home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 15

В детстве нам с Филипом порой выпадала честь выслушивать откровения папочки насчет женского пола — разумеется, когда поблизости не было мамы. Сущая правда о женщинах выкладывалась нам, когда мы сопровождали папочку в его субботних «выездах», что подразумевало визиты в дома его приятелей — как правило, тех, которых мама недолюбливала либо терпеть не могла. «Освежающие» остановки в местных барах и закусочных были связующими звеньями между протокольными визитами. Около трети всего времени Филип и я вместе с папочкой навещали его друзей в их домах и квартирах. Походы в бары занимали примерно столько же.

По правде говоря, сопровождать папочку в бары и дома приятелей на бульваре Шермана и в Берли, куда он частенько захаживал, было удовольствием лишь немногим большим, чем дожидаться его в машине. В машине можно было послушать радио, зато в барах мы заказывали кока-колу. И в машине, и в «Сарацине» отеля «Сент-Элвин», или в «У Сэма и Эгги» на Ауэр-корнер, или в «Кабачке Нодди-спортсмена» — мы, по сути, оставались одни и постоянно ссорились друг с другом, пока папа болтал без умолку соответственно требованиям момента. Иногда я замечал, как из рук в руки передаются деньги, чаще всего — из карманов папочки в руку собеседника, а иногда и наоборот. Порой он помогал кому-то из своих друзей перетащить коробки или тяжелые предметы — например, электропилы или водогреи — из одного места, скажем со склада, в другое, скажем гараж. В барах и закусочных он усаживал нас обоих в кабинку у стены, выдавал каждому по бутылочке колы и оставлял одних на час-другой, а сам шел пить пиво или играть в пульку с приятелями. Как-то раз он велел нам оставаться в машине, а сам отправился в «Сарацин» «переговорить с одним типом». Через полчаса я выбрался из машины, прильнул к окну и не смог отыскать взглядом папу в зале. Внутренний голос шепнул мне, что на этот раз папа в самом деле ушел, бросив нас, но в глубине души я знал, что он вернется. В итоге папочка, конечно, вернулся — вынырнул из-за угла дома, и взгляд его был оправдывающимся.

Папочкины теории и высказывания о женщинах как будто никоим образом не касались мамы. Мама, безусловно, принадлежала к особой категории женщин и как бы стояла от них особняком по причине пребывания вне и выше всякой критики. К тому же мама была всегда рядом, как-то очень уж «под рукой», чтобы можно было разглядеть органическое единство ее личности. Когда одно выхваченное окулярами бинокля дерево заполняет взор, другие деревья леса воспринимаются как некая абстракция. Это, наверное, объясняет, как папа позволил себе выбрать точку зрения, в значительной степени враждебную к женщинам, но исключил свою жену из общего «списка осужденных».

— Ребята, — сказал он (а сейчас мы сидим в прокуренных, провонявших пивом недрах «Сарацина», где двое мерзавцев по имени Бисби и Ливернойз подались над столом вперед, будто они, а не мы были теми «ребятами», к которым он обращался), — существует два типа женщин, и с представительницами обоих необходимо быть начеку.

— Этточно, — поддакнул Ливернойз по прозвищу Сапог. Мама терпеть его не могла.

— Тип первый. Ведет себя так, словно ты корыто с фуражом, а она пони. И все, что ты имеешь, ей по душе лишь до тех пор, пока ты это имеешь. Разумеется, ей только в радость, когда у тебя что-то получается, однако от тебя требуется, чтобы ты всегда оставался на этом уровне или выше, но ни в коем случае не ниже. Только так можно ладить с женщинами этого типа. Раз взялся за стейки с луком колечками — об ореховом масле и хот-догах надо забыть. Так что в этом случае с самого начала есть напряг. Пока в кормушке еда, причем не хуже, чем вчера, все хорошо, если нет — пони начинает бастовать. Она говорит тебе, что любит тебя, но уходит, потому что чувство собственного достоинства для нее дороже любви. Врубаетесь? Того, что было у тебя с ней, оказывается, вовсе и не было. Ты думал, что дело в любви, доверии или вам просто хорошо вместе — ан нет. Все дело в ее чувстве собственного достоинства... Ну а представительницы второго типа похожи на первых, только вместо чувства собственного достоинства у них на первом месте общественное положение и материальное благополучие. У женщин этого типа мозги отсутствуют напрочь — их заменяют кассовые аппараты. Женишься на ней, и понесет тебя в такое море дерьма, что не то что весло — лодка не поможет. И зальет тебя им по самую шею, и придется тебе плыть по-собачьи, изо всех сил стараясь удержать голову на поверхности. С тем же успехом можно пойти служить в армию, потому как что там, что здесь ты в основном день-деньской исполняешь приказы.

— Это ты описываешь еврейских женщин, — сказал Бисби. А может быть, и Ливернойз. — Была у меня такая, еврейка стопроцентная по фамилии Танненбаум.

— Да хоть еврейка, хоть баптистка, какая разница, — говорил папочка. — По-моему, еврейка — это лучшее, что можно найти, но маленькая англосаксонская сучка со светлыми волосами и сиськами не больше, чем у нашего Сапога, тоже запросто может сесть нога на ногу, щелкнуть пальчиками и сказать: «Бриллианты», — с таким видом, будто она Рэчел Голдберг.

