home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Пронзительный крик заполнил проколотый цветовыми вспышками воздух. Я приник к земле. Сердце бешено колотилось, но не от волнения, как мне хотелось бы думать, а от обычного страха. Что-то приближалось. Что-то огромное и темное. Я пошарил рукой, вытащил кинжал, и лезвие блеснуло белым светом. Крик снова разорвал тишину.

Я проснулся в темноте. Холодный воздух облепил кожу, твердый каменный пол стал еще жестче. Факел на стене погас. Дыхание в обступившем со всех сторон мраке казалось неестественно громким, хриплым и скачущим. Снова кошмар. Я сделал несколько глубоких вдохов, замедляя бег сердца.

Попытка подняться отозвалась сухим потрескиванием в коленях. Я потер руки, пытаясь восстановить кровоснабжение. Просыпаясь в течение ночи, я каждый раз все острее ощущал проникающий в тело холод. Смерть от переохлаждения мне еще не грозила, но и засыпать становилось все труднее. Я помахал руками, разгоняя кровь. Помогло не очень.

Пока факел еще горел, я успел осмотреть комнату, проведя инвентаризацию поломанной офисной мебели, но так и не обнаружив скрытого выхода. Наружу вели только два зарешеченных стока, уже облюбованных крысами.

С наступлением темноты пришла усталость, а за ней сон. Светящийся циферблат часов с неумолимой точностью отражал вялый ход времени. Просыпаясь, я с надеждой смотрел на него и с разочарованием убеждался в том, что прошло всего лишь пять минут.

Около четырех ночи уверенность в том, что стражи не настолько тупы, чтобы оставить дверь незапертой, уступила место страху, что они все-таки тупы, а я даже не попытался ее толкнуть. Я встал и повернул ручку. Дверь была заперта. Я лег и уснул.

Тишина отдавалась болезненным ощущением в животе. Никогда прежде мне не приходилось попадать в столь отчаянное положение. Даже оказываясь ненадолго в ловушке, я знал, что где-то поблизости — на крыше, за дверью, за стеной — есть люди, готовые прийти и уже спешащие на помощь. Я не выпадал из череды событий. Какие-то события происходили и сейчас, но я пребывал вне их контекста. Возможностей влиять на них у меня больше не было. Времени прошло слишком мало, чтобы впасть в отчаяние и потерять надежду, но там, за пределами моей тюрьмы, дело близилось к развязке. Наступал Иванов день. Придет ночь, наступит новолуние, и кто-то умрет. Только теперь за этой смертью последует хаос. Я снова уснул.

Завтрак подали в бумажном пакете, свалившемся на пол из открывшегося окошка. Свет ударил в глаза, но тут же пропал, отрезанный железной створкой. Я пошарил по полу, но обнаружил пакет скорее по запаху пережаренных чипсов, настолько сильному, что он пробился даже через мои закупоренные носовые каналы. Бургер, картошка и бутылка воды. Еда холодная, вода теплая. Не с этого хотелось бы начинать день, но желудок прекратил подавать сигналы бедствия еще где-то около полуночи. Да и шорох промасленной бумаги порадовал новизной звучания.

Кинжал Бриаллен все еще оставался у меня. Ночью, перед тем как погас факел, я испытал его силу на двери. Дерево было старое, но крепкое. Я мог бы попытаться поработать со стеной, добраться до петель, но стражники, конечно, не позволили бы продвинуться уж очень далеко, а кинжал бы просто отобрали. С одним я бы еще мог справиться, если бы заманил его в комнату, но с двумя было не совладать. Да и попадаются на такие фокусы разве что в книжках.

В любом случае вариант с убийством кого-то из тюремщиков всерьез не рассматривался. Эльфы всего лишь делали свое дело, выполняя приказы Макдуина. Не то чтобы я проникся к ним из-за этого теплыми чувствами, но ведь и их нанимали на работу не для того, чтобы умирать. Может быть, достаточно будет просто ранить. Рассуждая таким образом, я смотрел на дверь, но мои мысленные приказы никак на нее не действовали. В конце концов меня снова сморил сон.

Прошло несколько часов, прежде чем я поднял голову со смутным ощущением, что слышу какие-то новые звуки. И верно, из коридора доносились голоса, причем резкие, недовольные, то громкие, то тихие. Голосов было по меньшей мере два. И один из них принадлежал женщине. Потом к ним добавился третий, низкий и требовательный. Я не мог разобрать слов, но разговор, судя по тону, вовсе не был дружеским.

Приближаясь, они становились громче. Я прислушался.

— А мне наплевать. Планы изменились, — говорила женщина.

— Он сказал, что только завтра, — возразил эльф.

— Я без него не уйду. У нас нет времени.

Дверь распахнулась, и свет ударил мне в лицо. Я зажмурился. В дверном проеме возник силуэт фейри — в полном блеске праведного гнева, с трепещущими за спиной крыльями. Я заслонился ладонью. Из глаз потекли слезы.

— Кива?

— Идем, Коннор. И не артачься — у меня и без тебя проблем хватает.

— Я должен позвонить Макдуину, — заупрямился один из эльфов.

— Макдуин занят, дубина. Иначе стал бы он отправлять сюда меня.

Что-то было не так. Нарушилось ощущение перспективы. Кива примерно одного со мной роста, но сейчас я смотрел на нее сверху вниз.

— Кива?

— Хватит, Коннор. Идем. Я и так уже опаздываю. — Она схватила меня за руку и, бросив косой взгляд на эльфов, вытащила в коридор. Тюремщики были явно недовольны и растеряны. Кива заглянула в темную комнату. Стоя рядом с ней, я видел ее словно через подрагивающую пленку.

— Макдуин желает тебя видеть и ждет нас в книжном магазине на Кенмор-сквер. Будем там через полчаса.

Заклинатель покачал головой.

— План был другой.

Она усмехнулась.

— Ох, извините. Скажу Лоркану, чтобы в следующий раз обязательно согласовал все с вами.

Эльфы переглянулись. Кива снова взяла меня за руку и повела по коридору. Эльфы остались на месте — с сердитыми физиономиями и в явной растерянности. Кива окинула их строгим взглядом.

— Шевелитесь. Повторять не буду. Нам действительно надо поторапливаться, — добавила она негромко, делая мне знак следовать за ней. Мы зашагали по коридору. Путь снова преградила дубовая дверь, но магии не потребовалось — она открылась сама собой, стоило лишь потянуть за медное кольцо. У выхода я не удержался и, повернувшись, помахал моим тюремщикам ручкой. Их выдержке можно было позавидовать — оба остались на месте.

Мы вышли в другой коридор, уже с электрическим освещением, но все равно темный. Я взглянул на свою спасительницу.

— Тебе бы надо покрасить волосы — оранжевые корни вылезли.

Она посмотрела на меня исподлобья. В какой-то момент за ее спиной как будто замаячил кто-то другой, потом воздух зарябил, и видение исчезло. Вместе с ним пропали и крылья.

