home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Никки поднял над головой худую жилистую руку и, не глядя, нащупал свисающий сверху на бечевке кубик мела. Не отрывая карих глаз от бильярдного стола, он принялся натирать мелом наконечник кия.

Никки улыбался, и в этой улыбке не было ни благодушия, ни злобы.

— Фофан ты, — сказал он, не глядя на противника. — Натуральный стопроцентный фофан. Ставлю «зеленый», что положу шестой шар в боковую лузу, причем через десятый.

— Валяй.

Маленький сморщенный человечек — ни дать ни взять отощавший койот, — сидевший на высоком табурете сбоку от стола, повернулся к своему толстому дружку.

— Такой шар не пройдет, — сказал он. — Сам Вилли Хопп не положил бы такой шар.

— Исполняю для тебя лично, — бросил через плечо Никки, услышав реплику. — Ставлю десять баксов против пяти, что положу.

— Ставь, — сказал толстяк.

— Ставь сам, черт тебя побери, — огрызнулся сморщенный. — Я только сказал, что это в принципе невозможно, но не говорил, что Никки это не по зубам.

Никки закончил натирать кий мелом и прошелся вокруг стола. Он наклонился, тщательно изучая расположение шаров. Затем прицелился и ударил. Шар покатился прямо, слегка задел десятый шар, отскочил от него под острым углом и ударился в шестой. Зеленый шар медленно покатился и упал в боковую лузу.

Джонни Клэй вошел в бильярдную, когда Никки поднял кий после очередного удара. Лицо игрока оставалось безучастным.

— У этого парня не глаз, а прицел бомбардировщика, — сказал толстяк.

Джонни держался поодаль от стола. Он подошел к бару и заказал кружку пива. Никки сразу же заметил его.

Джонни ждал, пока Никки ставил кий на место, собирал свой выигрыш и надевал пиджак. Опорожнив кружку, он вышел из зала. Никки пошел следом и догнал его в нескольких шагах от выхода. Поравнявшись с ним, он заговорил, почти не разжимая рта:

— Черт, Джонни, когда тебя выпустили?

— Потом расскажу, — ответил Джонни, не глядя в его сторону. — Поймай тачку.

Через пять минут они сидели на заднем сиденье желтого такси. Водителю, от которого их отделяла прозрачная перегородка, они дали адрес отеля, где жил Никки.

Когда они пошли в номер, молчавший до тех пор Джонни спросил:

— Письмо получил?

Никки снял пиджак и швырнул его на кровать. Пиджак упал на пол, а Никки только равнодушно пожал плечами. Свою серую фетровую шляпу он так и не снял — только сдвинул ее набок и облокотился на тумбочку.

— Получил, Джонни, — ответил он. — Я чуть было не упал, когда увидел в конверте пять сотен. Я даже сразу не врубился — думал, ты еще сидишь.

— Недавно вышел, — сказал Джонни. — Пока на испытательном. А когда отправлял письмо, был еще там.

Никки кивнул:

— Я так и понял. Подписи-то не было. А потом просек, от кого именно.

Он помедлил, пристально разглядывая Джонни:

— А ты хорошо выглядишь, братишка.

— Главное, чувствую неплохо, — ответил Джонни. — Как ты?

— Живу — не тужу и в голову не беру, — пропел Никки. — Вечерами «числами» балуюсь. А насчет сотен, Джонни, так ты, значит… — он перешел на шепот.

— Ага, — подтвердил Джонни. — Нужна «кочерга».

— Да я так и понял, Джонни — как только увидел бабки. Вот, тебя дожидается.

Он вытащил из-под кровати дешевый чемоданчик из кожзаменителя, а из кармана брюк — ключ, висевший на колечке. Щелкнул замок, и через секунду Никки откинул крышку и извлек из чемоданчика длинный тяжелый предмет, завернутый в махровое полотенце. Он перенес его на кровать и развернул. Это был разобранный пистолет-пулемет Томпсона.

