home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



25

В пятницу утром Марион проснулась довольно рано. Предыдущей ночью засиделась за дневником допоздна, однако желание поскорее отправиться в Авранш в поисках истины оказалось действеннее любого будильника. В девять утра она уже шла по улицам деревни; книга в черной обложке была надежно спрятана в кармане плаща. Миновала лавку Беатрис, пока еще закрытую; позвонила в соседнюю дверь, и рыжеволосая подруга пригласила нежданную гостью подняться в дом.

— Ну ты и ранняя пташка! Сделай себе кофе, а мне нужно высушить шевелюру, — бросила Беатрис не оборачиваясь.

Марион открыла стенной шкафчик, нашла там чашку и налила туда жидкость, цветом напоминающую бензин.

— Осталось добавить сюда окурок — и коктейль «дуновение свежего утра» готов, — прошептала она.

В комнату вновь вошла Беатрис, на ходу вытирая волосы полотенцем.

— Бессонница или непреодолимое желание поболтать? — поинтересовалась она у гостьи. — Погоди, дай я угадаю… Ты прочла до корки все свои номера журнала «Иси Пари»,[54] тебе до смерти хочется новых сплетен, и вот ты говоришь себе: «Только моя маленькая Беа может меня спасти!»

— Это почему же, неужели в деревне случилось что-нибудь интересное?

— Даже не мечтай! Твое присутствие — главное потрясение для нас. Ну как, у тебя все в порядке?

Марион кивнула, делая очередной глоток горячего кофе.

— Хотела бы попросить тебя об одной услуге, — произнесла она, вновь обретая дыхание. — Мне нужно позаимствовать твою машину на несколько часов.

— Да в любое время… кроме этого утра: машину уже взял Грег — съездить в два-три места за покупками для нас и для старика.

— Какого старика? Ты имеешь в виду Джо?

— Да, вижу, вы уже познакомились. Грег привозит ему тяжелые или объемные покупки, а за это Джо дает ему немного денег. Так что, увы, колымага этим утром занята. У тебя что-то срочное?

— Срочное? Нет… Просто я слишком нетерпелива.

Беатрис начала заплетать косы.

— Признайся, это связано с твоей книженцией?

Марион вновь кивнула.

— Я становлюсь фанаткой.

Подумала, не рассказать ли о происшедшем накануне эпизоде с конвертом, но все-таки промолчала. Ведь она пообещала себе молчать, пока суть дела не прояснится.

— Ну-ка расскажи мне, что же там такого происходит в этой книге! — настаивала Беатрис.

Допив свою чашку, Марион подняла брови.

— Обязательно расскажу, но мне очень хотелось бы найти шофера до полудня. Побежала, спасибо за кофе!

Она выскочила на улицу — придется обратиться с этой просьбой к братии… А ведь именно этого она хотела избежать. Если автор посланий — один из монахов, он тут же узнает, что она провела часть пятницы в Авранше, в запаснике библиотеки. Конечно, можно подождать до второй половины дня, когда вернется Грегуар. Но ждать так долго у нее нет сил. Женщина взбиралась по лестницам до тех пор, пока не поднялась над крышами всех домов, а затем сошла с мирской мостовой и ступила на территорию веры.

Марион вошла в монастырские покои и потерялась в лабиринте узких коридоров и винтовых лестниц. В конце концов ей удалось отыскать трапезную: сейчас там никого. Но тут она услышала — из-за двери доносится звонкий голос брата Сержа:

— …Важно, это политика. Меня беспокоит именно соус, под которым они могли бы нас съесть. Я не дам отстранить себя в угоду этим фокусникам!

— Успокойтесь, вы все драматизируете. Речь не идет о…

Второй голос принадлежал сестре Анне — Марион сразу его узнала. Она предпочла не прерывать то, что показалось ей важным спором, и повернула назад. На первом этаже заметила строгую фигуру сестры Люсии: та развешивала белье в большой комнате.

— Простите… — осмелилась побеспокоить ее Марион, — я вам не помешаю?

Лицо монахини исказилось… Марион подумала: таким же образом паук, сидящий на паутине, прижимает лапки к брюшку — неприглядный защитный рефлекс. Тем временем сестра Люсия обернулась к незваной гостье.

— Что вам нужно?

— Я ищу кого-нибудь, кто мог бы отвезти меня в Авранш.

