home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Охранник Виталий, почему-то не задавая никаких вопросов, молча откатил в стороны створки новеньких, еще не окрашенных и оттого особенно приятных глазу ворот и отступил, давая Юрию дорогу. Филатов загнал машину во двор и вышел, заглушив двигатель. Охранник позади него скрипел деревом и лязгал железом, запирая ворота. Цветная цементная брусчатка подъездной дорожки потемнела, в углублениях поблескивали лужицы. Ветер уже улегся, но стоять в мокрой одежде все равно было зябко. На западе из-под сплошного покрывала облаков виднелась окрашенная в цвет расплавленной меди полоска чистого неба. Юрий машинально потянулся к нагрудному карману рубашки; пальцы наткнулись на мокрую ткань, и рука опустилась.

– Ты на курево не богат? – спросил он у охранника, который, проходя мимо, бросил на него равнодушный взгляд.

Охранник остановился, вынул из кармана пиджака пачку и протянул Юрию.

– Спасибо, а то мои промокли, – сказал Юрий, беря сигарету.

Он закурил, не торопясь входить в дом. Охранник с минуту топтался поодаль, а потом потерял к Филатову интерес и скрылся за углом. Юрий затянулся сигаретой и придирчиво осмотрел свои руки: не дрожат ли? Руки не дрожали, но больше похвастаться ему было нечем.

На втором этаже беззвучно распахнулось окно, в темном проеме показалась широкая фигура Медведева.

– Что вы там стоите? – негромко окликнул Юрия хозяин. – Заходите, у меня к вам серьезный разговор.

– Еще бы, – проворчал Юрий себе под нос.

Он равнодушно бросил окурок прямо посреди девственно чистой дорожки, растер его подошвой и нехотя побрел к дому.

Медведев принял его у себя в кабинете, где на стене висело дорогое охотничье ружье, а в широкой пасти камина были горкой сложены готовые к употреблению березовые поленья. Нигде не было видно ни пылинки, в том числе и на дровах. Следы копоти на внутренней поверхности камина также отсутствовали, из чего следовало, что это сооружение выполняет в основном чисто декоративную функцию. Юрию вдруг стало интересно: а что, с дров в камине тоже кто-то вытирает пыль? Или их чистят пылесосом?

Несмотря на отсутствие пыли, в кабинете царил страшный кавардак. Все ящики письменного стола были выдвинуты, старинное бюро в углу тоже стояло нараспашку, повсюду валялись разбросанные в полнейшем беспорядке бумаги. Установленный на отдельном столике компьютер был включен, на экране дрожала и переливалась заставка; на стеклянном журнальном столике, прямо посреди бумажных сугробов, стояли бутылка виски, пара стаканов и пепельница.

– Судя по вашему виду, вы почти спасли Кастета, – заметил Медведев, наливая Юрию виски.

– Вот именно, почти, – с кривой улыбкой подтвердил Филатов. – Мне очень жаль... А вы, значит, уже в курсе?

– Да, мне позвонили. – Медведев плеснул, виски в свой стакан и вздохнул. Вид у него был осунувшийся и нездоровый. – Ну, за упокой? И не врите, что вам его жаль, это ведь неправда.

– Не имеет значения, – сказал Юрий, на этот раз даже не зная толком, говорит правду или снова кривит душой. – Кстати, я не видел тела. Может быть, это был не он?

– Он, – глухо возразил Медведев, усаживаясь в кресло. – В последний момент он попытался выпрыгнуть из машины. Его отбросило взрывом, поэтому тело... Ну, словом, его можно было опознать. Соседи опознали – прямо там, на месте происшествия.

– Происшествия... – задумчиво повторил Юрий, покачивая янтарную жидкость в стакане. Он продрог, но пить почему-то не хотелось. – Я давно заметил, – продолжал он, глядя в стакан, – какая это гибкая вещь – русский язык. Любую мерзость можно описать так, что все всё поймут, и при этом вполне нормированным, литературным языком, без крепких словечек и излишнего натурализма...

