home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Двенадцатая глава: Тардия

— Тебе понравилось сказание? – спросил Хавсер. – Оно развлекло тебя? Отвлекло?

— Оно было довольно забавным, — сказал Длинный Клык. – Но явно не лучшим из твоего репертуара.

Нет…

— Уверяю тебя, что лучшим, — ответил Хавсер.

Длинный Клык покачал головой. В его бороде блеснули капельки крови.

— Нет, у тебя будут лучшие сказания, — произнес он. – Куда лучшие. Но даже теперь, это не лучшее из того, что у тебя есть.

Нет же… это не то воспоминание… ты продолжаешь цепляться за него… нам нужно преодолеть его…

— Это самое поразительное событие, произошедшее со мной в старой жизни, — сказал Хавсер с некоторым вызовом. – В нем было наибольше… малефика.

— Ты знаешь, что это не так, — ответил Длинный Клык. – В глубине души ты знаешь это. Ты отрицаешь себя.

Хавсер проснулся. Это был сон. Он снова лег, пытаясь успокоить дико стучащее сердце. Просто сон. Просто сон.

Уже лучше. Мы приближаемся. Мы прошли воспоминание о Длинном Клыке и приближаемся к самому важному.

Он чувствовал себя уставшим и не выспавшимся то ли из-за кошмара, то ли из-за лекарств. Руки и ноги болели. Искусственная гравитация всегда действовала на него подобным образом.

Сквозь ставни пробивался золотой свет, придавая комнате теплый и уютный вид.

Раздался электронный перезвон.

Все верно. Сконцентрируйся.

— Да? – сказал он.

— Сэр Хавсер? Пять часов, ваше время пробуждения, — произнес мягким модулированным голосом сервитор.

— Спасибо, — ответил Хавсер и сел. Все его тело затекло, он чувствовал себя изможденным. Ему давно не было так плохо. Вновь разболелась нога. Возможно, в ящике найдутся болеутоляющие.

Он доковылял до окна и надавил на кнопку, чтобы открыть ставни. Те поднялись с низким гулом, и в комнату хлынул золотистый свет. Он выглянул в окно, из которого открылось потрясающее зрелище.

Забудь о зрелище. Кому оно вообще интересно? Ты видел его уже сотню раз в жизни и снах. Важно то, что позади тебя. Сконцентрируйся!

Над полусферой внизу вставало солнце. Хавсер смотрел прямо на Терру во всем ее великолепии. Он созерцал ночную сторону планеты с ярко светящимися созвездиями городов-ульев за терминатором, видел искрящиеся в лучах солнца океаны и кремово-белые завихрения облаков, а также мерцающие огни сверхорбитальной платформы «Родиния», величественно скользящей под той, на борту которой он находился. И это была…

Это не важно. Это. Не. Важно. Остановись на этом моменте. Сфокусируй разум на этом воспоминании, на единственно важной части этого воспоминания!

«Лемурия». Да, точно. «Лемурия». Роскошный люкс на нижней стороне платформы «Лемурия».

Хавсер взглянул на само окно. В толстом стекле он увидел собственное, освещенное солнцем отражение.

Ты невнимателен! Не отвлекайся! Не важно, как ты выглядишь! Это сон! Воспоминание! То, что позади тебя – вот что важно! Обернись! Взгляни на то, что за тобой! Сконцентрируйся! Кто позади тебя?

Старый! Такой старый! Такой старый! Сколько ему лет? Восемьдесят? Восемьдесят стандартных лет? Он отшатнулся от окна. Это неправильно. На Фенрисе они пересоздали его, они…

Но он пока не попал на Фенрис. Хавсер еще даже не покинул Землю.

Сконцентрируйся! Кто позади тебя?

Купаясь в лучах золотого света, он потрясенно смотрел на отражение. Хавсер увидел в стекле отражение стоящего позади него человека.

Да! Да!

Его охватил ужас.

— Как ты можешь быть здесь? – спросил он.

И проснулся.

Хавсер застонал. Он весь вспотел, его сердце бешено колотилось. В нос ударил терпкий запах краски и травяных мазей.

— Ты увидел? – спросил Аун Хельвинтр.

— Нет, — покачал головой Хавсер.

— Жаль, — ответил жрец.

— Извини, — сокрушенно сказал скальд.

Жрец пожал плечами.

— Мы попытаемся вновь, — произнес он. – Завтра или чуть позже, если у тебя остались силы.

— В этот раз я подобрался очень близко, — произнес Хавсер. – В смысле теперь я обернулся раньше. Я изменил воспоминание, вел себя иначе. Я обернулся, но все еще недостаточно быстро.

— В следующий раз, — отрешенно сказал Хельвинтр.

Через безмолвные участки леса они поднялись на скалы, возвышающиеся над высокогорной станцией – двухчасовой путь, который они преодолевали каждый день уже на протяжении недели. Погода стояла холодная, но если они выходили рано поутру, то могли добраться туда прежде, чем ударит мороз. Серо-кремовые скалы были покрыты зимним лишайником пурпурного, сиреневого, синего или красного цветов, одни были жесткие, словно наждачная бумага, в то время как другие — мягкие, будто мех крота.

По словам Ауна Хельвинтра среди безлюдных скал лучше думалось и фокусировался истинный взор. Место это находилось вдали от шума и повседневной жизни, и на Тардии, где люди жили лишь на высокогорной станции и в исследовательском комплексе, отсутствовало наследие рэйфов и призрачные воспоминания, которые могли бы влиять на человеческие нити.

Кроме того, Хельвинтр любил холод. Хотя даже в полярных регионах Тардия едва ли могла сравниться со смертоносным величием фенрисской зимы, жрецу нравился местный климат и клубы пара, вырывающиеся при каждом выдохе.

Хельвинтр принялся собирать кувшины с мазями, талисманы и другие предметы, разложенные у плоского камня, который они избрали для сегодняшней попытки. Камень – низкий, гладкий сверху и достаточно крупный, чтобы Хавсер мог растянуться на нем во весь рост – был покрыт синеватым лишайником. Он напоминал Хавсеру вельветовую подкладку осетийской молитвенной коробочки или старую игровую доску.

Жрец был облачен в кожаные одеяния и звериные шкуры. Его маска, наручи и одежда были из матово-черной кожи, украшенной узелками. Длинные белые волосы Хельвинтра были уложены и залакированы в форме буквы S. Лицевая часть его маски представляла собой оскаленную демоническую пасть, дабы отпугивать рэйфов.

