home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

Я проснулся на рассвете, разбуженный поднимавшимся из-за горизонта солнцем и с ощущением тяжести во всем теле. Вставать не хотелось, и я попытался проигнорировать зов долга, но потребность облегчиться решила исход внутренней борьбы. Мне даже удалось заставить себя встать перед окном, но ритуал не принес свежести. Я снова свалился в постель, закрыл глаза и отдался во власть сна.

Мне снилось, что я лежу, раскинув ноги и руки, на широкой водной глади, глядя в ночное небо, окруженный несущимися со всех сторон криками. Вода плескалась у самых ушей, угрожая покрыть лицо холодным, мокрым полотном. Потом взрыв расколол воздух, и звезды, красные и оранжевые, посыпались с неба, обжигая меня, пронзая кожу, вспарывая плоть, обнажая живое, бьющееся сердце. Я проснулся, обливаясь потом.

Было уже за полдень, когда я вышел из-под душа и устроился за столом с чашкой кофе. Моя собственная суггестивность подтвердилась, когда монитор представил фото с места преступления — распростертый на земле обнаженный фейри с зияющей дырой в груди и вокруг картонные пакеты, свечные огарки и кучки гниющего мусора. Должно быть именно этот отпечатавшийся в памяти образ всплыл из подсознания, когда я уснул.

Заметив мигающий на углу стола автоответчик, я нажал кнопку воспроизведения, и комнату заполнил треск статических разрядов. Их сменил глухой удар. Кто-то выругался вполголоса. И лишь затем на меня обрушился гремящий голос Рори Дина.

— Черт возьми, Коннор! Я звоню тебе в самое непотребное время суток, а тебя нет на месте! Ладно, если уж так, изложу коротко и ясно. Я позвонил этой женщине, Этуорт, причем нашел ее довольно легко и уверил, что все в порядке, как оно, надеюсь, и есть на самом деле. Приятная, милая женщина, немного глуховата и весьма педантична. Сказала, что сын ее умер лет десять назад по причине какого-то осложнения после перенесенной болезни. Не знаю, плохо это для тебя или хорошо, но в любом случае можешь его вычеркнуть. Ты стал чертовски скрытен. Жду звонка с объяснением, как и кого ты теперь отправляешь в нокаут под стол.

Аппарат запищал и известил, что звонок поступил в половине четвертого утра. А я и не проверил. Впрочем, теперь уже не важно. Тем не менее я занес информацию в файл. В любом случае понадобится Мердоку для отчета. Он уже отыскал Тери Эспозито, но ее дочь умерла. Из Нью-Йорка пришла такая же информация. А вот из Германии новостей пока не поступало. Уилфри, дочь Бритт Эльфхайм, я не считал — убийца был мужчиной. Оставались двое — Гетин Эльфхайм, сын Герды Эльфхайм, и Коркан, сын Деалле Сидхе.

Вспомнив Мердока, я снял трубку и позвонил. Связаться удалось только с секретаршей, которая коротко сообщила, что детектива сейчас нет. Вытянуть из нее какие-либо подробности не удалось. Оставалось лишь мысленно посочувствовать бедняге — горы бумажной работы и бесконечные совещания каждый раз, когда случается что-то, привлекающее внимание средств массовой информации.

Включив телевизор в ожидании новостей с пресс-конференции, я снова принялся просматривать файлы. Встреча на высшем уровне все еще продолжалась — фейри и эльфы никак не могли договориться и выработать приемлемые для обеих сторон правила поведения. Посланные освещать саммит репортеры стояли за окружающей Тару стеной из тумана — Мэб не любила фотографироваться, — служившей своего рода сюрреалистическим фоном при отсутствии какого-либо переднего плана. Перспектива соглашения между эльфами и фейри радовала далеко не всех. В Лондоне и Берлине прошли бурные демонстрации протеста.

Обещанная пресс-конференция началась далеко за полдень и транслировалась в прямом эфире, став главной темой дня. Комиссар Мердок вышел к подиуму спокойный и уверенный в себе, словно вел это дело с самого начала. Детектив Мердок занял место за спиной отца, внимательно наблюдая за залом, словно высматривая притаившегося в толпе преступника. Чуть в стороне от представителей полиции стоял Лоркан Макдуин. Неподвижный и молчаливый. О его участии в задержании подозреваемого не было сказано ни слова. Вкус организаторов проявился и в том, что они провели через сцену все еще растерянного и, похоже, не понимающего, что к чему, арестованного, которого тут же препроводили в полицейский фургон и отправили в городскую тюрьму. Миру и демократии ничто не угрожало, и я мог бы поверить в это, если бы был понаивнее. Я выключил телевизор. Что ж, по крайней мере Мердока искать не надо.

Натянув бейсболку, я вышел на улицу. День выдался не под стать настроению. Над головой, от горизонта до горизонта, раскинулось ясное лазурное небо. Вода в бухте едва колыхалась, и, глядя на нее, можно было легко убедить себя, что она и на самом деле — а не потому что отражает небо — такая чистая и голубая.

