home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Конец Англосаксонского королевства

Когда в 1035 г. Кнут умер, в Англии оказалось несколько возможных претендентов на престол. Династия Уэссекса была представлена младшими сыновьями Этельреда – Эдуардом и Альфредом, которые находились при нормандском дворе, а также сыном Эдмунда Железнобокого, который жил в изгнании в Венгрии. У Кнута же осталось два сына от двух жен: Харальд от Эльфги из Нортхемптона и Хардакнут от Эммы, вдовы Этельреда. Кнут желал, чтобы Хардакнут унаследовал всю его империю. Но Хардакнут задержался в Дании, а тем временем «Уитан» избрал регентом Харальда (несмотря на противодействия Эммы и Годвина), а в 1037 г. короновал его. Годом раньше принц Альфред неосмотрительно посетил Англию и умер от увечий, нанесенных ему по наущению Годвина. После смерти Харальда в 1040 г. призвали Хардакнута, но он также умер два года спустя, и датская династия пресеклась. Теперь почти все желали восстановления прежней династии Уэссекса. Королем был избран сын Этельреда Эдуард.

Эдуарду «Исповеднику» (1042-1066) было предначертано стать главным и царственным святым Англии. Его нынешний биограф, анализируя реальность, скрывающуюся за благочестивой легендой, пишет: «Он не был особенно выдающимся человеком. Но он не был и блаженным дурачком. Как и многие люди его положения и его времени, он был посредственностью». Каковы бы ни были сильные и слабые стороны Эдуарда Исповедника, ему досталось по наследству одно из самых эффективных правительств в Европе XI в. Причины обретенного им могущества отчасти восходили к вековым установлениям, отчасти вытекали из потрясений последних шестидесяти лет.

Со времен Эдгара местное управление претерпело изменения. С одной стороны, крупные графства, созданные при Кнуте, сосредоточили обширные земли и большую власть в руках нескольких человек. Теперь король оказывался лицом к лицу с чересчур могущественными подданными. С другой стороны, появились новые должностные лица, которые должны были проводить королевскую политику на местах. В правление Этельреда королевского бейлифа (reeve) в каждом из широв стали называть shire-reeve – шерифом. Он был основным королевским должностным лицом в шире, к нему переходило все больше и больше полномочий олдермена. Шериф отвечал за королевские доходы и за правосудие, но он также принадлежал к растущему слою местных танов. Он объявлял королевскую волю знати шира, принимал большое участие в текущих делах и именем короля руководил действиями против мятежных магнатов. Суды в ширах и шерифы числятся среди наиболее значительных вкладов англосаксов в систему управления более поздних времен Средневековья.

Непосредственным результатом слабости Англии было создание при Этельреде чрезвычайно эффективной системы сбора налогов. Огромные суммы, которые требовалось платить данам, надо было собирать по всей стране. Сбор gанегельда, как называли налог, был основан на старой системе обложения земли по гайдам. Между 1012 и 1051 гг. его ежегодно собирали короли – преемники Этельреда, но уже для содержания своих постоянных войск. Система налогообложения, выработанная для этой цели, легла в основу «Книги Страшного Суда»: благодаря усердию английской бюрократии начала XI в. нормандские короли продолжали собирать данегельд в течение почти столетия после Завоевания.

В этот период появился также новый тип официального документа – королевское предписание. Вероятно, предписания выпускали и Этельред, и Кнут, но наиболее ранние из сохранившихся предписаний относятся к правлению Эдуарда. По сути предписание было кратким уведомлением графа и шерифа или епископа о том, что было сделано земельное пожалование, которое следует засвидетельствовать в суде шира. Типичный образец гласил:

«Король Эдуард дружески приветствует эрла Гарольда, и его шерифа Тофи, и всех своих танов в Сомерсете. И я извещаю вас, что Альфред продал епископу Гизо землю в Луттоне мирно и спокойно: он сделал это в моем присутствии в Паррете и в присутствии моей супруги Эдит, эрла Гарольда и многих других, которые были там с нами. Мы также желаем, чтобы этот епископ держал эту землю со всем, что к ней прилагается, и владел бы ею, с сакой и сокой, так же свободно, как и любой его предшественник и как это свойственно епископам. И если что-то будет незаконно изъято оттуда, мы просим, чтобы это было возмещено. И иначе быть не должно».