– Вы об этом хотели поговорить? – оторвав взгляд от какой-то бумаги, которую держал свободной от стакана рукой, с интересом спросил Медведев.

– А вы? – Медведев нахмурился, и Юрий усмехнулся. – Ладно, извините, это я просто ушибся...

– Головой?

– Очень оригинально. А главное, свежо... Нет, не головой, спиной. Голову меня еще в армии научили беречь.

– Это еще зачем?

Юрий отхлебнул из стакана, поиграл бровями.

– Ею очень удобно драться, – сказал он наконец. – Тяжелый тупой предмет... Твердый. Хотите попробовать?

Теперь настала очередь Медведева невесело усмехаться и качать головой.

– Вы тоже меня извините, – сказал он, небрежно роняя на пол бумагу, которую читал. – Все это несколько выбивает из колеи, согласитесь. Поневоле начинаешь ко всем цепляться, как последний пьяный дурак. Хорошо, что жена с дочерью меня сейчас не видят.

– Может, и хорошо, – согласился Юрий.

Медведев залпом выпил виски, крякнул и налил себе еще. Выглядел он и впрямь неважнецки.

– Так что вам удалось разузнать до того, как случилось это… гм... происшествие?

– Кое-что, – сказал Юрий. – Кое-что, я бы сказал, странное, не имеющее к Тучкову ровным счетом никакого отношения.

– Опять? – нахмурился Медведев.

– Увы. Я же не виноват, что жизнь не совсем такова, какой вам хотелось бы ее видеть! Скажите лучше, что это за проект «Даллас Рекордз», в который вы все вместе вложили деньги?

Медведев замер, не донеся до рта стакан.

– Ого! – сказал он. – Вы и это раскопали?

– Случайно, – ответил Юрий и в общих чертах передал ему то, что услышал от секретарши похищенного Кастетом менеджера.

Выслушав его, Медведев снова вздохнул и на какое-то время впал в глубокую задумчивость.

– Да, – сказал он наконец. Лицо у него было как у человека, принявшего твердое решение – не слишком приятное, но необходимое. – Наверное, придется вам рассказать, тем более что вы сами уже почти все раскопали. Ну и хватка у вас! Знаю я эту секретаршу, она же костьми ляжет, охраняя секреты родной фирмы...

– Это коньяк, – скромно сказал Юрий. – Кроме того, Кудиев ее здорово напугал.

– Это он умеет... Вернее, умел. Черт! Неужели пройдет пара дней, а может, и часов, и обо мне тоже станут говорить в прошедшем времени?

– Зависит от вас, – сказал Юрий.

– Да, увы... Что ж, рассказывать об этом проекте не хочется, но, видимо, все-таки придется. Хвастаться тут не чем, и я очень надеюсь на вашу скромность.

Он пытливо посмотрел на Юрия, но тот спокойно выдержал его взгляд и ничего не ответил.

– Хорошо, – сказал Медведев, – я вам почему-то верю, хотя доверчивость не числится в списке моих пороков. Ну так вот, студия Далласа, как вы уже, наверное, догадались, была очень удобным местом для отмывания денег. Мне это никогда особенно, не нравилось, но Кастет... Ну, вы же понимаете, у него легальных доходов – кот наплакал. Словом, им как-то удалось уговорить Шполянского, и машинка закрутилась. Придумали и отработали до мелочей оригинальную схему, да такую, что комар носа не подточит! Поверьте на слово, это я вам как специалист говорю. Знаете, ведь практически все банки в той или иной степени этим грешат, платить налоги наш народ не любит, а уж объяснять, откуда деньги взялись, не любит и подавно...

– Ближе к делу, если можно, – попросил Юрий. – Простите, но я чертовски устал.