Поездка на такси до районного управления полиции занимает несколько минут. Вдоль тротуара в нарушении правил парковки вытянулись машины прессы и телевидения. Пока репортеры сворачивались, я постоял в сторонке, раздумывая, стоит ли разыскивать Мердока. Сомнения разрешились сами собой, когда он, выйдя из здания и протиснувшись мимо все еще толпящихся газетчиков, заметил меня и кивнул в сторону своей машины. Прежде чем сесть, Мердок смахнул засунутый под дворники листок.

— Как все прошло? — спросил я, занимая привычное место.

— Нормально. — Он коротко взглянул на листок, бросил его на пол и, выехав со стоянки, повернул в сторону Вейрда.

— Какие новости?

— Похоже, мы его потеряем. — Мердок раздраженно покачал головой. — Отец собирается отдать парня Гильдии.

— Почему?

— Ты и сам знаешь ответ. — Он взглянул на меня из-под нахмуренных бровей.

Я промолчал. Все ясно — полиции он не нужен. Точнее, не нужен окружному прокурору. Большинство людей опасаются иных, чувствуя за ними силу и власть. Расследование и суд за счет налогоплательщиков плюс профессия жертв симпатий не добавят. Передача дела Гильдии — беспроигрышный вариант: государство снимаете себя ответственность за обвинение человека в преступлениях против представителей ненавистного меньшинства, а Гильдия предстает в глазах всех организацией, подбирающей дерьмо за своими.

Мы остановились перед домом Шая и Робина.

— Кстати, ты уволен.

Я рассмеялся.

— Так и думал, что к этому идет.

Мердок вышел из машины.

— Не успел утром забрать оборудование. Ты со мной?

— Я сейчас не в том настроении, чтобы веселиться.

Он пожал плечами и исчез за дверью.

Я подобрал листок. Посредине страницы красовался огамический знак, внизу — ряд цифр. Огамическое письмо представляет собой длинную вертикальную линию с разнообразными точками и штрихами для обозначения звуков. Значки на данной линии примерно соответствовали буквам A, Q, G, F. Старогэльский довольно труден как для языка, так и для уха, но эти буквы не соответствовали ни одному из знакомых мне слов.

Цифры внизу составляли число 12432. Что-то знакомое. Что-то похожее я видел недавно. Может быть, на какой-то афише. Я положил листок на место.

Ждать долго не пришлось.

— Их нет, — хмуро сообщил Мердок.

— Ты же сказал, что зайдешь утром.

Он поморщился.

— Не успел. Был занят. Где тебя высадить?

Я взглянул на часы.

— Отвези домой. Самое время предаться депрессии.

Ехали молча, скользя глазами по тротуарам. Иногда ночь можно почувствовать, наблюдая за теми, кто в нее выходит. Слишком много сомнительных типов — жди неприятностей. Обычная мешанина из завсегдатаев и плохих ребят — все пройдет нормально, ограничившись парой потасовок. Никого вокруг — верный признак, что где-то вот-вот разверзнется ад. Сегодняшний вечер, если судить по публике, не сулил ничего экстраординарного. Мы остановились у моего дома.

— Послушай, Коннор, не считай, что это выпад против тебя лично. Хочешь быть в игре, играй по правилам. Мы неплохо поработали. Просто эта игра — не наша.

— Не морочь мне голову.

Он криво усмехнулся.

— Это тоже часть игры. Мы все еще на поле. Только правила изменились. Надо выяснить почему.

Я вылез из машины.

— Пойду дуться.

Он покачал укоризненно головой.

— А я — спать.

Машина скрылась за углом. Мердоку меня не одурачить. Его тоже задело, хотя виду старался и не подавать. Все признаки налицо: показное безразличие — мол, забрали дело и ладно, — рассуждения на тему «кто-то теряет, кто-то находит». Не позавидуешь тому, кто попадет сейчас под его горячую руку. Рано или поздно сдерживаемое разочарование прорвется, и тогда… В такой момент лучше оказаться подальше. Что его спасает, так это полицейский жетон — иначе бы давно впаяли статью за оскорбление действием.

Я вставил ключ и уже начал его поворачивать, как вдруг заметил кое-что и замер. Знаки на листке в машине Мердока показались знакомыми не потому, что я видел их на афише. Сейчас, как и пару дней назад, они смотрели на меня с входной двери, процарапанные чем-то, может быть, ключом, возле замочной скважины. Я приложил руку, надеясь уловить хотя бы эхо сущности, но различил лишь следы соседей и ничего такого, что было связано с надписью. Слишком много времени прошло.

Я быстро взбежал по лестнице, включил компьютер и открыл словарь. Ничего. Поиск в онлайновых ресурсах принес тот же результат. Я знал, что это не слово, но хотел убедиться окончательно. Надо бы показать Мердоку. Что-то же это означало. И, конечно, интересно было бы узнать автора.

