home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15. Чужой дом

Боги, как приятно проснутся в тепле, в мягкой кровати! Надеть вычищенную одежду, расчесать вымытую голову и спуститься за настоящим горячим завтраком — что может быть лучше?

Задерживаться мы не стали и после еды сразу выехали дальше. Я оглянулась попрощаться с озером и пообещала когда-нибудь его навестить.

Мотыльку окрестности нравились, несмотря на такую же, как у нас погоду, здесь вокруг было еще очень много зелени. Вроде это зависит от влажности воздуха, хотя может тут просто другие растения растут, только внешне похожие на наши. В любом случае она не желала ехать неторопливо, как волки, а умчала меня далеко вперед, потом вернулась к ним, и снова вперед. Так и катались туда-сюда. Подъезжая близко, я дразнилась, что они какие-то сонные, что надо было спать, а не плескаться до полуночи в озере, как оставленные без присмотра малые дети.

На обед останавливаться не стали и вскоре я поняла, почему. Поднявшись на очередной высокий холм прямо, на месте замерла от увиденного — впереди лежала звериная столица, Сантания. Мне, не видевшей ничего, кроме Стольска, город показался просто сказочным. Изогнутые линии улиц расходились от центральной площади, как лепестки огромного цветка. Как будто землю сверху расчертили перед тем, как застраивать. Много зеленых кусочков, похоже на парки, да и вообще Сантания была похожа на светлое, дивное, крепко устроившееся на месте живое существо.

Догнавшие меня волки даже не спросили, понравился ли мне их город. По лицу поняли, что иначе и быть не может. Молча ждали, пока я налюбуюсь и только потом показали, в какой стороне замок.

До замка было всего пару верст, но заросших густым лесом. Жаль, через город не поехали, хотелось познакомится с ним поближе, но с другой стороны, я же не на день? Все равно одна быстрая поездка ничего не даст, для этого надо выделить несколько дней и целенаправленно тратить их на изучение. Надеюсь, меня отпустят? И ведь не это сейчас самое важное? Вон, Радим улыбается, сегодня вечером все мне расскажет. «Правда? спрашиваю одними глазами, он кивает и даже, как ни странно, отвечает. «Быстрее бы» — говорит Радим.

После Сантинии, кажется, меня ничем не удивишь, но Замок поражает не меньше. Он не совсем похож на замок. Больше на несколько однотипных домов разного размера из светлого серого камня, стоящих рядом, почти кругом и соединенных друг с другом переходами. Самое большое из них, скорее всего, и есть замок, а остальные не знаю для чего. Может для гостей, для слуг, для занятий? Кстати, интересная идея, это похоже удобно.

Дома окружает не очень высокая, но очень толстая стена из огромных кусков камня. Кроме зданий, она охватывает небольшой парк позади, сразу за которым начинается склон высокого холма, покрытого до самой верхушки лесом, с других сторон открытое пространство, за которым опять же лес. И не скажешь, что тут недалеко огромный город. Похоже на спрятанное от посторонних глаз место для отдыха, простое, удобное и не призванное пускать пыль в глаза ненужной роскошью. Здесь было так… уютно. Даже в Сантанию расхотелось.

Хотя стена не такой уж маленькой оказалась, примерно полтора моих роста. Сквозь массивные ворота мы попали на замощенную булыжником площадку между зданиями, где у главного входа, на широком крыльце, волнами спускающемся к земле, нас уже ждали несколько человек. Вон как волки быстро спрыгнули и понеслись здороваться и обниматься с людьми, которых они, похоже, давно знают и очень любят. А я первый раз вижу. Постою пока в стороне, рядом с Мотыльком, некрасиво как-то лезть, когда родные встречаются. Если бы я домой вернулась, меня бы так встретили? Разве что Маришка да братья, а Глаша уже вряд ли бы обрадовалась. Не после того, как волки меня увезли совсем одну. Про Князя и думать не хочется. Так, вот теперь и про меня вспомнили, причем сразу все трое. Зачем меня так тащить, я пока ходить не разучилась. Неужели настолько хотят познакомить? Не очень приятно, когда все внимание незнакомых людей вокруг принадлежит тебе. И зачем меня ставить на верхнюю ступеньку крыльца, где я от этого внимания так близко? Еще и сзади подпирают, как будто думают, что попытаюсь сбежать. Поздно бежать-то уже. Да и некуда. Да и… не хочется.

