home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

— Зови Мину Маси! Позови Мину Маси! — крикнула Персини, ворвавшись на кухню, когда там ужинал Карам. Это могло означать только одно: у Сарны начались схватки. Он выбежал на улицу. Мина Маси жила в трех минутах ходьбы, с другой стороны дома, Все звали ее так — бабушки, дедушки, матери, отцы, дети, даже любовники. Как обычно и случается в Индии, она для всех стала тетушкой. Однако это было не простое обращение. Ее величали Миной Маси столь давно, что никто уже и не помнил ее настоящего имени. Даже Говинда Сингх, работник иммиграционной службы, утверждал, будто в паспорте у нее значится «Мина Маси».

Карам знал ее с самого детства. Она помогла матери родить трех его младших братьев и еще двух, которые потом погибли. Карам никогда не обращал на нее особого внимания — повода не было. Теперь, объясняя, что помощь нужна его собственной жене, он чувствовал себя неловко, потому что прежде никогда не задумывался об отцовстве и оказался в новой роли внезапно, не совсем представляя, как правильно себя вести. Лучше всего помолчать, решил Карам, и по дороге к дому они не обмолвились ни словом.

Зато он припомнил слухи, рассказанные Харвиндером, его другом — тот сам недавно стал отцом. Если рождался мальчик, мужчины всегда дарили Мине Маси кольцо для носа, а взамен получали от нее некую услугу, которой удостаивались лишь отцы сыновей. Карам тогда не придал значения словам приятеля: уж слишком невероятными они казались — плод воображения подвыпившего человека, который давно не спал с женой. К тому же Мина Маси наверняка не способна на такие трюки — уж очень стара. Карам взглянул на нее: дать пятьдесят пять этой стройной смуглой женщине с энергичной походкой было нелегко. Ее густые волосы с оранжевыми прядками, где под хной скрывалась седина, до сих пор блестели на солнце. На ней было бирюзовое сари в розовых огурцах, и вся она, бегущая по тротуару, походила на град хороших новостей. Невольно заметив, как Мина Маси привлекательна, Карам смутился и тут же подумал, что она могла бы одеться иначе, учитывая предстоящее событие. Почему она не выбрана более сдержанный оттенок?

На самом деле Мина Маси всегда носила яркие сари. Ей шли жизнерадостные цвета: фуксии, желтый, салатовый, бордовый. Где бы она ни побывала, всюду оставался веселый красочный след под стать ее призванию — что может быть чудеснее рождения ребенка?

Карам украдкой бросил на повитуху еще один взгляд и увидел, как маняще сверкнуло кольцо в ее носу. Даже тусклый свет фонарей, казалось, извивался в нетерпении, прежде чем пройти сквозь эту золотую петлю. Карам тут же отвел глаза. В кольце было нечто волнующее, оно словно обладало собственным языком и неприлично раскачивалось в направлении Карама, будто танцовщица, хотя его хозяйка была совершенно равнодушна к будущему отцу. Он припомнил восторженные бредни Харвиндера о кольце… войдя в него, получишь истинное наслаждение…

— О Боже! Поторопись, Мина Маси, уж очень быстро все происходит! — Пронзительный крик Персини, поджидающей их у дома, прервал его размышления. Повитуха побежала следом за ней, а Карам остался наедине с таинственными воспоминаниями о золотом кольце.


Помимо яркой одежды Мину Маси можно было узнать по крупному кольцу в носу, не меньше трех сантиметров в диаметре. Его размеры не соответствовали никаким стандартам, а в сочетании с хрупкой внешностью его обладательницы оно казалось просто гигантским. Украшение висело над левым уголком ее губ и покачивалось в такт речи. Порой оно словно хотело помешать хозяйке, например, когда та ела, и Мина Маси откидывала его в сторону змеиным движением языка — столь непринужденно и грациозно, будто смахивала волосы со лба. Иногда она медленно и вдумчиво облизывала ободок. В этом действии содержался такой сексуальный заряд, что мужчины отводили глаза.

