home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



42

К трем часам пополудни на следующий день стеклянную дверь заменили и установили систему сигнализации. Мастер все бормотал:

— И кому только взбредет в голову вламываться в квартиру отсюда?

В спальне и гостиной над стенами поработал маляр.

А Джек больше трех часов просидел за компьютером. Он пытался разыскать Новенькую.

По идее, она шла следующей по списку — отчасти потому, что, как подозревал Джек, со временем она преобразилась в Цель, а отчасти потому, что ему вспомнилось кое-что из событий прошедшей зимы середины января. Он все помнил так хорошо, потому что это был первый день, когда Кид увидел картину Хоппера. Джек проверил дату покупки картины, нашел в календаре дату ближайшей тренировки с Кидом после этого дня. Точный день удалось установить без труда. Семнадцатое января.

Джек помнил тот разговор, будто это было вчера.

«Я считаю Эдварда Хоппера депрессивным вариантом Нормана Рокуэлла».

«Как-как?»

«Джек, я ни фига не смыслю в искусстве. Я просто цитирую».

«Кого-то из членов твоей треклятой Команды?»

«Новенькую. Вот уж она в искусстве разбирается».

«Окажи мне любезность и передай ей, пусть катится на все четыре стороны».

«Ты не захочешь знакомиться с ней, Джек, после того, что я только что узнал о ней».

«Эта чертова Команда. Я даже не верю, что она существует».

«Существует, существует. Между прочим, про Новенькую написано во вчерашней „Нью-Йорк таймс“. Она знаменитость».

В тот момент он разозлился, даже обиделся, но тогда это все-таки была обычная болтовня. А теперь все эти слова значили гораздо больше.

Новенькая хорошо разбирается в искусстве. И явно недолюбливает Хоппера. Если вчера к нему в квартиру вломилась Новенькая, не поэтому ли картина Хоппера была снята со стены? «Ты не захочешь знакомиться с ней, Джек, после того, что я только что узнал о ней». Потому что она была настолько опасна? Потому что была способна убить? А самое лучшее из всего разговора: «Между прочим, про Новенькую написано во вчерашней „Нью-Йорк таймс“. Она знаменитость».

Есть с чего начать.

С помощью AOL[54] Джек вышел на сайт nytimes.com, зарегистрировался, ввел пароль. Ему предложили несколько опций на выбор, он выбрал работу с избранными архивами. Набрал «16 января», и на экране монитора появился номер газеты за этот день. Джек решил, что своей цели он может добиться единственным способом — если будет читать все досконально и скрупулезно. И он принялся изучать газету, что называется, от корки до корки. Читая, он делал заметки и выискивал любых женщин, о которых было написано в номере и которые могли бы быть как-то связаны с Кидом или имели какой-то шанс стать членом его Команды. Через несколько минут Джек понял, что ему лучше зафиксировать данные обо всех упомянутых в газете женщинах — на тот случай, если к какому-то имени придется вернуться. Поэтому он взял листок желтой линованной бумаги и стал выписывать из каждого раздела («Метро», «Искусство», «Спорт», «Деловой день», «Рестораны») женские имена и фамилии, деля их на три колонки: «Вероятно», «Менее вероятно» и «Вряд ли». К каждому имени он приписывал всю полезную информацию: краткое описание, профессию, название компании или имя агента — все, что помогло бы разыскать Новенькую.

Первый сюжет, откуда он выписал женское имя в графу «Вероятно», касался молодой энергичной женщины, окружного прокурора, которая вела обвинение против убийцы директора средней школы. Следующей в список попала удачливая служащая одной компании с Уолл-стрит, провернувшая крупную сделку по слиянию капиталов. Джек поставил звездочку рядом с фамилией молодой профессиональной теннисистки, проигравшей в четвертьфинале турнира. Еще в этот список попали женщина-полисмен, которую уволили за то, что она снялась для журнала обнаженной, а также дочь крупного риэлтора, которая работала в Париже манекенщицей. Маргарет Тэтчер, преподававшая курс мировой экономики в Гарварде, была помещена в колонку «Вряд ли». Туда же попала пятидесятидвухлетняя лесбиянка, полковник ВВС, а еще — толстуха негритянка, работавшая в службе, сообщавшей о времени начала сеансов в кино, а еще — киноактриса Кэти Ли Гиффорд. Типпер Гор[55] тоже попала в этот столбец, хотя на миг у Джека возникло искушение вписать ее в колонку, озаглавленную «Менее вероятно».

Ближе к вечеру в столбце «Вероятно» значилось двадцать два имени, в столбце «Менее вероятно» — двадцать семь, а в столбце «Вряд ли» — целая уйма. Проводя пальцем по окончательному списку и изучая записанные сведения, Джек обратил внимание на одну строчку. Именно в этот момент ему бросилось в глаза имя начинающего, но подающего большие надежды дилера по продаже произведений искусства. Эта женщина привлекла к себе внимание в связи с авангардной выставкой, которую она устроила в галерее в Сохо. Но именно адрес галереи вызвал у Джека огромный интерес. Сто тридцать семь, Грин-стрит. Адрес показался знакомым. Он откуда-то знал его. Джек задумался, попытался представить себе улицу, вспомнить, когда он в последний раз побывал в этом районе…

Есть! Сто тридцать семь по Грин-стрит — да ведь это же адрес спортзала, фитнес-центра «Хэнсон», где он встречался с Брайаном, где работал Кид. На нижнем этаже этого здания располагалась художественная галерея, в окне которой лежала тонна песка. «Она не закрыта, эта галерея, — подумал Джек. — Этот песочек — произведение искусства».

