home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement






ИЗ ДНЕВНИКА ТИМОТИ АНДЕРХИЛЛА

28 июня 2003 года

Эта поездка с сержантом Полхаусом на Мичиган-стрит была самой странной в моей жиз­ни. Яд Ллойд-Джонса еще не выветрился до конца, и мне все чудилось, будто несет нас загадочная ма­шина размером не больше ручной тележки и мы с Полхаусом, как пара карликов, с грохотом несемся по подземному туннелю. Ронни заставил меня ощутить себя угнетенным, заторможенным, вывалянным в грязи. Наверное, так можно распознать зло: оно делает людей оскверненными и подавленными. Фи­лип действовал на меня почти так же, хотя теперь я отчетливее, чем прежде, видел в нем бестолкового маленького мальчишку, парализованного жестоко­стью отца.

Полхаус подъехал к дому, мы выбрались из ма­шины и обошли дом сзади. Я подумал, что Хилль­ярд, наверное, сейчас наблюдает со своего диванчи­ка за каждым нашим шагом, и едва ли не ощущал, как его глаза сверлят мою спину.

Как и Марк, мы вошли через заднюю дверь. Я не ощутил ничего из того, что чувствовал Марк, первый раз оказавшись в доме Калиндара, и это почти разоча­ровало меня. Я был готов встретить прикосновения липкой паутины, жуткое зловоние и отторгающее силовое поле. Однако единственное, что произо­шло, — мы с сержантом вошли в пустую кухню.

— Ронни проводил здесь не так уж много вре­мени, — сказал Полхаус. — Он говорил, что хотел на­пугать мальчишек, да? Вот только интересно зачем?

— Может, не хотел, чтобы они здесь что-то уви­дели? — предположил я.

— Именно так я и думаю.

— Но Марк облазал весь дом, — сказал я ему. — И не нашел ничего, кроме того, что оставил Калин­дар.

— Значит, мы пойдем и поглядим, что оставил Калиндар, — сказал Полхаус.

В отличие от мальчиков мы начали с пристроен­ной комнаты и ложа, которое Марк называл «кро­ватью великана».

— Бог ты мой... — проговорил Полхаус

— У Калиндара была дочь. Он всем рассказал, что у жены случился выкидыш, и прятал ребенка в при­стройке. Когда ей было три или четыре года, она по­пыталась сбежать. Он соорудил эту комнату и ско­лотил эту кровать, где издевался над девочкой.

— Откуда такие сведения? Не было никакой до­чери.

— Официально не было. Но она существовала

— И даже мы ничего не знали о его дочке? Ве­рится с трудом

— Если хотите послушать об этом, поговорите с человеком по имени Омар Хилльярд. Он живет в до­ме напротив с пятьдесят пятого года

Полхаус с любопытством взглянул на меня:

— Пожалуй, поговорю. — Он потыкал в ремни шариковой ручкой.

Марк и «Люси Кливленд» вдруг встали у меня пе­ред глазами: здесь они нашли друг друга и связали свои жизни, чтобы победить воспоминания о ее му­чениях или же достичь некой туманной, но спаси­тельной цели.

«То, что ты не в силах изменить, ты порой в со­стоянии принять как есть, как-то так», — поймал я себя на мысли.

Мы обошли каждый дюйм строения. Я увидел, где именно Марк обнаружил фотоальбом; я увидел дыру в штукатурке, которую он пробил ломиком; как и он, я прошел по темным потайным коридорам и лестницам, спрятанным меж стен. На пыльном по­лу гостиной я увидел следы ног Марка и Джимбо — и еще чьи-то, скорее всего Ронни Ллойд-Джонса. Мне также показалось, я увидел едва заметные сле­ды маленьких босых ступней Люси Кливленд.

Сержанта Полхауса поразили потайные прохо­ды. Все это было ему в новинку. Диковинные осо­бенности, которые Калиндар добавил своему дому, не фигурировали ни в одном документе его уголов­ного дела, потому что первым их открыл Марк.

