home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 23

— По-видимому, он хочет с тобой по­общаться, — сказал Филип. — И ты в курсе, я же те­бе говорил.

Филип свернул на парковку в квартале от управ­ления полиции, где примерно девятнадцать часов назад Рональда Ллойд-Джонса сфотографировали, сняли отпечатки пальцев, отобрали личные вещи и ценности и предъявили официальное обвинение в убийстве нескольких человек Присутствовавших при этом офицеров полиции озадачило то, что он принял свое унижение с долей хорошего юмора. Он отказался сделать заявление до прибытия своего адвока­та, но — вы представляете, его адвокат в настоящий момент на отдыхе, играет в гольф на Сен-Круа и вер­нется не ранее чем через два-три дня. В силу таких обстоятельств Ллойд-Джонс потребовал себе одиноч­ную камеру, регулярное питание и право пользова­ния блокнотом формата 33х40,6 см и письменны­ми принадлежностями, которые позволят ему, как он высказался, «начать подготовку своей защиты». О, кстати, — а не имеют ли отношения к его аресту два джентльмена, что подъезжали сегодня днем к его дому и спрашивали, как проехать на Лоблолли-роуд? Первые шесть полицейских, которые с ним работа­ли, ничего об этом не знали и, испытывая отвращение к своему громадному улыбчивому пленнику, ничего бы не сказали, даже если бы знали ответ на вопрос. Седьмым офицером, которого Ллойд-Джонс увидел в этот хлопотливый день, был сержант Франц Пол­хаус. Полхаус сообщил Ллойд-Джонсу, что тот не дол­жен задавать подобных вопросов.

— Скажите, — поинтересовался Ллойд-Джонс, — раз уж вы считаете, что у вас есть веские основания для моего ареста, вы действовали на основании опо­знания по словесному портрету?

Сержант Полхаус признал, что фоторобот сыграл определенную роль в событиях сегодняшнего дня.

— А вашим свидетелем, со слов которого соста­вили мой портрет, не была ли та пожилая дама, что подходила ко мне в парке Шермана в тот момент, когда я был вовлечен в абсолютно невинную беседу?

— Все может быть, сэр.

— Я воспринимаю ваш ответ как утвердитель­ный. А мужчина, который сегодня подходил к две­ри моего дома, проверял сходство моей внешности с фотороботом, составленным со слов той пожилой дамы?

— Этого я не могу вам сказать, сэр.

— С тем мужчиной был еще один человек. Если не ошибаюсь, джентльмен, сопровождавший его, это Томас Пасмор.

— Вы не ошиблись, — сказал сержант.

— Я чрезвычайно польщен.

В таком духе и продолжалось весь остаток вече­ра. Просьба Рональда Ллойд-Джонса была удовлет­ворена: он получил одиночную камеру, ужин (есть он отказался) и письменные принадлежности. На сле­дующее утро сержант еще раз встретился с Ллойд-Джонсом в комнате для допросов. Ллойд-Джонс по­жаловался, что не может принять ванну или хотя бы душ, и Полхаус объяснил, что он не сможет принять ванну или хотя бы душ до завершения процедур предварительного следствия. Однако если мистер Ллойд-Джонс захочет сейчас дать полное искреннее признание, похода в душ придется ждать всего лишь до момента прибытия его адвоката.

— Вот, значит, как, — сказал Ллойд-Джонс. — На вашем месте, сержант, я бы очень постарался, что­бы такой заключенный, как я, был устроен с ком­фортом.

— Мне кажется, вы устроены с невероятным ком­фортом, — ответил сержант.

Ллойд-Джонс сообщил, что кое о чем размыш­лял накануне, большей частью о Томасе Пасморе.

— Видите ли, я, как и любой другой, читаю газе­ты и имею кое-какое представление о том, как ми­стер Пасмор творит свои чудеса. Использование открытых для общественности документов и архи­вов — отличное подспорье, не правда ли?

— Это общеизвестно, — кивнул Полхаус.