Мирил скрестила руки на груди и топнула ногой.

— Хочешь увидеть идеальный гламур? С удовольствием запру тебя в той комнатушке еще на пару часиков.

Я поднял руки.

— Нет-нет, меня и этот вполне устраивает. Насиделся.

Она нахмурилась.

— Я бы пришла раньше, но кто-то до смерти перепугал беднягу Маффина.

— Маффина? Крысу? Так это твой…

Она рассмеялась.

— Маленький хитрюшка с венчиком на голове? Скажем так, мы с ним в добрых отношениях. Поторопись. Те два болвана еще могут опомниться.

Мы еще долго петляли по бесконечным коридорам, но судя по тому, что свет после каждого поворота становился ярче, двигались в нужном направлении. То, с какой легкостью Мирил находила путь, свидетельствовало либо о тщательном изучении ею карты, либо о невероятной пронырливости.

— Как ты узнала, что я здесь?

Она раздраженно посмотрела через плечо.

— А кто, по-твоему, пытался сорвать крышу с «линкольна»? Жаль, медленно соображаю — надо было бить по колесам. Я сидела у вас на хвосте и видела, как машина свернула к служебному подъезду. Вытащила бы раньше, но сильно устала. — Мирил открыла дверь. — Впервые вижу таких тупых эльфов.

Мы вошли в коридор неподалеку от хранилища. Мирил достала из кармана и развернула листок бумаги.

— Это и есть то самое заклинание, что способно пробить дыру в пространственных барьерах. Силу ему придает кровь и сердца иных. Я перевела его на огам, поскольку фоморский язык ты знаешь не очень хорошо. Кое-что просто передала фонетически. А вот этот знак, звездочка, произносится так. — Она издала глубокий горловой звук.

— И когда же это ты успела освоить фоморианский?

— Скажем так, у меня было интересное детство. Ну, тебе нужно что-то еще или ты и так уже в жутком долгу передо мной?

— Я могу позаимствовать у тебя сотовый?

Мирил вздохнула и вытащила телефон.

— Бери и пользуйся. Да поскорее, пока я не раскаялась, что вытащила тебя из той дыры.

— Спасибо. Не забуду твоей доброты. — Неожиданно для самого себя я поцеловал ее в макушку и побежал по коридору к лифту.

— Эй, я за роуминг платить не собираюсь! — крикнула она вслед.

Удачный маскарад Мирил натолкнул меня на интересную мысль. Я позвонил Киве. Она взяла трубку после второго звонка и нисколько не удивилась, услышав мой голос. Стало легче. Может быть, ей и впрямь неизвестно, что я должен сидеть под замком.

— Мне нужно знать, где сейчас Макдуин.

— А мне совершенно не нужно портить из-за тебя отношения с шефом.

— Меня похитили, и последние двадцать четыре часа я просидел в каком-то вонючем складе. По его приказанию. Думаю, за убийствами стоит он.

Она отозвалась не сразу.

— Ты представляешь, каким параноидным бредом это звучит?

— У меня есть доказательства. Полагаю, Макдуин сохранил верность прежним взглядам и хочет установить здесь новый порядок с доминирующим положением иных. Он собирается открыть что-то вроде перехода через пространственные барьеры. Если у него получится, Конвергенция покажется нам всем легкой икотой.

— Поняла. Я ошибалась. Ты действительно сумасшедший.

Дверцы лифта открылись. Я взглянул на часы. Почти восемь вечера. Солнце вот-вот начнет садиться. Коридор первого этажа был пуст. Иванов день отмечался в Гильдии как праздник, и охранник на выходе посмотрел на меня с откровенным недоумением.

— Кива, поверь мне. У меня заклинание, которое он намерен использовать. Если не хочешь со мной встречаться, скажи хотя бы, где он сейчас.

— У тебя есть заклинание?

Я решил, что выражать сомнения сейчас не время.

— Да.

— Макдуин дома. Буду ждать тебя там. — Она повесила трубку.

Я облегченно выдохнул — получилось.

Взять такси или лучше пешком? Поймав себя на этой мысли, я рассмеялся. Конец света на носу — какая может быть экономия! Я остановил машину. Макдуин жил в районе судоверфи, и водитель с радостью согласился отвезти меня туда. Любой маршрут с проездом по петляющим улочкам центра сулил неплохой заработок.

Я набрал номер Мердока. Слышно было плохо из-за уличного шума.

— Где тебя черти носили?

— Долгая история.

— Бар еще присматривает за Шаем? Если с ним большой эльф, который ведет себя как ребенок, пусть возьмет обоих. И предупреди об осторожности. Эльф опасен.

— Понял. Когда услышу всю историю?

— Пока не знаю. У тебя определился мой номер?

— Нет, — ответил он через пару секунд.

Разумеется. Мирил в своем репертуаре — блокировала номер. Я продиктовал.

— Позвони, как только возьмете их. И поторопись.

— Считай, что уже взяли.

Я захлопнул крышку телефона. Работать с Мердоком одно удовольствие по сравнению с Кивой.

Машина едва ползла. Мы подбирались к вершине Бикон-хилл, и я едва удерживался, чтобы не начать подсказывать, куда повернуть и где срезать. До начала парада оставалось совсем немного, и тогда проехать через Вейрд будет просто невозможно. Шофер избавил меня от терзаний, свернув в переулок. Теперь мы мчались к Чарльзтаун-бридж.

Я достал из кармана листок с заклинанием. Оно было довольно простое, но длинное. Мысленно повторяя слова, я слышал древний ритм с привычными, но более мрачными, более примитивными модуляциями. Мирил дала приблизительный перевод, не сохранивший фоморских каденций, но заклинание все равно звучало хвалебным песнопением миру. То был призыв к глубинным силам, силам, связующим реальность, к пяти древнейшим элементам жизни, представленным в пяти углах пентаграммы.

Теперь я понял, что имела в виду Мирил, когда говорила о странности заклинания: почитая и прославляя объединяющие, связующие силы, оно молило о высвобождении других сил из тесных рамок плоти. Несмотря на кажущийся парадокс, в этом была определенная логика. Что-то желало вырваться на волю.

Внизу Мирил приписала еще два заклинания. Оба соответствовали древней традиции Туата де Дананн и оба обращались к связующим силам. Рядом с каждым стоял большой вопросительный знак. Они должны были противодействовать фоморскому заклинанию. Дилетант назвал бы их контрзаклинаниями, но настоящие контрзаклинания предназначены для защиты от конкретных, порой весьма специфических заклятий. Сочинения Мирил были всего лишь догадками. Составленными, конечно, знатоком, но всего лишь догадками.

Тугой узел дурного предчувствия затягивался все туже. Заклинания такой силы за последнюю тысячу лет не произносил никто. Не было необходимости. А я просто не мог придать словам необходимую силу. Оставалось надеяться, что Кива сумеет остановить фоморское заклятие. Но еще лучше остановить самого Макдуина, пока он не начал ритуал.

