home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Во вторник я вернулся домой после пятимильной утренней пробежки без привычного ощущения очищения. Наверное потому что вместо обычного маршрута вокруг старого форта выбрал новый, через Вейрд, мимо мест, где совершались убийства. Впечатления странные и угнетающие. Я попытался обнаружить в их расположении какую-то закономерность, установить некую связь, которая помогла бы определить, где убийца попытается нанести следующий удар. Изучение карты не дало ничего, не выявило никакой модели. Возможно, ее и не существует, и преступник, избрав определенный район, руководствуется только соображениями целесообразности. Все четыре убийства произошли в относительно изолированных местах. Ну и что? Большинство людей, когда потрошат своих собратьев, стараются делать это подальше от посторонних глаз.

После пустынных, заваленных мусором переулков праздничная суета авеню выглядела какой-то сюрреалистической. Веселье было в самом разгаре, по главным улицам с песнями и смехом разгуливали толпы и одиночки. Может, они и не ведают о затаившемся где-то рядом убийце? Может, им просто наплевать на то, что еще не коснулось их напрямую?

Усевшись за компьютер, я снова, в который уже раз, пересмотрел файлы. Ритуал с камнем — что бы я ни говорил Стинкворту — все еще оставался загадкой. В лучшем случае у меня имелись кое-какие подозрения, но главное, смысл замены одних камней другими, ускользало. Размышляя о камнях, я поймал себя на том, что давно не получал известий от Мирил, и счел это знаком того, что она, как и обещала, держит в секрете загадочное возвращение камней в Гильдию.

Итак, ничего подозрительного или странного до последнего убийства. В ране четвертой жертвы обнаружена грязь. Точнее песок. Причем, по данным анализа, стерильно чистый песок. Я до сих пор помнил неприятное ощущение, оставшееся от прикосновения к крови и чему-то шероховатому.

Я открыл файл по первой жертве, Рагнеллу. Работы полицейским экспертам хватило — убитый собрал на себя едва ли не всю уличную грязь. Рагнелл спал на улице и вряд ли мог предлагать свои услуги состоятельным клиентам. Я никогда не тешил себя иллюзиями, что в нашем городе все чинно и благопристойно. Среди присланных Мердоком документов был и отчет экспертов-криминалистов. На одежде жертвы нашли кошачью и собачью шерсть, человеческие волосы, частицы пищи, обрывки лаванды, листья боярышника, конской мяты, гвоздики, пепел и стебельки старой доброй марихуаны.

Листья боярышника меня не удивили. Дерево считается священным у фейри, и многие носят его листья в качестве варда. Лаванда, марихуана, гвоздика — с этим тоже все ясно. В наше время их носят даже некоторые люди, особенно музыканты-альтернативщики. Но причем тут конская мята, которая используется главным образом при лечении кашля и простуды. Я просмотрел все прочие отчеты, но не обнаружил никакого указания на то, что Рагнелл болел.

А вот это уже интересно. Судмедэксперт сделал приписку, что пепел обнаружен не только на одежде, но и непосредственно на теле убитого, в частности, около раны на груди. Я отправил Мердоку электронное письмо с просьбой сообщить, была ли в ране какая-нибудь трава. У меня сомнений уже не оставалось. Конская мята тоже помогает от кашля, а еще ее сжигают с листьями боярышника для восстановления духа. Это только подтверждало мою теорию насчет того, что убийца пытается исцелиться.

Я просмотрел заключения экспертов по другим жертвам. Вспыхнувшая было радость быстро померкла. Никаких трав в остальных случаях не обнаружилось. Внимание привлекла разве такая странная деталь, как наличие свежих следов от ожогов около раны на теле второго убитого, Пача. Пепла, впрочем, не нашли. На третьей жертве не нашли ничего — в ту ночь шел дождь, а одежды на фейри не было. Какие-то улики, вероятно, просто пропали. А на четвертом теле обнаружили только песок.

Я взял лист бумаги и составил список из четырех имен, записав рядом с каждым перечень подозрительных деталей: пепел, ожоги, ничего и песок. Первые две были связаны с огнем, но как быть с остальным? Я еще раз просмотрел файл Гамелина. Ничего. Открыл фотографии с места преступления.

Я помнил, что из-за дождя мои чувства в ту ночь были обострены, и это помогло уловить сущность Танси, даже несмотря на вонь из мусорного контейнера. Последний дождь перед двумя неделями засухи. Метеорологи объясняли это тем, что все штормы уходили к югу, в сторону Кейп-Код, странным образом огибая Бостон. Действительно странно для этого времени года. Напротив имени третьей жертвы появилось слово «дождь».