— В Авранш? Так далеко?

Марион крепко держала язык за зубами — она не должна поддаваться на провокацию. «Пусть старая карга трудится до изнеможения в полном одиночестве».

— Да, — ответила она вслух с широкой улыбкой.

— Обратитесь к брату Дамьену, он лучше всех водит машину.

«А, брат Асфиксия, опять он», — подумала Марион. Пожилая женщина взяла кальсоны и повесила на вешалку для белья.

— А вы, случайно, не знаете, где я могу его найти? — не оставляла ее в покое Марион.

Если для одних членов религиозной общины Марион стала желанной гостьей, другие видели в ней лишь источник неприятностей. Они считали, что само присутствие этой необычной послушницы, навязанной им помимо их воли, нарушает их гармонию духовной жизни. Не отвлекаясь от работы, сестра Люсия ответила:

— Внизу, на почте, — отправляет нашу корреспонденцию.

Марион попрощалась с монахиней и в течение пяти минут бродила по коридорам здания в поисках выхода. Затем спустилась по Гранд-рю до отделения почты, где действительно увидела брата Дамьена. Тот отказался выполнить ее просьбу, но сделал это мягко, со свойственным ему добродушием. Объяснил, что в эту пятницу церковь празднует день Страстей Господних, поэтому соблюдается строжайший пост и монахам следует проводить время в бдении, молитвах и благочестивых размышлениях. Марион настаивала, ссылаясь на становящуюся все более нестерпимой скуку, и пообещала, что в распоряжении монаха будет сколько угодно времени для духовной жизни и к вечеру они обязательно вернутся. Наконец он уступил, тяжело вздохнув. Уже сидя за рулем «симки», брат Дамьен хмыкнул:

— Везу вас в Авранш, но даже не знаю, что мы будем там делать!

Именно в этом заключалась суть проблемы Марион: не сказать ему правды и притом добиться, чтобы он открыл перед ней двери в запасники библиотеки. А попав в хранилище, еще и придумать, как отослать монаха подальше.

— У меня есть там одно дело, — наконец пояснила она.

— Это я понял, но какое?

Теперь, когда Марион знала, что брат Дамьен каждое или почти каждое утро любит бегать трусцой, его внешний вид внушал ей беспокойство. У монаха было округлое лицо и при этом атлетическое сложение. В результате возникало несоответствие: он был одним из склонных к полноте людей, у которых после интенсивных занятий спортом жир уступил место мускулам, однако лицо осталось таким, как раньше.

— Скажите, не будете ли вы возражать, если я присоединюсь к вашим утренним пробежкам? — сменила Марион тему разговора.

Тот явно удивился — разжал кисти рук, держащие руль, и несколько раз пошевелил пальцами, как кот, который выпускает когти, когда его гладят.

— Присоединитесь ко мне? А… ладно, почему бы и нет. Просто обычно я бегаю один.

— Ну, если это вам помешает, не настаиваю.

— Нет-нет… — ответил он, впрочем без особого энтузиазма, — разве что… должен вас все-таки предупредить: я бегаю много…

— Понимаю. Буду присоединяться к вам в самом начале пробежки и не стану замедлять привычный для вас темп. Мне нужно начать двигаться: мне легче втянуться, если на первых порах я не одна.

Брат Дамьен покачался взад-вперед на водительском сиденье, не спуская глаз с дороги.

— Верно, так и вправду легче начать.

— Тогда в понедельник я приступаю?

— Ах нет, только не в понедельник. Это день молитвы, и на сей раз никаких послаблений не будет. Зайду за вами во вторник утром.

Марион согласилась.

— Итак, что же все-таки мы будем делать в Авранше? — продолжал настаивать на своем монах.

— Проводить изыскания.

— Отлично! Снова в библиотеку… Знаете, я обожаю интеллектуальные игры, особенно кроссворды, хотя из-за недостатка времени вынужден ограничиваться небольшими сетками. Ну, чем же я смогу быть вам полезен в Авранше?

Марион очень хотелось ответить: «Тем, что позволишь запереть себя в какой-нибудь дальней комнате до самого вечера», но она удержалась. Не стала признаваться, что тоже является поклонницей кроссвордов: ей вовсе не хотелось ввязываться в профессиональный разговор о маленьких хитростях, используемых для успешного заполнения всех клеток.