Для случайного совпадения это было слишком здорово. Это наверняка была та самая женщина. Джек снова прочел ее имя и фамилию. Грейс Чайлдресс. Да, Грейс почти наверняка была третьим членом Команды.

Она была Новенькой.


Окно галереи «Вагоннер» все еще было наполовину засыпано песком. Джек немного постоял перед окном, разглядывая его, и понял, что мог бы простоять здесь до конца своей жизни, пытаясь догадаться, что бы это могло означать, поэтому он просто открыл дверь и вошел.

Художника, чьи произведения выставлялись в настоящее время, звали Пинкни Уоллес. Порывшись в каталогах, Джек выяснил, что материалом для произведений этого автора служит почва — песок, земля, глина, трава. Его работы были представлены в просторных помещениях первого этажа. Здесь расположились, наверное, штук двадцать больших стеклянных ящиков, похожих на аквариумы. Внутри каждого ящика находилась маленькая песчаная дюна или горка земли. Один стеклянный ящик был поделен на две ровные половины. Одна половина была совершенно пуста, вторая до краев набита скошенной травой. Джек смотрел на эту траву, когда услышал позади женский голос.

— Нравится?

Джек обернулся и понял, что пришел в правильное место. Женщина, обратившаяся к нему, была абсолютно сногсшибательна. Небольшого роста (скорее всего, пять футов и четыре дюйма), но при этом она почему-то казалась высокой; ее правильная осанка и идеальная фигура словно прибавляли ей несколько дюймов в высоту. Волосы у нее были подкрашены хной до искристо-медного цвета, и казалось, ее тело наделено только этим ярким цветом — кроме, конечно, ярко-синих глаз и очков с толстыми стеклами в медно-красной оправе. Все остальное было черным: черный трикотажный топ, поверх него — легкая черная блузка, короткая черная юбка, черные колготки, черные ботинки до середины щиколотки. Тонкие губы, натянутая улыбка, создающая ощущение уверенности пополам с ранимостью. Джек был потрясен ее красотой.

— Я этого не понимаю, — признался он, указав на стеклянный ящик и траву.

— Это постмодернизм, — сказала женщина. — Тут не может быть понимания. Только смятение чувств.

— А-а. Ну, вот это мне как раз знакомо. — Джек протянул ей руку. — Вы — Грейс Чайлдресс, да?

Она кивнула, подала ему руку. Ее рукопожатие было крепким и решительным, и Джек ощутил нечто вроде удара током, как при встрече с Гробовщицей и Затейницей. Правда, эта женщина была гораздо милее. Она излучала такую же ауру чувственности, как другие, но при этом от нее не веяло опасностью и не возникало ощущения, что ты стоишь на краю пропасти.

— Меня зовут Джек Келлер, — продолжал он. По всей видимости, его имя ей ни о чем не говорило, поэтому он выстрелил наугад. — Я — Мясник, — добавил он, и явно не зря.

Он заметил, как она прищурилась и склонила голову набок.

— Чем могу быть вам полезна? — спросила она.

— Я друг Кида Деметра. Пытаюсь понять, что с ним произошло.

— Он умер.

— Да, я знаю, — сказал Джек. — Я хотел сказать, что пытаюсь понять, каким образом. И почему.

— Мы знаем, как это случилось, верно?

— Знаем?

— Да, — сказала она. — Его кто-то убил.

Пару секунд Джек не сводил с нее изумленного взгляда, а потом не совладал с собой и улыбнулся с огромным облегчением.

— Вы не могли бы повторить это еще раз?

— Кто-то его убил. Я думаю, это совершенно очевидно. А вы?

— Да, — ответил Джек. — Я тоже так думаю.


Они пошли поесть в «У Джерри», незатейливый ресторанчик на Грин-стрит, специализирующийся на еде, приготовленной на гриле.

— Новенькая, вот как? — удивилась Грейс. — Весьма обтекаемо.

— Думаю, ваше прозвище впоследствии изменилось.

— Что ж, каким бы оно ни стало, надеюсь, это было что-то получше Новенькой.

— Несомненно, — кивнул Джек. — Вероятно, он стал называть вас Целью.

Глаза Грейс сверкнули, она опустила голову.

— Нет, — сказала она. — Это была не я. Кид рассказывал мне о Цели. Это была какая-то женщина из его прошлого. Кто-то… ну, давайте скажем так: он просто рассказывал мне о ней. Мне не очень ловко раскрывать его тайны. Даже теперь.