У одних сильное волнение отдается морозом по коже. У меня — выбросом адреналина. Я взглянул на свой список и ощутил мощный импульс. Пепел! Он остался от сжигания ладана. Ладан сжигают, чтобы вызвать силу Воздуха. На фотографии с места преступления рядом с телом убитого Рагнелла был ясно виден свечной огарок. Капли воска могли вызвать ожоги на коже. Свечи зажигают, когда призывают силу Огня. Гамелина убили в дождливую ночь, а потому никто и не понял, что в переулке проводили ритуал вызова силы Воды. И наконец последнее убийство. Песок. Земля. Теперь я знал, что через два дня должно случиться еще одно убийство. Новая луна в канун Иванова дня завершит лунный цикл ритуала. Многие работают с четырьмя элементами, но некоторые включают в обряд еще и пятый. Теперь я не сомневался, что убийца попытается вызвать силу Духа, называемого иногда Сущностью.

Воздух, Огонь, Вода, Земля и Дух. Пять главных элементов Силы. Пять указателей заклинания каждого ритуала, проводимого с помощью пентаграммы. Коркан Сидхе с его странными украшениями на стенах комнаты снова выходил на первый план.

Просматривая файлы Макдуина, я наткнулся на многочисленные обращения в библиотеку — за древними гримуарами. Некоторые из них стояли у меня на полке, но никакой связи я пока не прослеживал. Я развернул стул и позвонил Мирил. Она сняла трубку после первого гудка.

— Привет. Сижу вот у себя дома и чувствую себя в полной безопасности. Гильдия ведь своих бережет.

Ответ последовал не сразу, и я уже подумал, что скрытый смысл послания до нее не дошел.

— Занята. Позвоню завтра. — Мирил положила трубку. Я быстро выключил звонок и посмотрел на панель определителя. Кто-то звонил с неустановленного телефона. Я прижал трубку к уху и почувствовал, как голову окутывает кокон статических помех.

— Думаешь, твоя квартира прослушивается?

— Осторожность не помешает. Становлюсь параноиком.

Мирил вздохнула.

— Держись. — Я услышал, как она бросила трубку. Зашелестела бумага. Что-то упало. Кто-то выругался, довольно грубо. Защелкали клавиши. В трубке запищало, и наконец на меня обрушилась волна статики.

— Ну, вроде бы все, — послышался голос Мирил. — Твоя линия чиста.

— Хочу попросить, чтобы ты сделала для меня кое-что.

Она вздохнула так тяжело, что кокон вокруг моей головы задрожал.

— Ты и впрямь не знаешь, когда нужно остановиться.

Я ухмыльнулся.

— Не знаю. Но не беспокойся. Мне не нужно ничего такого, что могло бы тебе повредить. Макдуин искал кое-какие книги. Меня интересуют две, которых наверняка нет нигде, кроме как в библиотеке Гильдии. Одна — сборник писаний друида по имени Катбад. Другая называется «Бурая книга Ценхоса».

Мирил рассмеялась.

— Шутишь, Коннор. Это всего лишь сборник бессмысленных заклинания, приписываемых фоморам. «Бурой книгой» ее назвали потому, что на переплет якобы пошла дубленая кожа короля Туата де Дананн. Ценхос — мифическое чудовище Сидхе. Согласно легенде, он основал Неблагой двор. Потом его заколдовали и вместе с последователями заключили в море.

— А почему заклинания считаются бессмысленными?

— Потому что в них все смешано, камни и травы. Кроме того, сами заклинания написаны предположительно на фоморском, которого никто толком не знает.

— Мне нужно знать, имеют ли какие-то из них отношение к крови, селениту и пентаграммам.

— Думаешь, я освоила фоморский?

— Я никогда тебя не недооценивал.

Она хмыкнула. Я продиктовал ей номер.

— Позвоню на сотовый, если что-нибудь найду.

— Подожди. Еще один вопрос. Почему в файле нет комментариев Макдуина насчет кражи селенита?

— Отвечаю. Потому что его тогда здесь не было. Макдуин уходил в отпуск.

— Мирил, он был здесь. Все эти запросы в библиотеку Макдуин делал на той самой неделе, когда случилась кража. Мало того, если я правильно разобрался в кодах, то получается, что он сам побывал в подвале Гильдии, где хранились камни.

— Секундочку. — Она пощелкала клавишами… отодвинула стул… полистала бумаги… — Нет. Права была я. Здесь есть ссылки на отправку отчетов из Германии. Он провел там целый месяц и по возвращении, когда узнал о пропаже камней, страшно разозлился.

У меня похолодело в животе.

— Мирил, слушай внимательно. Думаю, Макдуин может быть причастен к убийствам. Я кое-что раскопал и, если он утверждает, что ездил в Германию, то скорее всего лжет. Мне нужна вся информация по тому заклинанию. Но только никому не говори, чем занимаешься. Не оставляй никаких следов. И ни в коем случае не говори Макдуину, что нашла камни.