Хавсер также носил кожаную одежду темно-коричневого цвета и более простого покроя, а также полумаску, закрывающую голову лишь частично. Перелет от Никеи до Тардии длился двадцать шесть недель, и он использовал это время, чтобы научиться основам обработки шкур. Воины Тра время от времени показывали ему различные способы, осматривали его работу и давали советы. Хавсер начал понемногу украшать узелками левый наруч, но процесс продвигался медленно и из рук вон плохо. Остальная же часть кожаного одеяния была гладкой и девственно чистой.

Уложив свои вещи, Хельвинтр присел на камень, широко расставив ноги и сгорбив спину. На мгновение жрец напомнил Хавсеру лягушку на кувшинке. Но затем на ум скальду пришло иное сравнение: восседающий на утесе бдительный волк, спокойный, но настороженный, расслабленный, но наблюдающий за зимним лесом далеко внизу.

Хельвинтр снял с пояса атам и принялся наносить знаки на лишайнике, укрывавшем камень.

Хавсер начал постепенно замерзать. Он отвернулся от годи и его загадочных дел. На свежем воздухе любой пригодной для жизни планеты было куда удобнее заниматься подобным, нежели в отсеках бороздящего пустоту звездолета. Хельвинтр старался выжать как можно больше из кратковременной остановки ударной группы на Тардии.

На востоке зеркально-чистого неба Тардии сияло и мерцало неведомое доселе созвездие. Подобного расположения звезд местные небеса никогда ранее не видели и более никогда не увидят, расположение звезд, которое даже самые несведущие годи сочли бы знамением рока и разрушения.

Это были огни кораблей ударной группы, стоявших на высоком якоре. Ударная группа «Геата»[150] — шесть рот Шестого легиона вместе с кораблями поддержки и обеспечения. Значительная концентрация силы по стандартам любого легиона, особенно в эту эпоху, когда Великий крестовый поход разбросал астартес по всей галактике. По стандартам Шестого это было вообще неслыханно. Официально войска на Тардии собрались для учений и пополнения запасов, но Хавсер чувствовал, что здесь крылось нечто другое.

Скальд продрог до самых костей. Он снял с пояса секиру и, спустившись по склону, принялся раз за разом повторять серии ударов и разворотов, которым его научил Богобой. К этому времени он владел оружием уже достаточно хорошо, чтобы заработать от него похвалу. Хавсер научился разворачивать секиру, вращать ее, наносить удары под разными углами, ставить блоки, перебрасывать оружие из руки в руку и даже менять хватку из одноручной на двуручную. Кроме того, он овладел эффектным стремительным вращением секиры одной рукой в подражании поразительному мастерству воинов вроде Медведя и Эртхунга, хотя Богобой советовал ему этим не заниматься. Слишком хвастливо, говорил он. Слишком велик риск утратить контроль или ослабить хватку в угоду одной лишь показухи.

Бой на секирах представлял собой сложный и трудоемкий танец. Он выглядел куда проще и безжалостнее боя на мечах, но в некоторых аспектах был более утонченным, нежели фехтование мечника. Кромка секиры могла нанести большее повреждение за меньший промежуток времени, нежели лезвие меча. Бой на секирах состоял из замахов и вращения, постоянного движения и уклонений, выбора подходящего момента для удара. Суть его заключалась в том, чтобы предвидеть ошибку врага, словно хороший игрок в регицид, за три или четыре хода и воспользоваться преимуществом, не выдав при этом себя раньше времени. В поединке необходимо было предугадать, когда удар попадет по движущейся цели. Один просчет – и бой проигран.

Секиры являлись идеальным оружием для холодного климата, ибо могли также применяться для рубки леса и льда, а также для забоя скота. Но искусство использования секиры в бою во многом опиралось на предугадывание, поэтому не удивительно, что культуры, вроде фенрисской, столько внимания уделяли прорицаниям. Чтение будущего было основой выживания на микроуровне и потому глубоко укоренилось в их культуре. Именно по этой причине воины Стаи так увлекались стратегическими играми.

В свою очередь в детстве Хавсер провел довольно много времени играя в регицид с ректором Уве.

Хавсер раз за разом отрабатывал восьмерки и развороты, отчего всякий раз, рассекая воздух, оружие гудело. Постепенно он начал согреваться.

Скальд резко развернулся на месте, делая очередную восьмерку, и именно в этот момент он осознал, что стал постигать дар предсказания Влка Фенрика. Еще до того, как он полностью обернулся, Хавсер понял, что следует остановить удар.

Позади него стоял Охтхере Творец Вюрда. Хавсер перенаправил удар как раз вовремя, чтобы не задеть жреца.

— Пошли, — сказал Творец Вюрда. – За мной, быстро.

— Что?

— Быстро!

Творец Вюрда никогда не отличался приятностью в общении. Невозмутимость и исходящая от него угроза заставляли людей чувствовать себя неуютно в его присутствии, а рунические жрецы были наиболее обособленными и суровыми во всей Влка Фенрика.

Творец Вюрда часто моргал, на его лбу выступил пот. Хавсеру показалось, будто тот нервничает и из-за чего-то возбужден.

— Здесь опасно, — сказал он.

— Мы должны предупредить Хельвинтра, — ответил Хавсер и оглянулся на склон, где должен был сидеть рунический жрец Тра. Камень пустовал.

Хавсер перевел взгляд обратно на Творца Вюрда. Жрец приставил палец к губам, взял Хавсера за руку и потащил в сторону леса.

У тамошних деревьев были темные, похожие на клубни, матово-черные стволы и кружевные листья, походившие на оборванные крылья давно мертвых насекомых. За обычные деревья они могли сойти лишь на расстоянии, да и то лишь в общих чертах.

Некоторые растения, разбухшие и ссохшиеся от возраста, имели фантастические размеры. Хавсер практически никогда не обращал на них внимания, когда проходил с Хельвинтром по полянам. Теперь же, оказавшись среди них, он с тревогой начал понимать, насколько чуждыми те казались. В воздухе витала пыль и запах корицы. Земля была покрыта черным слоем гумуса[151] из опавшей разлагающейся листвы, а в просветах между растениями жужжали крошечные, словно перчинки, насекомые.

Хавсер старался издавать как можно меньше шума, отчаянно стараясь использовать технику скрытного передвижения, которой его обучал Богобой, но при этом походил скорее на шумный тюк, который волок за собой Творец Вюрда. Жрец же передвигался в абсолютной тишине.

Они укрылись в тени огромного клубневого дерева. Над ними, словно вдовья вуаль, свисала испещренная прожилками филигранная листва. Хавсеру в горло попала пыль, и он изо всех сил старался не закашляться.

Творец Вюрда оттащил скальда к стволу. Кора клубневого дерева была матово-черной, словно кожура баклажана. Жрец пальцем указал ему оставаться на месте, а сам поднял голову.