Такси въехало на стоянку. Я расплатился, не поскупившись на чаевые, и выскочил из машины, провожаемый изумленным взглядом.

Судоверфь давно уже утратила свое первоначальное предназначение. Суда в Бостоне больше не строят. Старые здания пребывали в забвении и потихоньку разрушались, пока кому-то не пришла в голову идея переоборудовать их в жилые дома. Поначалу все думали, что только сумасшедшие согласятся платить сумасшедшие деньги за возможность поселиться в славящемся высоким уровнем преступности районе. Однако хорошо смеется тот, кто смеется последним. Прошло несколько лет, и кондоминиумы стоят в десять раз больше того, что заплатили за них первые хозяева.

Кивы нигде не было видно. Как, впрочем, и вообще никого. У края пристани припарковались несколько машин. За ними на голубой глади бухты пестрели пятнышки яхт. Обвисшие паруса томились в ожидании ветерка. Я прошел к дому Макдуина. Дверь была приоткрыта. Защита включилась сама, и я ощутил знакомое покалывание. Только что толку. Защита хороша, когда у тебя есть силы, а их у меня почти не осталось.

Проскользнув вдоль внутренней стены коридора, я остановился и прислушался. В фойе — никого. Только неровно положенный коврик. Я наклонился и вытащил из ножен кинжал. Открытая дверь и пустой холл не предвещали ничего хорошего. Я толкнул дверь ногой, и она тихонько открылась. Невидимый кондиционер гнал волну свежего воздуха. На стеклянном столике ваза со свежесрезанными цветами, на стене — маленькие картины, дальше — дверь в гостиную. Слева — лестница на второй этаж. И ни малейшего звука.

Я прошел в холл. На третьей ступеньке что-то блеснуло. Чтобы узнать кровь, гематологом быть необязательно. Выше, на перилах, еще одно пятно. Я отступил и закрыл входную дверь — сюрпризы с тыла в такой ситуации ни к чему.

На лестничной площадке тоже никого. Осторожно, проверяя каждый шаг, я поднялся на второй этаж. На стенах и полу еще пятна. Оставлять следы на месте возможного преступления неразумно, поэтому я старательно обошел их стороной. В спальнях на втором этаже — никого. Кровавые следы вели дальше.

Еще один пролет. Последний этаж. Огромная комната с перекрещивающимися потолочными балками. Я заглянул под диван. Судя по голым ступням, на полу лежал человек. Больше в комнате никого не было. Никого в целом доме, если, конечно, не считать меня и парня под диваном.

Сделав шаг в комнату, я едва не поскользнулся на разбитом варде. Знакомый минерал. Я уже видел его на крыльях убитых фейри. Но какой бы цели он ни служил, узнать об этом сейчас было невозможно.

Я обошел диван и замер от удивления.

На полу лежал Макдуин. Абсолютно голый и пришпиленный к полу, как бабочка. Как и у других жертв, оба крыла прижимали камни-варды. Грудь разорвана от ключицы до живота и разворочена с такой силой, что легкие вывернуты, а сердце не вырезано, но вырвано.

Я наклонился, чтобы рассмотреть рану получше, и с опозданием ощутил что-то похожее на легкую щекотку у основания шеи. Я отстранился, но тут же попал в поле второго камня и застыл. Надо же быть таким глупцом.

Камни на других жертвах были гораздо крупнее и использовались для того, чтобы удержать на месте крылья. Эти значительно уступали им в размерах, что и сбило меня с толку. И все же, даже с учетом нездоровой склонности попадать в разного рода ловушки, я должен был догадаться, что здесь ситуация иная. Повернуть голову и обнаружить заряженный заклинанием обездвижения камень я не мог, как ни закатывал глаза.

Оставалось только смотреть на Макдуина. Без борьбы он не сдался. Глубокий порез на скуле свидетельствовал о сильном ударе. Скорее всего именно этим ударом его и отправили в энергетическое поле, в котором сейчас пребывал я, а дальше все пошло по сценарию убийцы.

В мертвой тишине мое внимание привлек знакомый звук. Высокие французские окна в задней части комнаты выходили на балкон. Характерный шум бьющихся крыльев шел оттуда. Обычно фейри стараются не выдавать себя, но тот, кто прилетел сейчас, явно не беспокоился о том, что его услышат. Я облегченно выдохнул, когда в поле зрения появилась Кива. На балкон она опустилась легко и даже изящно. Открыла дверь. И замерла, узрев меня. Губы ее вытянулись в тонкую линию, что означало язвительную снисходительность.

— Ну и ну, какая милая картина! — Она вопросительно посмотрела на меня, ожидая ответа. — Молчим? Не можем говорить? — Кива прошлась по комнате, всем своим видом демонстрируя озабоченность. — Так, попробуем представить, что тут случилось. Возможно ли, чтобы великий Коннор Грей угодил в ловушку? — Она высокомерно ухмыльнулась. Я попытался метнуть свирепый взгляд, но обстоятельства не способствовали выразительной мимической игре.

— Представьте мое удивление, когда, явившись к любимому боссу, я обнаруживаю его вскрытым на полу, а над ним, с занесенным для очередного удара кинжалом, нашего бывшего сотрудника. Какое несчастье, что под рукой нет фотоаппарата. — Кива остановилась и посмотрела на меня в упор. — Макдуину бы это понравилось. — Она осторожно наклонилась, чтобы получше разглядеть тело. — Жаль, что теперь бедняга не в состоянии оценить ситуацию.

Она снова посмотрела на меня и покачала головой.

— Прими мои поздравления, Коннор. В чем тебе не откажешь, так это в способности оказаться в нужном месте в неподходящее время. Макдуин не раз говорил, что ты можешь все испортить. Знаешь, он ведь хотел повесить на тебя все те убийства. И надо же так случиться — ты снова рядом с трупом. Может быть, мне стоит довести его план до логического завершения.

Кива вынула из-за пояса кинжал, взвесила задумчиво на ладони, еще раз взглянула на меня и молча прошлась перед окном. По спине проползла капля пота. Она опять посмотрела на кинжал. Я лихорадочно соображал. Кива знала все. Знала о Коркане. Но Макдуин мертв. Значит, Коркана контролирует кто-то другой. Тиски нового страха сдавили грудь. Я напрягся из последних сил, пытаясь вырваться из паутины чар.

Кива широко улыбнулась.

— Впечатляет. Думаю, с этим пора кончать. Согласен?

И она метнула кинжал.

Сердце громыхнуло в груди. Он летел с тошнотворной медлительностью, и свет отражался от узкого стального клинка. Говорят, судьба мира может висеть на кончике ножа. В тот момент я в полной мере прочувствовал мудрость этого выражения. Кинжал просвистел у моего уха и с силой вонзился в балку над головой. Что-то громко треснуло. Я рванулся в сторону и едва не упал на Макдуина.