— Должна признать, Коннор, с тобой жизнь куда интереснее. — Она отключилась, и защитный кокон вокруг моей головы растворился.

Итак, Макдуин прочно утвердился в моем списке подозреваемых. Чтобы он ни задумал, его связь с убийствами не вызывала у меня ни малейших сомнений. Каким же я был глупцом. Давно следовало понять, что Гильдия держит мою квартиру под наблюдением. Обеспечением моей безопасности занимались люди Макдуина. Они заряжали камни-варды, а я даже не мог проверить, есть ли среди них записывающие устройства. Выбросить камни я тоже не мог, чтобы не оказаться совсем без защиты.

Через несколько минут я уже приготовил рюкзак, куда затолкал кое-какую одежду, диск с файлами Гильдии и зарядник к сотовому. Я остановился посреди комнаты, пытаясь сообразить, что еще может понадобиться. Об украденных файлах в Гильдии, наверное, уже знали — я упомянул о них в разговоре со Стинквортом. Я скопировал все материалы на еще один диск и удалил файлы с жесткого диска. Конечно, они остались где-то там, в машине, но времени на основательную чистку не было. По крайней мере тому, кто станет их искать, придется повозиться. Надо захватить кожаную куртку, верную спутницу во всех моих путешествиях. Я сорвал ее с вешалки и выскочил в коридор.

Заглянув по пути в почтовый ящик, я обнаружил чек из Гильдии. Ирония судьбы или фарс? В любом случае без наличности сейчас не обойтись. Я заскочил в «Безымянный». Ни банков, ни кассовых банковских автоматов в Вейрде не было, но в баре меня знали, и чеки обналичивали всегда. Забрав деньги и сэндвич, я устремился в сторону Конгресс-стрит.

Можно было бы, конечно, укрыться в каком-нибудь кафе и составить план действий, но сосредоточиться в предпраздничном Вейрде дело нелегкое — улицы уже заполнялись гуляющими. К тому же искать меня стали бы именно здесь.

А почему бы лично не познакомиться с Корканом Сидхе? Мысль показалась достаточно интересной. Добраться до Института ребенка нетрудно, и я воспользовался тем же маршрутом, каким шел недавно из дома Мердока. По мере того как шумные кварталы оставались позади, признаки грядущего торжества попадались все реже, да и те сводились к красочно оформленным венкам у дверей. Веточки остролиста и дуба, эмблема Лесного царя, украшали жилища как иных, так и людей. Веселиться любят все.

История Института ребенка берет начало в прошлом веке с заведения, называвшегося в те давние времена Приютом идиота. Отразилось в названии варварство эпохи или же ее своеобразное изящество, каждый волен решать сам. Через какое-то время учреждение закрылось, а потом открылось вновь уже как Институт ребенка, где занимались исцелением «умственно неполноценных». Некоторые старые постройки снесли, и то, что занимало когда-то целый квартал, сократилось до кучки отвратительных, приземистых строений из бурого песчаника. Местные детишки по-прежнему называют это Приютом идиота.

Я срезал путь, проскользнув между двумя напоминающими бараки зданиями старой тюрьмы, и оказался перед административным корпусом. На крошечной, вытоптанной лужайке играли дети. Видневшиеся тут и там деревца и кустики выглядели запущенно и жалко, как будто кто-то наступил на них, и теперь они отчаянно и безуспешно пытались распрямиться. Одни дети сидели в кружок на земле, другие, взявшись за руки, водили хороводы. Неуклюжие, медлительные, неловкие… Приглядевшись, я заметил среди них взрослых, одетых не в традиционные белые халаты, а в обычную, повседневную одежду. Я дошел уже до ступенек, когда услышал громкий, явно взрослый смех.

Слева от меня, в стороне от других, стояли двое. Темноволосая женщина в белой футболке и крупный нескладный мужчина в сером джемпере и поношенных широких брюках. Голова у него была гладкая, как яйцо. Я узнал парня по фотографии, которую видел в гостиной Деалле Сидхе. Женщина бросала мяч, и каждый раз, когда Коркану удавалось поймать его, широкое лицо растягивалось в ухмылке.

В какой-то момент женщина, стоявшая ко мне спиной, повернулась, и я замер, удивленный.

— Привет, Шай. — Я подошел ближе.

Он вскинул голову, и улыбка мгновенно увяла.

— Не могли подождать, пока я приду домой? — Шай бросил мяч через голову Коркана, и взрослый ребенок устремился за ним, как нескладный медведь.

— Не знал, что ты здесь работаешь.

Он сложил руки на груди.

— Не работаю. Помогаю. Могли бы узнать у того болвана, что не отвязывается от меня целую неделю. — Шай ткнул пальцем в сторону переулка, где у тротуара стояла приметная «хонда» Бара Мердока.