В подвале — настоящей норе — старая угольная печь, ровесница дома, соседствовала с масляным кот­лом, установленным примерно в пятидесятых. Ды­моход для старой и новой систем отопления был об­щим.

Здесь находились желоб и металлический «опе­рационный стол», которые Марк описал Джимбо, пустые корзины с крышками и чемодан, битком набитый женскими волосами, — наследие безумия Джозефа Калиндара

— Вот что вдохновляло Ронни, — сказал я.

Полхаус кивнул. Он осторожно двигался вокруг печки, вглядываясь в пятна на полу и стараясь на них не наступать. Я наблюдал за тем, как он нагнулся над почерневшим потеком крови, будто ожидая, что тот заговорит. Закончив осмотр пятен, сержант выпря­мился, обошел старую печь, остановился перед ней и распахнул тяжелую дверцу. Из кармана пиджака он достал фонарик размером с шариковую ручку и посветил в топку.

— Довольно чисто, — сказал он.

Я подумал, что сейчас он действует как должност­ное лицо. С трудом я попытался подыграть ему:

— А разве Калиндар сжигал в печке кого-то из своих жертв?

— Он это делал.

Полхаус резко захлопнул дверцу и начал стран­ный танец на цыпочках средь застарелых пятен кро­ви. Он направил луч миниатюрного фонарика на пол, и когда узкий пучок света падал на пятна, они нали­вались багровым, словно пылали изнутри.

— Никак не думал, что пятна крови тридцати­летней давности могут быть такого цвета, — обро­нил я.

— Они вовсе не столь старые, — сказал Полха­ус. — Некоторым из них лет десять, но большинст­во — довольно свежие.

— Как это? — спросил я, все еще не понимая.

— А так: Джозеф Калиндар не проливал эту кровь. Это ваш приятель Ронни постарался. Именно сюда он приводил кое-кого из похищенных мальчиков. Ваш брат чувствовал, что увидит здесь нечто подоб­ное. Поэтому его воротило от одной мысли о поезд­ке сюда.

Я в ужасе смотрел на пол.

— Тогда другой вопрос. Где он похоронил тела?

Лица мертвых мальчиков будто глядели на меня из-под цементного пола.

— Не в подвале, — ответил сержант. — Пол со вре­мени постройки не тронут. Надо искать снаружи.

Я, наверное, выглядел таким потрясенным, что Полхаус спросил, хорошо ли я себя чувствую.

«Мы вместе», — вспомнилось мне.

Поднимаясь по лестнице, сержант достал мобиль­ный телефон. Половина из того, что Полхаус гово­рил, было закодировано, но я понял, что он вызывал на Мичиган-стрит криминалистов, а также двух офи­церов полиции.

— Вам, похоже, малость не по себе, — сказал он мне. — Если захотите уехать и побыть в доме своего брата, пока мы тут разбираемся, я пойму вас. Или же, если пожелаете, я попрошу одного из моих от­везти вас в «Форцгеймер».

Я ответил ему, что чувствую себя отлично, чем предельно расширил понятие «отлично».

— Я не буду гнать вас, если у вас не пропало же­лание помочь, — сказал Полхаус. — Но поскольку де­ло касается членов вашей семьи, вам, наверное, тя­жело участвовать во всем этом.

— С моим племянником все в порядке.

— А вот брат, похоже, вашего мнения не разде­ляет.

Полхаус просканировал меня взглядом охотни­ка. Я был уверен, что у него тоже не было сомнений относительно судьбы Марка

— Филип сдался сразу же, как только Марк ис­чез. Ему оказалось не под силу вынести тревожные сомнения, жив все еще его сын или уже нет. В итоге сомнения он отбросил.

— Понятно.

— Филип похоронил собственного сына. Нико­гда ему этого не прощу.

— Если, как вы говорите, с вашим племянником все в порядке, — где же он?

