home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Фаридун вернулся утром, когда начала оползать мечеть. Шел сильный дождь, и глиняные стены стали разрушаться. Старый имам пытался удержать камни и глину, но разрушение невозможно было остановить.

Дождь размыл все дороги на западе. В больших лагерях к северу от нас в районе Дадааба кончились съестные припасы. Летать в такую погоду было практически невозможно, но все же Фаридун кружил на своей «сессне» под облаками и даже умудрился посадить самолет в грязь.

– Этот парень – профессионал в своем деле, – произнесла Кэтлин, глядя, как он выбирается из самолета, и я не мог не согласиться с ней.

Мы вытащили пару вещевых мешков из багажного отсека самолета, бросили их в «лендровер», и пока это делали, промокли до нитки. Но все равно мы были рады его видеть.

– У вас все в порядке? – спросил он.

– Все нормально, – заверил я его.

– Кэтлин сказала мне по телефону то же самое. Рад, что это действительно так. Мне не понравились слухи об убийствах в буше.

– Уже нашли шесть трупов, – сказал я.

Кэтлин собиралась включить зажигание, но внезапно остановилась.

– Поэтому ты и приехал так внезапно?

– Да, есть и еще коекакие проблемы, которые я хочу обсудить с Куртом.

Фаридун вытащил из самолета все, что привез, и как будто ждал подходящего момента. Затем он сказал:

– Сейчас происходит много неприятных историй с американцами, особенно на побережье.

– Каких именно? – спросил я.

– В Момбасе, Малинди и Ламу полно твоих соотечественников.

– Каких соотечественников?

– Из ФБР. ЦРУ. Кем бы они ни были, солдаты Патриотического фронта Кении выполняли приказ. Произошло слишком много арестов. Без разбору. Все зашло так далеко, что в Момбасе люди взбунтовались.

Я покачал головой:

– Это похоже на федералов. Они умеют со всеми устанавливать дружеские отношения.

– Они пришли к нам в офис в Найроби. Задавали много вопросов о нашей работе, – продолжал Фаридун. – И не только здесь. В Йемене, Пакистане, Афганистане, Боснии. Они настойчиво расспрашивали о Боснии.

Мне не понравилось то, что он сказал. Наверное, они установили ту же связь, что и я. Координаты фонда в адресной книге Абу Сейфа и кенийская видеозапись, которую я послал из Гранады и которая должна была оказаться на столе у Гриффина.

– Что именно они хотели знать?

– О деньгах, о людях. Я сказал, чтобы они проваливали к дьяволу, и предупредил, что мы будем звонить своим друзьям в Вашингтон.

Я подумал о той фотографии из журнала, на которой были запечатлены президент Буш и АгаХан.

– Тогда изза чего же ты переживаешь? – спросил я.

Кэтлин ответила за него:

– Понимаешь, сейчас совершенно непредсказуемое время.

Фаридун повернулся ко мне:

– Я хочу знать, что именно ты сказал своим соотечественникам?

– Я не говорил с этими парнями. Их здесь не было. Уж это точно.

– Думаю, тебе стоит вернуться в Найроби сегодня же днем, а потом можешь ехать куда хочешь.

– Нет! – воскликнула Кэтлин. Она посмотрела на него так, словно он дал ей пощечину.

– Мне кажется, это необходимо, – настаивал Фаридун. – Мы в состоянии выяснить все, что нам нужно, об Абу Зубаире и без твоей помощи. Нечего переживать. Это моя ошибка. Нам здесь не нужны американцы.

– Поехали домой, – сказала Кэтлин и завела мотор.

Похоже, Нуреддин не заметил нас. Дождь барабанил по брезентовому навесу и по железной крыше дома так громко, что трудно было услышать чтолибо еще. Нуреддин сосредоточился на рамках, которые собирал. В доме дочка хлопотала у плиты, готовя для него чай. Увидев нас, она долила воды, чтобы хватило и нам.