Хавсер едва мог различить Творца Вюрда среди лесных теней. Как скальд и Хельвинтр, жрец Фиф был облачен в кожаное одеяние, маску и шкуры. На шее у него висели тотемные ожерелья с бусинками и зубами животных. Хавсеру стало любопытно, почему во время движения они не издавали шума? Он никак не мог выбросить этот вопрос из головы. Это ведь так глупо. Он едва не расхохотался. Почему они не издавали шума? В чем здесь секрет?

Какое-то время Творец Вюрда сосредоточено озирался по сторонам, наблюдая за лесом. Затем он присел возле Хавсера и принялся что-то делать с одной из нитей бус.

— Я знаю, чем Хельвинтр занимался всю прошлую неделю, — прошептал ему Творец Вюрда. – По этому вопросу я дал ему свое напутствие и совет. Преодолеть твои искусственно созданные воспоминания – достойная цель как для тебя, так и для всей Влка Фенрика.

Хавсер сглотнул и кивнул. Творец Вюрда снял с ожерелья два черных пера и с помощью небольшой серебряной проволоки стал привязывать их к гранатовой бусинке и кости из человеческого пальца, который он достал из поясной сумки.

— Структура твоих воспоминаний очень крепка, — продолжил Творец Вюрда, не отрываясь от работы, его голос не поднимался выше шепота. – Она очень хитро устроена. В ней присутствует малефик. Хельвинтр докладывает мне каждый день. Он раздражен. Сегодня он попытался применить новый способ. Возможно, благодаря ему Хельвинтру удастся разблокировать твои воспоминания. Ты знаешь Эду Хальфвульфа?

Хавсер кивнул. Хальфвульф был еще одним руническим жрецом, закрепленным за ротой Тра, будучи одним из старших годи Хельвинтра. Он был высоким, костистым воином, чьи кожаные одеяние были окрашены в красные цвета, в тон его огненно-рыжих волос и бороды.

— Хальфвульф был сегодня с вами.

— Я не видел его, — прошептал в ответ Хавсер.

— Так и было задумано, — не менее тихо сказал Творец Вюрда. – Он оставался вне поля зрения, чтобы, втайне давить на твои воспоминания с другой стороны, пока Хельвинтр отвлекал тебя.

— И? Что случилось?

Творец Вюрда покачал головой.

— Не знаю. Но около часа назад у меня возникло дурное предчувствие. Словно здесь, среди утесов, должно случиться нечто страшное. Я сразу же бросился сюда.

— Ты пугаешь меня, — прошептал Хавсер.

— Хорошо. Значит, ты воспринимаешь меня серьезно.

— Где Хельвинтр?

— Я видел только тебя.

— Но Хельвинтр был прямо здесь! – прошипел Хавсер. – Он сидел на скале в двадцати шагах от меня.

— Но не тогда, когда я пришел.

— Он не мог просто исчезнуть. Он был чем-то занят. Чем-то хитрым. Он слушал.

— Хельвинтр также это почувствовал, — произнес Творец Вюрда. Наконец жрец закончил свою работу с перьями и безделушками. Он сжал их в ладонях, подул в них, а затем выбросил руки вверх.

В листву взметнулось что-то черное. Хавсер услышал трепетанье крыльев. Мельком он заметил ворона, хотя понимал, что Творец Вюрда никак бы не смог спрятать его в руках.

— Что за… — невольно вырвалось у него.

Творец Вюрда строго взглянул на него.

— Теперь жди.

Жрец закрыл глаза, стараясь сконцентрироваться. Хавсер вдруг понял, что может слышать собственное дыхание. В лесу стояла поразительная тишина. Лишь изредка доносился шум ветра или небольших существ, стрекотание копошащихся насекомых или шорох листьев, опадающих с клубневых деревьев.

До него донеслись удары крыльев. Звуки крупной птицы, пробивающейся через листву.

— Ты… ты создал ворону? – пораженно спросил Хавсер.

Творец Вюрда одарил его непонимающим взглядом.

— Что? – прошептал он.

— Ворону.

— Что это за слово, скальд?

— Ворона.

— Ты имеешь в виду, ворона? – переспросил жрец.

— Я так и сказал, — шепнул Хавсер.

— Но не на вургене или ювике. Это было на терранском языке.

— Нет, я…

Помолчи.

Творец Вюрда опять закрыл глаза. Хавсер замолчал. До него вновь донеслись удары крыльев, но уже дальше. Он услышал и другой звук, словно кто-то тихо крался по лесу. Чем бы оно ни было, оно казалось явно крупнее копошащихся насекомых или небольших зверьков.

Творец Вюрда резко открыл глаза.

— Я вижу его, — прошептал он про себя. – Хьолда, оно большое.

Он взглянул на Хавсера.

— Иди к утесам так тихо и быстро, как только можешь. Не оглядывайся.

Творец Вюрда засунул руку под шкуру и достал из-под нее компактный плазменный пистолет. Движением пальца он активировал его. Оружие казалось совершенно чуждым и в то же время совершенно естественным в облаченных в кожу руках жреца.

— Иди! – приказал он.

Жрец развернулся и выпрыгнул из тени огромного клубневого дерева. Шкуры взметнулись за ним, подобно плащу, когда он широким шагом направился в лесную чащу, в направлении источника звука. Мгновение спустя он растворился среди листвы.

Какое-то время Хавсер стоял на месте, желая, чтобы жрец вернулся. Затем он поднялся, покрепче стиснул секиру и направился в указанном направлении. Скальд мысленно бранил каждый свой неуклюжий шаг, каждый шорох опавших листьев и хруст сухой ветки. Он чувствовал себя дураком, который не умеет тихо ходить.

Хавсер не успел уйти далеко, когда услышал звук. Он остановился и оглянулся по сторонам. Лес утопал в тенях и лучах ярко-белого света. В освещенных солнцем участках роились мухи. Из-за игры теней иссохшие листья походили на окаменелые крылышки. До него вновь долетел звук.

Удары. Удары крыльев неподалеку, среди древесных крон. Зашелестели ветви. Затем раздалось еще пару ударов.

Вдруг лес взорвался оглушительным звуком, яростным хлопаньем, столь стремительным, сколь и внезапным. В десяти метрах от него что-то с размаху врезалось в траву. Нечто нечеловеческое издало короткий хриплый рев.

В нем чувствовалось утробное рычание леопарда.

Затем из чащи раздался крик боли.

Хавсер понял, что это кричал Творец Вюрда.