И как это понимать? Я растерянно обернулся. Еще один расколовшийся на кусочки камень-вард валялся на полу. Я взглянул на Киву. Она стояла у окна, сложив руки на груди и с улыбкой на тонких губах.

— Не… смешно…

Моя бывшая напарница пожала плечами.

— Не могла удержаться.

Я убрал в ножны свой кинжал. В нынешнем состоянии даже он не помог бы мне справиться с воинственной фейри.

— Что, черт возьми, здесь произошло?

Кива опустилась на корточки рядом с телом.

— Когда я пришла, он уже был в таком… виде. — Она выпрямилась и вытерла руки. — Сердце забрали.

— Почему ты не предупредила меня? Могла бы…

— Не могла. Когда я пришла, дверь была открыта. Я подумала, что ты уже в доме. Один вард на лестнице мне удалось убрать, а вот добраться до второго не получалось — неподходящий угол. Поэтому я и вышла на балкон. Странно, что ты ничего не почувствовал.

Я потер нос.

— У меня проблемы с обонянием.

Кива закусила губу и отвернулась.

— Обещай, что дашь мне все объяснить?

Я растерянно пожал плечами. Она протянула руку и дотронулась до моего лба. Легкое давление, как бывает, когда спускаешься на скоростном лифте, и — облегчение. Я снова мог дышать, чем незамедлительно и воспользовался. И тут же чихнул и едва не задохнулся. В комнате стояла ужасная вонь, в которой смешались и запах вскрытого тела, и сущность убийцы. Я схватил Киву за локоть.

— Что ты сделала со мной прошлым вечером?

Она легко стряхнула мою руку.

— Спасла от очередной поездки в госпиталь. Когда Макдуин понял, что ты знаешь о Гетине, он приказал мне устранить тебя. Я отказалась, и он отправил к тебе своих подручных. Скажи спасибо. Если бы не я…

— Хочешь сказать, Макдуин знал, что Гетин здесь?

— Конечно, — удивилась Кива.

— Я считал, что Лоркан использует Коркана для кровавых дел.

Она покачала головой.

— Ох, Коннор. Ну, конечно же, нет. Ты все перепутал. Никаких убийств Коркан не совершал. Убивал Гетин. Я думала, ты уже разгадал, что это за ритуал. Гетин умирает — генетические дефекты лечить еще не научились. Макдуин сказал, что у него есть средство для исцеления. Заклинание. Гетин в большей степени фейри, чем эльф, поэтому и убивал фейри-проститутов, чтобы добыть их сердца. Они необходимы для очищения его эльфийской сущности. Коркан же нужен в качестве ее последнего очистительного вместилища.

— Но тогда почему Макдуин препятствовал полицейскому расследованию?

Она вздохнула и отвела глаза, словно решая, достоин ли я знать все.

— У Макдуина и Герды Эльфхайм был роман во время войны. Гетин — сын Макдуина.

Сраженный этим известием, я опустился на диван. Так вот почему Макдуин смеялся тогда, в подвале. Он понял, что я ничего не знаю о Гетине. И ничего не сказал мне. Он намеревался подставить меня. Я посмотрел на распростертое тело бывшего шефа — жалости к нему не было.

— Невероятно. Он собирался жертвовать другими, чтобы защитить своего сына?

— Макдуин пытался остановить его. Он лишь хотел избежать огласки. Боялся, что пресса все разнюхает. Герда ведь активно участвует в радикальных движениях. Если бы правда о Гетине вышла наружу, Макдуину припомнили бы старые связи. Ему бы многое припомнили, а с подпорченной репутацией карьеры не сделаешь. К тому же у него плохие отношения с Мэб. Королева никогда бы не допустила, чтобы у кого-то возникли подозрения относительно ее мотивов.

— И ты ему помогала.

Она улыбнулась.

— Не просто помогала. Я сама схватила мерзавца. Два дня назад. Макдуин намеревался продержать его взаперти по крайней мере до Иванова дня, чтобы он не смог никого больше убить и тем самым завершить ритуал.

Теперь я понял, почему дом едва ли не вибрирует от охранных чар. Волны напряжения шли от закрытой двери в задней части комнаты.

— Он держал его здесь?

Кива кивнула.

Я подошел и открыл дверь. За ней находилась крошечная ниша, в которой едва помешалась кровать. Над кроватью — окно с разбитой рамой. Гетин должно быть выбрался через него и устроил ловушку самому Макдуину. Но мое внимание привлекло другое. На каждой из четырех стен была нарисована пентаграмма, а на потолке, соединяя их, красовалась пятая. Вместо краски Гетин использовал собственную кровь.

Я вдруг все понял.

— Надо уходить. Сейчас же. Я знаю, где закончится ритуал.

Кива указала на тело.

— Ритуал закончен, Коннор. Последнее сердце Гетин забрал у отца. Теперь он настоящий, полноценный фейри.

— Подумай сама. Сердец здесь нет. Дело не в извлечении сердец. Ты не думала, для чего нужны пентаграммы?

Я протянул полученное от Мирил заклинание и увидел, как кровь отхлынула от ее лица. Дойдя до конца страницы, она вернула мне листок.

— Макдуин показывал другое. Где, по-твоему, сейчас Гетин?

— На Касл-айленд. Шай собирался отвести туда Коркана. Посмотреть фейерверк.

Не говоря ни слова, Кива вышла на балкон, расправила крылья и начала подниматься. Я последовал за ней, и она подхватила меня под руки. В следующее мгновение балкон ушел из-под ног, а у меня засосало под ложечкой. Еще секунда, и мы уже парили над зданием.

Садящееся солнце прочертило горизонт оранжевыми и красными полосами. К востоку от бухты небо уже посерело. Не дожидаясь ночи, толпы людей высыпали на улицы. Там и тут с треском взрывались дешевые хлопушки, вспыхивали разноцветные огоньки фейерверков, взлетали, оставляя дымный след, ракеты.

С востока к городу тянулись темные тучи, между которыми мелькали молнии. Порыв ветра подхватил нас и отбросил в сторону. Реагируя на страх, автоматически включилась защита, и Кива едва удержала меня на весу. Ее пальцы больно впились в мои плечи. Мы летели над водой, и берег с бьющейся о камни полоской пены уходил за спину. Еще один порыв ветра ударил слева, и Киве с трудом удалось сохранить высоту. Внизу, на лодках, спешно поднимали паруса.

Кива начала читать заклинание, пытаясь воспользоваться энергией стихии. Полет стабилизировался, когда мы оказались над Вейрдом. Растянувшиеся вдоль авеню люди танцевали, пели и летали. Мимо нас то и дело проносились фейри. Мы присоединились к небольшой группе, направляющейся к Касл-айленд. Здесь, в стороне от увлеченного весельем Вейрда, настроение уже менялось от возбужденно-радостного к тревожному, и лица все чаще обращались к надвигающемуся со стороны бухты черному валу.