— Это Дарена, — представляют меня, но люди напротив видимо итак уже знают мое имя.

— Билуг Радомиров, наш военный учитель, — седой волк с внимательными голубыми глазами кивает, не на миг не утратив своей прямой выправки.

— Колот Воленной, Старейшина клана. Это почетное звание, — добавляют шепотом прямо на ухо, но старейшина слышит и хмыкает.

— Полян, наш волхв, — кланяюсь, как положено сразу всем.

Остальных уже не запоминаю, двое альф, две пожилых женщины и молодая девушка, все вокруг вдруг начинают говорить почти одновременно, чем совершенно сбивают меня с толку и окончательно запутывают.

— Вот еще, Верея, — девушка смотрит на меня настойчиво и глаз не отводит. — Твоя горничная.

— Зачем? — удивляюсь, но меня никто не слушает. В жизни не было горничной, даже как-то неудобно.

— Пошли-ка, — говорит Верея, без смущения хватает меня за руку и тащит за собой внутрь. — Покажу сразу комнату твою, а потом отведу ужинать.

— Правитель с женой прибудут завтра, а княжна уже выехала, хотела успеть встретить, но вы слишком быстро добрались. — Продолжается разговор за спиной.

Верея затаскивает меня в холл, неожиданно высокий, у дальней стены целых две полукруглых лестницы наверх. Везде много дерева, с потолка свисают тяжелые гроздья кованых светильников. Собственно, осмотреться толком моя горничная не дала, а сразу потащила по лестнице, потом коридору влево, вниз, вправо, вверх, пока не завела так далеко, что дорогу назад я сама точно не найду.

Толкает какую-то дверь, затаскивает внутрь. Моя челюсть тут же отпадает.

— Это моя комната?

Пол деревянный, одно это может вызвать мою преданную любовь. Не говоря о деревянных панелях на стенах, камине и столе, заваленном… книгами. И это серо-фиолетовый балдахин над кроватью… красиво. Да я отсюда и выходить не буду!

— Слушай, Дарена, — вдруг строго говорит Верея. — Я тут хоть и служанка, но какой-то девчонке человеческой не дам себе на шею садиться, поняла? Наслышана про ваши капризы да истерики. На мне как сядешь так и слезешь, поняла? И жалуйся сколько хочешь, у нас все такие, как я.

Я так и села, где стояла. Попала на сундук у кровати. Смешно было до слез. Верея даже испугалась. Хорошего же моя горничная мнения о людях, ничего не скажешь.

— Да уж, тебе сядешь… на шею.

— Ладно уж, — смилостивилась Верея, — завтра прибудет портной, займемся одеждой, других дел тебе пока не придумали. Вон на столе фрукты и булочки, если захочется есть, вечером отведу на ужин, а пока отдыхай.

Окно комнаты выходит на площадку перед входом. Значит я в соседнем с главным здании. На улице уже пусто, все разошлись. Что ж, и правда можно отдохнуть.

Вроде я спала, но точно не скажу. В любом случае, больше отдыхать не хочется, настроение замечательное, Вереи только до сих пор нет и неизвестно, сколько еще ее ждать. Что же, риску выйти и поискать дорогу, к примеру, на кухню. Не могу же я всегда и везде ходить только в сопровождении горничной? Так, вначале точно налево, вот за этим углом поворот, а потом дальше по коридору. Главное, не заблудится настолько, чтобы меня пришлось искать. Неудобно получиться.