Из гостиной донесся громкий стук. Кто-то барабанил в дверь. Верный привычкам старого параноика, я посмотрел в «глазок». Никого. И снова стук. Я отпрянул от двери. Постоял. Поразмыслил. Звук шел откуда-то снизу, почти от пола. Я распахнул дверь. В холле, самодовольно ухмыляясь, стоял Стинкворт.

— Дверь разворотишь! — проворчал я.

— Тебе не угодишь! — вздохнул он и, подлетев к кухонной стойке, открыл шкафчик, пошуршал чем-то и вытащил коробку с изюмом.

Я опустился в кресло.

— Пришел подбодрить?

Устроившись поудобнее на стойке, гость принялся поедать изюмину, размером чуть ли не в половину его головы.

— А тебе это надо?

— Ты что же, ничего не слышал? Взяли подозреваемого.

Стинкворт на мгновение остановился с набитым ртом.

— Что-то не пойму. Разве это плохо?

— Плохо, потому что взяли не того.

Он принялся за вторую изюмину.

— Уверен?

— Конечно. Во-первых, это человек…

От удивления Стинкворт даже выронил изюмину.

— Что? И кому же пришло в голову, что человек способен справится с тремя Дананнами?

— Лоркану Макдуину.

Он рассмеялся.

— Перестань, Коннор. Не выдумывай.

Я покачал головой.

— Макдуин сам взял парня. Якобы на месте преступления.

Стинкворт пожал плечами.

— Ну и пусть себе. Ты же постоянно твердишь, что они ничего не делают.

— Я и сейчас готов это сказать. У тебя есть там контакты?

Он рассмеялся и перелетел в гостиную.

— Никаких. Флиты своих берегут. Давай напьемся. Я уже и забыл, когда мы в последний раз гуляли вместе.

Он подлетел к окну, а я, наблюдая за ним, подумал, что не самое это хорошее дело, делить с другом плохое настроение. В том, что Джо пребывает в прекрасном расположении духа, сомнений уже не оставалось. Он даже напевал себе под нос!

— Эй, да ты с кем-то переспал!

Он снова рассмеялся и сделал кувырок в воздухе.

— Как и обещал.

— Танси?

Он со смехом спикировал под диван и вынырнул оттуда с дурацкой, до ушей, ухмылкой.

— Удивительно, какое впечатление на этих сельских простушек можно произвести, если всего лишь показать им свой меч.

— Я твой меч видел. Ничего особенного.

Он приставил палец к подбородку.

— Хмм, посмотрим… Скажи-ка мне, а когда в последний раз кто-то пожелал посмотреть на твой?

— Ладно, ладно, если я пойду с тобой выпить, то давай обойдемся без двусмысленностей.

— То есть мне придется рассказывать все как было? Со всеми непристойными деталями?

— Только после того, как напьемся. — Я и сам не заметил, как согласился. Стинкворта, когда он разойдется, не остановишь. Сказать по правде, рассказать ему есть о чем. В отличие от меня. Даже с учетом моей бурной юности. Секс для флитов отнюдь не закрытая тема, занимаются они им легко и беззаботно и так же легко и беззаботно делятся впечатлениями. Я бы не удивился, узнав, что и Танси уже обсуждает достоинства и недостатки своего партнера в кругу подружек со всеми положенными ахами и охами.

Мы отправились по барам. Публики хватало. Новость о задержании уже распространилась по всему району, и фейри, многие из которых в последние недели старались не высовываться из дому, шумно отмечали возвращение к привычной ночной жизни. Неофициальное празднование Иванова дня началось еще накануне. Стинкворт пребывал в прекрасном расположении духа, и его настроение постепенно передавалось и мне.

Слегка пошатываясь, мы выбрались из очередного безымянного заведения на Стиллингс-стрит. Стинкворт летел впереди по не вполне прямой траектории.

— Минутку, Джо! — воскликнул я в момент алкогольного озарения. — А что, если Лоркан сам замешан в этом деле?

— Да ты уже набрался. Лоркан слишком труслив, чтобы пойти на такое. — Отклонившись от курса, Стинкворт врезался в дорожный знак и, потеряв равновесие, едва не свалился на тротуар.

— Ну, не знаю… До меня доходили кое-какие слухи о его поведении во время войны. Говорят, он был на стороне эльфов. Нынешние переговоры в Таре ему вряд ли по душе.

— Разговоры разговорами, но крови под ногтями у него нет.

— Верно, но вот что любопытно. Поначалу это дело его как будто и вовсе не интересовало. Теперь же он явно хочет обрубить все концы. В Гильдии Лоркан не так уж давно, всего последних лет двадцать. Кто знает, может, он до сих пор на стороне плохих парней.