— Мне он тоже говорил о ней, — сказал Джек. — Но еще он говорил, что познакомился с какой-то женщиной, которая могла бы стать Новой Целью. Я думаю, это могли быть вы.

— Почему вы так думаете? — спросила Грейс.

— Просто догадка. Он мне кое-что рассказывал… и мне кажется, вы соответствуете описанию.

Джек поднял руку и, когда подошел официант, заказал себе второй бокал пива. Он посмотрел на Грейс, но та покачала головой. Она еще первый не допила.

— А знаете, откуда взялось это прозвище — Цель? — спросил у нее Джек.

— Нет.

— Есть такое высказывание: «Топика — это деревня, Кливленд — это город, а Рим — это Цель».

Она улыбнулась печальной улыбкой и покачала головой.

— Не знаю, я это или нет, но он не всегда меня идеализировал и смотрел на меня глазами, полными слез.

— Но, может быть, его характеристика точнее, чем вы думаете?

— Нет. Поверьте мне. Я разбрасываю вещи, я грызу ногти, я натворила много всякого того, чего не следовало творить. И до сих пор творю. Я совершаю множество ошибок.

— Возможно, они его не волновали.

— Нет, он их просто не замечал. Не хотел их видеть.

— А как вы с ним познакомились?

— Он остановил меня на улице. Я шла в галерею, а он направлялся в спортзал. Я его отшила — я не любительница знакомиться на улице, — но Кид оказался необыкновенно настойчив. Он стал приходить в галерею, мы с ним разговаривали, а потом как-то раз вечером я пошла в клуб с подругой, и он оказался там. Он был один, было довольно поздно — два или три часа ночи, и у него был какой-то расстроенный вид. Я спросила у него, в чем дело, а он сказал, что с кем-то поссорился. Повздорил. Он не захотел рассказывать мне, в чем было дело, но выглядел настолько жалким, что трудно было его бросить. В итоге мы с ним проговорили почти всю ночь. А потом… Ну, вы же знаете, как это бывает.

— Он так и не рассказал вам потом, что это была за ссора? Или — с кем?

Она ответила не сразу.

— Я вам уже говорила. Мне не очень удобно раскрывать его тайны.

— А у него было много тайн?

— У каждого человека полно тайн, правда?

— Да, — сказал Джек. — Пожалуй, да. — Он сделал большой глоток пива. — Вы встречались с ним до самой его гибели?

— Нет, — ответила она.

И снова замолчала. Казалось, хотела сказать что-то еще, но не стала говорить.

— Кто порвал отношения? — спросил Джек.

— Я. Это было неправильно. То есть Кид был интересный парень, красивый, и он мне очень нравился, но это бы ни к чему не привело — для меня. Он был не тем, кто мне нужен, не тем, чего мне хотелось.

— Как он это воспринял?

— Он это никак не воспринял. Я вам уже говорила: Кид был очень настойчив. — Она поджала губы. Что-то вспомнила, наверное. — Вы когда-нибудь видели, как он поднимает по-настоящему большой вес? Вот чем я была для него. Он думал, что если поднатужится хорошенько, побольше потренируется, то в конце концов это между нами произойдет. Он не собирался отказываться. Вот почему я знаю, что он выбрал бы жизнь — если бы у него был выбор. — Она допила свое пиво. — Вы еще о чем-нибудь хотите спросить меня?

— Где вы находились в тот момент, когда Кид упал с балкона?

— Я у вас в списке подозреваемых? — Когда Джек пожал плечами, Грейс вроде бы не обиделась и сказала: — В тот вечер в галерее было открытие экспозиции. У меня тонны свидетелей. — Грейс махнула рукой В этом жесте было что-то виноватое. — Послушайте, — проговорила она, — Джек был клубным парнем. Он был знаком со всеми наркоманами и извращенцами ниже Четырнадцатой улицы. Тут все дело в территории. И кто бы это ни сделал, вы его ни за что не найдете.

— Я почти уверен в том, что «он» — это «она». В ночь его гибели с ним в квартире была женщина.

Грейс, похоже, удивилась.

— Откуда вам это известно?

— От полиции.

— Кажется, вы говорили, что полиция не проводит расследование.

— Больше не проводит. Но этот факт им известен.

Следующие слова Грейс произнесла с легкой запинкой. Эта новость ее явно неприятно удивила.

— Но одно то, что эта женщина была с ним, вовсе не значит, что она его убила, верно? Даже если вы ее найдете, это ничего не доказывает.

— Может быть, и нет. Но я этого не узнаю, пока не найду ее.

Потом Джек долго молчал. Подошел официант, нарушил молчание. Джек оплатил счет. Грейс поднялась, и тут Джек заговорил снова.

— Кид сказал мне о том, что он говорил с Целью. С Новой Целью. Она раскрыла ему какую-то тайну, и эта тайна не давала ему покоя. А он рассказал ей что-то о себе. И что-то из этого было болезненным. Не вы ли это были?

— Могла быть я. — Она опустилась на стул, закрыла глаза на пару секунд и кивнула. — Есть у меня парочка секретов. И он мне рассказывал кое о каких вещах. И это меня пугало.