— По-моему, человек, который «на ты» с ком­пьютерами, кодами доступа, паролями, может на­жить себе большие неприятности, забираясь куда не следует. Ежели в процессе поисков ему придется выйти за рамки дозволенного, то есть преступить закон, любое найденное им свидетельство будет счи­таться неприемлемым, ведь так?

Это был нелегкий момент для сержанта. Полха­ус не имел представления, сколько границ дозволен­ного переступил Том Пасмор.

— Не могли бы вы мне назвать имя того челове­ка, другого — с которым я говорил?

— Поскольку рано или поздно вам придется узнать его — пожалуйста: это Тимоти Андерхилл

— Писатель Тимоти Андерхилл?

— Совершенно верно.

— Вы разыгрываете меня.

Полхаус бросил на него взгляд, который мог бы прожечь насквозь обыкновенного человека

— Забудьте обо всем, что я наговорил вам, — сказал Ллойд-Джонс. — Пожалуйста, привезите Ти­ма Андерхилла, мне очень надо с ним поговорить. И пока вы этого не сделаете, я никому не скажу ни слова.


— Мне кажется, он знает вас, — сказал Тиму Пол­хаус, когда они втроем пробирались по лабиринтам коридоров. — Я хотел сказать, ваши книги.

— Почему вы так решили?

— По его реакции на ваше имя.

Тим немного запыхался от гонки по коридорам. В спешке он обратил внимание только на возбуж­дение Полхауса и приколотые к доске объявлений, мимо которой они прошли, визитки с предложени­ями услуг адвокатов, специализировавшихся на раз­водах. Наконец Полхаус остановился напротив зе­леной двери с буквой «В».

— Он хочет поговорить с вами наедине, — сооб­щил сержант. — Ваш брат, я и лейтенант из отдела убийств будем наблюдать через одностороннее зер­кало. Диктофон зафиксирует все сказанное вами обоими.

— Что я должен сделать? — спросил Тим.

— Пусть выговорится. Посмотрим, вдруг вам удастся заставить его проболтаться о вашем пле­мяннике. Можете спросить о Джозефе Калиндаре. Повезет — обмолвится о том, где он спрятал тела. Так что конкретных указаний нет: чем больше рас­скажет, тем лучше.

— Он сейчас там?

На секунду Тимом овладел беспричинный страх. Несмотря на острейшее любопытство, меньше всего ему сейчас хотелось перешагнуть порог этой ком­наты.

Полхаус кивнул:

— Пойдемте, я вас представлю.

Он открыл дверь, и на секунду Тому почудилось, будто он слышит резкий, с привкусом дымка, горь­кий запах. Полхаус шагнул в комнату, и запах исчез. Справившись с побуждением развернуться и уйти, Тим последовал за широкой и прямой спиной сер­жанта. Человек у дальнего конца зеленого металли­ческого стола уже поднялся на ноги и пристально вглядывался в него с выжидательной улыбкой. Если не принимать в расчет горящих глаз и выражения комической досады, он сейчас очень напоминал страстного поклонника в ожидании автографа.

— Вы уже встречались, — сказал Полхаус. — Тим Андерхилл, Рональд Ллойд-Джонс

Ллойд-Джонс ухмыльнулся и протянул крепкую розовую ладонь, и Тим неохотно пожал ее.

— Мистер Ллойд-Джонс, разрешите вам напо­мнить, что ваша встреча будет проходить под наблю­дением и разговор ваш записывается. И еще раз: все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Прошу также подтвердить, что вы отказывае­тесь от присутствия вашего адвоката на этой встрече.

— Бобби придет попозже, — ответил Ллойд-Джонс.

— В таком случае я вас оставляю.

Как только Полхаус вышел, Ллойд-Джонс указал жестом на стул на другом конце стола и сказал:

— Давайте устроимся поудобнее.

Не желая так быстро потерять контроль над си­туацией, Тим спросил

— Удовлетворите мое любопытство, для чего вы добивались встречи со мной?