Скальд поднялся на ноги и оглянулся. Жрец ранен. В беде. Он не может просто…

Хавсер услышал хриплый звук, гортанное рычание хищника. Он прозвучал рядом, хотя скальд точно не мог сказать с какой именно стороны. Его спина стала липкой от пота. Хавсер поднял перед собой секиру и осторожно двинулся вперед. Он обошел массивное клубневое дерево, растущее из покрытой пылью травы, словно перевернутый гриб. Скальд прижался спиной к стволу.

Затем медленно выглянул из-за него.

Он увидел волка.

Почти увидел его. Тот был тенью. Тенью в виде волка. Волком в виде тени. Огромный и зловещий, словно кроваво-темное полуночное небо, призрачный и злобный, как предсмертное проклятье безумца. Он становился видимым в тенях и исчезал на свету. Хавсер вновь услышал гортанное рычание. Его охватил ужас, будто весь холод Фенриса собрался в сверхплотный ком в его сердце.

Полуволк держал что-то в пасти, комок чего-то спутанного, темного и блестящего. Он бросил его на землю и издал рык, походивший на самую низкую тональность племенного бойрана[152]. Хавсер ждал, когда тот обернется. Он ждал, пока тот обернется и заметит его. Скальд затаил дыхание, вжавшись в клейкую темную кору дерева.

Он ждал. Ждал. Ждал, когда на нем сомкнутся челюсти. Ждал, пока не минует вечность, чтобы вновь сделать вдох.

Полуволк еще раз зарычал.

Хавсер услышал, как задрожала влажная листва, и осыпалась сухая.

Он рискнул посмотреть еще раз.

Полуволка не было. Он исчез. Скользнул во мглу леса.

Хавсер подождал еще миг. Крепко сжимая секиру, он отважился выйти из тени дерева на сумрачную поляну, где перед этим стоял полуволк.

Посреди поляны на палой листве лежало то, что бросил волк. Это был комок изорванных черных перьев. Они были матово-черными, словно блестящий шелк. Это была ворона Творца Вюрда. Она была мертва, искалечена, с почти откушенным крылом. Перья и земля вокруг были забрызганы каплями крови, отблескивая в сумраке, словно гранатовые бусинки. Под перьями же виднелось хитроумное переплетение костей.

Хавсер провел с Влка Фенрика достаточно времени, чтобы понять болезненный крик Творца Вюрда. Симпатическая магия[153]. То, что произошло со шпионом жреца, случилось и с ним также.

Хавсер поднялся. Он попытался припомнить, с какой стороны раздался крик. Попытался понять, где находится. Затея оказалась не из легких. Охвативший его страх был сильным и холодным. Он сковывал его, словно ледник. Скальд попытался думать как Волк, как воин Тра. Скальд попытался думать стратегически, словно просто обдумывал следующую пару-тройку ходов на доске для хнефатафла Скарссенссона или регициде ректора Уве.

Он ослабил хватку так, чтобы рукоять скользнула вниз, пока одной рукой он не сжал ее у головки, а другой у самого конца. Это был боевой хват, который на вургене звался «открытый укус». Благодаря ему руки находились на максимальном расстоянии вдоль рукояти, что давало не только большую дальность поражения, но и позволяло сделать удар более сильным. Это была не самая изысканная боевая стойка. Если ему придется вновь столкнуться с полуволком, Хавсер не питал надежды, что бой будет изысканным.

Сквозь свет и тень он двинулся под крону из кружащихся насекомых, крепко сжимая секиру. Вдруг он услышал новый звук. Дыхание. Натужное человеческое дыхание. Тяжелое дыхание раненого существа.

Хавсер нырнул под ветвь с призрачными листьями и заметил огромное тело, лежащее у кривого клубневого дерева. Астартес. Он был облачен в кожаное одеяние красного цвета.

— Эда? – прошептал Хасер, склонившись над ним.

Эда Хальфвульф открыл глаза и посмотрел на него.

— Скальд, — улыбнулся он. Его лицо было искажено гримасой боли, тело покрывала высохшая кровь. Что-то оставило пару довольно глубоких укусов на его теле.

— Шшшшш! – шикнул Хавсер.

— Волк поймал меня, — прошептал Эда. – Возник будто из ниоткуда. Что-то привело его сюда. Сегодня нечто настроено против нас.

— Я видел его. Лежи смирно.

— Дай мне минутку. Мои раны заживают, а кровеносные сосуды срастаются. Через пару мгновений я стану как новый.

— Творец Вюрда ранен, — произнес Хавсер.

— Я слышал его крик. Нам нужно найти его, — ответил Эда.

— Я не знаю, что случилось с Хельвинтром, — сказал Хавсер.

Эда одарил его мрачным взглядом, свидетельствовавшим о том, что ему и самому хотелось бы это узнать. Хальфвульф стянул с лица кожаную маску. Бледная кожа на его щеках и лбу была покрыта капельками крови.

— О чем ты, Эда? Что ты имел в виду, говоря о том, что сегодня нечто настроено против нас?

Эда Хальфвульф закашлялся, из-за чего слегка поморщился.

— Хельвинтр и я проникли в твои воспоминания, скальд, — ответил он.

— Это я знаю, — заметил Хавсер.

— Представь свой разум в виде крепости. Хорошо укрепленной, с высокими стенами. Хельвинтр собрался пробраться в нее через главные ворота. Он был там, где ты мог его видеть, он шел не таясь. Я же находился позади твердыни и пытался проникнуть, пока все твое внимание было поглощено Хельвинтром. Мне предстояло добраться до внутренней комнаты, которую ты запер на замок.

— Что же случилось? – спросил Хавсер.

— Он попал в воспоминания кого-то другого, — произнес голос позади него.

Хавсер обернулся.

Аун Хельвинтр стоял на краю поляны и пристально наблюдал за ними. В руках у него блестел короткий меч с толстым лезвием.

— Иди ко мне, скальд, — приказал он.

— Хьолда! – воскликнул Эда. – Во имя всех рэйфов Земель Мертвых, скальд, стой здесь!

— Что? – ошеломленно спросил Хавсер.

Хельвинтр сделал шаг вперед. Хавсер пораженно следил за ним, крепче вцепившись в рукоять секиры. Он услышал, как позади него с огромным трудом поднимается Хальфвульф. Затем услышал скрежет доставаемого из ножен меча.

— Стой рядом! – прошипел Эда Хальфвульф. – Я действительно забрался в воспоминания другого существа. Именно оно переделало твои воспоминания, скальд. Оно оставило дверь отрытой, дверь прямиком в твой разум, чтобы проникать в него, когда пожелает. Я выглянул через дверь. Как и Хельвинтр. Оно заметило нас, и ему это не понравилось.

— Иди сюда, скальд, — повторил Хельвинтр, сделав еще один шаг. Он взмахнул свободной рукой, словно приветствуя врага. – Давай же. Не слушай его.