— Раз уж мне предстоит провести здесь определенное время, а я уже осведомлена в общих чертах об истории этого места, — наконец нашлась она с ответом, — то хотела бы познакомиться с подлинными документами об этом районе, живших здесь людях, связанных с ними анекдотах…

— В этом случае вам следует посетить не библиотеку, а муз…

— Нет, — перебила она монаха, — я видела в запасниках газеты первой половины двадцатого века — предпочла бы почитать именно их.

По выражению лица брата Дамьена Марион стало ясно — он не согласен с ее мнением; но, видя ее решимость, монах сдался. Они вновь очутились в плохо освещенном зале со стеллажами книг, правда, теперь уже внесенных в каталог. Вспомнив, как она приводила в порядок газеты в левой половине комнаты, в самой нижней части стеллажей, Марион отослала брата Дамьена подальше, попросив:

— Не могли бы вы найти для меня какой-нибудь журнал или альманах… вышедший где-то в пятидесятых годах? Любое издание, откуда я могла бы узнать о жизни в этих местах в то время.

Брат Дамьен не скрывал своего несогласия с тем, что для получения информации об окрестностях необходимо идти в библиотеку и тем более действовать подобным образом, но все же отправился выполнять поручение Марион.

А она без труда нашла издания с обзором новостей: «Газетт де Ла-Манш»,[55]«Пти журналь»[56] и «Эксельсиор».[57] Отложила подшивку «Газетт де Ла-Манш», потому что это издание освещало в основном местные события. Поднимала тяжелые груды газет, перебирала их и вытаскивала маленькие стопки оттисков, имевшие отношение к интересующему ее времени — первой трети 1928 года: складывала рядом с собой все номера с января по апрель этого года. Сидела, поджав ноги, между двумя высокими книжными стеллажами и отбирала газеты, которые затем планировала тщательно просмотреть. И вот настало время для изысканий в прямом смысле этого слова: страница за страницей она пробегала глазами все экземпляры, сложенные стопками у ее ног. Время от времени брат Дамьен приносил очередную статью, спрашивал, интересует ли она ее и нужно ли отложить эту газету. Женщина вежливо качала головой и вновь погружалась в чтение.

Полосы, посвященные международным событиям, в основном ориентировались на обсуждение политики; иногда их оживляли заметки о забавных происшествиях или о великих научных открытиях. Время до полудня прошло за чтением текстов, напечатанных с более или менее одинаковой четкостью на пожелтевших от времени листках бумаги. Спустя три часа после начала поисков Марион на секунду подняла голову — и вдруг обнаружила, что находится прямо возле полки для книг на иностранных языках. Именно здесь она нашла личный дневник Джереми Мэтсона… Женщина тут же проверила, по-прежнему ли книга лежит в кармане плаща; на лице ее при этом была написана такая же тревога, как у матери, которая наблюдает за ребенком, играющим в парке далеко от нее. Прикосновение к шероховатой обложке ее успокоило.

В половине первого Марион покинула брата Дамьена, повторившего ей, что соблюдает пост, и отправилась в кафе напротив здания мэрии. Здесь она съела салат из морепродуктов и прочла свежий номер «Уэст-Франс»: передовица газеты была посвящена ее делу — этой безумной истории, из-за которой она вынуждена скрываться здесь, вдали от дома, семьи и немногочисленных друзей. С момента ее прибытия в Мон-Сен-Мишель прошло девять дней. По большому счету она ни по кому, кроме матери, не скучала. А ведь по-прежнему достаточно короткого телефонного звонка: узнать новости о ее жизни, рассказать о своей, обменяться мнениями о текущих событиях, наконец, просто услышать родной голос. С сослуживцами для сохранения душевного равновесия общаться необязательно — она никогда не испытывала к ним особенной привязанности. Одни казались чересчур педантичными, другие — слишком легковесными, остальные очень уж любили умничать. Нет, среди них она никогда не чувствовала себя в своей тарелке. Друзья детства по большей части остались в Лионе, ее родном городе; с годами они постепенно пропали из виду.