— Классно ты все разложил, — сказал Брисби (мне показалось, что он). — Твоим сынишкам следовало бы конспектировать, жаль только, разговор наш им пока не понять.

— Это еще не все, — сказал папа, странно глянув на нас. — Есть женщины третьего типа, но отыскать их ох как трудно. Стоит искать или нет — решать вам, поскольку такая перевернет вам мозги гораздо быстрее, чем две первые.

— Давай не будем сейчас, а? — сказал Сапог Ливернойз, похлопав ладонями над головой.

— Побереги невинность своих детишек, — добавил Брисби.

Ни один из этих балбесов и понятия не имел о том, что собирался рассказать папа, и мы, впрочем, тоже.

— Мои сыновья уже достаточно взрослые, чтобы переварить эту информацию, к тому же священный долг отца держать под контролем процесс развития их душ. Они должны быть в курсе, — тут отец прямо посмотрел на меня и моего братца, — что, хотя большинство женщин, с которыми им придется иметь в жизни дело, будут женщинами первых двух типов, когда-то представительница третьего обязательно им встретится.

— Истинная правда, юноши, — кивнул Бисби.

— Тип первый будет просто шагать по жизни рядом, пока все хорошо, а тип второй назначит себя президентом корпорации имени тебя, — продолжал папа. — Обе будут грести все, что можно, обеими руками. Разве что второй тип — впрок, потому что ей надо больше, чем ты можешь дать ей поначалу. Ну а третий тип — ей до лампочки, сколько у тебя на счете в банке и какой марки у тебя тачка. И как раз это делает ее чертовски опасной.

— Элита, так сказать, — вставил Сапог Ливернойз.

— В самую точку, — сказал папа. — Такая женщина видит тебя насквозь и на сто шагов вперед предвидит каждый твой шаг. Ты точно не знаешь, откуда она родом, но чертовски уверен, что не из этих краев. Она вообще какая-то другая, не от мира сего. Плюс к тому она настолько впереди, что тебе ни в жизнь ее не догнать. И, поверьте, она вовсе не хочет, чтоб ты ее догнал. Потому что, если догонишь, игра окончена. А суть ее игры в том, чтобы ты всю жизнь оставался в неведении и ломал голову. В том, чтоб ты все время был на цыпочках, с большими глазами и раскрытым ртом Если ты ненароком скажешь: «Какое удивительно синее небо сегодня», она поправит тебя: «Подумаешь, синее. А вот вчера было багровое». И ты напрягаешься и вдруг вспоминаешь — да, вчера небо в самом деле было багровым...

— ...а глаза у тебя были на заднице, — дополнил Бисби. — Мальчики, простите мой французский.

— Скорее на ее заднице, — поправил Ливернойз.

— Вот-вот, — покивал папа. — Вам, мальчики, еще рановато задумываться о сексе, но кое-какие вещи в любом возрасте знать необходимо. Секс — это некий активный процесс между мужчинами и женщинами, но нам этот процесс доставляет больше удовольствия, чем им И с каждой чувствуешь себя по-разному, или с одной бывает намного лучше, чем с остальными. — Отец помедлил, на лице его отразилось раздумье. Лишь сейчас до меня дошло, насколько он пьян. — Только ничего из услышанного здесь не говорите маме, не то я вам мозги вышибу. Я не шучу.

Нацелившись пальцем в нас с Филипом, он не опускал его до тех пор, пока мы не кивнули.

— Ну, хорошо. Суть вся в том, что секс с женщиной третьего типа всегда потрясающий. Если только он не ужасен — но сие большая редкость. И ужасный секс с такими женщинами — то же, что потрясающий секс со всеми остальными. Потому как дело в том, что в любом случае вы будете много думать об этой женщине, она не будет выходить у вас из головы. Понимаете, этих женщин абсолютно не интересует то, что интересует первых двух. Не хотят они совать нос в ваш бумажник — им надо забраться в вашу башку. А как только заберутся, сразу пустят там корни, забросят абордажные крючья — в общем, сделают все, чтобы уверить вас, что вам от них не избавиться. Помните, я говорил, что им до лампочки всякая чушь типа бриллиантов, домов и прочего, что можно достать за деньги? Им другого надо, и это другое — вы. Они хотят вас. Тело и душу, но душу — особо. Им очень не хочется делить вас со всем миром, выпуская «в свет», где вы можете отдавать себя друзьям-приятелям Они хотят вас видеть только в своем мирке, в том месте, о котором вы и не мечтали, пока не довелось туда попасть. Чтобы вы раз и навсегда усвоили, что небо багровое день-деньской, что черное — это белое, а реки бегут вспять.

Филип немного подумал и спросил:

— Пап, а почему небо багровое?

— А потому что раскалилось, чтобы выпарить дурь из таких олухов, как вы, — ответил папа. Дружки-хроники заржали.

Мне часто казалось, что Филип стал таким потому, что таким был папа. Может, мой брат стал бы таким же недоверчивым, мелочным и озлобленным, если б моим папой был кто-нибудь вроде Дага Хаммерскьолда или даже Роя Роджерса, но я не уверен.


Порой внезапно приходит воспоминание и всякий раз застает меня врасплох — маленький мальчик, сидящий рядом со мной в «Сарацине», спрашивает. «Папа, а почему небо багровое?» И всякий раз мне хочется плакать и стучать кулаками по столу.


ГЛАВА 14 | Пропавший мальчик, пропавшая девочка | ГЛАВА 16