— Стой здесь, — прорычал Хальфвульф, выпрямившись позади Хавсера. – Будь готов встать позади меня. Я защищу тебя.

— Но Хельвинтр… — начал было Хавсер.

— Хьолда, послушай меня! – прохрипел Хальфвульф и болезненно выдохнул. – Пойми меня! Существо, заметившее нас, оно не наблюдало, как мы. Оно набросилось на нас. Мы отступили, но недостаточно быстро. Существо коснулось нас своим малефиком. Оно коснулось Хельвинтра.

Хавсер недоверчиво уставился на Хельвинтра. Жрец сделал еще шаг. С его губ сорвался глухой рык, утробное рычание леопарда. Сквозь щели в маске виднелись его сияющие золотом глаза.

— Ты — волк, — срывающимся голосом прошептал Хавсер.

— Все, что сказал Эда Хальфвульф, правда, — согласился Хельвинтр. – Кроме одной детали.

Хельвинтр сделал еще один шаг.

— Малефик коснулся Эды.

Хавсер застыл на месте. Позади него раздались звуки, которые мог издавать только рунический жрец. Обрывистое, болезненное дыхание медленно превратилось в более глубокий, тяжелый и пугающий звук. Хавсер услышал, как растягиваются кожа и сухожилия, услышал бульканье синовиальной жидкости[154] и треск хрящей. Услышал хруст деформирующихся костей и хлюпанье перемещающихся органов. Услышал глухое рычание существа, переносящего полную физическую трансформацию.

— Не оглядывайся, — сказал Аун Хельвинтр. Жрец стоял на месте, подняв перед собой меч.

Хавсер почувствовал на шее дыхание, утробное урчание леопарда.

Он оглянулся. Скальд тут же замахнулся секирой, и та, описав полукруг, погрузилась в правое плечо существа позади него.

Полуволк, бывший Эдой Хальфвульфом, взревел от боли. Он что есть силы врезался в скальда и опрокинул того наземь. Хавсер даже не успел как следует рассмотреть его. Это была просто размытая тень и яростный звук. Он заметил отблеск зубов. Хавсер перекатился по земле, увидев, как к нему приближается разверзнутая пасть.

Хельвинтр мгновенно сорвался с места. Воины схлестнулись, вцепились друг в друга, и между ними завязалась схватка. Даже приняв форму эфемерной тени, дымки, существовавшей лишь там, куда не проникал свет, полуволк был вдвое крупнее рунического жреца. Их движения слились в сплошное размытое пятно. Скальд попытался встать. Его секира куда-то запропастилась. Хавсер заорал, когда ему на лицо и грудь брызнула струя крови. Он не знал, выпустили ее клыки или меч, принадлежала она полуволку или Хельвинтру.

Хавсер стал кружить вокруг эпицентра схватки. Хельвинтра практически не было видно из-за тени, отбрасываемой полуволком. Оба бойца двигались с такой скоростью, что за их движениями было практически невозможно уследить.

Вдруг раздался хруст кости и треск рвущейся плоти. Хельвинтра отбросило назад в брызгах крови. Он ударился о дерево и рухнул на траву. Его кожаное одеяние было изорвано, меч исчез. На его лице, шее и левой ноге красовались глубокие следы укусов. Рунический жрец с отчаянным криком попытался подняться на ноги.

Полуволк оглушительно зарычал. Его массивная пасть повернулась к Хавсеру. Скальд видел перед собой лишь тень, словно кусок ночи, который возник посреди белого дня. В сердце же тьмы блестели клыки, походившие на огромные сосульки.

Внезапно воздух прошил тонкий слепящий луч света, взорвавший землю под лапами полуволка. Когда он, пошатываясь, поднялся, в грудь ему попал второй луч, и существо отбросило назад. Полуволк кубарем покатился по траве, сломав по пути два огромных дерева. Иссохшие клубни взорвались, подобно созревшим семенным коробочкам, наполнив воздух метелью растительной мякоти. Сверху дождем просыпались листья и ветки.

Охтхере Творец Вюрда опустил плазменный пистолет. Его левая рука безвольно висела вдоль тела. Из-за текущей по плечу крови казалось, будто его рука была почти откушена.

В дальнем конце поляны лучи света упали на Эду Хальфвульфа, лежавшего на клейкой массе из щепок и треснувших плодов. В колодцах света кружились густые облака спор и пыльцы.

Из ужасной раны на груди Эды поднимался дым. Из его правого плеча все еще торчала секира Хавсера.


Трэллы и волчьи жрецы отступили назад, а затем выскользнули из изолированной комнаты в сердце «Нидхёгга». Мощные лампы все время освещали комнату искусственным светом. На пол были нанесены символы-обереги.

В центре комнаты высился пластсталевый крест, к которому был прикован Эдда Хальфвульф, уже без шкуры, снаряжения и доспехов. Он был при смерти. Сооружение, на котором он висел, было творением волчьих жрецов и предназначалось для сдерживания, дознания и поддержания жизни. От жизнеобеспечивающей аппаратуры позади креста к нему отходили трубки, которые, словно черви, погрузились в зашитую рану на груди воина.

Он взглянул на Хавсера и Волков, молящий, обесчещенный, понимая, что он натворил и кем был. Из его носа, рта и глаз текла прозрачная вязкая жидкость, скапывая на бороду и, словно клей, засыхая на его голой плоти. В комнате стоял мускусный звериный запах, перебивающий терпкую вонь антисептиков и крови.

— Простите меня, — прохрипел он. – Я не смог бороться с этим.

— Что ты видел? – спросил Охтхере Творец Вюрда.

Эда застонал, словно даже вспоминать об этом ему было тяжело. Он закрыл глаза и непроизвольно начал качать головой. Из рта и носа закапала слизь.

— Даже если он ответит, мы не сможем доверять ни единому его слову, — сказал Хельвинтр. –Оно побывало в нем, использовало его, коснулось Эды, и ему вовек не избавиться от этого.

— И все же мне бы хотелось послушать его, — ответил Творец Вюрда. Старший жрец Фиф согнул и разогнул руку. Рана от симпатической магии исцелялась с обычной для астартес ошеломительной скоростью, но, судя по всему, все еще болела.

— А мне бы хотелось как можно скорее от него избавиться, — проворчал стоявший позади них ярл Огвай. – Он отравлен. Заражен. Обращен.

Творец Вюрда просительно поднял руку.

— Некоторая часть Эды Хальфвульфа еще чиста, — сказал он.

Эда застонал. Он покачал головой, и с губ потекли слюна и слизь.

— Я понял свое упущение, и приложу все усилия, чтобы исправить его, — пробормотал он.