Эффективность в данном случае сочеталась с новым средством подтверждения подлинности – висячей восковой печатью (оттиск штампа, который хранился у короля). В качестве документа предписание служило полезным дополнением к старым официальным хартиям, которые было несложно подделывать. Они также служили для короля способом быстро и четко довести свою волю до сведения широв. Вильгельм Завоеватель вскоре применил предписания для издания законов, и все наиболее важные типы королевских документов после Завоевания восходят к ним.

Вводя налоги или выпуская предписания, король должен был совещаться со своим секретариатом. Эдуард Исповедник, как и короли, начиная с Альфреда в конце его правления, располагал целым штатом священников во главе с главным клерком, который впоследствии превратился в средневекового канцлера. Одну из его обязанностей составляло хранение записей: есть данные, свидетельствующие о существовании очень подробных перечней земельных держаний, количества гайд и податей. Некоторые фразы у Беды позволяют предположить, что даже короли VII в. располагали достаточно точной информацией, чтобы даровать земли, указанные в определенном количестве гайд; в VIII в. документ, получивший название «Tribal Hidage», перечисляет подати, которыми облагались отдельные люди, области и народы Мерсии, а также их имена и названия. Поэтому мы можем быть уверены: у королей IX-Х вв. имелись какие-то фискальные записи, хотя невозможно сказать, насколько подробные. При Эдуарде Исповеднике в королевском секретариате хранились свитки с описаниями широв и сотен (округов) с указанием королевских владений в них, а также, возможно, названий, владельцев и стоимости отдельных маноров. Это нам известно не из самих документов (хотя несколько фрагментов сохранилось), а из «Книги Страшного Суда». Вряд ли всеобщую перепись 1086 г. можно было провести столь быстро и столь тщательно, если бы уполномоченные не сверялись с более ранними списками. Утрата государственных документов эпохи до Завоевания – трагедия, но сама осведомленность об их существовании немало говорит об администрации Эдуарда.

Если английское правительство сильно изменилось в период между правлениями Альфреда и Эдуарда Исповедника, то, разумеется, изменения претерпело и английское общество. С середины IX в. до середины XI столетия имел место значительный рост народонаселения и быстрое развитие экономики. Статистических данных до «Книги Страшного Суда» нет, но письменные, археологические и топографические источники указывают, что многие аспекты жизни более позднего английского общества выкристаллизовались именно тогда. Неудивительно, что увеличение населения сопровождалось ростом городов. К периоду Завоевания уже существовали английские города в том смысле, какой мы вкладываем в это понятие сейчас: большие скопления людей с рынками, торговцами, ремесленниками, живущими в специализированных кварталах, гильдиями и городским правом, многочисленными церквами и быстро растущими пригородами. Позднесаксонским сборникам законов известны торговые центры, или «порты» (необязательно на побережье), и крупные боро, ранг которых определялся числом чеканщиков монеты, которое им дозволялось содержать. Среди городов значились большая часть боро и многие монастырские центры, но они не ограничивались местами, которые издавна считались важными. Мы не можем даже гадать о числе местных рынков, но очень многие из тех, которые впервые появляются в XIII в., могут быть старше, чем кажется.

Сельская местность также изменилась, хотя здесь труднее проследить перемены. Топографические данные говорят о процессе формирования поселений в наиболее многолюдных областях; жители отдельно стоящих ферм собирались в деревни. В это же время агрикультура становится более сложной и более целостной, так что к 1066 г. во многих частях Англии появились «общинные поля» (сотmon fields), на которых крестьяне возделывали перемежающиеся между собой держания, причем вид сельскохозяйственной культуры, вероятно, избирался общим решением. Сейчас раннее возникновение системы полей является предметом дискуссии, но именно в X в. мы впервые можем проследить различия между зоной открытых полей (open-field) в средней части Англии и окружающими регионами, которые специализировались на пастбищах и древесине. Взаимосвязь изменений формы поселений, характера сельского хозяйства и земельных держаний во многом остается неясной, но, похоже, процесс прошел несколько стадий и начался задолго до Завоевания. Существуют также предположения, что иногда эволюция была не самопроизвольной, но являлась результатом реорганизации сверху. Крестьяне превращались в более стратифицированный и целостный слой общества, а требования землевладельцев (lords) к держателям все увеличивались.