Ее звали Уорис. Она заметно окрепла с тех пор, как ее выписали из больницы. Стоило слегка улыбнуться, как ее лицо сразу же освещалось такой яркой улыбкой, что настроение у всех мгновенно улучшалось. Теперь она улыбалась Фаридуну, и он не мог не ответить ей тем же. Но он был погружен в раздумья о делах, и улыбка его получилась мимолетной.

Кэтлин посмотрела на меня.

– Курт, мой мальчик, – начала она, – мне хотелось бы переговорить с Фаридуном с глазу на глаз. Если ты не возражаешь.

Едва я вышел, как услышал, что Кэтлин говорит на повышенных тонах, однако шум дождя не позволял понять, что именно она говорила, но ее голос мог перекрыть грохот водопада Виктория. Уорис тоже вышла и присоединилась к нам с Нуреддином. Она расстроилась изза происходящей ссоры, и мне показалось, что она вотвот расплачется, но отец взял ее на руки, и она прижалась головой к его груди. Он держал ее так, пока она не успокоилась.

Я смотрел, как капли дождя шлепали по лужам, как лужи превращались в прудики, потом перевел взгляд на мечеть. Она была в ужасном состоянии. Около дюжины человек из лагеря пытались помочь муэдзину остановить разрушение, но они проигрывали этот бой. Нуреддин тоже посмотрел на мечеть. Северная стена, указывавшая путь в Мекку, стала крениться. Мы переглянулись. Нужно было чтото предпринять. Но у нас не было достаточного количества больших досок, чтобы подпереть стены. Единственное, что мы могли, это присоединиться к муэдзину и мужчинам из лагеря и изо всех сил подпирать собой стены, надеясь, что облака наконец рассеются, а размокшая почва под ногами окажется достаточно твердой, и мы сможем продержаться довольно долго. А может быть, некое чудо веры или удача помогут стенам выстоять. Дождь продолжал лить. Я прижал руки к стене мечети и почувствовал под ладонями гравий, медленно оползающий, как мокрый песок на пляже, который скользит под ногами вслед за откатившей волной. Нуреддин стоял рядом со мной, тоже упершись спиной в стену. Теперь уже человек двадцать толкало, сдерживало, обнимало, но ничего не получалось. Мы были с ног до головы в грязи, а Нуреддин и другие мужчины, одетые в белые одежды, выглядели так, словно их вытащили из могил и они все еще завернуты в саван.

Я услышал голос Уорис. Она дрожала под дождем, чтото выкрикивая и показывая кудато рукой. Она указывала вверх – на минарет. Он стал крениться. Металлический полумесяц упал с крыши в глубокую лужу. Конус на глазах таял, разрушался и оползал с разваливающейся крыши. Больше держать было нечего, и мы отступили. Маленькие ручейки воды бежали по лицу старого муэдзина, пока он смотрел, как сотворенный человеческими руками дом Бога превращается в груду камней и глины.

Фаридун стоял в дверях здания фонда, ожидая, когда я закончу сражение с природой.

– Две недели! – крикнул он.

– Спасибо, – поблагодарил я, все еще стоя на улице. Затем содрал с себя рубашку и дал дождю смыть с себя грязь.

– Благодари Кэтлин, – продолжал Фаридун. – Похоже, она в тебя верит.

– Она молодчина, – крикнул я сквозь дождь.

Фаридун бросил мне полотенце. Пока я вытирался под навесом, он смотрел на результат нашей работы: ульи, рамки. Он молчал, как будто ждал, пока тучи рассеются. Наконец всетаки заговорил:

– Ты мне нравишься, Курт, но те люди в моем офисе… – он покачал головой, – там был один черный, по фамилии Гриффин, кажется. Он все время говорил какимито намеками. Но я так и не понял, на что он намекал. – Фаридун медленно покачивал головой. – Я чувствовал себя дураком, потому что на меня работает американский моджахед.

– Бывший моджахед, – поправил я. – Но я понимаю, о чем ты.

– Теперь тебе лучше убраться подальше отсюда.

– Возможно.

