home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



45

Только через несколько секунд он осознал, что не спит.

Во рту пересохло, он чувствовал ужасный привкус, как будто сжевал ведро песка. Язык был покрыт толстой шершавой коркой, а когда он попробовал кашлянуть, получилось что-то вроде хриплого карканья. Он словно бы не разговаривал много-много лет и у него перестала работать глотка.

Джек не мог сориентироваться. Он понятия не имел, долго ли проспал, который сейчас час. Нужно было посмотреть на часы. Но он не смог этого сделать. Его левая рука была пристегнута наручником к столбику спинки кровати. Он еще не совсем понял, где находится. Дернул руку к себе, но освободиться не смог. Дернул еще раз, сильнее, и из-за боли, с какой браслет наручника врезался в его запястье, к нему по каплям начала возвращаться реальность: он разыскал Силачку, пришел к ней домой, они разговаривали, и он выпил вино с подмешанным к нему галлюциногенным наркотиком. Что случилось потом, он точно не помнил, но какие-то вспышки озаряли его мозг, и с этими вспышками приходили гнев, и смятение, и унижение — и, чего греха таить, приятное волнение.

Он снова дернул руку. Никакого толку. Но сумел повернуться на бок и вдруг обнаружил, что на кровати лежит не один. Он повернул голову направо. Рядом с ним лежала Силачка. Голая. Она еще спала. В ярости Джек толкнул ее правой рукой в спину, но она не проснулась. Охваченный злостью, он стал снова толкать ее, но, когда его рука прикоснулась к ее позвоночнику, он заметил, что на простыне около поясницы женщины — красное пятно. Он увидел и ее ноги, и ноги тоже были забрызганы красным. Джек осмотрел свое обнаженное тело и обнаружил, что он тоже весь запачкан чем-то красным. Грудь, одна рука, бедро были покрыты густой алой кровью.

Ему хотелось закричать: «Проснись, чокнутая сучка!», но кричать не имело смысла. Свободной рукой он схватил ее за плечо, повернул к себе и увидел реку крови, залившую ее шею и грудь. Увидел глубокие колотые раны. Увидел, что у нее распорот живот.

Джек рванул руку к себе изо всех сил, кровать задребезжала, но освободиться он так и не сумел. Наручник врезался в запястье. Он опять потянул руку к себе, скрипя зубами. Он уже был близок к панике. В постели с трупом, залитый кровью этой женщины… Но он заставил себя успокоиться. «Нельзя паниковать, — говорил он себе мысленно. — Ты видел уже столько мертвых тел, столько крови и разодранной плоти». Кровь и раненая плоть — вот и все, и ничего с этим сейчас нельзя было поделать, и он заставил себя закрыть глаза и думать. «Думай, думай…»

Джек стал рассматривать спинку кровати. Перестал тянуть руку к себе и повернулся так, чтобы ухватиться обеими руками за шарик, венчающий столбик. Он крепко сжал в пальцах шарик и подтянулся. Напрягся и почувствовал, как что-то подалось под руками. Он сделал глубокий вдох, снова ухватился за столбик и снова подтянулся. И еще раз. Он подумал, что ему, наверное, показалось, что что-то сдвинулось с места, но он прогнал эту мысль и заставил себя встать на колени, уперся ими в матрас. Постарался распрямиться, насколько было возможно. Сжал зубы, напряг тело изо всех сил и на этот раз действительно почувствовал, как что-то сдвинулось с места. Потянул еще раз — еще одна подвижка. Потом отчаянный рывок — и металлический столбик выскочил из более широкой опорной металлической трубки. Джек слез с кровати. Пошатываясь, снял со столбика наручник. И бросился к телефону, слыша, как звякает о браслет цепочка…

Телефон был отключен. Нет. Не отключен. Отрезан. Телефонный провод был перерезан — его кусок торчал над плинтусом.

Дрожа и хрипло дыша, Джек увидел свои брюки, скомканные и лежащие на полу. Он натянул их, обшарил карманы в поисках мобильного телефона, но вспомнил, что оставил его дома, забыл взять, когда собирался на встречу с Грейс. Нашел рубашку — пуговицы были оторваны. Но он все же надел ее и, не подумав поискать носки и туфли, бросился к двери, сбежал вниз по лестнице, прыгая через несколько ступенек, и выскочил из подъезда. Побежал по улице. Впереди, на углу, заметил телефонную будку.