— А может, твой Лоркан просто псих. Ты же сам говорил, что он и раньше под тебя копал.

— Секундочку. — Я отошел к стене какого-то склада и с облегчением пустил струю, поправ как распоряжение городских властей, так и собственную стыдливость.

Стинкворт завис чуть в стороне, терпеливо ожидая, пока я закончу с делами. Подойдя ближе, я заметил, что края его крылышек непривычно сильно вибрируют, производя едва слышное жужжание, голова склонена чуть-чуть вбок, а на лице застыло напряженное выражение, как будто он пытается что-то услышать.

— Джо?

Он медленно повернулся, словно сканируя улицу, и вдруг побледнел. Глаза его округлились и полезли на лоб.

Таким Стинкворта я еще не видел.

— Эй, не молчи!

Он бросил на меня испуганно-растерянный взгляд, и в следующую секунду крохотную фигурку окружил нимб призрачного белесого света. Волосы встали венчиком. Рот распахнулся во всю ширину, а из горла вырвался жуткий, оглушающий, душераздирающий вой. Я закрыл уши руками, чувствуя, как меня накрывает волна горя и отчаяния. Звук поднимался все выше, нарастал и доносился уже со всех сторон — к Стинкворту присоединились и другие оказавшиеся поблизости флиты.

Эхо крика еще отзывалось в переулках, когда в руке моего друга материализовался меч, сверкающий, словно выкованный из белого пламени клинок, окруженным холодным голубым сиянием. Джо вытянул руку, указывая в конец улицы, пролетел несколько футов и пропал. Из заведений уже высыпали растерянные посетители.

Я сделал глубокий вдох, приводя себя в чувство, и побежал в направлении, указанном Джо. Поступивший в кровь адреналин уже пожирал скопившийся в ней алкоголь. Я бежал, не зная куда и зачем, но повинуясь желанию двигаться. Мимо, распугивая публику гудками, проносились машины. Разбегаясь во все стороны, люди запрудили авеню, где образовалась огромная пробка.

Прямо передо мной возник вдруг Стинкворт, и я заметил на его мече темные пятна.

— В переулок! — крикнул он и снова исчез.

Я свернул влево и влетел в узкий проход между двумя зданиями. Кто-то промчался мимо, ударив меня в плечо, и я испытал странное ощущение, что-то вроде разряда негативной энергии. И еще я почувствовал кровь. Ближе к концу прохода запах крови стал сильнее, перекрывая все прочие ощущения. Я повернул за угол и остановился.

Передо мной лежал на спине человек с подвернутыми неестественно ногами и свалившейся вбок головой. Рядом с ним, держа что-то на руках и тихонько постанывая, сидел на земле Стинкворт. Я посмотрел на человека. В том, что он мертв, сомнений быть не могло. Зеленая туника разорвана, грудь залита кровью. Судя по количеству ран, колотых и резаных, убийца наносил удары в состоянии маниакальной горячки. Брызги крови разлетелись на несколько ярдов в нескольких направлениях. Ни о каком методичном вскрытии не было и речи. В волосах жертвы запуталось небольшое ожерелье, и я, узнав его, с трудом подавил рвотный позыв. Я убрал упавшие налицо волосы и стиснул зубы.

— Черт. — Передо мной был Робин.

Обойдя его, я подошел к Стинкворту и лишь тогда понял, что мой друг держит в объятиях маленького флита с желтовато-белыми крылышками. По спине пробежал холодок. Танси. Свет ее сущности мигнул и погас. Секунду-другую он еще держал ее на руках, поглаживая бледно-пепельные волосы, потом бережно опустил на землю и поднял меч. Глаза его полыхнули красным светом.

— Взял след, — сказал он и пропал.

Я обернулся и посмотрел в переулок. Я тоже взял след. Возбуждение обострило остроту восприятия, и ускользнувшая с места преступления сущность предстала передо мной почти реальным отпечатком. Такой же отпечаток остался и на моем плече. Стинкворт на мгновение появился в поле зрения и растворился в темноте улицы. Я побежал за ним.

След вел в направлении авеню. Понятно. Все больше и больше людей, справившись со страхом после крика флита, выходили из баров и ресторанов, и сущность убийцы смешивалась с другими. Я протолкался через небольшую толпу зевак, высказывавших свои предположения о случившемся. На другой стороне авеню след проступил явственнее. Я нырнул в какой-то переулок и остановился в нерешительности. След пропал.

Успокоиться и сосредоточиться. Я сделал глубокий вдох, собирая сущность в голове, там, где еще оставались кое-какие способности. Во лбу мгновенно запульсировала боль, и дыхание сущности убийцы коснулось лица. След никуда не исчез. Просто убийца передвигался очень быстро, так быстро, как умеют только иные. Я отпустил сущность, позволив ей расплыться по телу, и снова побежал. Запах проступил отчетливее у полуразвалившегося склада. Здесь он притормозил. Чтобы быстро перемещаться, требуется много энергии, а преступник и без того потратил ее немало, когда убивал Танси. Справиться с Робином было легче, но какие-то силы тоже ушли. Сейчас он старался беречь то, что осталось. Я последовал за ним. Боль в голове ненадолго поутихла, но теперь снова напоминала о себе.