– Делай то, что должен. Через две недели я отвезу тебя назад в Найроби, и наши пути разойдутся.

– Понял, – сказал я.

– Мне нужен полный отчет. Об изнасилованиях и об этих убийствах в буше. Я должен знать, сворачивать нам работу или нет.

– Ты все узнаешь, – крикнул я.

– Хорошо, – крикнул он в ответ. Тема была исчерпана, но идти было некуда. Мы с Фаридуном просто стояли под брезентовым навесом и смотрели на разрушенную мечеть, и я пытался стряхнуть с себя песок.

– Доблестная попытка, – отметил он, кивая в сторону упавшего минарета.

– Мы должны были хотя бы попытаться.

– Бог не хотел, чтобы она стояла.

Холодок пробежал у меня по спине.

– Возможно, ее просто не очень хорошо построили.

– Конечно, – согласился Фаридун, голос у него охрип, так как мы почти все время были вынуждены кричать. – Но они поймут все иначе. Они увидят в этом Божью волю. И будут бояться своего Бога еще больше, чем когда мечеть стояла.

– Может, и так.

– О, я почти уверен в этом. Для того Бог и нужен, чтобы бояться его. Разве нет?

Ливень низвергался порывистыми потоками воды, громко стуча по брезенту. В воздухе вокруг нас образовался туман из брызг, а вода продолжала размывать находившиеся перед нами развалины. Фаридун зашел в дом, я последовал за ним.

– Ты говоришь о богобоязни? – продолжил я разговор.

Он покачал головой.

– Благоговейный страх – это то, что ты испытываешь перед чемто настолько чудесным, или ужасным, или великолепным, что одни только мысли об этом полностью подавляют тебя. – Фаридун улыбнулся своей едва заметной улыбкой. – Например, Бог, пославший дождь, чтобы разрушить эту мечеть и одолеть всех людей, пытавшихся ее спасти. Знаешь, созидание и разрушение внушают благоговение. Но разрушать, конечно, легче. – Фаридун кивнул в сторону обрушившейся мечети. – Даже возводя здание вроде этого, люди хотели показать испытываемое ими благоговение… материализовать это чувство собственными руками, чтобы получить хоть какуюто власть над ним и причаститься им.

– Да, – согласился я.

– Подумай о памятниках мировой культуры, созданных благодаря богобоязни. Египетские пирамиды, огромные готические соборы, эти гигантские будды в Бамиане, взорванные последователями «Талибана». Все они были созданы, чтобы внушать страх и благоговение. – Он закашлялся и вытер тыльной стороной ладони брызги дождя с лица. – Они создавались на пределе возможностей человеческого общества. И даже выходили за пределы возможностей. Они выглядели так, словно их строило не одно поколение. Никто из увидевших конечный результат не знает, как они выглядели в начале строительства. Эта мечеть была не такой грандиозной, но она всетаки стояла здесь, – он посмотрел в сторону опустевшего лагеря, – она была создана на пределе возможностей здешнего общества.

рика вызывала трепет. – Фаридун практически выкрикнул слово «Америка». – В Америке было все для всех, бесплатные красотки и деньги из воздуха. – Он рассмеялся. – Это было похоже на сон для плохих людей и на кошмар для хороших. А как выглядит величайший символ Америки, вызывающий благоговение перед ней? Во всей Америке не было соборов более грандиозных, чем небоскребы НьюЙорка. И нет более очевидного символа американской силы, чем Пентагон. Но они оказались такими уязвимыми! Стоит поразить их, и благоговение перед Америкой испарится! Оно вернется туда, где ему и положено быть, к Богу. – Он забрал у меня испачканное песком полотенце и вытер им лицо. – Можешь представить, что думал по этому поводу бен Ладен.

– Да, представляю, – ответил я.

Фаридун грустно улыбнулся.

– Если бы я был американцем, – продолжил он, – я бы очень крепко задумался о природе благоговения. Потому что в конечном счете именно это может защитить.


Глава 15 | Охота на «крота» | Глава 17