— Понятия не имею, — признался я.

Мы стояли на верхних ступенях сбегающей в под­вал лестницы, прямо на пороге двери в кухню. Одни следы ног на пыльном полу оставил Марк, вторые — кто-то иной.

— Пойдемте на воздух, — сказал Полхаус.

Мы вышли к разбитым ступеням крыльца чер­ного хода. В высоком бурьяне жужжали насекомые.

У нас есть собаки, которые чуют тела под зем­лей, но пока давайте попробуем что-нибудь обнару­жить своими силами, хорошо?

— Да вы посмотрите, какая трава, — сказал я. — Здесь явно никого не хоронили, во всяком случае недавно.

— Может, вы и правы, мистер Андерхилл. — Сер­жант спустился и вошел в высокие, по пояс, заросли бурьяна и сорняков. — Но жертв он точно убивал здесь, по крайней мере некоторых. И, учитывая его глубокое почтение к Калиндару, этот дворик кажет­ся мне неплохим подспорьем.

Я тоже спустился и встал рядом с ним, сделав вид, что понимаю, чего ищу.

Тропка, протоптанная сначала Марком и Джим­бо, затем одним Марком, вела от лужайки на юж­ной стороне дома к деревянным ступеням и кухон­ной двери. Никаких других следов прохода через задний двор видно не было.

— Если он вытаскивал тела сюда, остались бы следы — примятая трава, например...

— Не спешите сдаваться, — сказал Полхаус.

Он ослабил узел галстука и вытер носовым плат­ком лоб. Несмотря на этот жест, сержант по-преж­нему казался абсолютно равнодушным к жаре. Мои же волосы взмокли от пота и прилипли к голове.

— Знаете, с помощью чего можно почти навер­няка угадать место, где кто-то закопал труп?

Я поднял на него глаза.

— Лопата. Щуп — тоже неплохо. Главное, дать выход запаху.

— Это все правильно, — сказал я, — но я по-преж­нему считаю, что ничего он здесь не закапывал. Сле­ды бы остались.

Полхаус начал мелкими шажками продвигаться в конец заднего двора к высокой стене, не отрывая взгляда от земли. Разморенный зноем, я медленно тащился за ним, уверенный, что ничего не найду. Немного погодя я обратил внимание, что Полхаус двигался по прямой линии на расстояние пример­но шесть футов, затем разворачивался и шел обратно вдоль тропинки, только что им протоптанной. Так он рисовал своеобразную сетку из квадратов, кото­рые потом стыковались с другими квадратами, по­ка каждый дюйм заросшего бурьяном участка не бу­дет тщательно осмотрен.

— Если хотите, можете уйти. Буквально через па­ру минут мы начнем работать с трупами.

Я ответил, что если он не собирается сдаваться, то я — тем более.

Показалась судебно-медицинская бригада. Пред­ставив меня экспертам, Полхаус отправился в дом, чтоб показать им подвал и пятна крови. Затем при­была патрульная машина, и полицейские стали ого­раживать дом и участок желтой лентой от любопытных.

— А сейчас, мистер Андерхилл, вам лучше уда­литься, — попросил меня сержант.

Двое в форме, которых я видел в парке Шерма­на, поделили между собой половину лужайки перед домом. Бесполезно, подумал я. Мне очень хотелось посмотреть на Полхауса, когда он будет призна­ваться, что ошибался.

Криминалист по имени Гэрри Сунг, которого мне представили как стажера из Сингапура, выглянул из задней двери, поманил рукой Полхауса и начал что-то быстро говорить, показывая рукой в сторону сте­ны. Я понятия не имел, о чем их разговор, и решил не обращать на это внимания. Я стоял, привалившись спиной к стене дома со стороны заросшего заднего двора.

