home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

– Я знаю, что ты чувствуешь, – заговорил мужчина, – тобой начинает овладевать паника.

Концом стального прута он ткнул насаженную на меня шину. Я упал, как тряпичная кукла, набитая ватой, и мгновение спустя я попытался изогнуться, чтобы ступни, колени и плечи нашли опору на покрытом плиткой полу. Женщина положила ружье между двух больших раскрытых мешков и взяла железный прут. Она со всей силы била им меня по плечам и рукам, нанося удары снова и снова. Затем стала молотить меня по шее и голове, словно хотела вбить меня в пол. Я не мог защищаться и грохнулся лицом об пол. Шина давила на диафрагму, и я не мог вдохнуть. Поток воздуха был перекрыт. Мной действительно овладела паника. Я даже не мог пошевелиться.

– Тебе повезло, – продолжил мужчина. – Я хочу задать тебе несколько вопросов. Когда со мной вытворяли подобное, мне никто не задавал вопросов. Поэтому я не мог дать ответов, которые бы положили этому конец. Так что тебе повезло.

– Повезло, – повторил я, или мне показалось, что я это произнес.

– Ты работаешь на американское правительство?

Про себя я рассмеялся. Не знаю, какой звук был слышен на самом деле.

– Сними с него обувь, – приказал мужчина женщине. Я почувствовал, что у меня с ног стащили кроссовки, затем носки. Она саданула стальным прутом мне по пяткам, боль пронзила все тело.

– Еще раз, – послышался голос.

Новая вспышка боли. Мочевой пузырь не выдержал, затем и кишечник.

– Я… я…

– Ты… – выжидательно прозвучал голос.

– Я – один из вас.

– Ты пришел, потому что… Ах да, потому что Америка пострадала, и ты решил, что, возможно, Алшами к этому причастен. Ведь так? Знаешь, мне трудно понять тебя.

– Я – один из вас.

– Не испытывай моего терпения, – предупредил мужчина.

– Ла Аллах, – начал я вступление к молитве, – илла Аллах, Мухаммед. – Боль, от которой замерло сердце, лишила меня голоса.

– Богохульник! – возмутился он. – Мы не желаем это слушать. Где ты видел Абу Сейфа?

– В мечети Илинга.

– Когда?

– Месяц… месяц назад.

Удар. И еще. Вопросы повторялись. Снова и снова. Много раз. А вместе с ними – и боль. Потом на некоторое время я провалился в сон. Снилось ли мне тогда чтолибо – не помню.

Когда я приоткрыл глаза, кошмар все еще был реальностью. Я лежал на полу лицом вниз в крови и дерьме. Шина перекрыла циркуляцию крови в руках, и я их просто не чувствовал. Все тело болело. Больше я ничего не чувствовал, только боль. Но теперь в помещении горел свет, который, как солнце, жег мне глаза сквозь веки.

– Нам надо отдохнуть, – послышался голос, – и как следует поразмыслить. – Я услышал, как он чтото пьет. – Сегодня тебе крепко досталось. Интересно, удастся ли тебе когданибудь поправиться? Или ты умрешь? А сейчас ты точно предпочел бы смерть. Видишь? Я знаю все этапы этого процесса. Я очень опытный в этом деле… очень опытная жертва.

Было слышно, как женщина ходит по комнате. Потом мужчина снова чтото отхлебнул.

– Десять лет я провел в тюрьме Тадмор. Ты знаешь, где это? Нет. Ты не знаешь. Это рядом с большой достопримечательностью Сирии. Маленькие английские старушки ходили к развалинам Пальмиры и восхищались языческой башней Баала. Они проходили мимо Тадмора и смотрели в другую сторону. Эти леди отправляли друзьям открытки с описанием потрясающей поездки и, полагаю, даже представить себе не могли, что рядом находилась тюрьма или что можно жить даже вот в такой шине, что на тебе. Выживешь ты или умрешь, мой американский друг, но ты никогда не сможешь сказать, что эта шина была чемто обычным в твоей жизни. И ты должен быть благодарен мне за это.

Я услышал, как ктото зевнул. Это была женщина. Она чтото сказала поиспански, и они пару минут переговаривались, затем я услышал, как она идет к двери. Я не знал, куда она направлялась, уйдет ли на всю ночь или скоро вернется. Я не знал ничего, кроме того, что в этот момент меня не били.

– Теперь ты сломлен, – снова заговорил мужчина. – Ведь так?

Я не мог говорить.

– Знаю. У пытки есть своя психология, свои составляющие. Нас никогда не учили этому в медицинской школе… Видишь ли, я врач… Но за десять лет человек может многому научиться и многое узнать о выносливости или ее отсутствии. И в этом есть какаято… как вы говорите?.. Притягательность.

В Тадморе пытка была публичной. Ты мог понять, насколько сильную боль испытывали другие, глядя на их страдания, слыша их крики, еще до того, как пережил это сам. А раз понимаешь, что значат крики, потому что был свидетелем происходящего, то вырабатывается определенная реакция на определенные звуки… например, треск ломаемой кости.

Я слышал его слова очень отчетливо, но сам, похоже, не мог контролировать звуки, которые издавало мое тело.

– Знаешь, – поделился со мной мужчина, – сегодня я не слышал ничего подобного.

Он замолчал на некоторое время, и какимто внутренним чутьем я понял, что сейчас избиение начнется снова. Говоривший поднялся, выключил бивший мне в глаза свет и вышел в другую комнату. Я лежал расплющенным лицом на скользкой черепице, и мне было не видно, что он делает, но я слышал, как льется вода.

Неожиданно в магазине зажегся верхний свет.

– Лежи и не двигайся, – приказал он, – и закрой глаза. – Поток холодной воды обрушился мне на голову и шею.