— О каких вещах?

— Меня это до сих пор пугает.

— Расскажите мне.

Но она покачала головой. Джек понял, что других сведений о том разговоре не дождется, и тогда он спросил:

— Вы знаете других женщин, с которыми он встречался? Он когда-нибудь упоминал их прозвища?

— Например?

— Силачка.

— Нет.

— Она похожа на тех, о которых вы упомянули. Он говорил, что она работает в клубе и хочет стать певицей. И еще она дилерша. Как я понимаю, между делом приторговывает наркотиками.

— Таких полно. Кто еще?

— Убийца.

Грейс запрокинула голову, ее синие глаза сверкнули. Но блеск тут же угас, и она покачала головой. Короткая пауза.

— А он не говорил вам, почему прозвал ее Убийцей?

— Нет. Но прозвища, которые давал людям Кид, всегда были не случайны.

— Думаю, было бы слишком очевидно, если бы это сделала она, правда?

— Думаю, сейчас вообще нет ничего слишком очевидного.

И снова наступила пауза. На этот раз молчание нарушила Грейс. Она наклонилась к столу и взяла Джека за руку.

— Вы собираетесь разыскивать их, да? — Она едва заметно улыбнулась. — В смысле, после того, как проверите мое алиби.

Джек кивнул, и она добавила:

— Я знакома с клубной жизнью. Почти так же хорошо, как Кид. Позвольте помочь вам разыскать Силачку.

— Зачем вам это?

Грейс Чайлдресс встала и провела рукой по своим коротким медно-рыжим волосам.

— Это будет одна из моих тайн, — ответила она.


На следующее утро состоялась очередная тренировка с Брайаном. Они занимались на балконе. Джек выполнял упражнение за упражнением и чувствовал себя крепким и сильным. Он рассказал Брайану о последних событиях — о том, как обнаружил Лесли (Затейницу) мертвой в ее квартире, и эта новость потрясла Брайана. Он признался Джеку, что никогда в жизни не видел мертвецов, и искренне посочувствовал Джеку из-за того, что ему пришлось такое пережить. Потом Джек рассказал Брайану, как отыскал Грейс, которая оказалась и Целью и Новенькой в одном лице. Сказал, что они с Грейс собираются вечером заглянуть в пару-тройку клубов, чтобы поискать Силачку, а может быть, даже Убийцу. Брайан извинился перед Джеком — сказал, что мог бы догадаться насчет Новенькой, ведь галерея находится прямо под спортзалом. Брайан, как обычно, удивлялся и немного смущался. Джек никогда не мог определить, что из того, о чем он рассказывал Брайану, тот действительно воспринимал. Брайан задал ему несколько вопросов, сказал, что потрясен его способностью разыскивать людей, перечислил несколько клубов, где часто бывал Кид, и выразил надежду, что это поможет. Ближе к концу часовой тренировки Джек вспотел, но только разошелся. Он еще не почувствовал удовлетворения от нагрузки. Но он обратил внимание на то, что Брайан вроде бы загрустил. Или стал печальнее, чем обычно.

— Неплохо, — сказал он, когда Джек приступил ко второй серии приседаний. Брайан считал вслух, словно иначе мог сбиться со счета. — Шесть. Семь… отлично… Да вы, черт побери, просто Геракл, порвавший цепи.

Джек закончил последнее приседание и привалился к силовому тренажеру, чтобы отдышаться.

— Это мне уже говорили.

— Ну, да. Мы с Кидом, бывало, так говорили друг дружке — подбадривали друг друга, когда в подвале качались.

Брайан пробурчал что-то еще и запнулся. Джек посмотрел на него и увидел, что парень сильно нервничает.

— Я… Я… Я видел его прошлой ночью, — выдавил Брайан. — Кида.

— Что?

— Да нет, это был не он, ничего такого. Просто парень, который был чем-то на него похож. И я на секунду даже забыл, что он умер. — В голосе Брайана зазвучала неподдельная тоска. — Я скучаю по нему. Кид был единственным человеком, с кем я мог разговаривать по душам.

— Дом.

— А?

— Для меня такой человек — Дом. Он был лучшим другом моего отца, а теперь стал моим лучшим другом. Я ему все-все рассказывал с тех пор, как мне было двенадцать. Все, о чем я только думал, известно Дому.

— Ну а у нас так было с Кидом. Мне и говорить ничего не надо было. Он всегда мог понять, о чем я думаю. С детства.

— Тебе повезло. Мало у кого бывают такие друзья.

— Да. Я буду очень тосковать по нашей дружбе. Уже тоскую.


Джек заехал за Грейс в половине первого ночи. Он заметил, что она надела короткое белое шелковое платье и белые кружевные чулки. В итоге места для воображения почти не осталось. А она не могла не заметить, что он это оценил…

— Я не привык куда-либо ходить так поздно, — признался Джек, сев вместе с Грейс в такси и назвав водителю адрес в районе Трибеки.