Двое офицеров, которых я видел в парке, Роут и Сэлвидж, что-то заметили и позвали Полхауса. Он подошел к ним и, опустив голову, стал разглядывать то, что они обнаружили. Затем призывно махнул мне рукой. И лишь подойдя к ним, я увидел то, что скрывала от взгляда высокая трава Чтобы очистить длинную полоску земли примерно в фут шириной и длиной во весь участок, от стены до стены, кто-то множество раз перекопал и разрыхлил землю и оста­вил полоску отличной плодородной почвы коричне­вого цвета, на которой лишь кое-где проклевывались росточки молодой травки. Ее регулярно возделыва­ли, эту полоску земли.

— Интересно, — начал я, — если вы искали имен­но это, как же тогда он...

— Если я правильно понял то, что мне сообщил Гэрри Сунг, мы с минуту на минуту увидим, как он выйдет из-под земли прямо... здесь.

Сержант показал рукой на землю, где он ожидал появления Сунга.

— Из-под земли? — переспросил я. И тут же по­нял, что он открыл за минувшие двадцать минут.

Затем послышался звук, похожий на стон, за ним — звук осыпающейся земли. Точно в том ме­сте, на которое указывал Полхаус, вдруг резко под­нялась и отлетела в сторону крышка люка с травой и бурьяном на ней, явив миру улыбающуюся физи­ономию Гэрри Сунга.

— Ну и темень же там! — радостно восклик­нул он.

Я подвинулся к его голове, поднимавшейся все выше по мере того, как стажер карабкался по зем­ляным ступеням.

— Нет, ну он настоящий псих. — Сунг выскочил из дыры в земле, размахивая лопаткой. — Это ж на­до — выкопать подземный ход и так спрятать его!

Марк не заметил двери в стене подвала; мы с сер­жантом Полхаусом не заметили; заметил только Гэр­ри Сунг и весь сиял от удовольствия.

— Главное в нашем деле — что? — радовался он. — Быть внимательным.

— Очень внимательным, — поддержал Полхаус. Он посмотрел на меня. — Придется подключать на­ших взрывников. Сейчас вызову их. Наверное, при­дется сносить к черту эту стену, чтобы расширить пространство для поиска

Он подошел к участку земли, напоминавшему не­надолго забытую полоску фермерской пашни.

— Гэрри, дай мне, пожалуйста, твой инструмент.

Гэрри пересек восемь футов земли и протянул ему лопатку — древком вперед.

— Идите сюда, — обратился Полхаус ко мне.

Я подошел к сержанту. Он неглубоко воткнул штык лопатки в податливую почву рядом с широ­кой коричневой полосой, отбросил в сторону зем­лю, потом еще.

— Ага, — вдруг обронил он.

Я наклонился, и в нос мне ударил смрад, соча­щийся из небольшой, выкопанной Полхаусом ямки. Смерть, тлен и аммиак, запах древнего примитив­ного процесса. Через секунду мне показалось, что он окутал меня всего, приклеившись к коже.


Я пишу уже больше часа и не в силах продол­жать. Что-то вроде экскаватора свернуло в переулок и едет сюда, грохоча, как шайка рокеров.


Тим отложил ручку и задумался о том, чем ему предстоит сейчас заняться. Одетый как директор Бэттли, в серый костюм, белую рубашку и галстук, Филип объявил, что у него нет никакого желания «торчать» на заднем дворе и «пялиться» на то, как полиция будет сносить бетонную стену и выкапывать трупы. Пока Тим был занят своим дневником, Фи­лип бродил по дому, включал и выключал телевизор, брал в руки журналы и клал их обратно. Около трех часов дня Филип, тяжело ступая, поднялся по лест­нице; десять минут спустя он опять был внизу, но уже без галстука.

— Надеюсь, ты тоже не будешь там стоять и смотреть на все это, — заявил он.

Без галстука Филип казался раздетым — как че­ловек, никогда не снимавший очки и впервые пока­завшийся на людях без них.

— Они собираются всего лишь снести стену, — сказал Тим.