Промчался мимо припаркованной машины, и вдруг ее ветровое стекло взорвалось. Джек пошатнулся. Послышался второй взрыв. Позади него рассыпалась на тысячи осколков витрина магазина. Первая мысль у Джека была: «Начался Апокалипсис. Весь мир взрывается. Безумие одержало верх, воцарился полный хаос». Но тут он понял, что происходящее не носит такого уж глобального масштаба. Все было более банально и намного, намного опаснее.

Кто-то стрелял в него.

Что творится, черт возьми?

Что же, черт побери, творится?

Позади треснуло еще одно стекло. Джек спрятался за припаркованной машиной, бросился на асфальт. Заработала сигнализация, вой понесся по улице. Послышались шаги. Кто-то куда-то бежал. А потом осталось только завывание сигнализации. Джек лежал на земле, задыхаясь. Когда он наконец отважился поднять голову, то увидел, как подъехала и резко затормозила полицейская машина. Выскочили двое полисменов в форме, с пистолетами в руках. Один бросился по улице в ту сторону, куда чуть раньше побежал какой-то человек. Второй остановился рядом с Джеком и велел ему не шевелиться, иначе он всадит пулю ему в голову.

А Джек был только рад не шевелиться.

Он опустил голову, увидел кровь, все еще покрывавшую его тело, перевел взгляд на полицейского в надежде, что в его глазах отражаются страх и невиновность. Потом Джек лежал неподвижно, пока не вернулся второй полицейский. Остановился рядом с первым, покачал головой. Видимо, никого не догнал. Тут подъехала и остановилась вторая машина. Из нее выскочила сержант Пейшенс Маккой, взбешенная, как черт. «Небось, — подумал Джек, — собиралась позавтракать со своим муженьком».


Они стояли на грязной, обшарпанной лестничной клетке рядом с квартирой Силачки. Слесарь пытался освободить Джека от браслета наручников. Копы обыскивали спальню, осматривали тело, дюйм за дюймом изучали всю квартиру. Довольно скоро установили, что Силачку ранили четырнадцать раз, но орудия убийства не нашли ни в квартире, ни где-либо на улице поблизости от дома. Отправили людей с заданием осмотреть мусорные баки, прочесать ближайшие переулки, но, похоже, мало кто надеялся на положительный результат.

Маккой обнаружила туфли и носки Джека, и он надел их. В багажнике ее машины нашлось одеяло. Хотя на улице было не так уж холодно, Джек с радостью завернулся в плед. Сержант не говорила ни слова. Она ждала, пока с Джека снимут наручники. Наконец это произошло, и слесарь ушел. Только тогда Маккой кивнула и проговорила:

— Давайте начнем с самого начала, и вы расскажете мне все, но на этот раз я вам поверю. А потом посмотрим, удастся ли нам поймать этого чокнутого ублюдка.

Джек кивнул и заставил себя вспомнить все подробности, какие только смог. Маккой приготовила горячий кофе. Джек вел рассказ и благодарно прихлебывал кофе. Он рассказал все — с того момента, когда Кид вошел в его гостиную. Разговоры о Команде, все мелочи. О похоронах Кида, о том, как он впоследствии разыскал Гробовщицу. Объяснил, что произошло в квартире Кида, как с ним обошлись в похоронном бюро Гробовщицы. Рассказал о разговоре с Брайаном, после которого сумел разыскать Кима. О том, как нашел Затейницу, о том, что именно произошло в ночь ее убийства. О том, как он нашел Новенькую. Затем он сказал:

— Но про нее вы, наверное, знаете. Это она вам позвонила. — Заметив непонимающий взгляд Маккой, он добавил: — Она ведь вам звонила? Я же не вернулся. На самом деле, если бы я был занудой, я бы спросил: вы что, раньше приехать не могли?

Когда Маккой в конце концов сказала, что не может понять, о чем он говорит, Джек покачал головой. Он словно бы разговаривал с кем-то, кто не понимает английского языка.