Марион слегка коснулась верхней губы: рубец почти рассосался, скоро от него останется лишь воспоминание — о неоновых светильниках цвета морской волны на парковке в подвале ее дома. Тем вечером она возвращалась из кино одна. Незнакомец на мотоцикле затормозил прямо перед ней: мотор взревел несколько раз — нечто вроде предупреждения. Скрытый за черным стеклом шлема мужчина смотрел на нее в упор, между ними меньше метра. Правой рукой он постоянно нажимал на рукоять газа, чтобы мотор ревел не переставая. Марион увидела, как рука его стала подниматься — очень медленно, почти незаметно… Убежать не успела — упала навзничь; чувствовала скорее шок, чем настоящую боль.

А мотоцикл стал ездить вокруг нее… с каждым витком все ближе, почти касаясь рубчатыми шинами ее лодыжек и пальцев… Марион не могла встать, лежала, скрючившись от ужаса. Двигатель ревел ей прямо в уши, рычал, оскорблял, угрожал, обещал еще худшие муки… Колесо неожиданно поднялось в воздух — и опустилось всего в десяти сантиметрах от ее головы… Она рыдала, не в силах встать на ноги, и эта слабость казалась ей худшим из всех ощущений — ужас в чистом виде, ужас, которому невозможно сопротивляться…

Колесо нависло над ней, оно уже давило ее волосы, рычание мотора раздавалось снова и снова… Затем мотоцикл медленно попятился назад и, взревев в последний раз, исчез. Марион потребовалось пятнадцать минут, чтобы сесть, и еще десять, чтобы доковылять до лифта и подняться в квартиру. С того самого момента, как мотоциклист остановился перед ней, она знала, что это не случайный преступник, а посланец — он только сделал ей предупреждение.

Как сказали потом агенты ДСТ, она всего лишь немного помешала, только слегка задела интересы неких лиц. И это ей тут же дали понять. ДСТ могла прийти Марион на помощь только в том случае, если бы она согласилась исчезнуть. Те, кому она помешала, привыкли действовать жестокими методами: либо она заткнется сама, либо они позаботятся о том, чтобы заставить ее умолкнуть. Поэтому стоит ей отказаться от защиты со стороны ДСТ, как ей тут же будет угрожать серьезная опасность. Марион не без некоторого нахальства спросила у типа из ДСТ, почему эти люди не уничтожили ее сразу, если действительно так серьезно настроены.

Мужчина улыбнулся. «Мы не в кино, — ответил он. — Убить кого-то достаточно сложно. И риск велик, так что оно того не стоит». Однако случай Марион особый; ее, возможно, постараются запугать… это может зайти далеко. Все начнется с телефонных звонков посреди ночи: в трубке только чье-то дыхание и никаких слов. Затем кто-то станет регулярно взламывать почтовый ящик и выбрасывать ее корреспонденцию. Однажды придет очередь ее машины — ее ограбят неизвестные. Затем — квартира. Можно даже заплатить одному или двум преступникам, чтобы те организовали изнасилование. Со всем этим ДСТ уже приходилось сталкиваться. Те, кого она задела, могущественны и готовы действовать решительно. И, сколь бы маловероятным это ни казалось, убийство могло стать последним шагом на пути к тому, чтобы гарантировать ее молчание.

ДСТ знает, кто эти люди, но пока не в состоянии им помешать. Чтобы обеспечить безопасность Марион, необходимо задействовать всю мощь государственной системы. Нужно использовать суд, полицию, общественное мнение и средства массовой информации. С прессой дело обстояло как раз проще всего. А привлечение остальных звеньев цепочки требовало гораздо больше времени — нескольких недель или даже месяцев, точно ответить ей никто не сможет. И даже тогда ей все равно придется вести себя осторожно, потому что, несмотря на принятые меры, возможно все. Даже знаменитые люди иногда исчезают. Обнародование ее дела в прессе само по себе ее не защитит, если одновременно с этим не принять всех необходимых мер предосторожности. Сколько человек таинственным образом погибли за последние годы… Действительно ли Пьер Береговуа[58] покончил жизнь самоубийством? Тогда куда же делась его драгоценная записная книжка, с которой он никогда не расставался? На самом ли деле Франсуа де Гроссувр[59] пустил себе пулю в голову посреди Елисейского дворца, причем выстрела никто не услышал? Тогда почему при вскрытии тела зафиксирован «вывих левого плеча и синяк на предплечье», хотя самоубийца найден сидящим за письменным столом, а не лежащим на нем? Правда ли, что Жан-Эдерн Алье[60] без посторонней помощи ухитрился так упасть с велосипеда, что насмерть проломил себе голову о водосточный желоб? Все может быть.

