home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



31

С тех пор как Найна и Оскар повстречались на набережной, они были неразлучны. Он с радостью подстраивался под ее расписание в больнице, и они проводили долгие часы на площади Пиккадилли Гарденс, развалившись на длинных скамейках и болтая обо всем на свете. Найне нравилось бывать там днем, смотреть на людей и босоногих детишек в фонтанах. Оскар же любил ранние вечера: гуляющих становилось меньше, и площадь купалась в розовом свете. Он ждал того мгновения, когда среди ветвей зажгутся бледно-зеленые фонари и на скамейки опустится волшебство.

Сначала они не рисковали заходить к Найне, потому что их могли увидеть знакомые.

— Люди начнут судачить, — говорила она. — Ты ведь знаешь, как это бывает. Они всегда воображают самое ужасное.

К нему она тоже не могла пойти, так было не принято.

— Прости, — извинялась Найна, когда они сидели в кафе возле городской художественной галереи. — Женщинам так делать не положено.

«Положено — не положено». Она неизменно придерживалась этих правил, всегда хотела поступать «правильно» — так, как одобрят другие. Но порой даже сто верных поступков не могут уравновесить один плохой, и Найне не удалось избавиться от чувства, что она — чья-то непоправимая ошибка.

Найна рассказала Оскару про свое прошлое. Он слушал беспристрастно и молча. Прежде она никому не могла поведать о глубоком, конфликте между ней и Сарной, даже Пьяри, ведь сестра — само участие — была признанной дочерью. Оскар неизменно вставал на сторону Найны. Ее удивило, сколько всего он знал об условиях, в которых она жила, и о местах, которые упоминала. «Я там был, — сказал он. — В Амритсаре, Лахоре, Дели, Найроби, Кампале». Он побывал во всех этих городах лишь потому, что они имели отношение к Найне. «Уехав из дома на Эльм-роуд, я отправился путешествовать. Видишь ли, я слышал столько историй о жизнях других людей, что захотел увидеть все своими глазами». Преследуя цель, он шел дорогами Найниной судьбы, неразрывно связанными с путями Сарны. Словно извилистые тропки его собственных вен, они стали частью Оскара.

— Я влюбился в тебя, пока мы были женаты.

Он понял, что сказал глупость.

На шее Найны расцвела розовая хризантема.

— Я любил твое лицо, скромную и божественную красоту, глаза. — Он замолчал, глядя, как хризантемы распускаются на ее щеках. — Наш с тобой союз помог мне зажить по-новому. — Оскар рассказал, как начал писать и почему уехал так внезапно. С тех пор он ездил по миру, сочинял книги и статьи, но все равно чувствовал внутри пустоту. — Во всех путешествиях я искал тебя, пытался лучше тебя понять — хотя и не мог быть с тобой.

Найна, сияя букетом чувств, опустила глаза. На ее руки, сложенные на коленях, упала слезинка. Никто прежде не говорил ей таких слов. Даже Притпал, который был с ней добр и ласков. Прямо под грудью, где соединяются ребра, она ощутила укол — самую острую боль в жизни.

«Я ее напугал», — подумал Оскар, увидев, как она поникла. Ему захотелось поцеловать ее шею, там, где нежно выступал позвонок. Зря он так рано признался: они повстречались лишь две недели назад.

Еще одна слеза упала на ее руки.

— Прости, Найна. Я не хотел тебя огорчить. Я…

Она потрясла головой, чтобы он перестал извиняться. Слезы брызнули из ее глаз.

— Не проси прощения.

Оскар взял ее за руку, она не сопротивлялась. Прижал мокрые пальцы к губам и попробовал ее печаль на вкус: соленый соевый соус.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Найна не понимала почему. Что в ней можно любить? Она незаконнорожденная, ей сорок лет, и прическа у нее кошмарная. И все же его слова были для нее бесценным даром. Она стала искать в большой черной сумке носовой платок, открывая молнию за молнией, пока наконец не нашла. Вытерев глаза, Найна подумала, что гул в ее голове — звук счастья. Ей тоже было что сказать Оскару. Это слово жило в ней долгие годы, словно бриллиант в оправе кольца.

— Спасибо. — Она и вообразить не могла, что когда-нибудь выразит признательность своему благодетелю. — За то, что женился на мне и подарил надежду на хорошую жизнь.

Оскар сунул руку в карман шорт. Найна посмотрела на его голые ноги. Она не знала ни одного мужчины, который ходил бы в коротких штанах. Вместе с тонкой футболкой они создавали впечатление, будто Оскар сидит рядом с ней голый. Поблекшие цветы на ее лице вспыхнули алым, и она отодвинулась. На дюйм.

— Смотри. — Он раскрыл ладонь и показал ей малахитовый шарик. Найна сразу поняла, что он значит. — Я купил его двадцать лет назад и везде ношу с собой.

Оскар выбрал именно этот шарик из семисот шестидесяти представленных. Найна взяла его и погладила. Да, он действительно был цвета ее глаз… и чего-то еще.

— У мамы такие же сережки, в Кении купила. Она говорит, что это ее любимые, хотя никогда не носит, только держит на своем столике и каждый день рассматривает.

— Значит, мы оба хотим, чтобы частичка тебя всегда была с нами.

— Сарне я не нужна. — Найна постучала шариком по своему аккуратному острому носу, — И никогда не была нужна.

— Нет, была, просто она тоже не могла тебя получить. — Оскар погладил ее по щеке. — И мне ты нужна. Будешь со мной?

— Трехглазое чудище! — Найна скорчила рожицу и прижала малахитовый шарик ко лбу. В больнице она часто смешила детей, когда те плакали. Теперь она сама пыталась отвлечься, чтобы не думать о плохом.

Оскар удивленно рассмеялся. Найна улыбнулась и вернула ему малахит.

— Я холодная, — произнесла она, вместо того чтобы сказать «голодная». — Давай что-нибудь поедим.

Они пошли в пиццерию. Найна попросила добавить в свою пиццу побольше перца и в придачу заказала табаско.

— Найна, ты знаешь, что красный перец вызывает привыкание? Чем больше ты его ешь, тем больше хочешь. Пора уменьшать дозу. — Оскар был поражен, сколько острого она может съесть. Они уже несколько раз обедали вместе, и Найна все время просила добавить чили.

— Даже Притпал так говорил, — захихикала она. Ей нравилась только та еда, от которой жгло язык, а из ушей валил дым. Оскар изумленно наблюдал, как она поедает щедро сдобренную табаско пиццу и при этом спокойно сидит на месте.

Позже, когда они поцеловались, у него во рту все горело. Он сморгнул слезы.

— Я ничего не имею против обжигающей страсти, Найна, но если так будет продолжаться и дальше, скоро от меня останется горстка пепла.

Она спрятала лицо в ладонях и рассмеялась.


предыдущая глава | Имбирь и мускат | cледующая глава