Я бросил взгляд на Коркана, продиравшегося через кусты, как некое загадочное чудовище через джунгли. Мяч лежал на другой стороне, но поиски грозили затянуться.

— Поговорим.

Мы отошли к скамейке и сели. Коркан увидел бабочку и, забыв о мяче, погнался за ней.

— Что ты здесь делаешь?

— Я же сказал. Помогаю. Сам по себе. — Судя по недовольной гримасе, мне не удалось скрыть скептицизм. — А вы думаете, что если мне платят за раздевание, то ни на что другое я не гожусь?

— Согласись, шлюха с золотым сердцем это уже клише.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Позвольте вопрос, Коннор. Если бы вы встретили меня сначала здесь, а потом узнали, чем я зарабатываю на жизнь, кем бы я был для вас в первую очередь? Благородным волонтером или дешевым проститутом?

Я пожал плечами.

— Ладно. Все понял. Ты больше, чем дешевый проститут.

— Ничего вы не поняли. Если гражданский лидер окажется обычным говнюком, вы будете думать о нем как о говнюке или о гражданском лидере?

Я вздохнул. Коркан нашел наконец мяч и торопился к нам.

— Второй вариант.

— Тогда засуньте ваши клише себе в задницу.

Все верно. Тех, кто не вписывается в систему, мы воспринимаем прежде всего по роду их занятий. Так легче. Не надо думать, что у наркодилера может быть семья, а у проститутки какая-то другая жизнь. Они не станут лучше, если воспринимать их по-другому, но мы по крайней мере не забудем, что имеем дело с людьми.

— Жаль, что с Робином так получилось. — Мне и впрямь было жаль. Мы познакомились не при самых благоприятных обстоятельствах, но он был всего лишь ребенок.

Шай кивнул.

— Спасибо. Друзей у него оказалось немного. Робина кремировали в субботу.

— Извини, но я должен спросить тебя кое о чем. Когда мы с Мердоком приходили к вам в последний раз, вы вроде бы ссорились. Из-за чего?

Шай заерзал на скамейке.

— У нас были непростые отношения. Робин думал, что я ухожу от него.

— А ты…

— Нет! — почти крикнул он. — Робин думал так, потому что… потому что со мной что-то не так. У меня случаются… затмения. Он думает… думал… что я ему вру, скрываю что-то.

— Ты показывался врачу?

Он покачал головой.

— У меня нет страховки, Коннор. Все началось в конце прошлого года, и с тех пор становится только хуже. Надеюсь, когда-нибудь станет лучше. Ничего другого мне не остается.

Вот уж кому не позавидуешь. О моем-то здоровье заботилась Гильдия. В противном случае я тоже не смог бы позволить себе оплатить страховку.

— Извини. Несладко тебе пришлось. Столько всего свалилось.

Он пожал плечами.

— Жизнь и не такое с людьми делает.

Подбежав поближе, Коркан бросил мяч в нашу сторону. Потом остановился и с любопытством уставился на меня.

— Это новый друг?

Шай немного помедлил с ответом.

— Поздоровайся с Коннором, Корки.

Коркан, переваливаясь, подбежал ко мне и протянул потную руку. Подавив желание отпрянуть, я заставил себя прикоснуться к нему и при этом глубоко вздохнул. Ничего. Чертов нос не улавливал ничего.

— Привет, Коннор. Поведешь нас в крепость? — Говорил он так, словно язык не помещался во рту.

— Нет, Корки, — ответил за меня Шай. — Я же говорил, мы пойдем туда послезавтра. Через два дня. А теперь сходи за мячом.

Коркан кивнул и потрусил прочь, как большой лысый ретривер.

— Хотим посмотреть фейерверк на острове, — объяснил Шай.

— Ты давно его знаешь?

— С прошлого лета. Вообще-то людей он побаивается, но я ему нравлюсь. Врач говорит, наверно потому что я мужчина, а похож на женщину. В каком-то смысле он переносит на меня свое состояние.

— Он очень похож на того парня, портрет которого составили в полиции по твоему описанию.

Шай изумленно взглянул на меня и, прежде чем ответить, посмотрел вслед Коркану.

— Нет. Не похож. Приглядитесь к тем детишкам. — Он кивнул в сторону танцующей в хороводе группы. Все они имели некие общие признаки, выдававшие синдром Дауна.

— Ты это к чему?

— А теперь, не оборачиваясь, назовите их возраст и скажите, чем они отличаются друг от друга.

Я молчал.

— Позвольте помочь, — заговорил Шай. — Синдром Дауна у троих, хотя вам кажется, что они все этим страдают. У двоих генетическая физическая ретардация. Возраст — около пятнадцати. Один из двоих, тот, что с баками, на самом деле женщина. А теперь, Коннор, пока я не отвернул вам голову, скажите, какие у вас вопросы к Коркану?