Одной из причин было увеличение количества маноров и манориальных владетелей (lords). В XI в. большинство старых крупных поместий повсюду, за исключением наиболее отсталых регионов, распалось на единицы, совпадающие по размеру с современными церковными приходами. Население росло, возделанные земли расширялись, и отдельные составляющие прежней экстенсивной системы ведения хозяйства приобрели самостоятельное значение. От X в. сохранилось гораздо больше хартий, чем от VIII-IX столетий вместе взятых; в основном они содержат пожалования более мелких участков земли, причем миряне преобладают над духовенством. Мелкие таны превратились в класс сельских сквайров, и «Книга Страшного Суда» показывает, что в 1066 г. в Англии были сотни манориальных владетелей.

Именно в такой обстановке было основано большинство приходских церквей. Точно так же как короли и епископы основывали монастыри в VII и VIII вв., таны X-XI вв. строили приходские церкви. Существовало несколько относительно ранних частных церквей (Беда упоминает епископа, освятившего одну из них в 90-х годах VII в.), но и документы, и данные археологии указывают, что большинство из них было основано после 900 г., возможно, даже после 950 г. Пастырские обязанности, видимо, отправлялись беспорядочно: монастырские церкви медленно приходили в упадок, и все больше маноров на опекаемых ими территориях обзаводились их конкурентами – собственными церквами. Фактически церкви XI в. (и до, и после Завоевания) были собственностью местных землевладельцев, и их деятельность по необходимости отвечала не столько нуждам паствы, сколько потребностям владельцев: церкви обслуживали землевладельца, его домашних и его держателей. Мы едва ли можем говорить о какой-то организованной системе приходов, хотя материальная основа для нее была готова: вероятно, больше половины приходских церквей, существовавших к 1700 г., было основано до 1066 г.

Столь привычные черты сельского пейзажа Англии: деревни, господские дома, церкви – появились в основном в позднесаксонский период. Для архиепископа Вульфстана последние два пункта были обычными атрибутами тана; около 1010 г. он писал: «Если керл преуспеет настолько, что будет владеть полными пятью гайдами собственной земли, церковью и поварней, колоколом и укрепленными воротами, местом и должностью при королевском дворе, впредь его лучше называть таном». Упоминание об укрепленных воротах в этом знаменитом отрывке заставляет задаться вопросом, существовали ли в Англии до Завоевания замки. Один исследователь, однозначно связывающий замки с эпохой феодализма и убежденный в том, что позднесаксонскую Англию нельзя считать феодальной, доказывает, что крепостей там не было, за исключением стен боро. Но если признать хорошо укрепленный манор замком, факт наличия таких замков мало что скажет об обществе того времени – только то, что оно включало землевладельцев-аристократов высокого ранга. Данные археологических раскопок свидетельствуют о том, что укрепленные дома действительно существовали, а комплексы строений, созданных примерно в 1000-1020 гг. и обнесенных насыпями и рвами, были обнаружены в Салгрейве (Нортгемптоншир) и Голто (Линкольншир). Эти жилища показывают, что резиденции рядовых саксонских танов могли быть столь же внушительными, как и большинство замков XII – начала XIII в.

Военное дело стало более профессиональным, а вооружение вследствие этого более дорогостоящим. К концу X в. сложилась система военной службы, согласно которой с каждых пяти гайд надо было выставить одного вооруженного воина для ополчения (fyrd). Тем самым признавалось, что средний фермер отныне не должен будет отрываться от своего хозяйства, и одновременно повышался и статус воина. Согласно Вульфстану, пять гайд представляли собой минимальное владение тана, а доспехи и оружие стали еще одним признаком благородного сословия. Позднесаксонский воин в полном вооружении значил больше, чем керл, превратившийся в рядового солдата.