— Причина одна — ваши книги. Вы один из мо­их любимых писателей. Прошу вас, присаживайтесь.

Оба опустились на стулья.

— Мой друг, вам просто необходимо обновить ваши фотографии, — начал Ллойд-Джонс. — Не на­зови мне сержант вашего имени, ни за что б вас не узнал. Снимки старые?

— Боюсь, что да.

— Велите вашему издателю постараться и най­ти фотографа с хорошим вкусом. Скажу откровен­но, у вас очень приятное лицо, и следовало бы извле­кать из этого максимальную пользу.

«Как, например, извлекаешь ты», — сказал про се­бя Тим

И тут же понял, что именно этого и хотел Ллойд-Джонс — чтобы он так подумал. К Тимоти Андерхиллу он не питал особого интереса, он просто хо­тел развлечься. Никакое лишение свободы не могло удержать его от любимых игр.

— Мне очень стыдно, что я сразу не узнал Тома Пасмора — спохватился, когда вы уже отъехали. Один из самых знаменитых жителей Миллхэйвена, не правда ли?

Тим кивнул. У него вдруг возникло ощущение: еще немного — и он станет кротким и покорным воле Ронни.

— Полагаю, мистер Пасмор решил, что я досто­ин его визита — для того чтобы сравнить мою внеш­ность с рисунком, не так ли?

— Так.

— Чем же я привлек его внимание?

— Всплыло ваше имя.

Ллойд-Джонс улыбнулся ему с неподдельной сим­патией. В его немного слишком близко посаженных глазах плясали искорки.

— Давайте вот на этом акцентируем наше вни­мание. Из того, что я читал о вашем друге, я понял, что львиную долю своих, скажем так, «вдохновений» он черпает из общедоступных источников. Я всегда думал — как же это мудро! Если помните, я уже ин­тересовался, не из такого ли рода источников «всплы­ло» мое имя и привлекло внимание мистера Пас­мора. И ваше внимание, разумеется, тоже.

— Вы правы.

— Том Пасмор верен себе. А что это за докумен­ты, где они, Тим? Налоговые декларации, что-то вро­де этого, да?

— Мы хотели выяснить, кто владелец дома, при­надлежавшего прежде Джозефу Калиндару, — ска­зал Тим. — Так и всплыло ваше имя.

Ллойд-Джонс моргнул, и тень скрытого ликова­ния мелькнула на его лице. Почти мгновенно он об­рел контроль над собой.

— Ах да, конечно. Я приобрел эту недвижимость для вложения капитала, но так ничего с домом и не сделал. Давайте теперь поговорим о том, что имеет для меня значение куда большее. Итак, вот он я, опо­знанный вами как человек, словесный портрет ко­торого дала полиции некая престарелая мадам, чье внимание привлекла какая-то нелепость. Причиной ее беспокойства была моя невинная беседа с очаровательным юношей в парке Шермана. Легко допус­каю, что похож на человека с портрета, поскольку и в самом деле являюсь тем самым человеком, что раз­говаривал с мальчиком. Вот, пожалуй, и все, что у них есть, не так ли?

В комнате будто стало на пару градусов теплее и чуть темнее, как если бы верхний свет потускнел.

— О чем это вы?

— Об опознании. Женщина видит меня в парке, полицейский художник делает набросок, вы усмат­риваете сходство человека на портрете со мной... — Подняв голову, Ронни смотрел в зеркало поверх голо­вы Тима — И что это доказывает, сержант? Ровным счетом ничего. Это никоим образом нельзя считать основанием для ареста, если только общение с чело­веком в парке вдруг не стало квалифицироваться как преступление.

— Полагаю, у них есть кое-что еще, — сказал Тим.

Ллойд-Джонс посмотрел на Тима как на милого, но туповатого школьника

— Ума не приложу, чем же так заинтересовал вас и мистера Пасмора домишко на Мичиган-стрит?