Шай все-таки молодец. За мной преимущество в полтора фута роста и пятьдесят фунтов веса, но мальчишка все же пытается угрожать. Впрочем, веселого тут мало.

— Слушай, парень, если ты до сих пор не за решеткой, то лишь потому, что я еще не позвонил Мердоку. Так что поубавь прыть. И расскажи о пентаграммах. Все, что знаешь.

Он пропыхтел что-то, посмотрел на меня настороженно и опустился на скамейку.

— А что о пентаграммах рассказывать? Они же для медитации. Рисовал я их постепенно, одну за другой. Первую примерно месяц назад. — Лицо его вдруг как будто накрыла мертвенно-бледная тень. — Господи, Коннор! Это совсем не то, что вы думаете!

— А что я думаю?

— Корки и мухи не обидит. Я просто показал ему, как можно успокоиться, когда расстроен. У меня же нет никаких особенных способностей — я даже ароматерапией с Робином заняться не мог. К тому же Корки все время либо здесь, либо дома. И по ночам он не выходит, потому что боится темноты.

— Ты мог активировать что-то. У детей от смешанных союзов часто встречаются самые разнообразные мутации. Может быть, твои пентаграммы вовсе и не успокаивают его, а как раз наоборот…

В его глазах блеснули слезы.

— Нет. Не может быть. Ради бога, Коннор, скажите, что Робин погиб не из-за меня!

Что тут поделаешь. Я положил руку ему на плечо.

— Не стану обманывать, парень. Я не знаю.

— Что случилось, Шай-шай? — спросил Корки, появляясь вдруг перед нами.

Шай смахнул слезы, вытер ладонью лицо.

— Ничего, Корки, ничего. Просто соринка в глаз попала.

Сын Деалле схватил его за руку.

— Пойдем в крепость. Там хорошо. И глаза болеть не будут.

— В четверг. — Шай заставил себя улыбнуться. — Мы пойдем туда в четверг. Хорошо, Корк?

Коркан надул губы. Как ребенок.

— Хорошо.

Он стащил друга со скамейки и потянул за собой. Я тоже поднялся. В какой-то момент Шай обернулся и растерянно посмотрел на меня.

Дойдя до Девятой улицы, я поймал такси и попросил подбросить до Мемориального госпиталя Авалон. Деньги в кармане обычно расхолаживают и делают человека ленивым. Мне нужно было увидеть Гиллена Йора. Если кто и знает о влиянии смешанной сущности на заклинания, так это он. А вот с Шаем, пожалуй, придется согласиться. Простая медитация вряд ли могла привести к столь трагическим последствиям.

За окном мелькали дома и люди, но я ничего не видел. Бар, конечно, сообщит Мердоку о моем посещении института и встрече с подозреваемым. Детектив пожелает узнать, что к чему, и скорее всего упрячет Шая за решетку. Оснований у него вполне достаточно. Я на его месте так бы и сделал.

Шай… Его связь с происходящим оставалась неясной, но не замечать ее мог только слепой. Парень брался за то, что находилось за пределами его возможностей. Возможно, он и сам не вполне отдает себе отчет, что делает. Не исключено, что во время одного из своих «затмений» он совершил нечто, положившее начало целой цепи нежелательных событий. Но веских улик против него у меня не было. Жалкая комнатушка, которую он делил с Робином, не сохранила никаких следов магических ритуалов. По его собственному признанию, ему не удавались даже простейшие трюки.

Я ощутил легкое прикосновение ко лбу, как будто кто-то приложил к переносице холодный палец. Будь кто-то рядом, он не заметил бы ни малейшей реакции с моей стороны. Я получил послание, настоящее мысленное сообщение, имитировать которое не в состоянии никакой светляк. Осуществить такой контакт мог только один человек. Такси выскочило на Бродвей-бридж, когда в голове зазвучал ясный голос Бриаллен.

Нам нужно срочно увидеться.

И все. Ощущение прохлады исчезло. Мысленная связь — самый удобный и надежный способ общения, но для достижения наилучшего эффекта нужно, чтобы сообщения были как можно короче и проще. Я постучал по пластиковой перегородке и попросил водителя изменить маршрут. Выйдя из машины на Луисберг-сквер, я щедро рассчитался с таксистом, компенсировав потерю из-за отмены более выгодной поездки до госпиталя.

Стучать я не стал. Дом казался пустым. Я остановился у лестницы, не зная, куда идти, и кожей ощущая заполнившее воздух напряжение. Бриаллен позвала меня, когда я уже сделал первый шаг.

Я облегченно вздохнул и, миновав кухню, вышел во двор через заднюю дверь. Бриаллен сидела у фонтана в черном бесформенном одеянии, назвать которое платьем можно было лишь с большой натяжкой. Услышав шаги, она подняла голову, улыбнулась и поманила меня рукой.