Я протискивался между огромными транспортными контейнерами, обходил погрузочное оборудование. След то ощущался сильнее, когда убийца останавливался в скрытых местах, то ослабевал на открытых пространствах. Он не прятался от меня и похоже даже не догадывался, что его преследуют. Он как будто охотился. Дважды я натыкался на след Стинкворта, но флит все еще опережал меня на несколько десятков ярдов. Хорошо, когда у тебя есть крылья и способность телепортироваться.

Поднявшийся над бухтой ветер всколыхнул сонные воды, погнав к берегу ленивые волны. След слабел, и я прибавил ходу. Он ушел еще в один переулок и привел к закрытой двери старого склада. Я протянул руку, чтобы открыть ее, и в этот момент ощутил нечто странное, как будто на лицо опустилась мягкая сухая паутина. Защитное поле активировалось само, о чем напомнило легкое покалывание. Неприятное ощущение ослабло, но не пропало полностью. Я толкнул дверь и переступил порог.

И тут же почувствовал сильнейшее желание лечь. Оберегающее заклинание пульсировало, и я не мог противостоять ему. На укрепление защиты пришлось направить часть сущности. Остановить заклинание не удалось, но желание покориться сну ослабло. Зато боль в голове сделалась почти невыносимой.

Я стоял в просторном, напоминающем офис помещении. Просачивающийся сквозь замызганные окна жидкий лунный свет позволял рассмотреть ряды письменных столов. Каждый шаг давался с трудом — пульсация заклинания ощущалась все сильнее. Обойдя первый стол, я обнаружил скрючившегося на полу темноволосого фейри с тускло мерцающими крыльями. Я наклонился и тронул его за плечо. Фейри тяжело перевернулся на спину. Он был еще жив.

Я осторожно двинулся дальше. Сущность убийцы окружала меня со всех сторон. У третьего стола проступил след Стинкворта. Две сущности соединились на середине комнаты. Несколько столов было сдвинуто, на полу валялись бумаги, карандаши и что-то еще. Стинкворт схватился с убийцей.

Я ощутил присутствие третьей сущности, еще одного фейри. След Стинкворта потерялся, остались только двое: убийца и новый фейри. Но даже запах крови не помогал стряхнуть вызванную заклинанием сонливость. Едва переставляя ноги, я перешел в следующую комнату, в конце которой на полу за копировальным аппаратом и нашел жертву.

Молодой, светловолосый, хорошо одетый — если не считать разрезанной спереди рубашки, под которой зияла глубокая рана, — он как и остальные лежал на спине. Раскинутые крылья удерживали два дешевых варда, один из которых уже почти разрядился. Я опустился на пол рядом с телом, тупо глядя на черную дыру в груди парня и отчаянно стараясь не уснуть.

Два варда работали вместе. Чем больше камней, тем сильнее их эффект, но, с другой стороны тем легче разорвать узы заклятия. Непосредственный контакт с камнями грозил, однако, таким энергетическим ударом, который мог не только отправить меня в нокаут, но и причинить серьезный физический вред.

Я огляделся. Поднял с пола бумагосшиватель. Подумал. Отложил. Его металлическое основание вполне могло послужить проводником. После недолгих поисков на глаза попалась деревянная линейка. Поблагодарив откликнувшихся на призыв богов, я подполз поближе к телу, выплеснул в линейку часть сущности и ткнул ею в камень. В следующий момент в голове у меня что-то лопнуло, и я вскрикнул от боли и зажмурился.

Чары разрушились. Спать больше не хотелось, но боль в голове отнюдь не уменьшилась. К тому же часть энергии успела просочиться через линейку, так что рука немного онемела, но я мог шевелить пальцами.

Я открыл глаза и посмотрел на тело. Возбужденные нервы ощущали слабое, как легкое прикосновение, присутствие старых сущностей. Что удивляло, так это пульсация эльфийской сущности. Рассмотреть как следует рану не получалось из-за темноты. Сдерживая позыв к рвоте, я наклонился и просунул руку во влажное, скользкое углубление в груди. Пальцы наткнулись на что-то твердое. Меня накрыла сильнейшая волна зла. Я отдернул руку. То, что находилось там, обладало мощным зарядом, но теперь он уже ослабел. Не ощутив иного эффекта, я повторил попытку. Сначала пальцы нащупали нечто шершавое, потом коснулись камня, уже ставшего визитной карточкой убийцы. Только на этот раз в нем остался заряд. В ране хлюпнуло. Я поморщился и поднял руку.