Тим достал из кармана фотографию, которую ему дал Филип, и подтолкнул ее по столу к сидящему на­против Ллойд-Джонсу. Тот ласково взглянул на сни­мок, брови его взлетели вверх, и он спросил

— Какой симпатичный юноша. Ваш сын?

— Племянник Марк Андерхилл. Вам знакомо его лицо? Не приходилось ли вам прежде встречаться с ним?

— Дайте подумать... — Ронни подтянул фотогра­фию поближе и склонился над ней.

От мысли о том, что он прикоснется к ней, Тиму стало тошно.

Ллойд-Джордж улыбнулся ему и, коснувшись снимка лишь кончиками пальцев, пустил его по сто­лу назад к Тиму.

— Нет, лицо мне не кажется знакомым, хотя на­верняка утверждать не могу, особенно по такой ста­рой фотографии.

— Марк был буквально околдован тем, что вы на­звали «домишком на Мичиган-стрит». Со слов его лучшего друга, он даже забрался туда и осмотрел дом. И нашел уйму интереснейших вещей. Ему не соста­вило большого труда понять, что происходило там.

— А вот это совсем нехорошо. Признаться, вы меня очень расстроили.

— Чем же, мистер Ллойд-Джонс?

— Пожалуйста, зовите меня Ронни. Я настаиваю.

Подумав о том, что из-за зеркала наблюдает Франц Полхаус, Тим уступил.

— Извольте.

— Благодарю. Разумеется, вызывает сожаление тот факт, что ваш племянник нарушил границы мо­ей собственности. И поскольку вы рассказали мне об этом, я должен признаться: несмотря на то что мне не удалось узнать его на этой фотографии, я во­обще-то обратил внимание, что время от времени какой-то подросток крутится вокруг тою дома.

— А как вам удалось заметить его, Ронни?

— Изнутри — как же еще! Из окна. Я периоди­чески пользовался этим домом как местом уедине­ния. Любил приезжать туда, чтобы собраться с мыс­лями. Там мне было невероятно покойно. Я просто сидел в потемках и — как вы, наверное, выразились бы — медитировал Пристальное и настойчивое вни­мание вашего племянника чрезвычайно нарушало мой покой. Как-то раз вечером они с другом даже осветили фонарем окно. А я как раз сидел в комнате и, так сказать, показался им. Глупые мальчишки на­пугались до смерти.

— Вы еще когда-нибудь пробовали «показывать­ся» моему племяннику?

Уголки губ Ронни дрогнули в улыбке:

— Да, пару раз. Однажды я стоял на вершине хол­ма спиной к нему. Пару раз я проделывал такие ве­щи. Хотел чуть припугнуть его, только и всего.

— Вы бывали у него дома? В частности, в день похорон матери Марка — не заходили к ним на кухню?

Ронни изобразил изумление:

— Пожалуйста, примите мои искренние собо­лезнования по случаю кончины вашей невестки. Нет, что вы, не заходил. Подобного у меня и в мыслях не было.

— А почему вы решили, что если повернетесь спиной к Марку, то напугаете его?

— Разумеется, тут все дело в Джозефе Калинда­ре. У него была привычка поворачиваться к фото­графам спиной. Он проделывал это при первой воз­можности. Полагаю, именно в личности Калиндара кроется причина пристального интереса мальчика к моим владениям.

— Да вы и сами интересовались Джозефом Калиндаром, разве нет?

— Было время — в этом городе многие интере­совались Джозефом Калиндаром.

— Может, и было — в восьмидесятом Но не те­перь.

— Не стал бы так категорично утверждать, Тим. Разве забыли люди о Джеке Потрошителе? Лично­стей с выдающимися достоинствами, как правило, помнят долгие годы после их смерти. Ведь так, со­гласитесь?

Стены комнаты будто сдвинулись, и стало труд­но дышать в отравленном воздухе. Злоба и тоска, ко­торые буквально излучал улыбающийся Ронни Ллойд-Джонс, заставили Тима почувствовать себя так, будто его замуровали в пещере вместе с ним. Будто Ронни стоял обеими ногами на его груди.