— Ты быстро.

— Я и был недалеко.

Взяв ее за руку, я опустился рядом. Бриаллен выглядела гораздо лучше, чем при нашей последней встрече. Возложив мне на голову руки, она пристально посмотрела в глаза. Как обычно, я ощутил легкое давление. Бриаллен опустила руки, нахмурилась и еще раз прикоснулась к моему лбу.

— Что такое?

— Ничего. Я вроде бы почувствовала что-то, но, наверное, ошиблась. Это образование… оно как будто размягчилось.

— Вчера мы с Джо вместе встречали солнце. На какое-то время боль ушла…

— Знаю, — перебила она. — Он мне рассказывал.

Я удивленно вскинул бровь.

— Что еще рассказал Стинкворт?

— Что ты занимаешься кровавыми ритуалами и не слушаешь предостережений.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Если ты собираешься читать лекции…

— Лекций не будет.

— Вот как? Хорошо. Тогда ты, может быть, поможешь мне. Что тебе известно о «Бурой книге Ценхоса»?

Бриаллен поморщилась.

— Что она не такая древняя, как о ней говорят.

— Почему ею может интересоваться Макдуин?

— Не знаю. Почему люди коллекционируют смешные фигурки?

— Я не шучу.

Она пожала плечами.

— Коннор, эта книга — апокриф. Бессмысленное собрание заклинаний, претендующих на то, что им не по силам.

— Может ли там быть описание ритуала медитации, который на самом деле превращает иного в одержимого маньяка?

— Ну… не столь определенно. Представь, что кто-то объясняет гравитацию, отказываясь признавать ее существование.

Я задумался.

— Не понял.

Она кивнула.

— Вот именно.

— Ладно, попробую подойти с другой стороны. Возможно ли, чтобы простой ритуал медитации произвел противоположный эффект?

— Не знаю. Может быть, тебе стоит увидеть кое-что. — Бриаллен сдвинулась к краю скамейки и медленно, словно поглаживая, провела рукой над водой.

— У меня от ясновидения голова раскалывается.

— Да, да, знаю. Не беспокойся, я об этом позабочусь.

Она вытянула другую руку в мою сторону и начала читать заклинание. Защита мгновенно активировалась, но не инстинктивно, а по ее приказанию. По спине прошел холодок. Такого со мной никто еще не делал. Края закрывающих тело щитов запульсировали, вытягиваясь навстречу друг другу, соединились, охватив меня всего, образовав слой невидимой брони, оберегающей от любого внешнего проникновения. Никакой боли я не испытал, потому что сила исходила не от меня, а от Бриаллен.

Одновременно она продолжала готовить магический ритуал. Даже будучи иным и владея способностями, недоступными людям, я не мог не восхищаться ее искусством. Как же мне далеко до нее! Бриаллен обходилась без вспомогательных средств, используя только силу концентрации и знание заклинаний. Ладонь ее правой руки плавала над прудом, словно разглаживая складки расстеленной ткани, и вода послушно замирала.

Зарядив мой щит, она переключилась на старогэльский, грубоватые звуки которого, слетая с ее губ, обретали странную, непривычную для уха мягкость.

Бриаллен раскинула над водой обе руки. Зеркальная гладь отразила серую хмарь неба. Отражение слегка подрагивало. Потом по краю пруда прошла едва заметная рябь, а над водой поднялся клубящийся дымок. Растекаясь, он покрыл отраженное небо, а под недвижной поверхностью зашевелились туманные тени. Бриаллен стояла на самом краю, не шевелясь, широко разведя руки и чуть наклонившись вперед. Глаза ее горели белым светом, губы шевелились все быстрее. Что-то прокатилось под дымной пеленой, что-то бледно-зеленое, потом серебристое, белое…

Я неотрывно наблюдал за Бриаллен. Капельки пота выступили на ее лице. Обряд зашел уже так далеко, что даже новичок, владеющий простейшими навыками, мог бы убрать сейчас дымовой полог и бросить взгляд в будущее. Но Бриаллен стремилась к большему, к ясности видения. Там, где остальные узрели бы только смутные намеки и непонятные символы, она желала видеть четкую картину событий. Столь же четкую, как в телевизоре. Однако прошло уже двадцать минут, но ничего не происходило. Что-то было не так.

В середине пруда сформировалось густое темное пятно, похожее на огромный зрачок. Оно расширялось, темнело, проникало все глубже, но в нем так ничего и не появилось. Чернота окутала весь пруд, и теперь в воде не отражались даже наши фигуры.

Вздох отчаяния вырвался из ее груди. Она опустила руки, отступила и, склонив голову, повернулась ко мне.

— Бриаллен…

— Иди в дом. Его нужно закрыть.