— Грейс Чайлдресс, — сказал он. — Новенькая. Она была со мной в игорном клубе. Я попросил ее позвонить вам, если я не вернусь к ней через два часа. Это было четыре или пять часов назад, а вы приехали только что, значит…

— Никто не звонил и ничего про вас не говорил, — оборвала его Маккой.

— Да нет же, она звонила, — сказал Джек сержанту. — Она должна была.

— Я здесь оказалась потому, что в то самое время, когда кто-то палил по вам на улице, парень из соседней квартиры, — она кивком указала на дверь квартиры напротив, — вышел из дома на работу и увидел все это дерьмо. — На этот раз она указала кивком на залитую кровью квартиру Силачки. — Кто-то еще сообщил о выстрелах, а тут поблизости находилась наша машина.

— Но она должна была вам позвонить, — повторил Джек. — Я не понимаю.

— Я тоже не понимаю, — сказала ему Маккой. — Но думаю, вам бы лучше сообщить мне ее адрес и номер телефона.

— Значит, есть какая-то причина, почему она не позвонила, — настаивал Джек. — Это сделала не она. Этого не может быть.

— Еще несколько дней назад я очень многое считала невозможным, — проворчала Маккой и покачала головой. — Просто дайте мне эти сведения. Я хочу немедленно найти ее. Потому что если убийца не она, то велика вероятность, что тот, кто это сделал, попытается превратить ее в очередной труп.

Джек кивнул, грустным голосом назвал имя и фамилию Грейс, ее адрес. Номер телефона он вспомнить не мог, но Маккой сказала, что насчет этого волноваться не стоит, что номер они найдут. Она извинилась, на минутку ушла в квартиру, и Джек услышал, как она передает сведения одному из полицейских. Через минуту оба вышли на лестничную клетку. Маккой осталась с Джеком, другой полицейский пошел вниз по лестнице.

— Он ее разыщет, — заверила Маккой. — Так или иначе.

Она заметила, каким взглядом он провожает полицейского, и поняла, что Джек тоже хочет пойти и проверить, все ли в порядке с женщиной, которую он называл Новенькой, но тем не менее она попросила его продолжать рассказ.

— Только так мы сможем положить этому конец, — сказала она настойчиво. — Помочь нам вы можете, только если будете рассказывать дальше.

И Джек стал рассказывать дальше. Он вернулся назад, рассказал Маккой все, что сумел вспомнить о Команде. О мире Кида и его Черточках. Маккой попросила его подробнее рассказать о Грейс, и Джек сказал, что, по его мнению, она стала Новой Целью, и еще упомянул о том, что Кид как-то раз романтично высказался насчет того, что Рим — это цель. Рассказал об Ошибке — женщине из прошлого Кида, которая возникла вновь, и о том, что Кида пугали и их прежние, и нынешние отношения. Рассказал о проникновении в свою квартиру. Потом возвратился к Силачке и рассказал о том, как нашел ее в ночном клубе, подробно поведал, как оказался в ее квартире, и обо всем, что успел о ней узнать: про то, как она украла деньги в казино, как Кид одолжил ей пять тысяч долларов, взятые им в долг у Затейницы. Сейчас все эти факты для него смешались, их было трудно рассортировать, тем более что подробности общения с Силачкой возвращались к нему отдельными вспышками.

«Я знаю про тебя все, — говорила она. — Господи, чего я только про тебя не знаю. Про этот твой идиотский крематорий с кровавым мясом. Про твою роскошную квартирку…»

Он рассказал Маккой, как у него начала кружиться голова. Сначала он подумал, что от усталости, потом — что от духоты. Только когда он начал пошатываться, он понял, что в вино был подмешан наркотик.

«Про этот, как его… балкончик, которого ты так боишься…»

Джек рассказал Маккой о том, что говорила Силачка о наркотиках:

«Я знаю, почему ты здесь… Я знаю, чего ты от меня ждешь, каких слов. Это я тоже поняла. Но когда он явился, чтоб купить треклятую кислоту, я не знала, для кого она. Я не знала, что он собирается с ней делать…»

— Что же она поняла? — спросила Маккой.

— Не знаю. Но думаю, она имела виду, что знает, кто убил Кида.

— Как это получается, что вроде бы все это понимают, кроме нас, проклятье? И кто приходил покупать кислоту? Кид?

— Я так понял, что он, — сказал Джек. — Но точно сказать не могу. Я ничего не могу точно сказать. Ни в чем не уверен.