— Малыш что надо, — сказал он и начал собирать оружие.

— Таких игрушек сегодня днем с огнем не сыщешь, — продолжал он, не прекращая сборки. Его длинные сильные пальцы работали вслепую. — Попадаются они не часто. Когда-нибудь имел с ними дело?

Джонни мотнул головой:

— Только знаю, для чего они.

Никки кивнул:

— Ладно. В принципе все достаточно просто. Значит, так. Это старая машинка — наверное, еще со времен сухого закона. Но уважают ее не меньше новых. Механизм — проще не бывает. Я покажу тебе, — он взял в руки дисковую обойму.

— В диске ровно двадцать пять патронов. Запомни. Двадцать пять. В большинстве случаев так много не требуется. На всякий пожарный даю тебе еще три магазина, но запомни одно: если тебе придется стрелять, перезарядить его ты вряд ли успеешь.

Джонни кивнул, внимательно глядя на него.

— Если будешь стрелять, запомни: обращаться с этой пушкой надо очень нежно. Еле касайся спускового крючка. Очередь — это пять или шесть выстрелов — ты даже сосчитать не успеешь. Не трать зря патроны, не расстреливай всю обойму, а то окажешься с мертвой железякой в руках и сам получишь пулю в лоб. Точность — тоже важный момент. Слишком далеко не стой — это тебе не охотничья винтовка, а оружие ближнего боя. Если не готов убить человека, вообще не стреляй. Нажмешь на спуск — и пуль уже не сосчитаешь. В общем, всех вокруг можно положить.

Джонни протянул руку и потрогал ствол.

— Да, серьезная штука.

— Это уж точно. В этом весь кайф. На нее только посмотришь — и все. Против «кочерги» геройствовать никто не будет.

Еще несколько минут Никки объяснял, как обращаться с ППТ, показал расположение предохранителя и различных механизмов. Затем он снова разобрал и собрал пистолет-пулемет, завернул его и положил назад в чемоданчик. Отстегнув ключ от кольца, он отдал его Джонни.

— Клиентам — тара бесплатно.

Джонни взял чемоданчик, поставил его между ног и присел на край кровати.

— Еще одно, — сказал он.

Никки настороженно взглянул на него:

— Да?

— Ты сказал, что вечерами работаешь на «числах»? Так? Навар, наверное, не бог весть какой?

— Навар ерундовый, зато работа — спокойная.

— Тоже верно. А как насчет спокойной работенки за пять тысяч долларов?

Никки замер и уставился на него. Потом медленно прошел к раковине в углу комнаты и взял полпинтовую плоскую бутылку с полочки, на которой еще стояли зубная щетка и бритвенный прибор. Никки не спеша налил виски в пластиковый стаканчик из-под зубной щетки и протянул его Джонни. Сам же поднес бутылку к губам и, пристально глядя на Джонни, хлебнул из горлышка.

Джонни кивнул, усмехнулся и тоже выпил.

Никки отнял горлышко ото рта, закашлялся и выбросил пустую бутылку в мусорную корзину. Он прошелся по комнате и сел в поломанное кожаное кресло. Подавшись вперед и не спуская глаз с Джонни, он сплел длинные изящные пальцы и свесил руки между костлявых коленей.

— Кого надо замочить?

— Лошадь, — Джонни смотрел на Никки, на его лице не было и тени улыбки.

Никки недоуменно замигал:

— Лошадь? Это что же…

— Самую натуральную лошадь, — сказал Джонни, — о четырех копытах.

Никки молча сверлил его глазами. Потом он лениво встал:

— Ладно, вижу, ты на дозе сидишь. Жаль.

Джонни не шелохнулся:

— Я серьезно. Надо убить лошадь.

— И за это мне платят пять тысяч долларов?

— За это и еще за…

— Ага, и еще за что-то! Я так и понял, что здесь подвох.