Впереди показался Касл-айленд, на берегах которого собрались сотни горожан. Под нами раскинулся Форт независимости с поднимающимися на добрых тридцать футов над землей пятью гранитными стенами. Еще одна пентаграмма. Зеленую площадку для парадов в центре форта скрывала мерцающая дымка, и исходящая из нее сущность пульсировала злобой и ненавистью.

— Мне через нее не пройти! — крикнула Кива и, наклонившись вправо, спикировала на парковочную площадку.

Я достал телефон и набрал номер Мердока.

— Ты где?

— У входных ворот Форта независимости.

Я захлопнул крышку. Кто-то запустил фейерверк, и собравшиеся одобрительно загудели.

— К входным воротам! — крикнул я, хватая Киву за рукав.

Она кивнула и снова схватила меня за плечи. Мы пролетели над укреплениями и пошли на снижение. У ворот я увидел Мердока. Детектив наблюдал за толпой, держа руку на кобуре револьвера. Кива приземлилась рядом с ним.

Мердок и глазом не повел, сделав вид, что путешествие по воздуху на крыльях заурядное дело.

— Что происходит?

— Конец света. Что с Корканом и Шаем?

Мердок ткнул пальцем в закрытые ворота футов пятнадцати высотой. С дверных колец свисали цепи. Хотя вокруг болталось много иных, я сразу почувствовал, что ворота запечатаны сильным заклинанием.

— Вошли туда. Дверь не поддается.

Я повернулся к Киве.

— Здесь не чары, а заклятие.

Она положила руку на деревянную панель, чтобы определить уровень силы, потом отступила на шаг, и с ее ладони сорвался ослепительный белый шар. Он ударил по петлям сначала одной, потом второй половины, и Кива потянула за одно из колец. Ворота открылись.

Узкий коридор за ними заполняло то же бледное мерцание, что мы уже видели сверху. Исходившее оттуда зло ощутил — судя по выражению лица — даже Мердок. Детектив достал револьвер, кивнул нам и вошел первым. Кива картинно закатила глаза и протиснулась мимо него.

— От твоей пушки, малыш, здесь толку мало.

Дальний конец коридора был обрамлен незамысловатой аркой, за которой начинался бывший учебный плац. В центре прохода стояла обнаженная фигура с раскинутыми и дрожащими от переполняющей их силы крыльями. Темные, по-восточному раскосые глаза на усталом лице светились восторгом триумфатора. Только теперь, впервые увидев Гетина Маклоркана во плоти, я понял, что портрет преступника, составленный по описанию Шая, на самом деле не имел никакого отношения к Коркану Сидхе. В глаза бросалось только поверхностное сходство.

Шай лежал, съежившись, на краю площадки. Не обращая на него внимания, Кива прошла мимо и ступила на траву. Мердок не отставал от нее, держа наготове револьвер. Я наклонился к пареньку, но так и не понял, дышит он или нет. Знал ли бедолага, во что впутался и с кем связался. Я вынул кинжал и поспешил за Кивой.

Гетин уже заключил себя в пентаграмму с пятью Сосудами Духа, наполненными травами, водой и вырезанными сердцами фейри. В центре символа, у ног Гетина, лежал Коркан. Тело его застыло, глаза невидяще смотрели в небо.

— Ну, хватит с тебя, — сказала Кива. — Достаточно натворил.

Гетин опустил голову и посмотрел на нее черными, как уголь, глазами. Уши у него были не закругленные, а заостренные.

— Я только начал. — Такой голос, одновременно хриплый и чистый, мог быть у человека, всю ночь курившего и громко спорившего. Такой голос не забудешь. Как и сущность. В ту ночь мы со Стинквортом подобрались к нему почти вплотную и, будь чуть быстрее и расторопнее, спасли бы последнюю жертву и самого Макдуина. Его сущность все еще отдавала чем-то невыразимо омерзительно-противоестественным, но она уже начала мутировать. Гетин превращался в фейри.

Я подошел ближе и почувствовал, как поднимаются волоски на руках. Гетин окружил пентаграмму кругом и возвел защитный барьер.

— Тебе это не нужно. Ты же получил все, что хотел, — сказал я.

Он перевел глаза на меня.

— Все, что хотел? Нет. Я хотел востребовать благородное наследство моей матери, а вместо этого мне пришлось носить отвратительные крылья предателя-отца.

Держа правую руку на уровне талии, Кива обошла пентаграмму по кругу и, остановившись напротив меня, покачала головой. Значит, брешей в защитном барьере нет.

— У тебя ничего не получится, — сказала она.

Гетин криво усмехнулся.

— Невозможное существует только для тебя. — Он раскинул руки. — Узри мою силу. Сравни со своей. Твои старания тщетны и бесплодны. Если бы ваш народ присоединился к племени моей матери, мы уже правили бы этим миром. Но вы струсили. Вы склонились перед людьми, довольствуясь тем малым, что предложили они.

— Отпусти Лоркана, — сказал я. — Он не нужен тебе больше.

— Нужен. С его помощью я открою врата. В отличие от отца, я сдержу данное матери слово. Она отыскала для меня целительное средство. Теперь мы исцелим весь мир. — Он начал заклинание, которое я узнал после первых же слов. Старушка Мирил оказалась права; ее предположения оправдались в самом худшем варианте. Гетин действительно открывал дверь в хаос. Загудел, набирая силу, ветер. Кто-то за стеной форта запустил ракету, и она рассыпалась на десятки разноцветных брызг. За первой ракетой небо прочертила вторая… третья… Небо разрезали огненно-красные хвосты.

— Это заклинание убьет тебя! — закричал я.

Гетин на мгновение остановился.

— Ты ошибаешься. Оно откроет дверь Побежденным Которые Победят. Они объединятся с нами, и мы будем править вместе. — В глазах его вспыхнул огонь безумия. Спорить бесполезно — фанатики не слышат голоса рассудка.

Гетин возобновил заклинание. Он вскинул руку, и тонкий луч желтого света пронзил барьер и устремился в небо, где заметался между тучами. Гнетущая тишина накрыла нас тяжелым саваном. Где-то далеко зародился глухой стон. Земля завибрировала под ногами, и мощная волна душного воздуха ударила сверху, сбивая нас с ног.

Я с трудом поднял голову. Высоченный вал накатил на стены форта, расшибся о камень и взметнулся ввысь, грозя накрыть нас и весь остров. Гетин воззвал к морю. Ветер вдруг стих. Из-за стены долетали крики растерянных людей. Новые и новые ракеты пронзали сгустившуюся темноту.

Кива подлетела ко мне.

— Пентаграмма нам не по силам. Такого сильного щита мне еще не встречалось.

— Проблема не в этом. — Я бросил взгляд на окружившую нас стену воды. — Ад прорвется здесь.

— Кто-нибудь скажет, что здесь происходит? — осведомился Мердок.