– Я тоже... Так вот, однажды один из друзей и покровителей Кастета предложил прокрутить по нашей схеме крупную сумму денег. Очень крупную! Я не хотел связываться, я говорил этим жадным дуракам, что большие деньги – это очень, очень большая ответственность... Но где там! Трое всегда перекричат одного, тем более что Шпала, как-никак, был президентом правления.

– Деньги дал Кекс? – уточнил Юрий.

– Ого, – с вялым удивлением произнес Медведев, – а вам палец в рот не клади... Слушайте, а это важно?

– Для вас – да, а для меня – не очень, – сказал Юрий.

– Ну хорошо. Да, деньги дал Кекс. Очень большие деньги, понимаете? Восемь с половиной миллионов.

Юрий присвистнул. «Бедный очкарик», – подумал он.

– Даллас лично разработал под эти деньги долгосрочный проект, – продолжал Медведев. – Название он при думал глупое – группа «Мегатонна», но в наше время, как я погляжу, именно глупость служит залогом настоящего успеха. Ему удалось очень быстро подобрать исполнителей, договориться с композитором, аранжировщиком, достать где-то более или менее приемлемый текст... Словом, вскоре он уже демонстрировал нам первые пробные записи. Он даже видеоклип снять ухитрился... Ничего особенного, конечно, но смотрелось достаточно ярко, так что при надлежащей рекламе шансы на успех были, и шансы очень большие. А потом Даллас погиб, и почти сразу же убили Шполянского, а ведь это они вели проект – Даллас по своей части, Шпала – по своей... Между тем Кекс начал интересоваться судьбой своих денег, а что мы могли ему ответить? Представляете ситуацию? С одной стороны этот кровавый отморозок со своей местью, а с другой – Кекс, тоже отморозок, только еще более кровавый и страшный. Я стал лихорадочно искать деньги, а Кастет, как вы уже поняли, отправился на студию, чтобы узнать, на какой стадии находится работа над проектом. Он позвонил мне оттуда и сказал, что денег нет, их украли Даллас и Шпала. Еще он сказал, что никакой группы «Мегатонна» в природе не существует и что он намерен немедленно покинуть Москву... Да, еще он посоветовал мне проверить секретные счета, на которых хранились деньги. Я, говорит, уверен, что там ни цента... И вы знаете, он оказался прав.

– И что вы намерены в связи с этим предпринять? – спросил Юрий, озирая дикий кавардак в кабинете.

– И вы еще спрашиваете? Бежать я намерен! Срочно, не теряя ни минуты! Собственно, именно это я и хотел вам сказать: что более не нуждаюсь в ваших услугах. Сколько я вам должен?

– Нисколько, – сказал Юрий. – Мне ведь ничем не удалось вам помочь. Знаете, мне бы хотелось, чтобы вы немного помогли мне. Точнее, не мне, а Веригину – ну, этому моему соседу, который сидит по подозрению в убийстве Артюхова и Шполянского. Вам это ничего не стоит, достаточно просто записать свои показания по поводу «Даллас Рекордз» и прочего, а я сам передам их куда следует. Как только для ментов станет очевидно, что смерть Кудиева напрямую связана с двумя предыдущими убийствами, им придется отпустить невиновного.

– Простите, – твердо сказал Медведев, – но этого я для вас сделать не могу. Я не намерен задерживаться здесь ни на минуту, у меня просто нет времени на сочинение каких-то там показаний. К тому же без печати нотариуса они не будут иметь законной силы, так что это пустые хлопоты. А к нотариусу я не поеду – нет времени, извините, самолет улетает через два часа. Вообще, я советовал бы вам перестать суетиться. Ну, не полные же идиоты сидят на Петровке! Я уже не говорю про суд, здесь у нас все-таки Москва, а не какой-нибудь захудалый райцентр, люди в судах работают грамотные, вдумчивые... Позолотите судье ладошку, и он камня на камне не оставит от этого смехотворного обвинения. Дать вам денег на взятку судье?

– Спасибо, обойдусь, – медленно сказал Юрий. – Деньги вам самому пригодятся. Вас ведь, как я понимаю, до нитки обобрали...