— Надеюсь, вы выпили достаточно кофе, потому что сейчас нам предстоит увидеть толпу «ранних пташек». А для того, чтобы посмотреть на настоящую публику, придется пробыть немного дольше.

По дороге Джек рассказал Грейс все, что знал о Силачке. Похоже, услышанное ее не удивило. Удивилась она тогда, когда Джек закончил рассказ, а она повернула к нему голову и увидела, что он не сводит с нее глаз.

— Что такое? — спросила Грейс. Но тут же кивнула и проговорила: — О-о-о-о. Понятно. У вас такое ощущение, будто вы меня давно знаете. Вы знаете обо мне все, потому что вам рассказывал про меня Кид.

Джек кивнул, и она сказала:

— Что ж, я о вас тоже немало знаю.

— Правда?

— Знаю главное благодаря Киду. В то время я не знала, что вы — это вы… Но это точно были вы. Вы отвратительно богаты…

— О да. То самое слово. Отвратительно.

— Процент жира в вашем организме снизился с двадцати четырех до четырнадцати…

— До двенадцати.

— Вы безумный фанат команды «Никс»…

— Виновен.

— После того как была убита ваша жена, вы словно бы дали обет безбрачия…

Джек резко повернулся к Грейс и широко раскрыл глаза.

— Ой, — проговорила она, заметив его взгляд. — Это было очень нетактично с моей стороны. Простите.

— Он так говорил?

— А это правда?

Джек кивнул — скованно и мрачно.

— Простите, — повторила Грейс, наклонилась и положила руку ему на плечо. — Это было ужасно — то, что там произошло? Вы хотите об этом поговорить?

— Нет, — ответил Джек. — Не хочу. И не могу.

— Кид об этом говорил все время. Он был просто помешан на этом.

— Серьезно?

— И о вас он все время говорил. Вы были его кумиром.

— Тот я, каким был раньше, — пожалуй. Но не тот, какой я сейчас.

— Я так не думаю, Джек. Я думаю, что он хотел быть таким, как вы, во всех ваших воплощениях. — Она усмехнулась и прикоснулась к его губам кончиком пальца в попытке заставить его улыбнуться. — Странно, правда?

— Что?

— Вы и я. Вы его кумир, а я — Цель. Его идеальная женщина. Две абсолютные фантазии встретились лицом к лицу, столкнулись в пространстве… Как-то раз, по-моему, этому была посвящена целая серия «Звездного пути»…[56]

Такси остановилось посередине квартала.

— Приехали, — сказала Грейс. — Это здесь.

Джек посмотрел в окно дверцы машины, на пустынную улицу Трибека. Увидел несколько складов, еще не переоборудованных в многоквартирные здания, несколько жилых домов, одно четырехэтажное офисное здание — и все. Никаких признаков активности, никаких намеков на наличие поблизости клуба.

— «Здесь» — это где? — спросил он.

— Добро пожаловать в центр, — сказала Грейс. — Следуйте за мной.


Она уверенно зашагала к тяжелой стальной двери. Красная краска облупилась и лишь кое-где проглядывала сквозь ржавчину. Грейс нажала на кнопку безымянного домофона. Джек обвел взглядом темный дом без каких-либо признаков жизни.

— Вы уверены, что знаете, куда идете?

Грейс кивнула.

— Но тут нет никакой вывески.

Грейс снова кивнула:

— Они не хотят, чтобы их было легко найти.

— Тогда откуда вы знаете, что это здесь?

— Просто знаю.

Домофон зажужжал, и Грейс уперлась обеими руками в тяжелую створку двери. Джек помог ей, дверь открылась, и они оказались в тускло освещенной прихожей, откуда широкая лестница вела на второй этаж. Они поднялись по ступеням, а когда оказались на столь же тускло освещенной площадке, перед ними возникла еще одна дверь. Джек вопросительно посмотрел на Грейс, и та широким жестом указала на дверь. Джек нажал на кнопку звонка, расположенную справа от дверных петель, дверь открылась, и они увидели перед собой здоровяка вышибалу, одного из самых крупных экземпляров человеческой породы, каких Джек видел за свою жизнь. Вышибала смерил Джека изучающим взглядом с головы до ног, глянул на Грейс и кивнул.

— Пойдемте, — сказала она. — Вы прошли досмотр. — И, вздернув брови, добавила: — С большим трудом.

С этого мгновения Джек почувствовал себя так, словно угодил на другую планету.

В ночном клубе абсолютно все было из стали и пластика, блестящее и суперсовременное. И люди здесь тоже были такие же блестящие и холодные. Вертящийся лабиринт, наполненный дымом и оглушительной музыкой, набитый необычайно красивыми образчиками мужского и женского пола — обнимающимися, сидящими, танцующими, выпивающими. Развязные трансвеститы разгуливали по залу туда-сюда. Тут и там на глаза попадались культуристы, у многих из них, за редким исключением, были оголены почти все части тела. Приглушенный свет горел лишь кое-где. Все и вся стремились прятаться в тени. Грейс взяла Джека за руку и повела через сумятицу зала в небольшое отдельное помещение, где стояли диваны и кресла, несколько столиков и длинная стойка. Джеку пришлось протиснуться мимо двух женщин, страстно обнимавшихся и целовавшихся возле стальной колонны. Одна женщина обернулась и свирепо зыркнула на него, но тут же повернулась к своей спутнице и принялась вылизывать ее шею.