Было что-то еще, но Джек не мог выудить ничего из своей памяти. Он снова ослабел, мозг работал неважно. Маккой заметила, что он плоховато себя чувствует, и сказала, что он сделал более чем достаточно и что она отвезет его домой.

«Я что-то упускаю, — думал Джек. — Черт возьми, что же я упускаю?»

По пути Маккой размышляла вслух. Она пыталась осмыслить то, что ей рассказал Джек, но у нее получилось не лучше, чем у него.

— Мы нырнем в прошлое Кида, — сказала она. — Посмотрим, может, выкопаем там что-нибудь такое, что нам поможет. Проглядим его документы за время учебы в старших классах и колледже. Кроме того, я еще разок потолкую по душам с миссис Мильярини.

— Я думаю, виновата она, — сказал Джек.

— Нет. Я так не думаю, — возразила Маккой. — Конечно, я об этом с ней поговорю. Но есть одна мелочь, которая не укладывается на место.

— Какая мелочь?

— Зачем ей понадобилось оставлять вас в живых? Уж если ваша Гробовщица что-то знает наверняка, так это то, что нельзя быть беззаботной и сентиментальной. Если это сделала она или кто-то из тех, кто на нее работает, что-то не сходится. Вы — самый первый, кто бросил ей вызов. Вы — единственный, кто соединил между собой кое-какие кусочки головоломки. Вы сумели разыскать других женщин, и давайте предположим, что тот, кого мы ищем, убил этих женщин, потому что они что-то знали, потому что они могли привести нас туда, куда мы хотим добраться. Ну вот. И тот человек, у которого были самые лучшие шансы возглавить поиск, то есть вы, сам пришел, тепленький. Не складывается. В особенности это не похоже на женщину типа малышки Эвы. Зачем убивать Силачку, а вас оставлять в живых, чтобы вы могли продолжать поиски?

На это у Джека ответа не было. А у Маккой был.

— Вы что-то знаете, Джек. Вы знаете что-то такое, о чем сами не догадываетесь. Вы — ключевая фигура, есть какая-то связь между вами и тем, кто творит все эти ужасы.

— Нет, — проговорил Джек и покачал головой. — Я не был знаком ни с одной из этих женщин. Я никогда не слышал о них до тех пор, пока мне не рассказал Кид. Я никогда не встречался ни с кем из них до тех пор, пока не начал их разыскивать.

— Вы этого наверняка не знаете.

— Знаю. Я познакомился…

— Вы познакомились со всеми, кроме двух. Может быть, кроме трех.

— Я не видел Убийцу и, вероятно, Цель. Цель номер один. И еще — Ошибку.

— Вы не знаете, кто это такие, — продолжала Маккой. — Вы их никогда не видели, не знаете, как их зовут, так откуда же у вас, черт побери, такая уверенность, что между вами нет никакой связи?

— Я думаю, что, разыскав Убийцу, мы получим виновницу.

— Насчет того, кто виновен, у нас есть новости плохие и хорошие: почти все остальные женщины ликвидированы. Пока интуиция вас не подводила, Джек. Меня моя подвела очень здорово, но теперь вы на моей территории, и я говорю вам, что Кид — ключ ко всему. А вы знали Кида. Вы знали его настолько хорошо, чтобы не сомневаться в том, что он себя не убивал, правда?

Джек кивнул.

— Значит, вы знаете что-то еще, — сказала Маккой. — И ваша задача в том, чтобы попытаться понять, что же вы, черт бы вас побрал, знаете.

Первое, что сделал Джек, войдя в свою квартиру, — он позвонил Грейс. Она не ответила. Прозвучала запись на автоответчике о том, что ее нет дома.

— Это Джек, — сказал он в трубку после того, как автоответчик попросил его оставить сообщение. — Позвони мне, чтобы я знал, что с тобой все в порядке.

Он принял сеанс горячего пара в душевой кабинке и парился, пока можно было терпеть. Потом включил холодный душ и постоял под ледяной водой. Растер все тело полотенцем, оделся. Он боялся того, чем собирался заняться. Он не мог понять точно почему, но что-то ему подсказывало, что дорожка ведет его туда, куда сам он идти совсем не хочет. Но он понимал и то, что идти надо, если он хотел, чтобы ужас закончился, если хотел, чтобы прекратились убийства. Он понимал: Маккой права. Он что-то знал, и настала пора выкопать это из своей памяти.