— Ну да, а потом? — Он явно мучился и так же явно не знал, как с этой мукой справиться. — Сне­сти стену немудрено, каждый может. Я могу снести стену. Даже ты можешь снести стену. Главное — что последует за этим Можешь, конечно, оставаться зри­телем, а я — пас. И я не шучу.

— Оставаться зрителем? — переспросил Тим.

— Легкомыслие ведь не совсем тебе чуждо, не правда ли? — Он кинулся в свое убежище.

— Что за выражение — «оставаться зрителем»? — пробормотал Тим. — Оставаться зрителем... Филип предпочитает не оставаться зрителем

В гостиной после короткой речи Филипа и его стремительного раздраженного бегства повисло на­пряжение. Тиму хотелось уйти — неважно куда, но он не мог оставить Филипа одного, даже если впо­следствии брат обвинит его в этом Потом он вдруг вспомнил, что компьютер Марка — тот самый, с ко­торого он отправлял письма дяде Тиму, — стоял по-прежнему наверху, словно дожидаясь работы. С по­мощью старого доброго «Gotomypc.com» и лэптопа Марка он может «стать зрителем» своей электрон­ной почты, посмотреть, не написал ли кто ему чего-то интересного, а заодно стереть спам[35], пока его не стало слишком много. Вот этим, подумал Тим, я и заполню время: спам как средство отвлечения вни­мания.

— Филип, — сказал он в закрытую дверь. — Мож­но, я поднимусь в комнату Марка и проверю свою почту с его компьютера?

Филип сказал, что брат волен делать что угодно.

Наверху Тим устроился на стуле за письменным столом и открыл крышку лэптопа. Он чувствовал неловкость, будто вторгался в личную жизнь своего племянника Экран компьютера почти мгновенно ожил Иконки аккуратными рядами выстроились на темно-зеленом поле. Тим кликнул одну из них и проделал несколько необходимых операций, преж­де чем дождался соединения.

При модемном соединении его программа рабо­тала с мучительной медлительностью, и у сервера, похоже, сегодня был тяжелый, со скрытыми ошиб­ками, день. С третьей попытки Тиму удалось устано­вить связь со своим домашним компьютером. На­ведя курсор на «Outlook Express», он щелкнул левой кнопкой. Дальнейшее напоминало величественное течение Миссисипи на широком повороте: все не­спешно тянулось в коричневом сонном потоке. Вы­деленные жирным шрифтом непрочитанные сооб­щения вдруг появились на экране. Сначала пять или шесть, затем, со скоростью взрывающегося в мик­роволновке пакета с попкорном, колонка новых со­общений стремительно разрослась до двадцати че­тырех, тридцати, сорока пяти, шестидесяти семи... На этой цифре рост прекратился — попкорн взо­рвался весь.

Тим устало прошелся глазами по полю «От», про­пуская «поврежденные», «РС Doctor», «виртуальные сделки» и имена женщин, которых он не знал, по­тому что таких женщин в природе не существовало. И вдруг он едва не воспарил над стулом, остановив взгляд на знакомом и таком неожиданном имени munderhill. Этот munderhill прислал своему старому советнику и доверенному лицу tunderbill сообщение с темой «полюбуйся». Даты не было.

Выбрав заголовок письма щелчком мыши, Тим клял на чем свет стоит «тормозной» модем, «тор­мозной» сервер и тормозящую программу.

Во всю длину широкого левого окна развернулось письмо Марка:


От: munderhill

Кому: [email protected]

Дата:

Тема: посмотри


дорогой мой дядюшка

старый добрый писатель

сходи по этой ссылке

lostboylostgirl.com

и посмотри

чтоб знать

что мы любим тебя

м & лс


Ни на секунду не задумываясь и не колеблясь, он ткнул курсором в строчку синего подчеркнутого тек­ста и щелкал, щелкал, щелкал...