Тон не располагал к расспросам. Я поспешил в кухню, чувствуя, как холодок беспокойства свивает кольца в груди. Сила ее защиты оставила меня за порогом. Внезапная боль ударила в лоб. Я поморщился и отошел от двери. Боль немного уменьшилась. Ясновидение действует на меня хуже всего прочего. Отступая дальше и дальше, я оказался в фойе и, хотя раскаленные иголки продолжали терзать мозг, остановился. Потом опустился на ступеньки и обхватил голову руками. Прошла, казалось, вечность, прежде чем я смог открыть глаза. Бриаллен стояла передо мной — бледная, с мокрым лицом и влажными волосами.

— Ты промокла.

— Так было нужно. Поднимемся наверх. — Она прошла мимо, и я послушно последовал за ней в гостиную на втором этаже. В камине еще прыгали голубые язычки пламени. Бриаллен встала лицом к огню. Руки ее бессильно повисли, но спина осталась прямой.

— И так уже несколько дней, — не оборачиваясь, сказала она.

— Но что это?

Она шагнула к креслу и устало опустилась.

— Хороший вопрос. На миллион долларов. Ответить на него меня попросила королева.

— Мэб? — Мне не удалось скрыть удивления.

— А кто же еще? Позвонила сегодня утром.

— Позвонила тебе? По телефону?

Бриаллен нахмурилась.

— Да, по телефону. А что тебя не устраивает?

Я рассмеялся.

— Представил, как повелительница Тары звонит по телефону. Забавно.

— А ты бы хотел чего-то другого? Чтобы она посылала дымовые сигналы? Мы знакомы много лет. Она всегда звонит тем, кого хорошо знает.

Я сел в кресло напротив.

— Что случилось?

Бриаллен разгладила на коленях мокрые складки.

— Будущее закрыто. Никому не удается проникнуть за полог. Поворотный пункт во времени. То, чего мы не знаем, то, чего не видим, невозможно изменить. Все будет так, как будет.

Никогда раньше я не слышал о том, что будущее закрыто.

— Это плохо?

Она посмотрела на пламя.

— Это не вопрос. Дело в понимании. Мы должны, если сумеем, подготовиться к тому, что может случиться. Последний раз будущее закрылось перед Смещением.

Меня как будто вдавило в кресло.

— Шутишь? И давно это началось?

— Слухи о том, что происходит нечто странное, начались еще несколько недель назад. Вот почему я не смогла помочь тебе так, как хотелось бы.

Я подался вперед.

— Не надо, Бриаллен. Меня, может быть, раздражает, что Гильдия не уделяет этим убийствам должного внимания, но, думаю, ты понимаешь приоритеты немного лучше, чем они. Что я должен сделать?

Она вынула из-под складок платья и протянула кинжал в старых кожаных ножнах с кожаными ремешками.

— Мне нужно, чтобы ты остался в живых.

Я взял кинжал. Головку эфеса оплетала кованая серебряная лента, гарду покрывал слой позолоты, а сама рукоять была инкрустирована мелкими рубинами и большим изумрудом. Лезвие было обоюдоострое, с выбитыми на стали крохотными рунами, и сияло, как новое. Руны и символы украшали и ножны, как впрочем и темные пятна, оставленные, как я сразу понял, кровью. Весил кинжал больше, чем казалось на первый взгляд, но балансировку сохранял прекрасную. И еще в нем ощущалось гудящее напряжение силы.

— Я не могу это принять.

— Должен. Нас ждет катастрофа, и я не могу допустить, чтобы ты остался беззащитным.

— Но он же стоит целое состояние!

Она пожала плечами.

— Что такое состояние в сравнении с жизнью? Это старинное оружие, и я не первая его владелица. Теперь оно послужит тебе.

— Хорошо. Возьму, но только при одном условии.

Я сказал это так, к слову, но Бриаллен вдруг замерла, словно решая, может ли она согласиться на условие.

— Каком?

— Ты заберешь его, когда он больше не будет мне нужен.

Бриаллен на мгновение закрыла глаза, на лице ее отразилось облегчение, словно она ожидала чего-то другого.

— Согласна. Надень.

Удивленный ее настойчивостью, я стянул правый ботинок. Бриаллен бывает порой довольно бесцеремонной, но с ней лучше не спорить. Я привязал ножны над лодыжкой и надел ботинок. Пошевелил ногой — жить можно. Один нож у меня уже был, и я решил, что привяжу его на левую ногу.

— Будь осторожен, — предупредила Бриаллен. — Клинок и без того сильно заряжен, а я добавила кое-что от себя.

— Хорошо. Что нужно от тебя Мэб?

— Королева хочет, чтобы я постаралась узнать что смогу. Ясновидение не срабатывает. Попробую воспользоваться сновидением.