— Никакого подвоха, — сказал Джонни. — Ты стреляешь в лошадь, и если — мало ли что — тебя заметут, ты не колешься. Не колешься ни в коем случае. Вот все, что от тебя требуется.

— Значит, — продолжал Никки, все еще не осознавая смысла сказанного, — я всего ничего должен просто хлопнуть какую-то лошадь?

— Особую лошадь, Никки.

— Особую, ага?

— Слушай как есть, — сказал Джонни. — Всего я тебе говорить не стану — по разным причинам, в том числе и ради твоей собственной безопасности. Скажу только, в чем твоя работа. В следующую субботу, ровно через неделю, состоятся скачки на приз Кэнэрси — седьмые скачки, самые главные в году.

Рассказывая, Джонни пристально наблюдал за Никки: тот вдруг скривил губы в ухмылке и медленно кивнул.

— Там будет лошадь по кличке Черная Молния — одна из лучших трехлеток за последние десять лет, — продолжал Джонни, — настоящий фаворит. Игрокам помногу не достанется. Почти половина всей этой публики поставит на нее. Значит, так. В трехстах футах или даже меньше к северо-западу от ипподрома есть автостоянка. Из машины на юго-восточном углу стоянки хорошо видно, как лошади проходят поворот и выходят на финишную прямую. Человек с крупнокалиберной винтовкой с телескопическим прицелом может уложить лошадь из машины с первого выстрела. А тебе с твоим глазомером вообще не нужен никакой телескопический прицел.

Никки с ужасом смотрел на Джонни.

— Господи боже мой! — наконец выдавил он. — Гос-по-ди!

— Вот так, — сказал Джонни.

— Да эта лошадь стоит четверть миллиона. Толпа просто озвереет. Просто с ума сойдет — я тебе говорю!

— Ну и что? — сказал Джонни. — Пусть озвереет. Для тебя это сделать — раз плюнуть. Начнется суматоха — ты сможешь незаметно смыться. Черная Молния выйдет к финишу первая, тут сомнений нет. У нее такой почерк: со старта берет разгон и уже никому не уступает. Когда она рухнет, остальные лошади споткнутся и повалятся на нее. Начнется такое — даже представить себе трудно.

— Вот сейчас ты дело говоришь, — заметил Никки. — Будет настоящий дурдом — это как пить дать.

— То-то и оно. Во время этой суматохи ты рвешь когти. За пять кусков можешь себе позволить бросить винтарь. Еще одно: положим, тебя сцапали. Что ты совершил? Да, ты убил лошадь, но не человека же! По большому счету это и убийством-то не считается. Не знаю, что именно, но самое большее, что они могут тебе пришить, — это подстрекательство к беспорядкам, или стрельба до открытия охотничьего сезона, или что-то еще в том же духе.

Никки медленно опустился в кресло и покачал головой.

— Послушаешь тебя — получается вроде как игрушки, — проговорил он. — Это надо же — убить фаворита на Кэнэрси! Это тебе не баран начхал.

— Пять тысяч зеленых, — напомнил Джонни. — Пять кусков за то, чтобы завалить одну лошадь!

Никки вскинул глаза, и Джонни понял: он согласен.

— Когда я их получу?

— Две пятьсот в понедельник после обеда. Остальные — на другой день после скачек.

Никки кивнул.

— А ты что с этого имеешь, Джонни? — спросил он. — Пять штук, чтобы завалить Черную Молнию, — зачем? Раз лошадь убита, скачки, наверное, тут же остановят — и вся недолга.

— Может, и так. А что я с этого имею — мое дело. Поэтому я и плачу пять кусков, Никки, чтобы никто не совал нос в мои дела.

— Понял, — кивнул Никки.

Еще с полчаса они обсуждали детали. Потом Джонни встал и собрался уходить.

— Значит, до понедельника, Никки, — сказал он, беря чемоданчик. — План ипподрома я принесу.


* * * | Большой куш | * * *