Еще один туманный фрагмент плавно-тягучей Миссисипи заполнил оба монитора: его — на Гранд-стрит и Марка — здесь, в Миллхэйвене. Пока он длил­ся, Тим Андерхилл, известный еще и как tunderhill, так подался телом вперед, что дышал прямо в экран. На этом самом экране появилось обычное окно экс­плорера, а в нем — URL[36] ссылки.

В заголовке внутреннего окошка развернулась строчка: «lostboylostgirl[37] представляет», а ниже: «Первый раз — только демонстрационный показ!» Прямоугольник проигрывателя раскрылся под этим предупреждением без присущей ему задержки для буферизации и заполнился светом и цветом. Значит, Тиму предстояло посмотреть видеоклип. Строчка внизу прямоугольника сообщила ему, что длитель­ность клипа составляет одну минуту и двадцать две секунды, одна из которых уже миновала . Золотой песчаный пляж в обрамлении склоненных пальм, бескрайний голубой океан заполнили маленькое ок­но. Фильм или веб-камера? Скорее камера, подумал Тим, ведущая трансляцию для одного зрителя из ми­ра, где нет никаких веб-камер. Послышались едва уловимые звуки прибоя и шелест пальмовых листь­ев под ветром Его сердце замерло.

Ослепительное небо над водой потемнело. Сна­чала светловолосая голова, затем — темноволосая вы­плыли на экран из нижнего левого угла. М & лс шли рука об руку, оставляя следы босых ног на песке. В их движениях не было ни малейшего признака торопливости. Из динамиков снова прилетел шепот листьев. Слева над морем вырастали тяжелые тем­ные тучи, солнце раскинуло веер красноватых лучей. Торопитесь, торопитесь, вращающие земной шар. Ветер трепал их скудные одежды — почти лохмо­тья, но прекрасные лохмотья. Двигаясь быстро, но не переходя на бег, двое ненадолго заняли центр пря­моугольника плеера, затем переместились вправо к границе экрана. Тревожная клубящаяся темнота проглотила небо на горизонте, и полыхнул режущий глаз красный отсвет, еще далекий, но неумолимо приближающийся. На таймере оставалось еще ми­нута и две секунды.

Влюбленные остановились посреди пляжа и по­смотрели в сторону бури над потемневшей водой, катящейся к ним. О, погодите, о, поторопитесь.

Осторожнее, родные мои.

Две пары прекрасных стройных ног рванулись бе­жать — одежды развевались за спинами.

Тим не мог разглядеть их лица, но в этом не было необходимости. Они незабываемы. Раз увиденное через окно «Старбакса», это потрясающее, божест­венное, неизгладимое выражение запомнилось на­всегда.

Теперь уже все небо сделалось зловеще-серым, и его вспарывали темно-красные сполохи. Осталось тридцать две секунды — целая вечность. Эти роскошные тридцать две, а теперь — тридцать одна растя­нутся для него на весь остаток жизни. Но таймер безжалостно кромсал время, и пропавший мальчик с пропавшей девочкой бежали к границе маленького окошка виртуального плеера. Тим Андерхилл бро­сил себя вслед за ними, будто бы он в самом деле мог, несчастный в своей утрате старик, вдохнуть и впитать каждую пылинку и частичку их улетающих секунд: четырнадцать, тринадцать... десять... шесть. Марк повернул голову, и верхняя часть его тулови­ща чуть-чуть изогнулась — он развернулся настоль­ко, чтобы его улыбка сверкнула и глаза встретились с глазами Тима со всей неизмеримой нежностью. Четыре секунды — ливень хлынул потоком, две — они поплыли за рамку окошка, ноль — все исчезло.

Он задыхался, тело била дрожь.