Совершено случайно я зацепилась за какой-то столик и только поэтому не вылетела в следующий коридор, а сначала выглянула. И… то, что увидела, впервые в жизни заставило меня испытать настоящую боль. Огромную, злую и беспощадную. Даже смерть деда Атиса, даже она не была такой неожиданной и сокрушительной.

В конце коридора Радим обнимал девчонку. Она прижималась к нему и что-то радостно и быстро говорила, а он так улыбался, так внимательно слушал, так нежно смотрел, что я не смогла долго этого видеть. Я… ведь я… любила его. Так… не вовремя, зачем мне нужно было понять, что я его люблю? Так неправильно, почему сейчас? Конечно, ничего бы не изменилось, но хотя бы навалилось по частям, не целиком.

Хотя, кого я обманываю? Сейчас я это не поняла, а просто призналась. Призналась в том, что давно пыталась не замечать. Я пошла в звериные земли только из-за него. Потому что иногда, пусть редко и всего на пару мгновений, но позволяла думать себе, будто у меня есть шанс. Верила где-то глубоко внутри, что нас связывает что-то общее, что-то хорошее.

.

Всегда… я всегда была глупой! Будет мне прекрасным уроком. «Знай свое место», - научил меня Князь и зря я не верила в истинность этого знания. Пора бы и вспомнить.

Дорогу назад я нашла без труда, разделась и залезла под одеяло.

Хлипкая задвижка сильно дрожала, когда вечером Верея начала стучать в дверь. Повторила три раза, что устала и не буду ужинать. И хочу, чтоб меня не беспокоили. Только тогда она ушла.

Что мне делать со своей жизнью? С глупостью и наивностью, с верой в чудеса? С пустотой?

Задвижку все-таки сломал Радим, когда уже в темноте колотил в дверь, не обращая внимания на мои просьбы оставить меня в одиночестве. Дверь отлетела и с силой стукнула о стену. Пришлось вскакивать и заворачиваться в одеяло, я ведь была неодета. И вот он стоит напротив, и принес еще один приступ боли, даже не дал отойти от первого.

Оглядывает комнату, как будто ищет тут еще кого-то, кроме меня.

— Ты что, больше не хочешь задавать вопросы? — неожиданно спрашивает.

Вопросы? Ах, да. Всякие жуткие тайны о моей дальнейшей судьбе. Какая разница, какова она? Никакой. Столько времени думала, что главное — все узнать, а оказалось наоборот, это совсем и не важно.

— Не сегодня.

Бросив смотреть по сторонам, он поворачивается ко мне и вдруг мягко берет за плечи, как будто собирается обнимать. Зачем?

— Скажи, Дарь, что случилось? — и улыбается так хорошо, как будто он… Он что, всем так улыбается? Неужели местный женский любимчик? Ну, тогда можно понять, отчего меня так к нему тянет, но я была о себе лучшего мнения.

Хотя, о чем я? Какой там… любимчик. Это же волк, тот самый, разорвавший при мне горло живому существу, пусть и врагу. Зверь, позволявший себя рассматривать. Человек, которого я целовала. Я целовала, не он. Вот ключевое слово. Напрашивалась. Вешалась на шею. Давала повод.

Шаг в сторону освобождает меня от его рук. Таких теплых… Не надо!

— Хочу побыть одна.

Его ладони охватывают мою голову и глаза смотрят очень близко в упор.

— Дарька… — шепчет Радим, но я тут же глаза закрываю. Не знаю, что опять хочет внушить, только больше играть с собой я не позволю.

— Хочу побыть одна, — повторяю. И слушаю, так и не открывая глаз, как его резкие шаги затихают вдали, словно темнота теперь может проглотить даже звуки. Защелка теперь не работает, но какая разница? Я закрываю дверь и возвращаюсь в кровать. К боли, которая похоже надолго облюбовала место рядом.

В обед следующего дня мое одиночество прервали резко и так громко, что оставалось только мечтать о возвращении в кровать, где спрятавшись под одеялом от света из окна, можно застыть и ни о чем не думать. Верея резво перечислила мне список дел — обед, портной, подготовка к приезду Правителя с женой, немного истории и правил местного этикета.