Джек и Грейс нашли два свободных места на диванчике рядом с барной стойкой. Рядом сидели двое мужчин, один раздетый по пояс. Они увлеченно ласкали друг друга. Грейс наклонилась и что-то проговорила Джеку на ухо. Он помахал рукой, показывая, что не расслышал ни слова.

— Я спросила: нравится? — прокричала Грейс так громко, как только могла.

Он пожал плечами и крикнул:

— Часто здесь бываете?

Грейс радостно кивнула.

Они провели в клубе часа два, выпили по две порции спиртного, наблюдали за завсегдатаями, пытаясь определить, может ли кто-то из этих людей быть связан с Кидом. При этом они все время держали в голове главные признаки Силачки — певичка-барменша-дилерша. Здесь работали две барменши, обе привлекательные, и Грейс у обеих спросила насчет Кида. Ни та ни другая никогда о таком не слышали. Одна ответила так:

— Такого не знаю, а вот Брюс Уиллис сюда на прошлой неделе заходил.

Когда Джек наконец дал Грейс понять, что, пожалуй, уже хватит, она провела его через толпу и они вышли на улицу. Окрестности клуба были окутаны тишиной, которая показалась Джеку нереальной, оглушающей после взрывного грохота, внутрь которого они были погружены на протяжении двух часов. Джек оглянулся на дом, из которого они вышли. Ему казалось, что это был сон, Бригадун[57] в стиле хэви-метал.

— Вы готовы еще разок попробовать? — осведомилась Грейс.

Джек кивнул, они поймали такси на Гудзон-стрит и направились в сторону Уэст-Виллидж.

Попросив таксиста остановиться перед круглосуточным магазинчиком, Грейс вышла и тут же вернулась с упаковкой из шести банок пива. Джек даже не успел ничего сказать.

— Погодите. Сами все увидите, — пообещала Грейс и велела водителю ехать по Одиннадцатой улице, прямо к Десятой авеню.

Там, в двух домах от угла, располагался крошечный музыкальный клуб под названием «Си-диез».[58] Джек заплатил десять долларов за вход, и они с Грейс спустились в подвальное помещение клуба. Здесь стояло не больше десяти маленьких столиков, около каждого из них — два-три дешевеньких складных стула. Никаких украшений, кроме нескольких черно-белых фотографий джазменов на стенах. У левой стены расположилась длинная барная стойка. Но за ней не стоял бармен и не было полок со спиртным. По всей стойке выстроилось множество пластиковых стаканчиков. У другой стены примостилась маленькая сцена — неуклюжий дощатый помост, способный выдержать не больше четырех-пяти музыкантов. В тот момент, когда Джек и Грейс вошли в зал, на сцене играло трио — двое чернокожих в темных костюмах и галстуках и один белый со стрижкой «ежиком», в гавайской рубахе. Гитара, контрабас, пианино. Грейс взяла со стойки два пластиковых стаканчика, и они устроились за столиком.

— Тут нет бармена, — сказал Джек. — Как же мы…

— Успокойтесь, — отозвалась Грейс. — Пейте пиво. Подождите немножко. Еще рано.

Они стали пить пиво и слушать музыку. Музыка была превосходная — ритмичная, ненавязчивая и по громкости ровно такая, чтобы заполнять зал в столь позднее время. К половине четвертого утра в зал начал постепенно подтягиваться народ. Джек заметил, как несколько человек — наверное, всего их было около десяти — крадучись прошли за сцену и скрылись за занавесом. Он посмотрел на Грейс, кивком указал в сторону сцены, а Грейс посмотрела на часы и перевела взгляд на молодого афроамериканца с косичками, унизанными бусинками, который теперь стоял за барной стойкой. Грейс быстро указала двумя пальцами на занавеску, чернокожий парень кивнул.

— Сколько у вас с собой денег? — спросила она у Джека.

— Почему вы спрашиваете?

— Пятьсот долларов наберется?

— Возможно.

— Тогда пойдем поищем Силачку.