«Вы — ключевая фигура, — сказала Маккой. — Есть какая-то связь».

Но, черт побери, какая связь?

Что он знал? Какую тайну?

Из какого времени?

«Вот это меня и пугает», — думал Джек. Он не понимал почему, но знал, что именно это удерживает его и не дает нормально мыслить.

Из какого времени эта тайна?

Джек пошел к компьютеру и открыл файл, в котором собрал информацию о Киде.

Он стал просматривать сведения, стараясь вспомнить все, что за прошедшее время узнал о женщинах Кида от них самих и от Брайана.

Кид учился в Сент-Джонс-колледже. Там он был защитником в футбольной команде. После третьего курса он ушел, а почему — этого Джек с Кэролайн так и не узнали. Возможно, это было как-то связано с его товарищем по команде, получившим травму во время тренировки, — травму, в результате которой его парализовало. Какая у них была связь? Какие отношения? И что еще могло вынудить его бросить учебу?

Вопрос номер один. Случай на футбольном поле, конечно, был ужасен, но это ли так сильно повлияло на Кида? Почему травма товарища по команде заставила его уйти из колледжа и убежать в другой штат? И как — если это действительно имело место — это могло быть связано с тем, что происходило сейчас?

«Хорошо. Что дальше? Думай!»

Какое-то время Кид болтался без дела. Потом продолжал учебу в Университете штате Мэриленд и получил там степень бакалавра. Почему именно там? И что еще могло там случиться? Там он познакомился со своей первой Целью. Кто она была такая? Почему их роман прервался? Кид говорил: она предпочла другого мужчину. Кого? Имело ли это какое-то значение?

Зачем Кид вернулся в Нью-Йорк? Во что мог вляпаться так, что это привело к его смерти?

Все сводилось к одному и тому же — к женщинам.

Затейница. Ее Джек разыскал. Она оказалась в точности такой, какой ее описывал Кид. Красивая, умная и печальная. Она дала Киду пять тысяч долларов, а он ей их не вернул. Кид сказал ей, что деньги нужны, чтобы заплатить за учебу, но он солгал. Он отдал деньги Силачке. Почему он солгал? Потому что деньги предназначались для другой женщины? Потому что Затейница могла приревновать его к другой? Джек решил, что деньги тут ни при чем. Но о чем знала Затейница? Почему ее прикончили? Она говорила, что что-то слышала и замечала, но что? Не унес ли убийца что-то из ее квартиры?

Новенькая. Грейс. Джек просмотрел свои записи и обратил внимание на слова Кида о том, что она опасна. Но Джек не мог поверить, что Грейс способна на жестокость. Он осознавал, что его тянет к ней, что она ему нравится; ему трудно было сохранять объективность. Но почему она не позвонила Маккой? Почему не позвонила ему? Где она сейчас?

Где она находилась, когда убивали Силачку, когда стреляли в Джека?

Цель номер один. Вряд ли это сделала она. Она давно сошла со сцены событий. А вот Цель номер два… Кто это такая? Грейс? Джек был почти уверен, что она стала Целью, но не на все сто. Существовал ли кто-то еще? Еще кто-то, у кого были какие-то тайны? Кто-то, кто знал тайну Кида?

Ошибка. О ней Кид говорил очень мало. Здесь он вел себя наиболее скрытно. Говорил, что у них не было интимной близости, но при этом отношения носили любовный характер. Была ли Ошибка влюблена в Кида? Не была ли она влюблена в него все эти годы? Могла ли она убить его из-за неразделенной любви?

И наконец, Убийца. Тут Джеку практически не от чего было оттолкнуться. Она получила серьезную психологическую травму после какого-то происшествия в юности. Вот, собственно, и все. Маккой сказала, что это может быть кто угодно. Кто? Знал ли он эту женщину? Она была как-то связана и с ним, и с Кидом?

Кто?

Джек встал со стула и зашагал по комнате. У него ничего не получалось. Чем больше он обрастал информацией, тем сильнее все запутывалось.

Что он упускает?