— Посмотри туда. — Я кивнул в сторону океана. — Это ворота в пространственную тюрьму. Когда-то Дананны наложили заклятие на одних мерзавцев, называвших себя фоморами. Гетин собирается разбить барьер и выпустить их на волю. Эти фоморы здоровенные и весьма неприятные типы.

— Извини, что спросил. — Он взвел курок и навел револьвер на Гетина. — Так почему бы мне не пристрелить его?

— Пентаграмму окружает невидимый защитный барьер. Пуля его не возьмет.

Гетин уже не отвлекался и продолжал читать заклинание, обращаясь поочередно к каждому из углов пентаграммы. Подобрав каменное лезвие, он принялся чертить на земле руны. В прозрачных сосудах вспыхнули и запрыгали вокруг сердец крохотные, пульсирующие жутковатым мерцанием точки. Из точек выстрелили и пронзили мрачное небо пять красных стрел. От громового раската задрожала земля. Собравшиеся над водной стеной тучи двинулись по кругу, как бывает при торнадо. Центр этого круга заволновался и раскрылся, расширившись, словно зрачок мертвого глаза. Странно, но звезд на черном пологе неба не было. Верхняя кромка грозного вала затрепетала, как штора на ветру, а внизу уже заворочалось что-то огромное, неясное и бесформенное.

— Кива, примени какое-нибудь заклинание. Мы должны остаться здесь и блокировать Гетину доступ к воде.

Она закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться. Потом покачала головой.

— Не могу ничего вспомнить.

Пошарив в кармане, я нашел бумажку с заклинанием Мирил и бросил ей.

— Выучи. Побыстрее. Попытаюсь его отвлечь.

Я бросился на барьер. Невидимая стена подалась на несколько дюймов и отшвырнула меня. Гетин даже не повернулся. Оглянувшись, я заметил валяющийся кинжал и подобрал его с земли. Руны на рукоятке проступили четче. Собравшись в ожидании неминуемого болевого шока, я усилием воли направил в руку часть сущности. Руны вспыхнули — какая-то энергия в лезвии сохранилась.

Я ударил барьер кинжалом, и меня обдало фонтанчиком раскаленных искр. Гетин, не переставая читать заклинание, бросил взгляд в мою сторону. Еще удар — и шквал огненных брызг. Гетин вытянул руку — заряд энергии угодил в грудь и отбросил меня на пару ярдов. Я упал на спину. На коже осталось красное пятно, как будто меня отделали десятком кулаков.

— Есть, — сказала Кива и, поднявшись в воздух, начала свое заклинание. Она пролетала над нами, когда за спиной у нее появился след из дрожащего голубого света. Заклинание ей, похоже, пришлось сократить. Паутина слов уже цеплялась за верхушки укреплений форта. Сбить накатившую на остров волну ее заклинание не могло, но до тех пор, пока Киве удавалось удерживать Гетина, его собственное заклинание оставалось бы в ловушке.

Я снова бросился на барьер, но на этот раз подготовился к контрудару и откатился в сторону, прежде чем урод успел вскинуть руку. Энергетический шар попал в стену, и Кива вскрикнула. В следующий момент силовые потоки сплелись, образовав воронку. Киву завертело в воздухе, и я увидел, как исказилось от боли ее лицо. Еще мгновение… вспышка голубого света… и моя напарница исчезла.

Я окликнул ее. Никто не ответил. След сущности остался, но я совершенно не ощущал ее физического присутствия. В наступившей тишине послышался чей-то смех. Я повернулся к пентаграмме. Гетин вознес кинжал над неподвижно лежащим Корканом. Лицо его светилось радостью.

— Нет! — крикнул Мердок.

Я тоже закричал, но было поздно. Детектив выстрелил. Барьер полыхнул белым пламенем и прогнулся в месте попадания пули. Гетин вытянул руку, пытаясь удержать стену, но раскаленный кусок свинца зацепил его руку. Он пошатнулся и выронил кинжал.

— Ложись! — крикнул я, но детектив то ли не услышал, то ли не понял. Барьерная воронка выстрелила в другую сторону, и Мердока ударило в плечо. Тело его пролетело несколько ярдов, шмякнулось о землю, перевернулось и выкатилось через ворота.

Гетин опустился на колени. Рана получилась неглубокая, но его все же оглушило. Потянувшись за кинжалом, он оперся второй рукой о землю. Время замедлило ход, пока я неотрывно смотрел на эту руку. Одно из правил, касающихся защитного барьера пентаграммы, гласит, что нарушить его может только тот, кто установил. Половина руки уже вышла за невидимую стену. И тогда я бросил свой кинжал. Лезвие пронзило ладонь и пришпилило руку к земле. Прежде чем Гетин успел отреагировать, я ухватился за рукоятку и одним рывком вытащил его из пентаграммы. Барьер сразу же исчез.

Гетин с диким воплем бросился в атаку. Правый в челюсть едва не отправил меня в нокаут. Он наступал, размахивая руками, а мне ничего не оставалось, как блокировать град ударов. Попытка провести контратаку, закончилась тем, что Гетин выбил кинжал, и тот отлетел в сторону.

Очередной прямой в челюсть вполне мог положить конец схватке, но Гетин почему-то промедлил и посмотрел вверх. Кровь заливала глаза, но я все же увидел в небе над нами мелькающие вспышки, голубые и зеленые, красные и желтые. Они походили на огни фейерверка, но двигались не хаотично, а целенаправленно. Гетин выпрямился и швырнул в небо два белых шара. Огоньки закружились, разлетелись, но продолжали движение.

Я потряс головой. Что это? Небо говорило языком заклинания.

Звуки сложились в слова. Слова в фразу. И фраза эта повторялась снова и снова.

Ny a wrug agas dhestrewy jy.

He заклинание — боевой клич! Мы уничтожим тебя!

Это было настолько невероятно, что я рассмеялся. Корнский язык! Малый народец спешил на помощь. Сотни флитов кружились над плацем огромной черной спиралью и вопили изо всех сил. Сила их танца проникла в меня, как проникали солнечные лучи в то утро, когда мы со Стинквортом вместе встречали новый день. Только теперь сила эта была несравнимо больше. Черная масса в моей голове съежилась. Я поднялся на ноги. Блокировка исчезла. Все мои способности вернулись.

Я поднял кинжал и повернулся к Гетину.

— Эй, придурок! Знаешь, что бывает, когда кинжалом пользуются как жезлом? Бывает очень больно. — Поток энергии прошел по моей руке и стрелой сорвался с лезвия. Удар пришелся в голову, и Гетин упал. Рой разъяренных флитов обрушился на него с воинственными криками. Гетин попытался защищаться, но противник уже накрыл его жужжащей тучей. Один из флитов устремился ко мне с обнаженным мечом.

— Я же сказал, что мы возьмем ублюдка! — Стинкворт повис в воздухе передо мной. Лицо его раскраснелось, глаза сияли, на одежде блестели капли крови.