Грейс встала и направилась к дальней стене. Джек последовал за ней. Когда они проходили мимо сцены, Грейс подняла руки и поаплодировала музыкантам. Они одарили ее благодарными взглядами. Затем Грейс скользнула за сцену, прошла за занавес, Джек — за ней. Оказалось, что занавес висит не вровень со стеной, как думал Джек. До стены было еще фута три. В узком проходе за занавесом чуть заметно припахивало мочой. Первую дверь справа украшала табличка «Туалет». Грейс подошла ко второй двери и взялась за дверную ручку. Ручка не подалась, но Грейс стояла возле двери и терпеливо ждала. Наконец Джек услышал тихое жужжание, и Грейс снова попробовала открыть дверь. На этот раз у нее получилось, и они внезапно оказались в зале, размерами раза в два превышавшем тот, в котором играли музыканты. Здесь живой музыки не было, звучал тихий джаз, записанный на компакт-диск. Света здесь было еще меньше, и Джеку пришлось подождать, пока глаза привыкнут к полумраку. Когда привыкли, он разглядел примерно человек двадцать, сидевших в удобных креслах или на маленьких диванчиках на двоих. Многие курили: одни — табак, другие — марихуану. Здесь имелся небольшой бар, неплохо укомплектованный алкоголем. За стойкой работали две женщины, блондинка и брюнетка, обе в обтягивающих джинсах и еще более обтягивающих черных топах. Блондинка наливала из бутылки бурбон. Брюнетка кривым ножом на маленькой плоской тарелочке делила на порции ослепительно белый кокаин.

— Не может быть, — пробормотал Джек. — Таких мест не существует.

Грейс не ответила. Она просто подошла к стойке и села. Джек встал рядом с ней.

— Сколько? — спросила Грейс у брюнетки.

Женщина быстро глянула на нее и вернулась взглядом к тарелочке.

— Триста, — ответила она.

Грейс посмотрела на Джека и едва заметно кивнула ему. Он сунул руку в карман, вытащил три стодолларовые купюры и отдал ей.

— С собой или здесь?

— С собой. И два пива, пожалуйста.

Брюнетка достала из-под стойки две бутылки пива «Нью-Амстердам».

Обе бутылки были холодные, запотевшие. Барменша открыла их и поставила на стойку. Затем вытерла руки полотенцем и снова принялась за процесс приготовления порций кокаина. Джек наблюдал за ней. Кучки получались маленькие, примерно по грамму каждая. Закончив дележку, барменша достала пакетик, аккуратно пересыпала внутрь горку порошка, встряхнула, сложила аккуратным квадратиком и подала Грейс. Затем она облизнула кончик пальца и вытерла его о тарелочку в том месте, откуда брала кокаин. Протянула палец Грейс, но та покачала головой. Барменша пожала плечами, провела кончиком пальца по зубам и довольно улыбнулась.

— Давненько тебя не было, — сказала она Грейс.

Джеку показалось, что Грейс неприязненно поежилась, но она просто ответила:

— Я была в отъезде.

Барменша ничего на это не сказала. Она взяла со стойки тарелочку и исчезла в комнатке за стойкой.

— Удивлены? — спросила Грейс у Джека, не глядя на него. Поскольку он молчал, она добавила: — Я вам говорила. У каждого есть свои тайны. Это была одна из моих.

— Была?

— Ммм… Теперь я труженица. Тем, кто много работает, подобным заниматься нельзя.

— У меня такое ощущение, словно я угодил в какую-то сумасшедшую версию шестидесятых. Или в плохой фильм Сэмми Дэвиса.

— Эй, наркотики снова в моде. Кокаин, героин — они вернулись. Даже амфетамины. Такие славные штуки нельзя полностью искоренить.

— Кид здесь бывал?

— Один раз он здесь точно был. Я его привела. Не знаю, приходил ли он сюда еще, но ему здесь понравилось, так что вполне может быть. Я подумала, что нам с вами стоит сюда заглянуть. — Она кивком указала на барменш. — Они вроде бы его типа.

— А он употреблял эту гадость?

Грейс покачала головой.

— Наркотики? Вы шутите? Мистер Здоровое Тело? Ему просто нравилось бывать в таких местах. Он считал, что это возбуждает.

«О да, — подумал Джек. — Господь всемогущий, это действительно возбуждает». Здесь было омерзительно, противно, но место просто излучало опасность и эротизм. Джек уже чувствовал, как здешняя атмосфера и музыка проникают в его кровь. Он ощущал, как все сильнее бьется сердце, как пульсирует кровь в висках. Этот клуб словно бы находился на расстоянии в несколько световых лет от его ресторана, еще дальше — от его квартиры, и это пугало. Но тем не менее обстановка волновала, возбуждала. Как возбуждало прикосновение бедра Гробовщицы. Как Затейница, когда они вместе пришли в ее квартиру. И…

Он посмотрел на Цель. На Грейс Чайлдресс. А она наблюдала за ним.

— Думаю, у вас с Кидом было больше общего, чем вам кажется, — сказала она.

Они пробыли в баре час. Постепенно им удалось втянуть в разговор обеих барменш. Ни та ни другая не мечтали о карьере певицы. Ни та ни другая не были знакомы с Кидом. И на этот раз, когда Джек подал Грейс руку, чтобы помочь ей сойти с табурета, ее рука скользнула в его ладонь, а другая рука легонько прикоснулась к его спине, и он услышал ее чуть хрипловатое дыхание.

Они побывали еще в двух клубах. Последний назывался «У Мейера» и располагался в Нижнем Ист-Сайде. Об этом клубе Джеку рассказывал Брайан — он говорил, что это было одно из излюбленных мест Кида. И в том и в другом клубах было темно, играла ритмичная музыка, везде было полно полуодетых посетителей и царило ощущение сексуальной разнузданности. Но ни там ни там Грейс и Джек не смогли отыскать никого, кто был бы хоть как-то связан с Кидом, не обнаружили никаких следов очередной «Черточки» в списке его подружек — Силачки.