В лунном свете камень выглядел серым и ничем не отличался от других. Что смущало, так это исходящая от него сущность. Она как будто менялась. Я ощутил эльфа, потом фейри, потом снова эльфа. Примерно то же самое я чувствовал, когда смотрел на красавчика Шая, решая, мужчина он или женщина.

Раненый фейри застонал, и я вернулся к нему. Увидев незнакомца, он сжался от страха и попытался отползти.

— Не бойся, все в порядке. — Получилось не очень убедительно. Я достал сотовый и набрал 911. Оператор записал адрес и попросил не отключаться. Камень слабо замерцал, теряя остатки энергии. Я посмотрел на затаившегося под столом раненого — выглядел он неважно. Парень еще не понимал, что от смерти его спасли сегодня только темные волосы.

Поразмышляв, я принял решение и выключил телефон. Хуже уже не будет, а след вот-вот исчезнет. Оставалось только надеяться, что Мердок не станет срывать на мне злость, когда узнает, кто похозяйничал на месте преступления и забрал камень.

— «Скорая» уже в пути, — сказал я дрожащему от страха бедолаге. — Оставайся здесь. И ничего не трогай.

Выйдя в переулок, я пробежал пару кварталов до авеню и в конце концов оказался на самой окраине Вейрда. Справа на меня надвигался, гудя и ослепляя фарами, поток машин; автомобили слева во избежание затора сворачивали на Истерн-сервис-роуд.

Из-за угла медленно выползло такси. Пока водитель разбирался в ситуации, решая, что делать, я распахнул дверцу и вскочил на заднее сидение. Пожалуй, только в Вейрде таксист примет пассажира с кровью на руках. Услышав адрес, он мгновенно развернулся через сплошную полосу и дал газу. Камень, которым я держал двумя пальцами, большим и средним, быстро терял силу. Через десять минут мы выскочили на Луисберг-сквер, и я с удивлением обнаружил, что в окнах горит свет, передняя дверь открыта настежь, а сама Бриаллен стоит на крыльце. Торопливо расплатившись с таксистом, я побежал к дому.

— Как ты узнала?

— Вообще-то я ничего не узнала, — ответила она, закрывая за мной дверь. — Все произошло как-то странно: я вдруг почувствовала, что нужна тебе. В чем дело? И что это? — Бриаллен указала на камень.

— Пройдем в кабинет. — Не дожидаясь ответа, я взбежал по ступенькам. Она последовала за мной с удивительной для ее возраста быстротой и грацией. Войдя в комнату, я положил камень на середину стола. — Скорее! Что здесь за сущность?

Внимательно рассмотрев камень, Бриаллен взяла его и тут же выронила.

— На нем кровь фейри!

— Извини, забыл предупредить.

— Кровь убийства, — пробормотала она, поднимая камень и медленно перекатывая его на ладони. — Я ощущаю сущность эльфа, но с ней что-то не так, как будто… хмм… теперь пахнуло фейри, но только чуть-чуть.

— Мне тоже так показалось. Но что это значит?

Бриаллен с видимым облегчением положила камень на стол.

— Не знаю, но что-то не так. Сущность как будто испорчена. Но еще более странно, что камень словно умышленно заряжен ею. Кто-то воспользовался сущностью как заклятием. Сейчас чары уже почти исчезли.

— Думаю, с другими камнями было то же самое, но они попадали ко мне слишком поздно.

— Тип камня тот же?

Я кивнул.

— Один белый, один черный и один серый, как этот. Все — селенит, но тестирование провести не успели — камни пропали.

Бриаллен улыбнулась и кивнула.

— Насчет селенита ты прав. А еще он очень древний, доконвергентный.

Вот оно что. Я посмотрел на кристалл уже другими глазами. Когда после Смещения иные оказались в этом мире, вместе с ними перенеслись немногочисленные физические фрагменты Фейри, в некоторых случаях дома, но чаще что-то поменьше. Мест этих немного, и все они тщательно охраняются. За органическими и неорганическими материалами из них ведется настоящая охота, поскольку считается, что они многократно усиливают магические способности иных. Настоящие, доконвергентные вещи из Фейри встречаются крайне редко.

— Он должно быть стоит целое состояние.

Бриаллен повернулась, но вместо ответа охнула.

— Коннор, ты же истекаешь кровью!

Я уже и сам почувствовал — из носа стекала струйка крови. Она подала салфетки и приложила ладонь ко лбу.

— Так что все-таки случилось?

— Наверно я немного переусердствовал.

— Садись. Быстро!

Я не протестовал. Адреналиновая горячка миновала, и на меня свалилась жуткая усталость. Да еще и голова раскалывалась от боли. Несмотря на летний зной, в камине уютно потрескивал огонь. Обессиленный, я рухнул в кресло.