— Здесь, наверно, весь твой клан.

— Здесь столько, сколько нужно. Ты как?

— Утром будет больно, а сейчас сносно.

Джо ухмыльнулся во весь рот.

— Так всегда. Ладно, надо остановить ребят, пока совсем его не убили.

— Что вы собираетесь с ним делать?

Ухмылка растянулась еще шире, хотя это и было уже невозможно.

— Теперь он фейри. Поступим с ним по обычаю. — С этими словами он повернулся к своей доблестной армии и прокричал что-то на своем языке. В следующее мгновение флиты исчезли, словно их смела одна огромная невидимая рука. Вместе с ними исчез и Гетин. Флиты забрали его с собой. Фраза «поступим по обычаю» могла означать только одно: Гетина унесли в Тару, где его ожидало — в этом можно было не сомневаться — суровое наказание от руки Мэб.

Коркан по-прежнему не шевелился. Я наклонился и проверил пульс — сердце еще билось, хотя и слабо. Нож Гетина оцарапал ему щеку, и на краю пореза подрагивала, набухая, капля крови. У меня на глазах она набухла, сорвалась и упала. Но не вниз, а вверх. Изумленный, я попятился. Капля же, повисев в воздухе, поплыла в сторону, набирая скорость, и ударилась о водную стену. Море не отступило. В том месте, где кровь соединилась с водой, возникло мерцание, а потом появилась темная неровная щель. Она раздалась, расширилась, почернела и разошлась, пропуская что-то с другой стороны. Неопределенной формы клубящаяся серая масса выплыла из щели и медленно опустилась по другую сторону от пентаграммы. В считанные мгновения облако сгустилось, превратившись в живую, подрагивающую плоть, которая постепенно принимала форму некоего существа. Первой возникла рука, толстая, покрытая зеленоватой чешуей. Потом проступили очертания головы, уродливого комка с единственным глазом навыкате и частоколом зубов. Рисунки с изображением чего-то подобного я всегда считал порождениями не реальности, а кошмаров. Но нет, их авторы вовсе не давали воли воображению. Передо мной стоял фомор — безобразное серое туловище на коротких толстых ногах-обрубках. Воняло от него, как от тысячи сгнивших на солнце рыбин.

Чудовище повернулось влево-вправо, пока его единственный глаз не наткнулся на Коркана. Фомор неуклюже шагнул к нему, и я поднял кинжал.

— Назад. — Не знаю, понял он меня или нет, но остановился. Глаз повернулся вверх. Моя защита мгновенно активировалась, создав надежную буферную прокладку. Ощутить себя в безопасности, конечно, приятно, но мне было не до восторгов.

Фомор взревел и поднял руку с появившимся неведомо откуда длинным зазубренным лезвием из черного металла. Занеся меч над головой, чудовище настороженно следило за моим кинжалом. Воспользовавшись паузой, я левой рукой очертил защитный знак над головой Коркана.

И тут же мой противник обрушил на него свой меч. Клинок наткнулся на барьер, и во все стороны полетели зеленые искры. Мои защитные чары испарились, словно утренний туман. Брошенный энергетический шар заставил фомора неуклюже отпрыгнуть. Я встал между ним и Корканом и торопливо начертал второй защитный знак.

Меч уже летел мне в грудь. Я отступил в сторону и вскинул руку с расставленными пальцами. Молния с сухим треском ударила противника в грудь. Чудовище взвыло, но не отступило. Глаза его вспыхнули. Мое же тело как будто налилось свинцом. Паутина чар сковала руки и ноги. Я попытался освободиться, но не смог ничего сделать, не зная, как действует заклятие. Ноги подкосились. Я оперся рукой о землю. Фомор шел на меня с поднятым мечом. Я ждал до последнего, и когда он уже был готов разрубить меня пополам, подключился к сущности земли. Комья дерна, песок и камни взлетели фонтаном и обрушились на нас сверху. Монстр завалился, и лезвие лишь зацепило мою ногу по касательной. Боль копьем ударила в колено.

Я прыгнул вперед и вонзил кинжал в бедро. Дикий рев стеганул по ушам. Руку окатило нестерпимым жаром. Я выдернул кинжал и выпустил во врага два пылающих шара. Фомор замахал руками и попытался отползти, но при этом ткнул в меня мечом. Защита не пропустила клинок, но сила удара снова свалила меня с ног. Я грохнулся на землю. Что-то хрустнуло. Съежившись от боли, я откатился назад. Еще удар. Он швырнул в меня меч. Запахло паленым. У меня горели волосы. Скорчившись от боли, я покатился по земле, чтобы сбить пламя.

Фомор потянулся за оружием, но я, применив простейшее из заклинаний, успел откинуть меч за пределы площадки. Тварь взвыла от злости и бросилась ко мне. Собрав последние силы, я встретил ее энергетическим шаром. Не помогло. Чудовище замерло на мгновение и в следующее мгновение оказалось рядом. Прямой в лицо — и из носа брызнула кровь.

Энергия флитов истощалась. Тьма в голове снова наползала на мозг. Она и не исчезала, только отступила на время от подаренной флитами сущности. Я знал, что долго не продержусь. Враг был слишком силен. Теперь он колотил меня, практически не встречая сопротивления. Слева. Справа. После очередного свинга я рухнул на землю. Фомор наклонился и продолжил избиение. Если я еще оставался в живых, то лишь потому, что защита смягчала удары. Но не более того. Сознание то уходило, то возвращалось. Попытка встать закончилась тем, что монстр швырнул меня на стену. Приземление получилось жестким. В груди заклокотало. Легкие как будто проткнули раскаленными иглами, но я знал, что это не иглы, а мои ребра.

Я слабел. Управление сущностью — дело нелегкое и отнимает много сил даже в самых благоприятных обстоятельствах. Сейчас их у меня почти не осталось. Я понимал, что время мое на исходе, и природа вот-вот возьмет свое. Оставалось последнее средство. Я произнес слова заклинания, и вокруг закружился густой белый туман, туман друидов, скрывший меня от фомора. Теперь он бродил в тумане, ревя от злости и едва не натыкаясь на неподвижного Шая. Я понимал, что рано или поздно фомор найдет Коркана, порежет его и воспользуется кровью, чтобы открыть путь своим сородичам.

Стараясь дышать как можно тише, я посмотрел на проглядывающую из-за облаков полную луну. Рассчитывать на ее помощь не приходилось. Лунные заклинания лучше работают у женщин. Монстр проковылял мимо. Я прижался к стене, потом осторожно двинулся вдоль периметра. Если бы вырваться за барьер… Неужели никто не придет на помощь? Неужели…

Я вдруг остановился и снова посмотрел в небо. На меня смотрела луна. Что-то было не так. Что? Откуда она взялась? Сегодня ведь первая ночь новолуния. В небе не должно быть ничего. Почему же там луна? Из памяти всплыл древний, сухой голос.