— Соглашусь — до некоторой степени.

— Я очень, очень рад слышать от вас это, Тим. Видите ли, у меня есть предложение для вас.

Тим догадывался, что за предложение сейчас по­следует, и ему вновь стало не по себе.

— Вы позволите мне быть искренним, Тим? Это лучшее, что я могу сделать сейчас.

— Да, прошу вас.

Тим был не в силах оторвать взгляд от точки на столе между своих широко расставленных рук. Мыш­цы шеи и плеч начали ныть. Давным-давно кто-то перочинным ножом вырезал на столешнице: «фсе копы сцуки».

— Вы превосходный писатель, Тим. Вы необы­чайно проницательны. Вы блестящий рассказчик.

— Оставьте, — попросил Тим.

— Мы можем принести друг другу уйму пользы. Я бы хотел, чтоб у нас с вами возникло что-то вроде партнерства. Как только я узнал, что за человек по­звонил в мою дверь вчера, я в ту же секунду понял, зачем вы пришли. Вы единственный на свете, кто мо­жет по-настоящему рассказать мою историю.

Не дав Тиму времени отреагировать, Ллойд-Джонс подался вперед и заставил его — будто сила­ми черной магии — встретиться с ним взглядом.

— Только, пожалуйста, поймите меня правиль­но — я ни в чем не собираюсь признаваться. Я гово­рю вам это в глаза, лично, и нас записывают. Я не имею никакого отношения к убийствам в парке Шермана, а следовательно, не могу признаться в совершении их. Единственное, что я могу сделать, и, я уверен, это всем поможет, — я опишу некую гипо­тетическую ситуацию. Рассмотрим эту гипотетиче­скую ситуацию?

— Не думаю, что я вправе остановить вас, — ска­зал я.

— Предположим, что я — «убийца из парка Шермана». Если бы я совершил эти убийства, я смог бы рассказать вам в деталях о каждом, возвращаясь к тому времени, когда люди еще не знали о существовании «убийцы из парка Шермана». Если бы я был виновен, я бы дал вам доступ к любой подроб­ности моей жизни. Продолжая рассуждать гипоте­тически, я бы рассказал вам, где искать тела. Все до единого. Уверяю вас, цифра была бы совсем неболь­шой.

— Неправдоподобно, — сказал Тим.

— Единственное, чего я добиваюсь, — это поль­за, которую могла бы принести моя гипотетическая точка зрения. Непредвзятость и разумность — вот главное, к чему мы должны прийти. Частью всего это­го должен стать Джозеф Калиндар. Духовная связь, мера его успеха. Мера моего успеха плюс вниматель­ный взгляд на работу моей души. Позвольте, Тим, немного упростить вам задачу. Если согласитесь, я гарантирую вам вознаграждение в размере одного миллиона долларов. Я дам вам вдвое больше, если кни­га получится такой, какой ее вижу я. Причем вне за­висимости от любого аванса, который вы получите от издателей. Ваши издатели озолотятся. Помните «Песнь палача» Нормана Мейлера?[34] Я могу сотво­рить чудо с вашей карьерой.

— Я больше не в силах слушать этот бред, — оглянувшись на зеркало за спиной, проговорил Тим. — Я ухожу.

Через пару секунд сержант Полхаус вошел в ком­нату и сказал

— Свидание окончено.


Когда Полхаус вывел Тима из комнаты для до­просов, Филип рванулся к нему:

— Да что с тобой такое? Еще чуть-чуть — и он сказал бы, где похоронил моего сына!

— Мистер Андерхилл, — обратился к нему Пол­хаус. Властные нотки в его голосе мгновенно осту­дили Филипа. — Вероятность того, что Ллойд-Джонс скажет вашему брату правду, была ничтожно мала. Ронни так и продолжал бы развлекаться, рассказывая одну сказку за другой.

— Простите, если я не оправдал ваших надежд, — сказал Тим, — но я не мог согласиться работать с ним. Я даже не мог солгать ему.