Бриаллен принесла из кухни чашку и молча вручила мне. Я без вопросов выпил землистый, густой как мед настой, и в груди раскатилось приятное тепло. Бриаллен, закрыв глаза, положила руки мне на лицо, и я ощутил исходящую из них нежную силу ее сущности. Веки мои опустились. Приятная, хотя и слегка болезненная вибрация пронизала от головы до паха. Через несколько мгновений ощущение прошло, как будто с лица сняли теплый компресс.

Я открыл глаза. Бриаллен стояла надо мной, скрестив руки, бледная, с угасающими глазами.

— Ты едва не погубил себя.

— Я лишь пытался предотвратить убийство.

— Ценой собственной жизни? У тебя ведь, наверно, и оружия с собой не было?

— У меня есть нож, — чуть слышно пробормотал я. Боль в голове почти прошла, отступив к основанию черепа, где напоминала о себе глухой пульсацией.

Она фыркнула и опустилась в кресло.

— Очень бы он тебе помог. Так что именно случилось?

Я рассказал о событиях вечера, начиная с появления Кивы в баре «Флиттербаг», так что Бриаллен получила полное представление о катастрофе.

— Не понимаю только, что именно я упустил. Убийца действует по семидневному циклу, здесь мы ошибиться не могли. Но тогда почему он убил сегодня, а не вчера?

Бриаллен откинулась на спинку кресла и посмотрела задумчиво в потолок.

— Я проштудировала десятки книг. И вот… — Она умолкла на полуслове и вдруг вскочила. — Ну конечно! Какая же я дура! Это же лунный цикл, Коннор!

— Уверена?

— Абсолютно. Наш календарь сориентирован на луну, а не наоборот. Первое убийство произошло в новолуние, три недели назад от вчерашнего дня, второе — неделю спустя, в первую четверть, третье — в полнолуние, еще через неделю, и вот сегодня, через восемь дней, в последней четверти — четвертое.

Я попытался мысленно сопоставить даты.

— Ты уверена?

— Что ты спрашиваешь одно и то же? — раздраженно бросила она. — Поверь, малыш, я не ошибаюсь. Не забывай, что я не только друидесса, но и женщина и уж лунные циклы знаю. Но мне только сейчас пришло в голову, что убийства происходят именно в тот вечер, когда я провожу в саду обряд лунного заклинания. А ведь проследить взаимосвязь было так легко.

Мы оба вздрогнули — в холле как будто что-то упало. Тишину нарушил громкий, протяжный стон. К тому времени, как я добрался до лестничной площадки, Бриаллен была уже на середине лестницы. На полу в холле лежал, постанывая, флит. Я сразу узнал розоватые крылышки.

— Стинкворт!

Бриаллен склонилась над ним. Стинкворт кое-как сел, опираясь на одну руку и прижимая вторую к животу.

— Сколько тебе говорить, черт возьми, зови меня Джо! — пробормотал он и, стрельнув глазами в Бриаллен, добавил: — Извините, миледи.

— Ничего, Джо, — мягко сказала она и протянула руку. Удивительно, но Стинкворт сел ей на ладонь, чего обычно не делает, заявляя, что сидеть у кого-то на ладони ниже его достоинства. Мало того, он даже повернул руку, показав глубокую рану, протянувшуюся от предплечья до кисти.

— Проклятая ночь, — пробормотала Бриаллен и, бережно держа флита на ладонях, направилась к лестнице. Я последовал за ней. В кабинете она осторожно положила раненого на стол и стала рыться в ящиках.

— Он убил еще одного, — прохрипел сквозь стиснутые зубы Стинкворт. — Я настиг его в районе складов, но было уже поздно. Потом гнался за ублюдком до самого Чарльзтауна. И там мы схватились. Я почти одолел его, но чертов урод воспользовался каким-то редким заклинанием и достал меня ножом.

Бриаллен полила тряпицу какой-то отвратительно пахнущей жидкостью и поднесла к ране.

— Будет щипать, — предупредила она.

По-другому и не бывает, подумал я. Она вытерла кровь и быстро наложила повязку. Стинкворт вскрикнул, но Бриаллен удержала его. Руки ее сделались бледными и наполнились мерцающим, как свеча в тумане, белесым светом. Розовая аура окружила Стинкворта. Свет становился все сильнее и сильнее, а потом закружился над рукой, втягиваясь в рану. Флит зарычал от боли.

Бриаллен наклонилась и свободной рукой сжала мое запястье.

— Извини, Коннор, но мне понадобится твоя помощь.

Грудь сдавило, словно из нее вытягивали что-то. Голова закружилась. Через какое-то время она разжала пальцы, и я, пошатываясь, поднялся. Стинкворт все еще лежал на столе, стиснув зубы и зажмурившись. Руку его окружало яркое белое сияние. Потом свет вдруг погас, как будто его выключили. Стинкворт тяжело вздохнул и сел, опустив руку на колени. Рана затянулась, и на ее месте образовался безобразный свежий рубец.