Я кивнул. Imbas forosnai. Древний ритуал пророческого сна, пожалуй, единственный вариант, когда ясновидение не дает результата. Теперь ясно, зачем Бриаллен вызвала меня. Несколько дней она будет пребывать в глубоком трансе и, следовательно, не сможет защитить себя.

— Хочешь, чтобы я тебя покараулил.

— И да, и нет. Не знаю, что может случиться, но ты недостаточно силен, чтобы остановить опасность. Тех, кто способен меня защитить, очень мало, и я привлекла всех. Ты же должен меня разбудить.

— Хоть и слаб, но на что-то еще сгожусь.

Она закатила глаза.

— Пойми, никто не ожидает, что я воспользуюсь твоей помощью. В неожиданности свои преимущества. О тебе никто не должен знать. Я даже Мэб не сказала.

Мэб, Стерва из Тары, Ледяная королева, Железная государыня. Одни боятся ее, другие обожают, и кого больше — сказать трудно. Укрывшаяся за стеной тумана на холме Тара в Ирландии, в башне, куда никто не попадет без ее согласия, она, видите ли, запросто звонит друзьям, когда ей требуется их помощь.

— Какая она?

Бриаллен складывает ладони домиком.

— Сильная. Из всех королев она, на мой взгляд, самая прекрасная, но в этом вопросе, думаю, у каждого свое мнение. Волосы ее чернее ночи, кожа — белее алебастра. Может быть холодна, как обнаженная сталь. Всегда настороже. Люди проклинают ее, но иным сильно повезло, что именно она оказалась на троне, когда случилось Смещение. Без ее руководства Конвергенция могла бы привести к хаосу. Резка, сурова, тверда, но без нее все бы развалилось.

— Если бы она вдобавок и об иных заботилась так же, как о монархии, — проворчал я.

Бриаллен пожала плечами.

— Как посмотреть. Если ей удастся разрядить ситуацию в Германии и найти выход из нынешнего тупика в отношениях между Благим двором и Тевтонским консорциумом, лучше будет всем. Люди боятся ядерного оружия, меня же больше тревожит возможность войны между иными. В общем, забот у нее хватает.

Она поднялась и вышла из комнаты. И вот так всегда. Мне ничего не оставалось, как последовать за хозяйкой на третий этаж, где размещалась гостевая спальня. Бриаллен, однако, повела меня выше, на четвертый. Я знал, что там спит она сама, но никогда еще туда не поднимался. Ребенком, приходя сюда для занятий, я частенько отправлялся исследовать дом, когда наставницу отвлекал нечаянный гость. Лестницу за третьим этажом всегда блокировали заклинания. Я не оставлял попыток прорваться, но преодолеть невидимую стену не смог ни разу.

На площадку четвертого этажа выходили четыре двери. Все они были закрыты. К моему удивлению, Бриаллен прошла мимо и стала подниматься на пятый.

Две деревянные двери, вправо и влево, тоже были закрыты. Бриаллен подошла к третьей, под каменной аркой в центре площадки, и приложила к ней ладонь.

— Ты увидишь то, что я редко кому показываю.

Дверь беззвучно отворилась, и проем заполнило приглушенное белое мерцание. За дверью находилась овальная комната с наклонными стенами, сходящимися в центре потолка. Там, где сходились каменные плиты, сияли всевозможные камни. Розовый, желтый и голубой хрусталь соседствовал с ониксом, кварцы смешивались с опалами и колчеданами, а плинтус составляли кроваво-красные гелиотропы. И даже пол украшали драгоценные камни, включая рубины, изумруды и алмазы. Определить все я бы не смог, но преобладал здесь селенит, другие лунные камни и сапфир — для привлечения сил ночи, что могла сделать лишь друидесса, дочь Луны. Какая-либо мебель отсутствовала, если не считать огромной белой гранитной плиты в центре комнаты. Проникающий из разных мест предвечерний свет отражался от камней мириадами бликов.

Друиды ревностно оберегают свои личные покои. Мои собственные — в ту пору, когда я еще мог это себе позволить, — гораздо более скромные, видели не более дюжины гостей.

— Я польщен.

— Дверь уже настроена на твою сущность. После того, как я ее закрою, снаружи войти сможешь только ты. Приходи за мной, если меня не будет через три дня. За это время — если повезет — я все узнаю.

Она вдруг потянулась ко мне и обняла. Несколько секунд мы стояли, прижавшись друг другу. Лишь теперь до меня в полной мере дошла вся серьезность ситуации. Бриаллен всегда была скупа на проявление чувств, но в этот момент, когда она вцепилась в меня, я понял — ей страшно. В следующий миг она невесело улыбнулась и отступила в комнату. Дверь закрылась с негромким, глухим стуком, словно запечатывая склеп.


Глава 13 | Лишенное формы | Глава 15