— Вы отлично потрудились, — сказал Полхаус. — Я очень доволен услышанным.

— В первый раз в жизни вижу человека, отка­завшегося от двух миллионов долларов, — сказал Фи­лип. — Тебе нравится швыряться такими деньгами?

Не в силах совладать с собой, Тим расхохотался.

— Нет никаких двух миллионов, — сказал Пол­хаус. — Эти деньги — наживка, как те диски, что он обещал мальчикам. Мистер Ллойд-Джонс прекрас­но понимает, что остаток жизни ему придется ко­ротать за решеткой, и пытается придумать себе за­нятие на этот срок. Плюс все, что можно выгадать, заставив вашего брата написать о нем. Давайте зай­дем сюда — Сержант открыл дверь в комнату, где проходила его встреча с родителями пропавших маль­чиков.

— Я думал, мы закончили, сержант, — сказал Фи­лип.

— Сделайте милость, прошу вас, мистер Андер­хилл.

Пройдя в комнату, они расселись на прежние ме­ста за столом: Полхаус во главе, а Тим и Филип — справа от него.

Полхаус, подавшись телом вперед, посмотрел на Тима:

— Вы обратили внимание, в какой момент Рон­ни потерял самообладание?

— Когда я спросил, бывал ли он у Филипа дома?

— И зачем ты это сделал? — взревел Филип.

Полхаус проигнорировал его.

— Это произошло, когда вы сказали ему, что Том Пасмор раскопал имя владельца старого дома Джо­зефа Калиндара.

— Что ваши люди обнаружили в его доме? — спросил Тим. — Фотографии Калиндара?

— Фотографии, статьи, газетные вырезки, даже одежду, как у Калиндара... Одна из комнат вообще смахивает на музей Калиндара.

— Это не подошьешь к делу в качестве обвине­ния, — выпалил Филип.

— Обвинение не проблема, — спокойно продол­жил Полхаус. — Мы нашли фотографии мальчиков в состоянии наркотического опьянения, фотографии связанных мальчиков и фотографии мальчиков яв­но мертвых. Ллойд-Джонс не предполагал, что его дом может подвергнуться обыску. Он хранил бумаж­ники жертв, наручные часы, одежду.

— Вы нашли одежду Марка? — спросил Филип.

— Пока мы еще не проводили опознание ве­щей, — ответил Полхаус. — Но в скором времени обя­зательно сделаем это. Однако фотографии и одежда — это еще не все. У Ронни аудиоаппаратура потряса­ющего качества и, как он и говорил, тысячи компакт-дисков. А рядом с проигрывателем лежали диски, которые он записывал на своем лэптопе, подключив к нему камеру. Этакое домашнее видео. Я просмот­рел один: там снято, как мальчики умоляют сохра­нить им жизнь.

— Он их всех убивал в доме на Олд-Пойнт-Хар­бор? — спросил Тим.

— Да, в прекрасном и уединенном месте.

— Но это не дает ответа на вопрос, почему он так встревожился, услышав, что нам известен владе­лец дома Калиндара.

— Вот именно, — сказал Полхаус. — Я хочу отпра­виться туда и хорошенько все осмотреть. Если обе­щаете хорошо себя вести, я захвачу с собой и вас. Просто не мешайте мне и ничего не трогайте, дого­ворились?

— Прямо сейчас? — спросил Тим. — А что, по­чему бы и нет.

— Да вы шутите... — обронил Филип.

— Вас я тоже приглашаю, мистер Андерхилл, на тех же условиях.

— Но это просто смешно.

— Воля ваша, — пожал плечами сержант. — По­езжайте домой. Если будут новости — ваш брат мо­жет привезти вас туда попозже.

— Филип? — Тим взглянул на брата.

— Делайте что хотите, — уже покидая комнату, бросил Филип.



ИЗ ДНЕВНИКА ТИМОТИ АНДЕРХИЛЛА | Пропавший мальчик, пропавшая девочка | ИЗ ДНЕВНИКА ТИМОТИ АНДЕРХИЛЛА