«Господи, чего я только про тебя не знаю. Про этот твой идиотский крематорий с кровавым мясом. Про твою роскошную квартирку… Про этот, как его… балкончик, которого ты так боишься».

Джек чувствовал себя оскорбленным, думая о том, что рассказывал Кид этим женщинам о человеке, который был им известен только по прозвищу Мясник.

«Про твой страстный роман в Лондоне…»

Господи боже! Откуда она могла об этом узнать? А откуда об этом мог узнать Кид? Это было невероятно. Она вправду так сказала? Или ему померещилось?

«Как вы с женой все старались заделать ребеночка, а она сделала аборт…»

Нет, это было совершенно невозможно! Она не могла знать об этом! Он ведь сам пытался про это забыть. Это было слишком болезненно, и он запер эти воспоминания на замок. Он даже Дому не говорил об этом. Они так отчаянно хотели ребенка. Кэролайн была беременна, когда он уехал в Англию и у него там случился роман с Эммой. А вскоре после его возвращения Кэролайн сделала аборт. Она сказала ему, что сделала это, что она больше не хочет детей, и, хотя ни он, ни она об этом не говорили, оба понимали, что это из-за того, что произошло в Лондоне. Как Кэролайн узнала о том, что там случилось, этого Джек так и не понял. У него были свои подозрения, но это не имело значения. Значение имело то, что он сделал Кэролайн больно, а она могла ответить на это только так. Они сотворили дитя по любви, а она уничтожила его от боли.

Но они это пережили — и по отдельности, и вместе. Он ранил ее, но рана затянулась. В конце концов Кэролайн все поняла, и понимание сблизило их. Но это было настолько личное, настолько интимное. Процесс заживления раны заставил их потянуться друг к другу…

Джек расправил плечи и остановился. Он чувствовал, как что-то гнетет его, но что — не мог понять. Что-то не вытанцовывалось.

Это было настолько личное…

И как же тогда, спрашивается, об этом могла проведать Силачка? И о его романе в Лондоне? Как?

Поток сознания перенес Джека к крыльцу перед домом, в котором жила Грейс. Он вспомнил, как стоял там с ней, как спросил, что такого страшного, пугающего наговорил ей Кид.

«Это может показаться безумным. Но мне показалось, что он хочет, чтобы я о чем-то узнала на случай, если… если вы меня разыщете. Как еще это объяснить, не знаю. У меня возникло такое ощущение, что происходило что-то такое, что длилось уже довольно долгое время. Несколько лет. И я думаю, что он чувствовал себя ответственным за определенные вещи, за людей, которым было больно. Может быть, даже за гибель людей».

«Каких людей?» — спросил у нее Джек. Но она не знала.

Потом он снова переключился на Силачку.

«Как вы с женой все старались заделать ребеночка, а она сделала аборт…»

Что же тут было не так?

«…Происходило что-то такое, что длилось уже довольно долгое время. Несколько лет».

Сколько лет? Что продолжалось несколько лет?

«…Он чувствовал себя ответственным за людей, которым было больно… Может быть, даже за гибель людей».

Каких людей?

«Но твоя жена сделала аборт…»

Откуда она узнала?

«Может быть, даже за гибель людей».

Кого? Каких людей?

«Твой роман…»

«Аборт…»

— О господи…

Джек произнес это вслух и вздрогнул от звука собственного голоса. Он понял, что так пугало его в воспоминаниях о прошлом. Получалось, что он все время знал об этом. Он знал о существовании связи. Но не понимал этого, не хотел понимать. Однако знал, знал.

Кид рассказал Силачке об аборте, который сделала Кэролайн.

Но Джек никогда не рассказывал об этом Киду.

Джек не рассказывал об этом никому, ни единой душе. А это значило, что Киду об этом мог рассказать один-единственный человек.

Один-единственный человек…

Но как это могло произойти? Как? Почему? И когда?

Джек заставил себя не торопиться, хотя от волнения у него засосало под ложечкой. Он вернулся к компьютеру нарочито медленным шагом и сразу переключился на программу «Сайлок Холмс». Он знал, что искать, и стал листать страницы, пока не нашел:

ИСКАТЬ:

Номера лицензионных достоверений

Номера страховых полисов

Бизнес-информация

Незарегистрированные номера телефонов

Неизвестные адреса

А ниже:

ОПРЕДЕЛИТЬ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ:

Давно потерянных друзей

ОБНАРУЖИТЬ:

Грязные тайны, которые от вас скрывают ваши родственники

Криминальное прошлое

Узнать все о бойфренде дочери

СОСЕДИ!