Было пять тридцать утра, когда Джек подвез Грейс к ее дому. Она вышла из такси. По тому, что она не проявила никаких признаков замешательства, Джек догадался, что она ждет, что и он выйдет из машины следом за ней. Грейс уселась на верхнюю ступеньку крыльца перед домом и сказала:

— Мне жаль, что у нас ничего не вышло.

— Это требует времени. Это не телевизионное шоу, где все получается легко и просто с первого раза.

— Джек, — сказала Грей, — вы уверены, что хотите этого?

— А есть повод отказаться?

— Вы мне доверяете? — спросила она.

— Не совсем, — честно признался Джек. — Но по большей части — да.

— Я собиралась пригласить вас к себе. Надеялась, что смогу предложить вам нечто более позитивное.

— Вы мне доверяете? — спросил Джек.

— Да, — ответила она. — Доверяю.

— Тогда расскажите мне, что вам говорил Кид. Расскажите о том, что вас напугало.

— Господи, как жаль, что я бросила курить. И употреблять кокаин. А что вы собираетесь сделать со своей покупкой, кстати говоря?

Джек сунул руку в карман и с удивлением вытащил крошечный пакетик с кокаином. Сделав несколько шагов до ближайшей урны, он бросил туда пакетик. Потом вернулся и остановился рядом с Грейс. Она с тоской смотрела на урну.

— Мне трудно об этом рассказывать. Да, то, о чем он говорил, напугало меня. Но отчасти из-за того, что он сам был напуган. За себя и, думаю, за вас тоже.

— С какой стати ему было бояться за меня?

— Я не знаю. Он говорил туманно, ничего толком не объяснял. Это может показаться безумным. Но мне показалось, что он хочет, чтобы я о чем-то узнала на случай, если… если вы меня разыщете. Как еще это объяснить, не знаю. Мне показалось, происходило что-то такое, что длилось уже довольно долгое время. Несколько лет. И я думаю, что он чувствовал себя ответственным за определенные вещи, за людей, которым было больно. — Она растерялась. — Может быть, даже за гибель людей.

— Каких людей? — очень тихо спросил Джек.

— Не знаю. Знаю только, что к вам он ощущал особенную привязанность. И это было каким-то образом связано с тем, что происходило с людьми вокруг него. С людьми, которых он любил.

— Я понимаю, что он имел в виду, — сказал Джек.

— Он не называл вас по имени — я даже не знала вашего имени, не забывайте, — но теперь я уверена, что он говорил именно о вас. Похоже, он считал, что подвергает вас какой-то опасности.

— Почему вы мне раньше об этом не сказали?

— Потому что сомневалась. И до сих пор сомневаюсь. Но из разговоров с вами у меня сложилось такое чувство… Просто чувство, и все. Лучше не скажу.

Повисла неловкая пауза. Наконец Грейс смущенно рассмеялась.

— Ну вот, теперь, когда я и вас, и себя вогнала в тоску, вы хотите зайти ко мне домой?

— Да, — ответил Джек.

Она встала со ступеньки и подошла к двери подъезда. Обернулась и увидела, что Джек стоит на месте.

— Так вы идете?

— Нет, — сказал Джек. — Я не готов. Я до сих пор чувствую себя так, будто изменяю жене.

Грейс спустилась по ступенькам. Положила руки ему на плечи, привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы. Когда поцелуй закончился, Джек медленно поднял руку и погладил Грейс по щеке. Потом отвернулся и зашагал прочь.

Он успел пройти половину квартала, когда услышал, как она проговорила ему вслед:

— Будьте осторожны.

Первые лучи солнца позолотили небо. Джек пересек пустынную улицу и скрылся за углом. Все это время Грейс провожала его взглядом.


Почему он не останавливается?

Почему до сих пор рыскает?

Предупредили его, а он продолжает задавать вопросы и подбираться все ближе к…

Какая разница? Зачем он это делает? Ведь особых причин нет. У Кида причины были, и все эти причины были враньем. Причины всегда были враньем. Самое главное — что в сердце.

Последние слова, которые услышал Кид, были: «Я люблю тебя».

А какие будут последние слова, которые услышит Джек Келлер?

Настала пора это выяснить.


Джек уснул через пятнадцать минут после того, как вошел в квартиру. Он успел проспать всего десять минут, когда зазвонил телефон.

— Джек, — взволнованно произнес голос на другом конце провода, — это Грейс. Я все поняла. Даже поверить не могу, что я такая дура. Это все время было прямо перед носом.

— Что было перед носом? — сонным голосом спросил смертельно усталый Джек.

— Вы сможете встретиться со мной вечером? — выпалила она.

— О чем вы говорите? — спросил Джек. — Что вы такое поняли?

— Силачка, — сказала Грейс. — Я знаю, как ее найти.


предыдущая глава | Икар | cледующая глава