— Слишком поздно, — сказал Огвай.

— Малефик мог захватить любого из нас, — заметил Творец Вюрда.

— Он мог с такой же легкостью забрать и меня, — добавил Хельвинтр. Раны Хельвинтра также постепенно исцелялись. Он перевел взгляд на Хальфвульфа.

— Делай все, что в твоих силах, Эда, — сказал он. – Ты уже ничего не исправишь, хотя можешь уйти, сохранив толику достоинства. Что ты видел?

— Я заглянул в воспоминания скальда, — произнес Эда. Он вздрогнул, и на подбородок и бороду упала густая нить слизи.

— И что ты там увидел? – спросил Хавсер.

— Чтобы не пересоздало структуру твоего разума, — с трудом выдавил Эда, — оно сохранило с тобой связь, запасную дверь, через которую может возвращаться и вносить нужные изменения. Когда я прощупывал тебя, то ошибочно вошел именно через эту дверь. Существо, сидевшее там, было поглощено тем, чтобы не впускать Хельвинтра. Как и ты, оно смотрело на него. И на мгновение я попал в одно из его воспоминаний.

— Я жду, — нетерпеливо сказал Огвай.

— Я увидел клинок, лорд, — сказал Эда Хальфвульф. – Священный кинжал, подобный тем, что используем мы, но древний и извращенный, созданный руками пришельцев и получивший форму силой чуждых мыслей. Его пропорции необычны. Это оружие возмездия. Оно разумно и лежит среди ржавеющих останков корабля, рухнувшего с небес, корабля, погруженного в миазматические топи. Клинок этот зовется Анафем.

Эда закашлялся, и на грудь ему закапала отвратительная, похожая на сироп жидкость.

— И? – спросил Огвай.

— Оно не хотело, чтобы я увидел это, — сказал Эда Хальфвульф. – Оно не хотело, чтобы я смог рассказать вам об этом. Существо подчинило меня своей воле и направило против скальда и братьев. Единственное благо, что я все же могу рассказать вам об этой вещи. Об Анафеме.

— Но для чего он нужен? – спросил Творец Вюрда.

— Он расколет расу людей, — сказал Эда. – Извратит будущее. Убьет брата Волчьего Короля, великого Магистра Войны Гора.

— Убьет его? – эхом отозвался Огвай.

— Магистра Войны, которого мы чтим и за которым следуем, не станет, — заявил Эда.

— Ложь, — резко сказал Огвай и отвернулся от скованного воина. – Малефик желает, чтобы мы слушали это вранье. Он лжет, жаждет расколоть расу людей, посеяв среди нас недоверие и вражду.

— Выслушайте, лорд! – воскликнул Эда.

— Думаю, нам следует прислушаться к нему, — сказал Хавсер. – Возможно в том, что пытается внушить нам Эда Хальфвульф, есть толика правды. Он…

— Нет, — произнес Огвай.

— Он может…

— Нет! – резко оборвал Хавсера ярл и смерил его грозным взглядом. – Не слушай его ложь, скальд. Посмотри.

Хавсер взглянул на прикованного к кресту воина. Из-за резкого света устройство отбрасывало на пол черную тень. Силуэт распятой фигуры не был человеческим.

Он принадлежал огромному волку.

Хавсер в ужасе отшатнулся.

Огвай перевел взгляд на Хельвинтра. Творец Вюрда взглянул на покрывающие пол символы-обереги.

Ярл Тра подошел к подножию массивного устройства и взглянул на подвешенное к нему истерзанное тело. Изо рта Хальфвульфа текла слизь.

Он посмотрел на своего лорда.

— Я понял свое упущение, и приложу все усилия, чтобы исправить его, — прошептал он.

— Я знаю, — ответил Огвай. – До следующей зимы.

С этими словами ярл Огвай достал болт-пистолет, приставил его к подбородку Эды и единственным масс-реактивным снарядом разнес ему голову.


— Тебе понравилось сказание? – спросил Хавсер. – Оно развлекло тебя? Отвлекло?

— Оно было довольно забавным, — сказал Длинный Клык. – Но явно не лучшим из твоего репертуара.

— Уверяю тебя, что лучшим, — ответил Хавсер.

Длинный Клык покачал головой. В его бороде блеснули капельки крови.

— Нет, у тебя будут лучшие сказания, — произнес он. – Куда лучшие. Но даже теперь, это не лучшее из того, что у тебя есть.

— Это самое поразительное событие, произошедшее со мной в старой жизни, — сказал Хавсер с некоторым вызовом. – В нем было наибольше… малефика.

— Ты знаешь, что это не так, — ответил Длинный Клык. – В глубине души ты знаешь это. Ты отрицаешь себя.

Хавсер резко проснулся от того, что его кто-то будил.

— Проснись, — сказал Богобой.

— Что? – сонно пробормотал Хавсер. Он находился в своей каюте на борту «Нидхёгга». Богобой оборвал его повторяющееся сновидение, и это почему-то было более неприятно и странно, нежели обычное его завершение.

— Вставай, — произнес Богобой.

— Что случилось? – спросил Хавсер.

— Тебя вызывают, — ответил воин.


Пинас[155] перевез Хавсера и сопровождающих с крейсера Тра на огромный корабль Волчьего Короля. Стоявший на якоре флот напоминал зависшие над диском Тардии монолитные блоки из темно-серого камня. Из-за вакуума играющие на кораблях свет и тени казались особенно резкими.

Хавсер смотрел в иллюминатор. Размеры корабля подавляли. Даже небольшие суда представляли собой гигантские плиты, словно отколовшиеся горные утесы. Главные же корабли имели шокирующие размеры. Казалось, их борта проносились в иллюминаторе целую вечность, пока крошечное суденышко лавировало между ними.

Самый же крупный корабль представлял собой сланцево-серое чудище с носом, который походил на сошник[156]. Это был хищник высшего порядка, альфа-самец флота.

— «Храфнкель»[157], — произнес Богобой. – Флагман Волчьего Короля.


Огромная, словно город, палуба флагмана кипела жизнью. Сотни тысяч матросов, трэллов и сервиторов проверяли колоссальный корабль после его последнего перехода и готовили к следующему прыжку в имматериум. Палубные покрытия и внутренние распорки укреплялись. Силовые кабели тестировались. На некоторых участках трапа смотровые панели поднимались на высоту в сорок или пятьдесят метров. Из сводчатых бронированных складов, этих соборов войны, автоматизированные подъемники перемещали пустотные снаряды к точкам назначения, где их, извиваясь будто морские ормы, ожидали грузовые поезда. Затем те по служебным туннелям корабля доставляли титанические боеприпасы к батареям «Храфнкеля». Рабочие, кажущиеся в масштабах зала насекомыми, распаковывали из ящиков оружие и раскладывали его рядами по палубе, чтобы разобрать и вручную проверить его, прежде чем выдать воинам.