Прямоугольник проигрывателя со всеми кнопоч­ками и строкой меню сменился темно-зеленым фо­ном рабочего стола Марка Тим щелкнул по крести­кам в правом верхнем углу. Веб-сайт, на который его перебрасывала ссылка, должен был закрыться и от­крыть окно его почтовой программы, однако вместо этого он мгновенно свернулся, создав впечатление разбитого стекла, рассыпающегося внутрь. Экран за­лило мертвенно-синим цветом, как бывает при от­казе операционной системы или жесткого диска; компьютер завис примерно на секунду и следом затих: серый экран, тишина — эффект сгоревшего предохранителя.

Некоторое время Тим жал на клавишу «ввод» и делал двойные щелчки мышкой, потом вдруг заме­тил, что зеленая полоска «Gotomypc.com» все еще обрамляет сверху и снизу экран монитора. В попыт­ке обуздать панику Тиму удалось выйти из програм­мы и отключить удаленное соединение компьюте­ров Марка и своего.

С улицы донеслись звуки скрежета металла о ка­мень и рев механизмов. Тим застонал, охватил голову руками, нагнулся над клавиатурой и застонал опять. Его потребность в трагедии уже была удовлетворе­на, но он тяжело поднялся со стула и пошел к окну. Сразу за поваленным деревянным забором желтый бульдозер шириной едва ли не с переулок толкал своим огромным ковшом то, что еще осталось от стены Джозефа Калиндара. Бетонные блоки, в кото­рые упиралось острие ковша, разваливались, обра­щаясь в комья цементной пыли, а ряды над ними шатались, кренились, кололись на части, прежде чем рухнуть в ковш или на мостовую. Сквозь столбы пы­ли был уже виден задний двор и часть полоски пе­рекопанной земли.

Тим выудил из кармана пиджака мобильник и набрал номер телефона в доме 55 на Гранд-стрит. Поскольку все обитатели дома были его близкими друзьями и часами торчали друг у друга в гостях, не имело значения, кто именно снимет трубку. Так и вышло: он набрал номер Вин, а ответила Мэгги Ла. Он попросил ее подняться к нему, посмотреть на ком­пьютер и перезвонить по телефону на его письмен­ном столе. Мэгги перезвонила и сообщила, что ком­пьютер вроде бы не подает признаков жизни. Вообще никаких. Умер. Он попросил Мэгги позвонить Ми­рону, соседу и компьютерному гению, и срочно вы­звать его отремонтировать компьютер, сломавшийся после того, как Мирон установил «Gotomypc.com».

А внизу, в переулке, бульдозер собирал обломки бетонных блоков и грузил их в кузов грузовика, по­степенно оседавшего все ниже. Полицейские в фор­ме, четверо мужчин в желтых костюмах космическо­го вида и детективы в спортивных куртках плотными группами стояли на заднем дворе дома Калиндара и в переулке. Сержант Полхаус наблюдал за сносом стены, взобравшись на поваленный забор Андерхиллов. К удивлению Тима, рядом с ним стоял Филип.

Позвонил Мирон и сообщил, что поднимается по лестнице дома 55 на Гранд-стрит.

— Ты настоящий друг, — сказал Тим.

— А ты все еще в отъезде, да?

— В отъезде.

— А я уже в твоей квартире, — сказал Мирон. — Так, что тут у нас... Ты уверен, что эта железяка включена в сеть?.. Хм, включена Ты запускал ту про­граммку?

— Да, — ответил Тим. — Мне очень надо вернуть­ся на последний сайт. Понимаешь, вернуться на тот сайт, где я был, когда компьютер вырубился.

— Да не переживай ты так, сейчас раздену тво­его дружка и посмотрю, что с ним

Минуты полторы Мирон орудовал отверткой и снимал с корпуса крышку.

— Так, теперь повернем его... Бог ты мой! Мэгги, ты только взгляни!

— До Тима донесся смешок Мэгги.

— А что смешного?

— Твой жесткий диск, дружище. Он расплавил­ся, что ли... Вытащить-то я его вытащу, но ему, похо­же, хана. Ух ты, горячий! Как это угораздило? Про­граммы так не действуют.

— Знаю, — проговорил Тим. — Я так сказал, что­бы ты побыстрее поднялся ко мне.