Я кивала, соглашаясь сразу со всем. Буду максимально стараться и приложу все усилия. И сделаю, что скажут, только веди и приказывай. Верея даже слегка растерялась от такой моей покорности, видимо неожиданной.

Потом меня ждала пытка. Стук в дверь — и… девчонка. Та самая, как оказалось, сама княжна Власта. Как в общем-то я сразу и подумала. Красивая и умная, и наверняка добрая и веселая, если познакомится поближе. Настоящая княжна, не то что мои сестры. Отличная пара для него. Никто не знает, скольких сил мне стоило улыбаться и отвечать на вопросы. Не очень хорошо получилось, судя по тому, что они продолжались очень недолго. Власта пригласила меня на урок истории и оставила с Вереей наедине. Та, помедлив пару секунд, неожиданно предложила мне помощь лекаря. Зачем? Потому что мой вид не очень похож на тот, которого от меня ждут. Я извинилась. За что? За вид, даже реверанс Верее сделала. Это ее немного охладило и ко мне был допущен портной с помощником, с которыми, к моему огромному облегчению, разговаривать было не нужно. Потом принесли обед, прямо в комнату. Идти к Власте я наотрез отказалась и после обеда прибыл преподаватель этикета, любезно отпущенный ею помочь мне освоится при зверином дворе. Он долго и цветисто перечислял всякие правила и я ничего не запомнила. Потом Верея организовала ванну, сделала мне прическу и одела в платье, единственное, подогнанное на меня портным сразу на месте.

Когда вечером Верея вела меня в кабинет Правителя представить ему и его жене, повторяла как заведенная:

— Поклонись, первой не заговаривай, на вопросы отвечай, без спроса не уходи.

Это все я итак знала, у нас было тоже самое. Только еще было положено добавить фразу повиновения, чего здесь не требовалось. Что-то безысходно отчаянное внутри, то, что на пределе всех жизненных сил, настойчиво подталкивало ее произнести. Почувствовать сладость унижения. Напомнить о своем месте в этой жизни. Сделать себе больно, ранить как можно глубже. Убить себя.

Зачем меня представлять? Ну, привезли девчонку-полукровку, без рода, без племени, без наследства и магического дара. Что во мне показывать? По дороге каждый выступающий предмет предлагал свою помощь, схватится и не идти. Верея как угадала, оттаскивала меня от всего, за что можно уцепиться. Буквально втолкнула в комнату, где в углу у камина на тонконогих изящных креслах сидела пара волков. Я сразу поняла, что передо мной Правитель, Литовай Радомирский, глава рода синих волков. Сереброгривый, с волевым лицом и прямым взглядом, который, я уверена, мог стать очень жесткими. А рядом его жена, Мать Омелия Радомирская, выплыли титулы и имена из памяти. Не зря все-таки преподаватель этикета потрудился. Очень светлые глаза Матери почти сливались с бледным лицом. Ее платье было таким же простым, как мое.

Фраза повиновения рвалась наружу. Уставившись в лица венценосной пары я открыла рот и… промолчала.

Они… мне улыбались. Почему?

— Правитель, Мать, — я поклонилась, как научила Верея и замерла. Не понимала, что их так… обрадовало?

Слева у стены сидели волки. Мрачные, даже не поворачиваясь, можно ощутить излучаемый ими холод. Я не оглянулась.

Правитель Литовай поднялся и медленно поклонился.

— Здравствуйте, Дарена. Вижу, мы уже заочно знакомы?

— Да, Правитель. Мне сообщили ваши имена и правила поведения.

От тут же уселся назад, непроницаемый, как будто кресло окружала стена, отрезающая от окружающего мира. Лицо Матери вдруг стало меняться, от радости к удивлению. Видимо, ей не приходится часто следить за проявлениями своих эмоции и нет почти неосознанной привычки скрывать мысли, как у Правителя. Мать коротко указала в небольшое пустое кресло рядом с собой, куда я, предварительно поблагодарив за оказанную честь, уселась.