Узнать, есть ли им что скрывать!

Подтверждение наличия образования! Действительно ли он закончил колледж!

Узнай это!

Подтверждение наличия образования.

Джек дважды щелкнул «мышью» по этому параметру. Быстро набрал настоящее имя Кида — Джордж Деметр. Набрал домашний адрес Кида на Стейтен-айленде. Впечатал названия Сент-Джонс-колледжа и колледжа в Мэриленде. Затем щелкнул «Проверить» и стал ждать. Ждать пришлось недолго.

На дисплее возникло имя Кида и дата его рождения. Появились данные о том, что он действительно три года учился в Сент-Джонс-колледже Нью-Йоркского университета. Были указаны точные даты зачисления в колледж. Даже о его занятиях в неучебное время было сказано: «Участник команды колледжа по футболу с первого по третий курс».

Джек продолжал поиск. Он знал, что ему предстоит найти, он в этом просто не сомневался. И нашел.

Кид солгал ему. Он закончил учебу не в штате Мэриленд. Он никогда не учился ни в каком учебном заведении в штате Мэриленд.

Джек начал понимать, что произошло, и в его голову хлынули мысли и образы, завертелись, будто смерч. У него закружилась голова, он откинулся на спинку кресла.

Ежедневник Кида. Тот, который Джек нашел в квартире, принадлежавшей Гробовщице. Там все время повторялось прозвище Цель. И еще имя — Шарлотта. «Это не имя, — подумал Джек. — Это вовсе не имя человека. Это место. Сокращенное, закодированное название места!»

Грейс:

«Что-то плохое происходило с людьми вокруг него. С людьми, которых он любил».

Силачка:

«Вы с женой все старались заделать ребеночка, а она сделала аборт…»

Грейс:

«Он чувствовал себя ответственным за определенные вещи, за людей, которым было больно. Может быть, даже за гибель людей…»

Но нет, это было невозможно. Невозможно, черт побери!

Маккой:

«Вы — ключевая фигура, есть какая-то связь между вами и тем, кто творит все эти ужасы».

«Нет тут ничего невозможного, — с тоской подумал Джек. — Это очень даже возможно. И связь есть. Она тянется от одного кошмара к другому».

И тут он кое-что вспомнил. Он вспомнил то, что сказала ему Кэролайн за несколько месяцев до открытия ресторана в Шарлотсвилле. Тогда он решил, что она говорит о ресторане. Но теперь он думал иначе.

«Вот так я чувствую себя в Виргинии, — сказала она тогда. — У меня там есть кое-что красивое. Мое».

Джек заставил себя вернуться взглядом к дисплею монитора. И увидел название второго колледжа, который посещал Кид. Увидел, где находится это учебное заведение. Увидел даты времени учебы.

Университет штата Виргиния.

В тридцати минутах от Шарлотсвилла.

Там Кэролайн почти целый год готовила открытие ресторана.

Это Кэролайн рассказала Киду о своем аборте. Только так он мог узнать об этом.

«Он чувствовал себя ответственным за определенные вещи, за людей, которым было больно. Может быть, даже за гибель людей…»

Кид солгал тогда, когда вошел в гостиную Джека после долгого отсутствия. Он знал о смерти Кэролайн и ранениях Джека до того, как вернулся в Нью-Йорк, до того, как зашел к Дому. Он вернулся в Нью-Йорк специально для того, чтобы вылечить его, — теперь Джек это понимал. Чтобы спасти его. Потому что Кид не сумел спасти женщину, которую любил. Его Цель.

Кэролайн.


Джек Келлер не был в Шарлотсвилле со времени трагедии в ресторане. Он сказал себе, что никогда не вернется туда. Но теперь решил вернуться. Он должен был это сделать. Все пути вели туда. И, едва приняв решение, он понял, что выезжать придется немедленно. Ну, не совсем немедленно. Сначала нужно было кое-что сделать.

Сначала он поплакал.


предыдущая глава | Икар | cледующая глава