– Что-то мне ваш тон не нравится, – сказал Медведев. – Банкир, обобранный до нитки, как правило, все равно намного богаче рядового обывателя, иначе он не банкир, а сундук с клопами. Только вас, мне кажется, совсем не это волнует.

– Вам интересно, что меня волнует? – Юрий посмотрел на Медведева поверх стакана с виски. Этот человек вызывал у него раздражение и одновременно какую-то неосознанную симпатию – может быть, потому, что был самым приличным человеком среди тех придурков, которые когда-то посадили своего друга, а может быть, сказывалось его рыцарское отношение к жене, которую он, похоже, действительно любил и готов был защищать до последней капли крови, невзирая даже на собственные подозрения. В этом поведении, которое с точки зрения логики и здравого смысла вряд ли можно было назвать разумным, было что-то очень близкое Юрию Филатову, что-то, что будило в его душе смутный отклик. Ну а то, что Медведеву плевать на судьбу Веригина... Что ж, в огромной Москве проживает около двенадцати миллионов человек, которым тоже на это наплевать, и такое отношение к чужим неприятностям не делает их негодяями, отнюдь. В конце концов, своя рубашка действительно ближе к телу, и рисковать шкурой, чтобы спасти незнакомого алкаша, станет, наверное, один из тысячи, если не из миллиона... – Меня волнует, – продолжал Юрий, отставляя стакан, к содержимому которого так и не притронулся, – ваше упорное нежелание мне помогать. Вы с таким ожесточением плюете в колодец, из которого по идее должны бы пить, что у меня возникают кое-какие сомнения.

– Мне кажется, например, что пребывание Веригина в следственном изоляторе в качестве главного подозреваемого вас вполне устраивает. Сдается мне, что вы не прочь перевести на него стрелки, чтобы спасти свою супругу, а может быть, и не ее одну. А может, и впрямь не ее? За то время, что она отсутствует, ей ничего не стоило сменить паспорт, а то и просто укатить в страну, которая не выдает преступников. С такими деньгами везде будет неплохо... То есть наше медлительное правосудие ей уже ничем не угрожает. Однако вы продолжаете упираться, тем самым заставляя меня думать про вас черт знает что...

– А, чтоб вам провалиться! – в сердцах сказал Медведев и хватил еще порцию виски. – Угораздило же меня с вами связаться! Ну что вы за человек? Что вы ко мне прицепились? Подозревает он меня! Черт, мне это даже в голову не приходило, а теперь, когда вы сказали... Не понимаю, что мне мешает просто спустить вас с лестницы и заняться своими делами?

– Боитесь, – предположил Юрий.

Ответом ему был неприличный жест.

– Вот вам – боюсь! Просто ваш идиотизм, наверное, вызывает во мне невольное уважение. Ведь вы же действуете бескорыстно и, судя по тому, что мне удалось о вас узнать, действовали так всегда... Я про такое только в детстве читал в книжках, где описывались подвиги пионеров-героев...

– Не надо про пионеров-героев, – сказал Юрий. – Первым делом вспоминается почему-то Павлик Морозов, и сразу начинает казаться, что вы хотели меня оскорбить... Вообще, для человека, который торопится, вы слишком много треплетесь.

– Я не треплюсь, – сказал Медведев, – я думаю... Значит, подозреваете меня, да?

– Не вас одного, – поправил Юрий.

– Черт, как мне все-таки не повезло, что вы влезли в это дело! Теперь будет столько лишней мороки... Про вас говорят, что, взявшись за дело, вы его никогда не бросаете. Это правда?

– Не совсем. – Спросив взглядом разрешения и получив в ответ утвердительный кивок, Юрий вытряхнул из лежавшей на столе хозяйской пачки сигарету и закурил. – Во-первых, как правило, не я берусь за дела – это они за меня берутся. Такая вот у меня судьба, или характер, или я не знаю что... А во-вторых, взявшись за меня, эти самые дела меня не отпускают, пока я не разозлюсь и с ними не покончу.