Марион всегда считала себя волевой женщиной с закаленным характером, которая знает, чего хочет. Но в самый критический в ее жизни момент, когда ей следовало бы показать себя сильной — ударить этого мотоциклиста, разорвать дистанцию, бежать, спасая свою жизнь — она оказалась настоящей тряпкой. На следующий день она позвонила человеку из ДСТ и согласилась скрыться. «Это лучшее, что можно сделать, — не раз повторял ей агент. — Самое надежное».

Марион не могла позволить себе нанять телохранителей. ДСТ тоже не стала действовать подобным образом. Более эффективным и надежным они считали другой метод: спрятать ее до тех пор, пока все не будет готово к ее возвращению, пока дома ей не будет гарантирована безопасность.

Она сложила «Уэст-Франс», расплатилась по счету и увидела брата Дамьена, который сидел в углу и явно был погружен в себя.

— Я молюсь, — сказал он.

Одарив его улыбкой, чтобы избежать необходимости объясняться, она тут же направилась назад, к грудам старых газет. Возобновила свои изыскания с мартовского номера «Эксельсиора» за 1928 год — с очень четкими фотографиями, характерными для этого издания. Примерно за полтора часа работы просмотрела стопку «Эксельсиора» и перешла к «Пти журналь» и его иллюстрированному приложению. Брат Дамьен был на удивление молчалив, с тех пор как Марион возвратилась с обеденного перерыва. Женщина подумала, не обиделся ли он на то, что она всячески избегала его общества. Чуть позже услышала ответ на этот вопрос — в виде ровного дыхания с легким присвистом: брат Дамьен просто-напросто заснул. К трем часам дня строки, которые она просматривала, стали сливаться перед глазами, заголовки утратили всякий смысл. Марион пришлось признать, что теперь она тратит на каждую страницу значительно больше времени. Именно в этот момент взгляд ее остановился на выразительном заголовке статьи: «Ужасная находка в Египте — убитые дети». Руки Марион вцепились в газету.

«Каирский мальчик, чье безжизненное тело обнаружено два дня назад, стал четвертой жертвой страшного монстра, терроризирующего славный египетский город. Местная полиция при активном содействии британского инспектора использует все имеющиеся средства, для того чтобы схватить жаждущего крови безумца, который бродит по улочкам восточных предместий. По словам официальной представительницы местного женского клуба, пользующегося заслуженной известностью, „в настоящий момент этот душевнобольной охотится только за детьми из отдаленных кварталов, но, кто знает, быть может, завтра он станет частым гостем на самых знаменитых площадях и улицах Каира!“ Это печальное дело начинает беспокоить английские и французские семьи (их, как известно, много в египетском городе). В ближайшие дни губернатор лорд Ллойд должен издать официальное коммюнике с целью предотвратить возможную панику. В очередной раз обаяние страны фараонов оказывается замешанным на крови и тайнах, сливающихся в неразрывное целое в тени пирамид».

Помимо высокопарного стиля статьи, Марион была поражена очевидным равнодушием автора и отсутствием у него сострадания к попавшим в беду людям. Особенно ее потрясли слова этой женщины: ее абсолютно не трогала гибель детей, и беспокоилась она только о том, что в число потенциальных жертв могут попасть и отпрыски колонизаторов. Марион с трудом верилось, что кто-то способен быть настолько равнодушным. Эти слова наверняка вырваны из контекста всего интервью или искажены из-за того, что редакция газеты находилась далеко от места событий. По крайней мере Марион пыталась себя в этом убедить.

Теперь она располагала несомненным доказательством того, что дневник Джереми Мэтсона не плод больного воображения. «Ты это знала. Этот дневник слишком личный, слишком сложный, чтобы быть выдуманным…» С обнаружением статьи вера в подлинность книги обрела надежный фундамент. Каждая строчка личного дневника отныне содержала для Марион еще больше аромата прошлой жизни, теперь, увы, утраченной. Джереми Мэтсон существовал на самом деле. И кто знает, быть может, он еще до сих пор живет в какой-нибудь части света…


предыдущая глава | Кровь времени | cледующая глава