Стенающая дрожь огромных двигателей корабля усиливалась и спадала, нарастала и стихала, из-за чего палубное освещение то и дело мерцало. Шла проверка двигателей. Все это напоминало воина, разминающего перед боем плечи и руки.

— Война, — сказал Хавсер, когда они шли по палубе.

— Вечно, — согласился Медведь.

— Это не обычная подготовка, — произнес скальд. – Это нечто особое. Это…

— Это просто война, — закончил Хельвинтр. – Чем бы оно ни казалось, по сути это всегда война.


Леман Русс затмевал собой весь командный мостик, хотя тот являлся многоярусным помещением, напоминавшим Хавсеру тронный зал дворца. Офицеры и сервиторы работали за отделанными медью и золотом консолями управления, которые окружили огромный купол мостика и соединялись с переборками толстыми пучками позолоченных кабелей, цепей и труб. Из-за них консоли напоминали гигантские органы. Чтобы еще более усилить сходство, клавиши на большинстве из них располагались в три или четыре ряда. Кнопки были сделаны из кости, на которые были нанесены разнообразные символы. Некоторые из них пожелтели от возраста и частого использования. Они походили на старческую улыбку.

Они походили на клавиши старого клавира.

Гололитические экраны, проецируемые верхними или подпалубными передатчиками, превращали центральную часть мостика в галерею мерцающих изображений. Между ними туда-сюда ходили члены команды, пристально изучая одни или с помощью специальных перчаток корректируя потоки данных на других. Некоторые изображения были крупными, другие – крошечными, а третьи собраны серией, которую можно было прокручивать движением руки. Когда Хельвинтр, Медведь и Богобой завели его внутрь, Хавсер заметил, как один из младших офицеров плавно передвигает в воздухе светящуюся прямоугольную карту базирования флота для собравшихся вокруг него командиров. Изображения показывали топографические карты, контурные слои, позиционные указатели или же вычисления курса. По некоторым из них постоянно текли ряды данных или в дополнительных окнах показывались пикт-изображения голов командиров других кораблей, которые докладывали о ходе подготовки.

Воздух полнился гулом техники, тихим щелканьем клавиш, потрескиванием вокс-сообщений или вокалайзеров механикумов, а также приглушенными разговорами. Старшие офицеры в униформах с манжетами и стоячими от позолоты воротниками раздавали приказы через вокс-аппараты, которые были через провода соединены с консолями. Командиры держали микрофоны у самых ртов, из-за чего небольшие акустические дефлекторы, словно полумаски, скрывали нижние части лиц. Просто глаза, без носов и ртов, которые кое что напомнили Хавсеру.

Херувимы, посмеивающиеся над своими шуточками, порхали по мостику с сообщениями или сумками с коммюнике. Инсектоидные пульты, походившие на стрекоз, с тихим жужжанием покорно висели над плечами своих хозяев механикум.

В центре командного мостика располагался массивный каркас из меди и серебра, инструмент, предназначенный для отражения небесных тел и сложных вычислений. Из-за металлических полусфер, окружающих его дисков и изменяющихся орбит он напоминал планетарий, но имел десять метров в диаметре и возвышался над решетчатой палубой на возвышении толщиной с древесный ствол. Сидевшие вокруг него за небольшими консолями техники постоянно вносили незначительные поправки, из-за которых грандиозное устройство непрерывно находилось в движении.

Сейчас полусферы планетария отражали увеличенное гололитическое изображение планеты. На вращающееся по орбите медное устройство была наложена трехмерная, сотканная из света, топографическая карта, на которой были видны дневная и ночная стороны мира. Рядом висели небольшие проекции, увеличивающие определенные участки поверхности, а также показывающие разнообразные исчисления, аспектарии[158] и эфемериды[159].

Сине-зеленая планета была прекрасной, словно сапфир. При высоком разрешении можно было увидеть кудряшки облаков и горные гряды, узоры рек, сияющие океаны и бирюзовую ауру атмосферы. Приблизившись, Хавсер понял, что огромная карта на самом деле представляла собой мозаику, состоявшую из тысяч отдельных пиктов – результат кропотливого и систематического сбора информации.

Но, несмотря на внушительные размеры планетария, Русс все еще оставался наиболее грандиозной личностью в зале. Едва завидев Хавсера с сопровождающими, он легко отодвинул в сторону группку навигаторов, сжимающих в руках карты звездного времени и зодиакальных созвездий.

— Введите его! – прорычал он, указав на реклюзиам капитана.

Хельвинтр, Медведь и Богобой сопроводили Хавсера в реклюзиам вслед за Волчьим Королем. Капитан корабля, сурового вида великан с вьющейся седой бородой и фуражкой с высокой тульей, отдал честь и покинул помещение. Прихватив инфопланшеты и папки, старшие офицеры торопливо вышли вслед за своим повелителем.

Русс взмахнул украшенным драгоценными камнями скипетром, и вокруг реклюзиама поднялись экраны-обманки. Доносившийся с мостика гул тут же умолк. Внезапно в комнате стало тихо, словно в келье у монаха.

Волчий Король лениво бросил скипетр на обитый красной кожей капитанский трон и обернулся к Хавсеру. Его присутствие было почти нестерпимым. В нем пульсировала динамичная смертоносная энергия. Он сгорбился и крепко обхватил руками тело, словно мог взорваться изнутри. Если это случится, то, Хавсер не сомневался, он уничтожит весь флагман.

— Ты слышишь меня, брат? – спросил он Хавсера.

— Что? – вздрогнул скальд. – О чем вы, лорд?

— Я знаю, ты можешь меня слышать, брат, — продолжил Русс. – Знаю, что можешь.

— Лорд, пожалуйста, — взмолился Хавсер. – Объясните, что вы делаете.

Волчий Король не обратил внимания на его слова. Он продолжал вглядываться Хавсеру в глаза, словно те были омутами, из которых в любой момент могло что-то появиться.

— Магнус, Магнус, Алый Король, брат мой, — произнес он. – Я знаю, ты можешь слышать меня. Ты внедрил это орудие, этого несчастного глупца ибн Русте, ты подослал его к нам, чтобы вызнать наши тайны. Но знаешь что? Мы не глупее тебя. Возможно, даже умнее. Мы сразу раскусили твоего шпиона, но не устранили его. Мы продолжали держать его у себя, чтобы следить за тобой, Магнус. Чтобы вызнать твои тайны. Глаз может смотреть наружу, но может и внутрь. Тебе-то следовало знать об этом как никому другому, тебе, смотрящему глубже всех.