– Спасибо, – прохрипел я.

Вода слабым потоком стекала к сливу в полу. Она была красной от моей крови.

– Всегда пожалуйста, – подоброму сказал мой мучитель. – Видишь ли, вода – одна из самых больших радостей для человека. Поэтому ее так много в раю и совсем нет в аду. Хочешь еще?

– Да, – выдохнул я.

Он ушел в другую комнату, где снова раздался шум воды. Я попытался изогнуться, чтобы рассмотреть его лицо, но не смог. Каждый мускул шеи и плеч был скован болью. Он встал позади меня.

– Послушай, – сказал он тоном врача, – ты грязный, и я собираюсь снять с тебя штаны, но только для того, чтобы смыть с тебя все это.

Он дважды плеснул воду мне на зад и на гениталии, и я увидел, как нечистоты с потоком воды уходят в сток.

Постепенно я стал понимать, что за игру он ведет. Когда он меня бил в темноте, то был плохим копом. Включив свет и обдав меня благословенной водой, он превратился в хорошего копа. Сначала он вызывал страх, теперь – признательность. Я прекрасно понимал, как работает его чертов ум, но был благодарен ему за воду.

– Скоро вернется Пилар, – сообщил он, – и нам придется начать все сначала, если только… – он подождал, пока я осознаю сказанное, – если только ты не расскажешь о себе чуть больше и о том, что ты здесь делаешь.

– Я… не знаю.

– Скверное начало.

– Я испугался…

– Продолжай.

– Я сильно испугался после того, что произошло в НьюЙорке.

– С чего бы это?

– Я был моджахедом.

– Правда? Вот так неожиданность!

– Да, был! Мой отец родом из Боснии. Я был в Цазине, в Зенице.

– Среди моджахедов много шпионов.

– Я не знаю.

– Может, ты и моджахед. А может, шпион. Возможно, и то и другое. Это не так уж плохо. Во всех нас много чего намешано.

Он хотел внушить мне надежду, чтобы потом можно было отнять ее у меня. Допрос не должен был закончиться быстро, а к тому моменту, когда он все же кончится, я должен быть мертв. Я не знал, имело ли это для меня какоенибудь значение. Мне здорово досталось. Очень здорово. И с чего это я взял, что смогу спасти Америку? Или хотя бы свою собственную семью? Бетси. Мириам. Мысль о них должна была бы придать мне сил, но на деле лишила меня последней надежды. Изможденное от боли и страха тело сдалось. Я больше не мог сопротивляться.

Мокрая шина стала слегка соскальзывать. Я попытался пошевелить пальцами рук, на которых лежал, но они потеряли всякую чувствительность. Ногами я чувствовал прижатые к ним руки, но руки не чувствовали ног. Нужно было сосредоточиться на этом. Я, насколько хватило сил, втянул живот, чтобы дать возможность восстановить циркуляцию крови в руках. Шина снова стала подвижной, но в этот момент у меня потемнело в глазах от боли.

– Мы все идем на компромисс с силой, – послышался голос. – Ты когданибудь заключал соглашение с Богом?

– Нет.

– Вижу, ты еще не утратил способность лгать. Я больше не стану задавать тебе вопросы до возвращения Пилар.

Он вышел и некоторое время отсутствовал. Вернулся он со стаканом чаю. Я почувствовал запах мяты. Тогда я заговорил:

– Я пришел к Абу Сейфу за помощью.

– Больше никакой лжи, – отрезал он. – Абу Сейф мертв. Убит. И из того, что мне известно, получается, что убил его ты. Ты ведь не убивал его?

– Нет.

– Ты – его убийца, не так ли?

– Да.

– А, – протянул мужчина. – Ну наконецто. В этом главная проблема пытки: как понять, что человек говорит правду?

– Пожалуйста, – взмолился я. – Пожалуйста, выслушайте меня.

Он отхлебнул чай и никак не отреагировал. Я начал всхлипывать.

– Пожалуйста… пожалуйста… – Я продолжал повторять эти слова, пока они не утратили для меня своего значения.

– Люди скажут что угодно, лишь бы боль прекратилась, – сказал хромой. – Все. Если есть время, то полученную информацию можно проверить, посмотреть документы. Но если нет ни информации, ни документов, как можно определить, что правда, а что нет? В таком случае боль становится единственным мерилом истины. Боль да еще чутье следователя.

– Пожалуйста… выслушайте.

– Но ты понимаешь, что можешь угодить в еще одну ловушку. Наступает момент, когда следователь не верит уже ничему, если это не следствие боли. Ничему. Как ты думаешь, я тебе сейчас верю?

В пальцах стало покалывать, возникло болезненное ощущение, как это бывает после долгого онемения. Я лежал неподвижно и как мог пытался направить всю оставшуюся энергию в руки, чтобы можно было пошевелить пальцами.

На улице послышался звук подъезжающей машины. Дверь в магазин отворилась, и вошла женщина. Теперь на ней были голубые джинсы, кроссовки и чтото вроде рабочей блузы, а голову и шею прикрывал черный хиджаб. Она положила сумочку на прилавок, как будто ей предстояла обычная рабочая смена.

Они с незнакомцем пару минут переговаривались на испанском. Свет у меня над головой погас, а галогенная лампа снова светила мне в лицо, как солнце из черноты космоса. Но больше ничего не произошло. Они продолжали разговаривать. В магазине снова открылась входная дверь, значит, там ктото оставался. Я слышал, как заработал двигатель и как звук становился все слабее и слабее, по мере того как автомобиль отъезжал. Ктото прошел в дальнюю комнату и поставил кипятить воду. Ритуал пытки возобновится довольно скоро, но они заставят меня ждать его и постоянно думать о том, что это вотвот начнется.


Глава 7 | Охота на «крота» | Глава 9