Мирон пообещал установить новый жесткий диск до завтрашнего возвращения Тима в Нью-Йорк.

— А на какой сайт ты хотел вернуться?

— Уже не важно. Завтра поболтаем, хорошо?

Тим повесил трубку и вернулся к окну. Он чув­ствовал себя потрясенным и до странности непри­частным к тому, что произошло. Марк и Люси убе­гают, едва не застигнутые штормом, как Адам и Ева. Даже в том мире, подумалось Тиму, безопасность хрупка и не достается даром. Но радость их так ис­крилась и любовь была так чиста и безгранична, что бездушный монитор удаленного компьютера не мог этого скрыть.

«Если небо красно к вечеру, моряку бояться не­чего; небо красно поутру моряку сулит тоску», — вспо­мнилось отчего-то Тиму.

Альманах «Старый фермер» пропустил третье — когда небо багровое пополудни, когда спешат куда-то прекрасные Адам и Ева в едва прикрывающих тела обрывках одежд...

Он смотрел, как бульдозер загреб ковшом и высы­пал в доверху наполненный кузов грузовика остат­ки восьмифутовой стены Джозефа Калиндара Как послушный стажер, Филип Андерхилл покорно сто­ял рядом с сержантом Полхаусом.


Тим не придержал дверь, и она громко хлопнула Филип повернул голову, чтобы одарить брата взгля­дом, каким капитан смотрит на командира взвода, опоздавшего на постановку боевой задачи.

«То, что я видел, должно остаться при мне», — по­нял Тим

Тучный рыжеволосый бульдозерист крикнул из кабины:

— Сержант! Простите, сержант, можно вас?

— Да, слушаю, — откликнулся Полхаус.

— Начинаем работать с землей? Стена больше не мешает.

— Только потихоньку, — сказал Полхаус. — Плюс мне еще нужен медэксперт. Томпсон! Возьми лопа­ту, будешь работать с бульдозером, хорошо?

Один из облаченных в желтые «скафандры» и гру­бые башмаки потрусил к сержанту.

— А вы, ребята, сразу все сюда, как только мы что-нибудь найдем, — велел Полхаус.

Он бросил на Тима непроницаемый взгляд.

— Экстренные новости. — Он казался полностью ушедшим в себя, будто некое существо, укрывшее­ся собственными крыльями. — Ллойд-Джонс само­устранился. — Ярость окружала его, как красный туман. — Вышел из игры.

— О нет! — вырвалось у Тима.

По удовлетворенно-мрачной ухмылке Филипа он понял, что брат уже в курсе.

— Примерно час назад Ллойд-Джонс покончил с собой в камере. Разорвал пополам рубашку, обмо­тал один конец вокруг шеи, другой привязал к ре­шетке и скатился с кровати. Казалось бы, так ничего не выйдет, — ан нет, получилось.

— Легко отделался, ублюдок, — прошипел Филип.

— Наверное, понял, что ваш брат не собирается писать о нем книгу, — сказал Полхаус.

Бульдозер фыркнул и резко остановился, качнув­шись на гусеницах. Томпсон, пятившийся перед ма­шиной по мере того, как она осторожно снимала тон­кий слой грунта, закричал:

— Сержант! Один есть!

Все трое, сойдя с поваленного забора, вышли в пе­реулок. Офицер Томпсон провел лезвием лопаты по­перек полоски земли, затем нагнулся. Действуя ру­кой, одетой в «космическую» перчатку, он обнажил из-под земли зеленовато-серую человеческую кисть, следом — предплечье в рукаве когда-то белой ру­башки.

— Это не Марк... — проговорил Филип.

Полхаус махнул им рукой, чтоб уходили. Братья вернулись на участок Филипа и наблюдали за тем, как первая юная жертва начала путешествие наверх, к белому свету.


ГЛАВА 23 | Пропавший мальчик, пропавшая девочка | Примечания