Не твоя луна.

Не твоя луна? Как это понимать? Усталость мешала сосредоточиться. Если это не моя луна, то чья же? Вергилий знал, что я увижу луну, которая не будет моей. Но он и сам не понимал, что это означает. Чертова горгулья. Бриаллен наверняка бы подсказала. Бриаллен бы все объяснила. Четко и ясно, так что осталось бы только удивляться, как я сам не додумался до очевидного. Голова закружилась, и меня повело в сторону. Я прислонился к стене…

…и вскинул голову. Что это? Неужели отключился? Где фомор? Где я? Мысли путались. Хотелось лечь и уснуть. Хотя бы на минутку закрыть глаза и забыть обо всем. Что-то выскользнуло из памяти. Что-то касающееся Бриаллен. Бриаллен бы подсказала, причем тут луна. Но она лежала в трансе у себя дома. И я, только я мог ее разбудить. Так она сказала. Бриаллен должна увидеть эту луну. А если… Что будет с ней, если я умру? Останется навечно в трансе? Умрет от истощения?

Я почти видел ее, темную массу в моей голове. Она притаилась, выжидая, зная, что время придет, и ей достанется все.

Я рассмеялся. Все? Холодный труп?

Фомор снова ковылял вдоль периметра. Искал меня. Жаль, что с Бриаллен получилось не слишком хорошо. Но, может быть, она не слишком расстроится. Я пошарил в карманах и достал сотовый, решив, что пошлю сообщение. Ее нужно предупредить. Пусть знает, с чем ей придется столкнуться.

Телефон не работал. Черт. Я отшвырнул его, как бесполезную игрушку, и моргнул от боли. Фомор остановился на полушаге, прислушался и двинулся на звук.

Жаль, Бриаллен так и не узнает, что способности все же вернулись ко мне, пусть и слишком поздно. Она бы порадовалась за меня. Веки закрывались. Голова клонилась. Подбородок уткнулся в грудь. Я попытался отогнать боль и сосредоточиться на приятных воспоминаниях. Той беззаботной поре, когда я еще не знал, что меня ждет. Тех счастливых временах, когда казалось, что труднее занятий по левитации в доме Бриаллен и быть ничего не может.

Я поднял голову. Тьма еще не победила. Да, она возвращалась, но кое-какие способности у меня еще оставались. А раз так, то умирать рано. Если в запасе есть хотя бы одна попытка, ею нужно воспользоваться. Я приложил ладони к земле, заряжаясь ее сущностью. Перед глазами запрыгали красные круги, мозг едва не застонал от натуги. Только я мог связаться с ней. И к черту телефон. Больше в меня не вмещалось. Я сконцентрировался и отправил сообщение. Я позвал Бриаллен.

И, обессиленный, свалился на землю. Кровь щипала глаза. Мне едва хватило сил, чтобы поднять руку. Чудовище все еще бродило по окраинам форта. Я закинул голову и посмотрел в небо с бледным, расплывающимся пятном странной луны. По диску прошла легкая рябь. Я прищурился, но картинка не стала четче. Луна вдруг свернулась, блеснула белым светом и, словно развернувшаяся лента, устремилась с неба ко мне.

Меня как будто накрыла приливная волна. Поток сущности раскатился по венам, и конвульсии сотрясли тело. Шипы боли проткнули истерзанную плоть и поломанные кости. На мгновение я лишился сознания, а когда открыл глаза, тьма снова отступила. С нею ушла боль. Я не чувствовал ничего. Ничего, кроме Силы.

Изумленный, я поднялся на ноги. Подобного я еще не испытывал. Энергия переполняла меня, пульсировала в каждой клеточке тела. Я чувствовал Бриаллен, но не видел ее. Она была во мне. Ее сущность была во мне. Ее Сила. Я мог пользоваться этой силой.

Пальцы сжали рукоять кинжала, и древние руны вспыхнули потусторонним, бледным пламенем. Он тоже пульсировал, ожив в моей руке. Пульсация нарастала. Я ощущал течение сущности по руке. Лезвие вытянулось, превратившись в меч с прокаленным красным клинком.

Словно почувствовав новый источник силы, фомор повернулся и, наведя на меня свой единственный глаз, побрел через туман. Я сжал меч обеими руками, выставил его перед собой и с криком направил в клинок всю силу, что была во мне. С острия посыпались искры, и огненная змейка побежала через площадку. Пышущий жаром шар окружил фомора, на мгновение ослепив меня своей интенсивностью. Визгливый вопль резанул по ушам.

И все. Ничего больше.

Какое-то мгновение перед глазами еще прыгали черные фантомные точки, потом картина прояснилась. Фомор исчез. Там, где он только что стоял, остался выжженный клочок земли.

Я покачнулся. Внутри меня было пусто, сохранилась только сухая оболочка тела. Я не ощущал Бриаллен. Не чувствовал собственной сущности. Ничего. Я опустошил себя. Выжег себя без остатка. Тьма снова заполнила голову, лишив меня способности подключаться к сущности. Снова. Земля ушла из-под ног…

Черная стена воды обвалилась, с шумом обрушилась на стены форта и отхлынула. Странная луна поблекла и растаяла. Проступили звезды. Холодные, ясные звезды на черном бархате неба. Но только на мгновение. В следующий миг тучи, весь день висевшие над городом, вернулись и стерли свет.

Время застыло. Не знаю, сколько я лежал, чувствуя, как пропитывают одежду кровь и пот, ощущая сломанные кости и кое-что похуже, но не испытывая боли. Я знал, что это плохой знак. Очень плохой знак. Неподалеку лежали Коркан и Шай. Они тоже не шевелились. В темном проеме ворот распласталось еще одно тело. Я догадался, что это Мердок. Кивы я не видел и не чувствовал. Ее сущность, как и ее тело, просто исчезла. Ее не стало. Вот что видела во сне Мирил. Этот финальный миг. Все должно было закончиться именно так: смертью всех вокруг и моей, не столь уже далекой. Я попросил прощения у всех.

Крупная, тяжелая капля дождя ударилась о мое лицо. Потом другая. Третья. Небеса разверзлись, и сверху обрушилась стена дождя. Холодного, освежающего. В темном проеме, за телом Мердока, что-то шевельнулось. Высокая, бледная, мерцающая фигура двигалась в мою сторону. В какой-то момент неясный образ как будто попал в фокус и обрел четкие очертания идущей женщины. На краю площадки она задержала шаг, словно оглядывая поле битвы. Потом медленно прошла по траве и приблизилась ко мне, ослепительно белая и невыразимо прекрасная. Даже волосы ее сияли белым светом. Она остановилась, улыбнулась сквозь стекающие по лицу слезы, протянула руку и нежно коснулась моего лба.

— Спи, — сказала Бриаллен.

И я уснул.


Глава 15 | Лишенное формы | Глава 17