— Дарена, задам вопрос за рамками этикета. Вы выглядите… не очень счастливой. Вам у нас не понравилось?

— Что Вы, очень понравилось. Мне выделили комнату, о которой можно только мечтать, портной собирается сшить мне полный гардероб, княжна любезно предложила присоединиться к своим урокам. И даже Верея… у меня никогда не было служанки. Вы очень добры ко мне.

Все это я проговорила на едином дыхании. Видимо, мое лицо не очень соответствовало словам. Главное — не расплакаться, не сейчас. Не прощу себе слез! Даже не вздумай, зло ругала себя и помогло — слезы отступили.

Мать тем временем внимательно смотрела на волков.

— Дарена, может мальчишки Вас обидели? — спросила наконец. — Вели себя… нетактично?

— Что Вы! Они спасли мне жизнь. И всегда были предельно вежливы.

Не сообщать же, в самом деле, что нетактично вела себя именно я.

Правду говорят — никогда не поймешь соседа. Что уж говорить о совсем чужом народе. Что не так? Они ждали чего-то другого, Мать явно удивлена моим поведением. Правитель глубоко задумался, замкнулся, спрятался в коконе внутри кресла. Может, я должна что-то сделать? Пытаюсь вспомнить слова преподавателя, Вереи. Нет вроде, ничего не забыла. Что же не так?

— Вы, наверное, очень скучаете по своим родным? — мягко спросила Мать, как будто решив вдруг какую-то загадку.

С удовольствием киваю. Отличная причина моего странного, на их взгляд, поведения. Я, конечно, очень скучаю по братьям и Маришке, по Аленке, но боль по ним — ничто по сравнению… с другой.

— Возможно, Ваши родственники согласятся приехать к нам в гости или даже остаться здесь насовсем? Поговорим об этом немножко позже, когда решится один назревающий военный конфликт. — Мать как будто погладила жалостью своего голоса. — Я вижу Вам сейчас тяжело переносить формальные встречи. Можете идти.

Даже вздох облегчения не удалось сдержать, не очень вежливо получилось. Ничего, пусть спишут на мою тоску по дому.

Волки за все время аудиенции не сказали ни слова. Можно представить, что их там и не было.

Верея ждала меня на выходе и пошла впереди, но у комнаты я ее остановила. Сказала, что ужинать не хочу и захлопнула за собой дверь.

Задвижка была как новая, кто-то потрудился ее починить, заодно сделав гораздо крепче. Спасибо этому человеку, с закрытой дверью мне как-то спокойнее.

Прошло несколько дней. Мне привезли первую партию одежды. Я взяла в руки платье, совершено простое, без изысков платье, какие все здесь носили. Ни пышных юбок, ни корсетов, без бантов и бисера, без единой ленты или кусочка кружева. Совершено неприхотливый покрой. Взглянуть было бы не та что, если бы не материал. Гладкая матовая легкая ткань, усыпанная мелким выпуклым рисунком, ничего подобного в жизни не видела. Из такой ткани и мешок будет смотреться произведением искусства. На моих руках лежала мелкая ветвистая красота, живая вьющаяся травяная стена. Тогда, держа в руках это платье, я впервые за эти дни плакала.

На приглашения Власты присоединится к урокам я отвечала твердым отказом. Подаренную мне энциклопедию флоры и фауны звериных земель я оставила на столе и больше к ней не прикасалась. На следующий после аудиенции у Правителя день княжна пришла ко мне и сказала прямо:

— Дарена, мне бы хотелось стать Вашей подругой. Но вижу, мое общество не очень-то Вам приятно. Скажите, что я делаю не так?

Дома мое окружение любило общаться намеками да двусмысленностями, не говоря уже о княжеской семье. А тут, как я давно убедилась, предпочитают объясняться напрямик и ждут таких же откровенных ответов. Иногда это очень неудобно, это вынуждает пользоваться привычными дома методами. Сказать ей правду я не могу. Вру.