Волчий Король отвернулся и отступил на пару шагов назад. Взяв в руки скипетр, он сел на трон, после чего положил голову на кулак и вновь взглянул на Хавсера.

— Мне нечего от тебя скрывать, Магнус. Нечего. Ты ведь знаешь меня. Мои враги должны знать, кто за ними идет. Тогда их легче уничтожить. Я не люблю скрывать свои силы или то, что я уже иду. Лучше, чтобы мои враги понимали, какая буря на них вскоре обрушится.

Волчий Король прервался и сглотнул. Казалось, он подбирает нужные слова.

— Я не поэтому говорю с тобой сейчас. Я говорю с тобой в надежде, что ты выслушаешь меня. Я говорю с тобой, как брат с братом. Тому, что грядет, происходить не следует. Ты ведь знаешь, я этого не хочу. Ты ведь знаешь, что мое сердце разрывается от необходимости выступить против тебя, и что душа нашего отца терзается от того, что он превращает своих сынов в противников. Но ты свершил это. Ты довел до этого. Вся вина лежит на тебе.

Русс вновь сглотнул. Он опустил взгляд на палубу, хотя его слова все еще предназначались Хавсеру.

Скальд же продолжал стоять на месте, словно прирос к полу.

— Мы давали тебе не один шанс, Магнус. Мы позволяли тебе добывать знания и проводить исследования. Когда же нас стали одолевать опасения относительно того, куда тебя может завести эта стезя и как она может угрожать всему тому, что нам дорого, мы открыто сказали тебе о своих тревогах. Совет на Никее, он должен был стать моментом примирения. Ты поклялся, что оставишь магию. Ты поклялся! Поклялся, что подчинишься решению отца!

Его голос упал до шепота.

— Но ты нарушил клятву. Ты показал, что Никейское Решение ничего для тебя не значит. И потому это твоя вина. Тебе следовало понять, что у отца будут связаны руки. У него не останется иного выбора, кроме как послать меня для свершения кары.

Русс заглянул Хавсеру в глаза.

— Я даю тебе последний шанс. Как брат брату. Я даю тебе драгоценное время, как ни одному другому врагу. Заверши свои дела. Эвакуируй людей из городов. Отключи оборонительные системы. Выведи своих Тысячу Сынов на открытую местность и приготовься к сдаче. Магнус, пожалуйста. На тебя спустили Волков Фенриса. Лишь в твоей власти не допустить кровопролития.

Он поднялся с трона.

— Пожалуйста, Магнус. Прошу тебя.

Волчий Король отвернулся.

— Он ответил? – отвлеченно спросил Русс.

— Я не чувствую ответа, — с дрожью в голосе ответил Хавсер. – Но с другой стороны я даже не понимаю, как именно это должно работать.

Русс недовольно заворчал.

— Но если бы и понимал, — поспешно добавил скальд. Он почувствовал на себе пристальные взгляды других Волков, особенно Хельвинтра. – В этом я также никогда полностью не был уверен.

Волчий Король промолчал.

— Мой лорд, — отважился Хавсер. – Что… что совершил ваш брат?

— Он совершил акт малефика, из-за которого его колдовство на глазах Императора проникло на саму Терру, — ответил Хельвинтр.

— Но… зачем? – спросил Хавсер.

— Так он хотел передать предупреждение, — не оборачиваясь, произнес Русс. Его голос представлял собою приглушенное рычание, походившее на отдаленный гром.

— Предупреждение, мой лорд?

— Это было так важно, что Магнус решил раскрыть собственное предательство, лишь чтобы передать его, — пробормотал Русс.

— Простите меня, — сказал Хавсер, — но разве это не говорит о верности вашего брата? Разве предупреждение не проверили? К нему не отнеслись со всей серьезностью?

Русс обернулся к нему.

— Зачем? Мой брат – безумец. Глупец-чернокнижник.

— Лорд, — сказал Хавсер, — он был готов признать, что проигнорировал указы Никеи и рисковал неизбежной карой, лишь чтобы предупредить вас. Зачем ему так поступать, если только все не по-настоящему?

— Скальд, ты не воин, — почти ласково произнес Русс. – Стратегия – не твоя сильная сторона. А если все обстоит совершенно иначе? Магнус хотел добиться отмены Никейского Решения. Он хотел, чтобы ему вновь разрешили заниматься своими загадочными делами и практиковать грязную магию. Поэтому он придумал угрозу столь ужасную, что предупредив нас о ней, мы бы простили ему все на свете и забыли про обвинения. Угрозу столь немыслимую, что впоследствии мы бы благодарили его и говорили, что он был прав все это время. Все это время. Таково его намерение.

— И вы знаете, что может быть столь немыслимым? – спросил Хавсер.

— Магнус заявил, что великий Гор собирается восстать против Империума, — произнес Русс. – Судя по твоему лицу, Ахмад ибн Русте, ты также находишь это глупым.

Хавсер перевел взгляд на Хельвинтра. В ответ на него уставилась ничего не выражающая кожаная маска.

— Волчий Король, великий лорд, — начал Хавсер, — это не первое предупреждение относительно Магистра Войны. Лорд, пожалуйста…

— Наш скальд говорит об инциденте с Эдой Хальфвульфом, — напомнил Хельвинтр.

— Мне известно о нем, — сказал Русс. – С одной стороны, все вроде бы подтверждается. Но опять же подумай со стратегической точки зрения. Там был задействован малефик, обративший и извративший одного из наших годи прямо рядом с тобой — проводником вражеской силы. Конечно несчастный Хальфвульф бормотал бы ту же проклятую ложь на своем последнем издыхании. Благодаря ему, стороннему источнику, история Магнуса должна была сойти за правду.

Русс заглянул Хавсеру в глаза.

— Но правда в том, что именно это доказательство мне и нужно. Магнус отчаянно пытается скоординировать кампанию по дезинформации, которая подтвердила бы его якобы искренние намерения. Ему не нужно отвечать через тебя, скальд. Он уже ответил.

Волчий Король обернулся к Хельвинтру и сопровождающим.

— Уведите его, но держите поближе к передовой. Я хочу, чтобы связь с моим братом оставалась открытой. Мой бедный брат. Пусть он видит, что мы идем. Пусть знает, что еще не поздно просить о милосердии.

— Мой лорд, — произнес Хавсер. – Что же теперь будет?

— Теперь? – ответил Леман Русс. – Теперь Просперо падет.


Одиннадцатая глава: Кровь и имена | Сожжение Просперо | Тринадцатая глава: Кара Шестого Легиона