С незапамятных времен Мина Маси щеголяла золотыми обручами в носу, хотя мало кому было известно, почему она стала их носить. Еще в молодости, когда она только осваивала ремесло повитухи, возле ее дома остановился восхищенный Нирмат Сингх. Чудо-механик (так его прозвали за умение в считанные часы починить даже самый дряхлый автомобиль) подарил Мине Маси большое золотое кольцо в благодарность за успешно принятые роды, в результате которых на свет появился его первый сын. До этого семь долгих лет у него рождались одни дочери. Кольцо было 4,2 сантиметра в диаметре. «Той же окружности, что и инструмент, зачавший мальчика!» — гордо объявил чудо-механик. Девушка не робкого десятка, Мина Маси предложила ему доказать свои слова. Ликующий Нирмал Сингх с радостью повиновался. Однако снять кольцо оказалось труднее, нежели надеть, поскольку часть тела, которую оно охватывало, значительно увеличилась. Мина Маси была вынуждена снимать украшение при помощи масла и мягких движений вверх-вниз. Увлеченные этим занятием, они неожиданно поняли, что таким образом можно достичь абсолютного удовольствия. В совершенной окружности кольца влечение словно накапливалось, хранилось, а затем вырывалось на волю. Чудо-механик был вне себя от восторга. На следующий день он пришел, чтобы повторить процедуру, но Мина Маси уже все хорошенько обдумала. Не так-то легко быть повитухой — хоть работа и благодарная, состояния на ней не сколотишь. Мина Маси решила это изменить. Она объяснила, что коли механик хочет еще, то пусть родит второго сына да подарит ей другое кольцо. «Так и передай своим друзьям, — добавила она. — И помни: нет сына и кольца — нет и услуги».

Сначала чудо-механик молчал об этом приключении. Но, как известно, найдя сокровище, трудно никому не похвастаться. Через несколько недель заманчивая тайна настолько ему приелась, что он захотел кому-нибудь ее открыть, дабы вновь испытать волшебные чувства. И он в подробностях рассказал все брату и коллеге, Хинди-чудо-шестерке — специалисту по всякого рода механизмам. Так слух пошел в народ. Он переходил от одного будущего родителя к другому, причем те давали торжественные клятвы, что никому и никогда ее не выдадут, и грозили ужасной местью любому болтуну. Сам ритуал стал своего рода посвящением в братство отцов — руками женщины, благодаря которой появлялись на свет их сыновья. Вот как вышло, что все мужья сикхской общины вдоль Hrapa-роуд и Парк-роуд приобрели фетиш золотого кольца. Они примерно трудились, чтобы обрюхатить жен, а мальчики, которых всегда больше ждут в индийских семьях, чем девочек, стали еще ценнее в глазах их отцов — и все потому, что Мина Маси строго постановила: «Нет сына и кольца — нет и услуги».

Она была предприимчивой женщиной и решила, что заработает целое состояние, если хотя бы каждый второй ребенок в сообществе будет мальчиком. Для этого она распространила среди женщин собственную, понятную каждому формулу зачатия мальчиков. Ей эта формула досталась по наследству от мачехи, Матхаджи Сант, выносившей четырнадцать сыновей. Старушка начала свой урок такими словами: «Самый действенный способ зачать сына — воздержание. Если месячные начались утром, то надо подождать пятнадцать дней. Если же вечером — то шестнадцать». Матхаджи произносила цифры с таким выражением, точно терпеть пришлось бы всю жизнь. Мина Маси, тогда еще невинная и пугливая девушка, не знала, куда деть взгляд. Сгорая от стыда, она уставилась на щель в стене. «А тем временем мужчина тоже должен ждать. Никакого облегчения не разрешается — иначе все напрасно. Его семя должно окрепнуть и застояться. Чем оно старше, тем сильнее, — объясняла Матхаджи. — У него появится запах, как у куриного бирьяни — и тогда уж точно будет мальчик. Главное не упустить пятнадцатый или шестнадцатый день. Если с первого раза не получилось (а у меня всегда получалось), надо снова ждать целый месяц. Следуй моим указаниям и сделаешь меня счастливой бабушкой многих внуков. Уж я-то заслужила».

Откуда Матхаджи узнала об этой формуле, Мина Маси так и не выведала. Опробовать теорию на практике ей тоже не довелось: через несколько месяцев после их разговора в деревне Харнали вспыхнула эпидемия оспы, и вся ее семья погибла. Мина Маси выжила только потому, что ненадолго уехала на похороны отца.

Однако благодаря этим сведениям Мина Маси теперь купалась в золоте. В формулу Матхаджи она внесла и свою небольшую лепту. Открывая женщинам тайну зачатия, Мина Маси поила их особым настоем трав, который должен был создать благоприятные для рождения мальчика условия в женском организме. Надо заметить, что в своих рассказах она пользовалась весьма бесстыдными описаниями. Если будущая мамаша конфузилась, Мина Маси делала вид, будто ничего не замечает. Ей даже нравилось смущение учениц, и она сдабривала дальнейшие инструкции еще более сальными подробностями. «Для зачатия мальчика крайне важна поза, — доверительно прошептала она полной и вялой Мадху. — Пусть муж войдет в тебя сзади». Строгой и чопорной Сурадж она торжественно заявила: «Ты непременно должна скрестить ноги за его спиной!» Неизвестно, осмеливались ли жены предлагать своим мужьям столь неприличные утехи, тем не менее ключевые рекомендации Мины Маси они явно выполняли, потому что мальчики рождались все чаще, а повитуха собирала золотой урожай. Известно, что мужчины любят бахвалиться своими достоинствами, и сикхи — особенно, поэтому все кольца были исключительно крупные. Опасаясь, как бы ювелир не выдал мужскому сообществу сведения о размерах украшений, будущие отцы нарочно заказывали их побольше. Мина Маси не раз предупреждала, чтобы они не жульничали: «Кольцо впору — приятней без спору». Для мужчин гордость куда важнее удовольствия, и на протяжении долгих лет это благоприятно сказывалось на финансовом положении Мины Маси.


