home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ниневия, Север Ирака

Вылезай! — раздался в машине тонкий высокий голос водителя-иракца. Автомобиль затормозил, взметнув песок и пыль.

Коттен Стоун выпрямилась — сон как рукой сняло.

— Что? — Она пыталась хоть что-нибудь разглядеть в надвигающихся сумерках.

— Вон! Американцев не вожу.

В радиоприемнике визжал возбужденный голос иракского диктора.

— В чем дело? — спросила она. — Что-то не так? Водитель распахнул дверцу и побежал к багажнику.

Коттен стала дергать ржавую ручку, и та наконец со скрипом поддалась.

— Эй, что выделаете? — воскликнула она, выпрыгивая.

Тот открыл багажник и швырнул обе ее сумки на обочину шоссе.

— Вы что, хотите оставить меня здесь? — Она обошла машину сзади. — Посреди этой чертовой пустыни?

Водитель прислушался к радио. Коттен подняла большую сумку, в которой лежали ее видеопленки, и засунула обратно в багажник.

— Послушайте, я отдала вам все деньги. У меня больше нет наличных. — Она вывернула карманы. Почти не приврала. Она приберегла около двухсот долларов, спрятав их в пустой коробочке от пленки. Запас на крайний случай. — Понимаете? Видите, больше нет денег. Я вам заплатила, чтобы доехать до границы.

Водитель ткнул ее в плечо указательным пальцем.

— Конец дороги для американки.

Он снова вытащил сумку и швырнул ей. Коттен попятилась и споткнулась. Потом водитель обогнул машину, уселся за руль и заскрежетал передачами, разворачивая старый «фиат».

— С ума сойти, — произнесла Коттен. Она уронила сумку на землю рядом со второй и, глядя на удаляющиеся габаритные огни, заправила за ухо выбившуюся прядку волос цвета чая.

Ветер пустыни с тихим шелестом нес первую вечернюю прохладу, а розовое январское небо становилось темно-синим. Коттен вытащила куртку с капюшоном и надела ее, уже чувствуя, как холод пробирается внутрь.

Она попрыгала на месте, глубоко засунув руки в карманы. Темнота, густая, как сырая иракская нефть, наползала на пустыню. Кто-то обязательно проедет мимо — должен проехать, подумала она.

За десять минут не появилось ни одной машины. В конце концов она схватила сумки и пошла. Камешки и песок хрустели под ее походными ботинками, будто осколки стекла. Она оглянулась, надеясь увидеть свет фар, но там была только темная, бесплодная пустыня.

— Напрасно я поверила этому типу. — Ее голос прозвучал ломко и сухо. Должно быть, он что-то услышал по радио и до жути испугался. Коттен знала, что американская армия готовится ко вторжению. Несколько недель среди иностранных журналистов об этом ходили слухи, а в Вашингтоне и Лондоне все громче били барабаны войны. Не секрет, что в стране уже находились маленькие передовые отряды американцев и британцев. Вторжения можно ждать еще несколько месяцев, но было сложно скрыть, что в арабских странах у южных границ Ирака наращивают силы. На местном арабском новостном канале постоянно говорили о том, что среди ночи тут и там появляются и исчезают диверсионные и разведывательные отряды. Совершали стратегические облеты даже истребители, беспилотные «предаторы» и высотные разведывательные аппараты, которые испытывали эффективность иракских ракет и радарных установок. Коттен поддернула лямку.

— Сама виновата, — сказала она. — Все твое дурацкое упрямство.

Несколько недель назад она стояла в кабинете Теда Кассельмана, директора отдела новостей CNN, и умоляла, чтобы тот послал ее освещать влияние экономических санкций на женщин и детей в Ираке. Она считала это важной темой, и ее не волновала нестабильность в регионе. Американцы должны видеть, что их санкции делают с невинными людьми. И, говорила она Кассельману, если США собираются атаковать Ирак, она хочет быть там, в эпицентре событий.

Коттен не упомянула, что еще она хочет быть подальше от Торнтона Грэма. Она не сказала об этом Кассельману, потому что знала — если придется объяснять, она может расклеиться. Душевная рана была еще слишком свежа. Ее желание делать сюжет на такую тему было понятно само по себе — энергичная, жадная до славы журналистка хочет получить задание, чтобы попасть в заголовки мировых новостей.

«Сэтеллайт Ньюс Нетворк» не посылает новичков в горячие точки, повторял Кассельман. Да, он признавал, что у нее есть талант и есть будущее. Да, он понимал, что она способна работать в сложных условиях. И да, он соглашался, что задание на Ближнем Востоке именно в этот момент — прекрасная возможность начать успешную карьеру. Но Коттен не просто новенькая, она — женщина, а о том, чтобы в такое время послать женщину в Ирак, не может быть и речи. После начала войны туда отправлялись только те журналисты, которых отобрали сами военные и прикомандировали к действующим частям. И только мужчины. Правила есть правила, поэтому — нет.

Она возмутилась и разразилась тирадой о том, как это все несправедливо.

Кассельман прервал ее еще одним твердым «нет».

Успокоившись, Коттен смогла наконец убедить шефа отпустить ее с группой журналистов хотя бы до турецкой границы. Там она могла бы сделать репортаж о положении беженцев, которые устремятся на север с началом конфликта.

Он пришел в ярость, когда узнал, что она поехала дальше, в Багдад.

А сегодня утром позвонил и приказал ей уезжать.

— Скоро станет опасно. Хватай свои прекрасные ноги в руки и убирайся оттуда любыми способами. И я хочу тебя видеть сразу же, как только вернешься. Ясно?

Коттен попыталась успокоить его и выиграть время, но он повесил трубку, и она не успела изложить свои доводы.

Когда она вернется домой, он ее просто уморит своими «я тебе говорил» и «следовало бы тебя уволить». Вернее — если она вернется домой. Коттен поежилась. Она застряла посреди иракской пустыни и замерзает.


ПРОЛОГ | Заговор Грааля | * * *