Ко времени Этельреда монастырская реформа уже исчерпала себя. Аббатство Бертон в Стаффордшире (1004) и аббатство Эншем в Оксфордшире (1005) были основаны последними, так как вскоре общий развал и истощение ресурсов страны положили конец щедрому покровительству и строительству. Тем не менее благочестие Эдуарда заставило его осуществить один строительный проект, наиболее амбициозный из всех, которые до тех пор предпринимались в Англии. Около 1050 г. он начал перестраивать старую монастырскую церковь в Вестминстере в собор, достойный английских монархов. В Англии архитектура захирела, зато в Нормандии последние сорок лет она развивалась с поразительным успехом: самые прекрасные из построек времен Эдгара кажутся невыразительными в сравнении с соборами монастырей Берне и Кан. Поэтому для Вестминстерского аббатства Эдуард, естественно, обратился к нормандским архитекторам, хотя, когда новый собор был построен, он отличался великолепием и новизной даже по их меркам, чем, возможно, был обязан также и английским традициям в декоративном искусстве. Есть какая-то ирония в том, что последний величественный памятник королевскому дому Уэссекса был плодом в основном нормандской культуры.

В последние годы существования Англосаксонского королевства большим влиянием обладает семейство Годвина и обостряется проблема наследования. Эдуард женился на дочери Годвина, но к началу 50-х годов XI в. стало очевидным, что у него не будет детей. Эдуард, сын Эдмунда Железнобокого, в 1057 г. вернулся из Венгрии со своим малолетним сыном, но почти сразу же умер. Маленький принц Эдгар был законным наследником, но мысль о ребенке на троне ни у кого не вызывала энтузиазма. Норвежский король Магнус, а затем и его сын Харальд Хардрада считали себя наследниками империи Кнута, включая и Англию. Похоже, ни один из кандидатов не устраивал короля Эдуарда: если он вообще собирался искать себе преемника, ему надо было делать это по ту сторону пролива. Герцогство Нормандия, где он прожил в изгнании двадцать пять лет, быстро набирало силу и развивало свою внутреннюю организацию. В 1035 г. герцогу Роберту наследовал его незаконнорожденный сын Вильгельм, которому тогда было семь лет. Мы никогда не узнаем наверняка, действительно ли Эдуард пообещал свой трон Вильгельму, но от него можно было ожидать именно такого образа действий.

Эдуард так и не простил Годвину убийство своего брата, и трения между ними достигли своего пика в 1051 г. Один из нормандских друзей Эдуарда оказался вовлеченным в уличную драку в Дувре и был убит. Эдуард приказал Годвину, эрлу Уэссекса, наказать Дувр. Годвин отказался и поднял войска против короля, который призвал на помощь эрлов Мерсии и Нортумбрии с их войсками. Столкновения удалось избежать: по словам современника, «некоторые из них решили, что будет великим безрассудством, если они вступят в битву, ибо в тех двух войсках собралась почти вся знать Англии, и они поняли, что оставили бы страну открытой вражескому вторжению». Сторонники Годвина разошлись в разные стороны, а он сам и его семья уехали в изгнание. В следующем (1052) году Эдуард увеличил число нормандцев при дворе, но в том же году Годвин вернулся с большим флотом, и королю пришлось стать более уступчивым. Архиепископ-нормандец бежал на родину, а несколько его соплеменников по требованию Годвина были высланы.