Чувствуя себя так, словно несколько часов пролежал связанным, я на деревянных ногах вышел из кабинета в гостиную и свалился в кресло. Немного погодя ко мне присоединилась Бриаллен. Бледная и молчаливая, она села перед камином и уставилась на догорающее пламя.

— Как он? — спросил я.

Бриаллен качнула головой.

— Жить будет. Он едва не умер. Его сущность уже не могла компенсировать потерю крови, поэтому мне и пришлось подключиться к тебе.

— Что ж, по крайней мере на моей совести одной смертью меньше.

— Не говори так, Коннор. Ты никого не убивал.

— Не убивал? Из-за меня погибли Робин и Танси. Я использовал их в качестве наживки. Самоуверенного мальчишку и деревенскую простушку.

— Перестань думать только о себе. Хватит. Проблема в другом.

— Как ты можешь быть такой равнодушной, — пробормотал я, пытаясь потушить вспыхнувшую злость.

— Дело не в равнодушии. Просто я не воспринимаю все происходящее как нечто личное. Думать нужно не о том, что под сомнением твои способности и возможности, а о том, что существует реальная угроза твоему сердцу. Ты не должен упускать из виду перспективу.

Я развел беспомощно руками.

— Каждый раз, когда ты меня бесишь, у меня почему-то возникает желание попросить прощения. Как тебе это удается?

Она улыбнулась.

— Просто я всегда права. Как ты себя чувствуешь? Не против немного прогуляться?

— Слабость есть, но если приглашаешь…

— Приглашение — это наполовину честь и наполовину обязанность. — Она поднялась и взяла меня за руку. Я заставил себя встать, испытав легкое головокружение, которое тут же прошло. Мы вышли на улицу.

— Куда пойдем?

— Отдать долг.

Предрассветный воздух был прохладен. В такое время тишину этой части города почти ничто не нарушает. Небо на востоке уже светлело, когда мы достигли Бикон-стрит и, пройдя через старые железные ворота, зашагали по мостовой. Пустой бетонный водоем в конце аллеи казался кремово-серым под тусклыми уличными фонарями. Под ногами похрустывали камешки и битое стекло. Мы перешли на другую сторону, к холму. Бриаллен взяла меня за руку и повела вверх по склону. Небольшую полянку на вершине окружали редкие деревья. Мы остановились на краю ее.

Утреннее затишье нарушало негромкое пение. Печальная мелодия то нарастала, возносясь ввысь, то стихала, опускаясь к земле. Из невысокого кустарника на другой стороне поляны вышли шесть или семь флитов. Крылья их зыбко мерцали в серых сумерках. В одном из них я узнал Стинкворта. На головах у них были красные шапочки, в руке каждый держал букетик зеленых листьев мирта. Они несли сплетенные из травы и зеленых побегов похоронные носилки, на которых лежала Танси. На обращенном к небу лице застыло выражение покоя, хрупкие серые крылышки обвивали тело подобно савану.

Поднявшись на самую вершину, процессия остановилась. Носилки опустили на землю, и флиты двинулись вокруг них медленным хороводом, обкладывая тело букетами листьев. Завершив церемонию, они исчезли, словно растворились в воздухе, и на вершине остался один Стинкворт. Из рукава туники он достал маленькую чайную розу, положил цветок на грудь Танси и тоже исчез.

Не говоря ни слова, Бриаллен тронула меня за руку, и мы спустились с холма. Возвращались молча. Что бы ни говорила Бриаллен, я не мог не чувствовать себя виновником только что завершившейся церемонии. Мы уже подошли к дому, когда перед нами появился Стинкворт.

— Спасибо, что почтили, — произнес он с легким поклоном.

Бриаллен поклонилась в ответ.

— Мне очень жаль, Джо, — сказал я. — Понимаю, как тебе нелегко.

Он вяло пожал плечами.

— Я сделал что положено, не больше. Такого не должно было случиться. Флиты умирают нечасто и определенно не в результате бессмысленного убийства. Тот, кто это сделал, преступил черту.

Никогда раньше я не видел Стинкворта серьезным и церемонным. Он совсем не походил на того капризного, чудаковатого шутника, каким я привык видеть его за долгие годы. Стало немного не по себе. Не зная, как вести себя с ним, я неловко переминался с ноги на ногу, пока не решился наконец задать главный вопрос.

— Ты хорошо его рассмотрел?

— Да, — бесстрастно ответил Стинкворт. — Подходит под то описание, что есть у тебя. И еще он очень силен.

— Идем с нами, Джо, — предложила Бриаллен. — Тебе нужно отдохнуть.

Глаза его вспыхнули вдруг белым светом, крылья забились, крохотное тельце задрожало, словно через него пропустили заряд энергии. Отлетев на пару футов, Стинкворт выхватил и вскинул меч. Лицо его застыло в гримасе решимости.

— Нет, госпожа. Отдыха не будет. Этот выродок — мой.

И он исчез.


Глава 7 | Лишенное формы | Глава 9