Прибежав в комнату, где рожала Сарна, повитуха сразу же принялась отдавать распоряжения.

— Неси горячую воду и очищенное масло! — велела она Персини, которой всего несколько месяцев назад помогла родить дочь Рупию. Когда Персини вернулась, Мина Маси осматривала Сарну и задавала обычные вопросы. Она немного удивилась, что все происходит так быстро — за несколько часов матка полностью расширилась, а схватки стали резкими и частыми. Обычно первые роды протекают гораздо медленнее.

— Когда, говоришь, начались боли? — спросила она Персини.

— Два или три часа назад, кажется.

— Нет, нет! — возразила Сарна. — Болит дольше! — Она перевела дух и зажмурилась. — Уже почти… целый день! Я просто… — шумно выдохнула, — не знала!

— Ты ведь рожаешь впервые? — уточнила Мина Маси.

— Конечно! — закричала Сарна, и ее лицо внезапно исказила боль — будто на небе сгустились тучи. Она начала тужиться, будто одним усилием хотела прекратить все нежелательные вопросы. И в пылу этого яростного протеста родила двойню.

«Ох-хо, двойное бедствие!» — торжествующе подумала Персини. Ее собственную неудачу — рождение дочери, а не сына — затмило двойное несчастье Сариы. Две девочки. Опасение, что Сарна обскачет ее и родит мальчика, наконец-то развеялось. И что это за странный вопрос о первых родах? Такая опытная женщина, как Мина Маси, не стала бы попусту расспрашивать. Персини решила разведать что к чему. Она заметно повеселела при мысли о тайном прошлом соперницы. Вот почему она с такой радостью поздравляла Сарну и сообщала всем о прибавлении. Ее доброжелательные возгласы («Две девочки. Две. Девочки!») были чересчур громкими и назойливыми; за ними крылось злорадство.

Мина Маси тоже была недовольна. Две девочки — парой колец меньше. Она мысленно сказала себе, что надо поскорее просветить Сарну. Карам, напротив, был очень рад: он волновался, что не сможет позволить себе золотое украшение для повитухи. Им сейчас было не до этого. Поэтому сначала он испытал облегчение, которое позже, когда его стали поздравлять братья, сменилось гордостью и легким замешательством.

— Вот так! — усмехнулся Мандип и пихнул Карама в плечо. — Сдается, это первые двойняшки в нашей семье.

— Не зря Сарна его двойными порциями потчевала, — сухо добавил Гуру.

Мандип расхохотался:

— Может, если бы она накладывала еще больше, родились бы мальчики?

Карама эта мысль напутала. Два сына — два кольца.

Несколько недель после родов Персини в одиночку смотрела за домом и Сарной. Родители уехали в Индию, чтобы полечить артрит Баоджи в священных водах возле Золотого храма вАмритсаре. Вопреки всем ожиданиям Персини не жаловалась, напротив, ее переполняла неистощимая энергия. Она ухаживала за Сарной с беспримерной готовностью, помогая ей нянчить близняшек, словно то были ее собственные дети. Персини выполняла за нее всю работу и кормила новоиспеченную маму особой едой.

Перед родами Сарна, подумав, что никто не позаботится о таких вещах, заготовила огромное количество панджири, изумительно вкусной смеси из манной каши, масла, миндаля, фисташек, изюма, кокосовой стружки, аниса, имбиря и сахара, традиционно считающейся лучшим питанием для молодых мам. Персини вдоволь кормила ею Сарну. Кроме того, каждый день на завтрак она пекла мори ротис, лепешки с толстым слоем масла. Любое блюдо в Сарниной тарелке изрядно сдабривалось жиром: в дате виднелись тающие кусочки сливочного масла, а овощи плавали под оранжевой пленкой растительного.

— Ешь, ешь, — не унималась Персини. — Набирайся сил.

Разумеется, Сарна заметила ее внимание и почуяла недоброе. Она оказалась права. Персини откармливала барашка на убой. Бегая по делам или сплетничая с соседями, она держала ухо востро и выискивала любые сведения, способные подкрепить подозрения Мины Маси. И когда Биджи с Баоджи вернулись из Индии, ее буквально распирало от новостей. Оказалось, что Биджи выведала то же самое в другом мире, который Сарна мечтала оставить позади.


предыдущая глава | Имбирь и мускат | cледующая глава