— Дома осталась единственная близкая подруга, которую я пока не готова никем заменить.

— Я подожду, — строго говорит Власта, коротко кивает и удаляется.

Придет время и она вернется. И эта отговорка уже не поможет. Как же все решить? Надо собраться с силами и выяснить, в конце концов, зачем меня привезли. Но не у Радима. А может… меня отпустят? Может, если я попрошу Мать, меня просто отпустят домой? Объясню, как здесь тяжело, скажу почти правду, столько правды сколько смогу, а остальное придумаю? Обману… Даже так, пусть даже так!

Уехать. Отпустят. Какая сладкая мысль. И какая… страшная. Ведь Радима рядом уже не будет, даже принадлежащего другой.

Радим. Он приходит каждую ночь. Сидит на полу под дверью, прислонившись к дереву спиной и молчит. Слышу только дыхание. А иногда разговаривает… со мной. Говорит такие слова, так ласково меня называет, не думала, что мое имя можно так переиначить. Повторяет и повторяет его без конца.

Комната становится очень маленькой, голос очень тихий, но все равно достает в любом уголке. Мечусь между стен, не в силах перестать слушать и все время хочется крикнуть: «Уйди, ты разве не понимаешь, что уже ночь и я сплю»! И не могу. Меня изматывают эти ночные баталии, стыд оттого, что я дала ему повод, а теперь чего удивляться, что он хочет воспользоваться моим предложением, единственное, что не дает открыть дверь.

Он уходит только под утро, когда сил совсем не остается и я все-таки возвращаюсь к кровати, забираюсь под одеяло и проваливаюсь в полусон.

Верея не понимает, почему я с трудом поднимаюсь только к обеду. Думает, наверное, что все человеческие девушки такие ленивые да ко всему равнодушные. Без увлечений. Полумертвые. Так и рождается уверенность в неполноценности чужих рас.

Когда мы с волками пересекаемся в замке, на меня даже не смотрят. Стараются быстрее уйти. Дынко не произнес ни одной пошлости, именно это удивляет больше всего. Казалось, ни одна трудность не способна потягаться с его умением тешиться на пустом месте. Тем страшнее.

По вечерам я пытаюсь что-то решить. Сколько времени я помнила деда Атиса? До сих пор. Как долго мне было больно? До сих пор. Но все равно, теперь он просто живет в памяти и не разбивает каждым своим появлением жизнь вдребезги. Значит и с потерями можно научится существовать. Пусть не сразу, и не так просто, как с дедом, но можно. Если… если Радим перестанет ко мне приходить, я смогу со временем прийти в себя. Но как это сделать? Не жаловаться же Матери или Правителю? Не говорить же ему напрямик? Мол, не приходи больше, ты меня убиваешь. А он скажет, ты о чем вообще? И близко не подходил. Ведь может… и правда не подходил, а все это — лишь мое воображение. Может и дверь потому не открываю, боюсь увидеть… пустоту.

Волки

Три следующих после приезда дня Правитель провел с тройкой и Старейшинами, пытаясь построить план встречи делегации дивов, прибывающей через несколько дней.

Радим слушал их разговоры и очень старательно пытался разобраться в словах. Теперь он каждое утро с завидным упорством повторял все те действия, которыми был заполнен в прошлом почти каждый день его жизни: встать, одеться, умыться, спуститься к завтраку, переговорить с теми, кто ждет в кабинете. Тренировка или занятие, о котором приняли решение в кабинете. Обед, снова дела, ужин, обсуждение с другими планов на завтрашний день, сон.

Ни на чьи вопросы он не отвечал. Когда Ждан и Дынко в очередной раз спорили, не лез. Со Жданом вообще не разговаривал.

Мысли текли удивительно неспешно.


Глава 14 Мой новый мир | Звериный подарок | Глава 16. Люна-са