Теперь Годвин располагал всей полнотой власти, но в 1053 г. он умер. Его преемником в качестве эрла Уэссекса был его сын Гарольд, которому предстояло стать последним англосаксонским королем. Когда двумя годами позже умер эрл Нортумбрии Сивард, его графство перешло к Тостигу, брату Гарольда. Бурная деятельность Гриффидда, короля Гвинедда, позволила сыновьям Годвина занять еще более высокое положение. Гриффидд, незадолго до того добившийся верховной власти над Уэльсом, заключил союз с изгнанным наследником графства Мерсия и предпринял ряд набегов на английскую территорию, в ходе которых был разграблен и сожжен Херефорд. Гарольд и Тостиг объединенными усилиями вытеснили Гриффидда обратно в Уэльс и в 1063 г. добились его свержения и смерти. Имея за собой подобный успех, Гарольд стал влиятельной фигурой в Англии. При отсутствии законных наследников он казался очевидным претендентом на престол.

Но в 1064г. или, возможно, в начале 1065г. Гарольд посетил герцога Вильгельма в Нормандии. Нормандские источники гласят, что он прибыл в качестве посла Эдуарда, чтобы под клятвой подтвердить прежнее обещание передать Вильгельму корону. Это кажется возможным, и в целом маловероятно, чтобы история с клятвой была нормандским вымыслом. Существует и третье объяснение, которое попытался поведать нам один из создателей «Ковра из Байё»: Гарольд попал в руки Вильгельма в результате несчастного случая, вынужден был принести присягу и, опозоренный, вернулся к потрясенному королю Эдуарду. Какая бы из версий ни являлась истинной (а при сопоставлении нормандская все же кажется более убедительной), многие из современников верили, что на стороне Вильгельма была не только сила, но и право.

События последних двух лет развивались стремительно. В 1065 г. в Нортумбрии поднялся мятеж против Тостига. Гарольд стал посредником на переговорах, но поддержал решение местных властей: Тостиг отправился в ссылку, став отныне врагом своего брата. Пятого января 1066 г. король Эдуард умер. Чрезвычайная ситуация заставила пренебречь законностью, и «Уитан» избрал королем Гарольда. Это стало сигналом для двух его совершеннолетних соперников. Харальд Хардрада, король Норвегии, двинулся первым: летом он с помощью Тостига вторгся в Нортумбрию и занял Йорк. Гарольд, который ожидал вторжения из Нормандии, был вынужден выступить на север. Двадцать пятого сентября он встретил и разбил норвежское войско при Стамфорд-Бридже близ Йорка. Хардрада и Тостиг были убиты, а король Гарольд восстановил власть над Нортумбрией.

Тем временем флот герцога Вильгельма, который задержался из-за непогоды, 28 сентября причалил в Певенси. Гарольд поспешно отправился на Юг, но все приготовления, которые он сделал двумя месяцами раньше, оказались напрасными, а силы его войска были истощены. Четырнадцатого октября 1066 г. английское и нормандское войска встретились при Гастингсе. Войско Гарольда заняло вершину холма и окружило себя стеной из щитов. Битва продолжалась целый день, и поначалу позиции англичан казались сильными. Но постепенно они их утратили – скорее из-за недостатка дисциплины, чем сил. Похоже, часть войска Гарольда спустилась с холма, преследуя отступающих (возможно, притворно) противников, а затем оказалась отрезанной и перебитой. Мало-помалу сопротивление английского войска было сломлено; центр холма удерживали до самых сумерек, но исход сражения стал ясен, когда пал король Гарольд. Место его гибели впоследствии было отмечено высоким алтарем в построенном здесь аббатстве.

Вильгельм двинулся к Дувру, а оттуда в Кентербери, где принял капитуляцию Винчестера. Но главной его целью был Лондон, сердце английского сопротивления, возглавленного Эдгаром Этелингом. Встретив сопротивление на Лондонском мосту, Вильгельм обошел город стороной, полностью разорив его окрестности. С течением времени партия Этелинга распалась, и, когда Вильгельм достиг Беркхемстеда, английская знать во главе с самим Эдгаром вышла ему навстречу и предложила свою службу. Род Альфреда пережил вторжения данов, норвежцев и снова данов, но в конце концов его вытеснила иностранная династия.


Этельред и Кнут: упадок английской монархии | История великобритании | 3. Раннее Средневековье (1066-1290) Джон Гиллинхэм 1066 год и то, что за ним последовало