– Но я же вас отпускаю! – сказал Медведев и, наклонив голову к одному плечу, стал с любопытством разглядывать Юрия, как некий неизвестный науке экземпляр. – Даже денег даю!

– Вы-то отпускаете, – сказал Юрий, подумав, что для человека, спасающегося паническим бегством и считающего секунды до отправления самолета, господин банкир держится просто превосходно. – Дело не отпускает. Веригин-то сидит и даже, дурак такой, подписал признание по всей форме.

– Чтоб он сдох там, в тюрьме, ваш Веригин! – с большим чувством воскликнул Медведев. – Ей-богу, всем было бы спокойнее...

– Это точно, – подхватил Юрий. – Тюрьмы у нас какие-то чересчур комфортабельные, черт бы их побрал. Не тюрьмы, а санатории. Тучков за восемь лет не сдох, а теперь вот Веригин, чтоб ему пусто было, живет и живет, как заведенный...

– Что вы в этом понимаете! – с горечью воскликнул Медведев. При упоминании о Туче он, казалось, мгновенно постарел лет на двадцать. – Что вы об этом знаете? Только то, что вам наболтал какой-то стукач с Петровки... А я с этим девятый год живу. Бывает, вроде и забудешь, и не болит уже, а потом будто голос какой-то внутри головы скажет: «Туча!» – и все, готово дело, можно уходить в глубокий запой... Погано это, как оказалось, – быть подлецом и знать, что всем вокруг тебя тоже об этом известно. Суки! Как же я позволил им себя уговорить тогда, восемь лет назад?

– Наверное, были причины, – стараясь не поддаваться расслабляющему чувству жалости к этому человеку, сказал Юрий. – Жениться, наверное, хотели. На Марине, невесте Тучкова.

– Все-то вы знаете, – проворчал Медведев. Удивленным он не выглядел. – Да, – продолжал он после длинной паузы, – я вижу, у вас действительно имеются основания думать обо мне, как вы выразились, черт знает что. Хорошо, – решительно сказал он и встал, – я дам вам ваши показания.

– Ваши показания, – поправил Юрий.

– Хорошо, мои показания... Уж не знаю, чем это вам поможет, но раз вы так настаиваете... В конце концов, я перед вами в долгу, вы работали, рисковали... Ладно! Только у меня к вам будет одна просьба. Будьте так любезны, придержите эту бумажку хотя бы до завтра, чтобы я успел уехать и потеряться. Я ни в чем не виноват, но ко мне все равно возникнет масса вопросов, хотя бы как к свидетелю. А пока я буду на эти вопросы отвечать... Ну, сами понимаете. Либо Тучков, либо Кекс – кто-то из двоих меня непременно достанет.

Он говорил это, усаживаясь за компьютер. Щелкнула кнопка, заставка пропала, и экран осветился. Медведев включил текстовый редактор, озадаченно поскреб пятерней затылок, видимо не зная, как начать.

– Так вы обещаете? – спросил он, обернувшись к Юрию через плечо.

– Да бог с вами, – сказал Юрий, – обещаю. В конце концов, сейчас, на ночь глядя, этим никто не станет заниматься. Вот если бы эти показания положить поверх вашего трупа, тогда бы их, наверное, сразу прочли... Слушайте, а компьютер – это обязательно? Не проще ли написать от руки?

– Не проще, – рассеянно откликнулся Медведев, не глядя на Юрия. Под его пальцами уже дробно стрекотали клавиши, на экране будто сами по себе росли, удлинялись черные строчки. – Вы не пользуетесь компьютером? Счастливчик! Это такая отрава... Лично я совершенно разучился писать от руки, это настоящая пытка, а потом сам не могу прочесть то, что наковырял. И это при том, что когда-то у меня был очень неплохой почерк!

Юрий докурил сигарету и взял из пачки Медведева еще одну. Закат за окном кабинета догорел, небо прямо на глазах наливалось густой, очень чистой синевой, которая в погожие вечера предшествует наступлению настоящей темноты. В левом верхнем углу окна загорелась звезда; потом Медведев щелкнул клавишей настольной лампы, над столом вспыхнуло пятно резкого белого света, и звезды не стало видно – теперь вместо нее Юрий видел нечеткое отражение внутреннего убранства кабинета и себя самого, сидящего в кресле у заваленного бумагами журнального столика, с чужой сигаретой в зубах и с нетронутым стаканом виски у локтя. Одежда на нем медленно подсыхала. Медведев в углу трещал клавишами, он печатал двумя пальцами, но с очень приличной скоростью и почти не останавливался, чтобы подумать, как будто писал под диктовку или воспроизводил по памяти заученный наизусть текст. Впрочем, то, о чем писал, он действительно знал назубок, да и думал в последние дни, наверное, только об этом и ни о чем другом; к тому же времени до самолета у него было всего ничего, так что глубокомысленное ковыряние в ухе сейчас являлось для господина Медведева непозволительной роскошью.

Косолапый с силой ударил по клавиатуре, ставя последнюю точку, и вывел текст на принтер. Юрий с усталым интересом наблюдал за тем, как из серого пластикового ящика с жужжанием выползли два густо исписанных листа бумаги; Медведев выхватил их из приемного лотка, бегло просмотрел и, расчистив место на углу стола, поставил внизу каждой страницы число и подпись. Ручка у него была чернильная и явно очень дорогая – со своего места у журнального столика Юрий видел, как сверкало в свете настольной лампы золотое перо. ««Паркер», наверное», – подумал Юрий.

– Вот, – сказал Медведев, передавая ему бумаги, – этого должно хватить. Я не стал вдаваться в детали – в конце концов, пускай менты побегают за свою зарплату, если им это покажется любопытным. Ехать к нотариусу мне действительно некогда, простите, но, в конце концов, если вам удастся заинтересовать этим кого-то на Петровке, им не составит труда провести графологическую экспертизу. Образцов моего почерка сколько угодно и в банке, и здесь, дома.

– Да, – рассеянно согласился Юрий, глядя в бумаги. Медведев не обманул: показания были хоть и довольно конспективными, но исчерпывающе описывали как историю с Тучковым, так и аферу Далласа и Шполянского с раскруткой эстрадной группы «Мегатонна». – Спасибо, Михаил Михайлович. Я бы, конечно, справился и сам, но с этим мне будет намного легче.

– Вам спасибо, – сказал Медведев. – В конце концов, мне это ничего не стоит, а вы... В общем, хороший вы человек, Юрий Алексеевич. Желаю вам удачи. А сейчас прошу извинить, нам обоим пора.

Юрий пожал протянутую банкиром руку и вышел из кабинета, унося с собой драгоценные листки, в которых заключалось спасение Сереги Веригина. На прощание Медведев презентовал ему синюю пластиковую папку; помахивая этой папкой, Юрий сбежал по лестнице, пересек пустой холл первого этажа и вышел во двор.

Рядом с его машиной стоял широкий и приземистый черный «Мерседес» Медведева – солидный автомобиль для солидного человека. Юрий, любивший и понимавший машины, подошел к нему и одобрительно похлопал по гладкому, сверкающему отполированной краской крылу. Проклятый «мерин» немедленно завопил и заулюлюкал, панически моргая сигнальными огнями: караул, угоняют! Юрий поспешно отступил, отпустив сквозь зубы энергичное словечко, и сказал выскочившему откуда-то из-за угла охраннику Виталию:

– Извини, приятель, это я его случайно коленом задел.

Охранник молча выключил сигнализацию и так же молча пошел открывать ворота. Юрий сел за руль своей машины и покинул особняк Медведевых, устало радуясь тому, что эта неприятная история, кажется, почти закончилась.


Глава 13 | До седьмого колена | Глава 14