home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13 Белоглазые

Было еще темно, когда в дверь забарабанили. Ну конечно, начинается! Вещи я предусмотрительно собрала с вечера, благо времени было предостаточно, так что осталось только одеться и спустится с мешком на кухню. Там была полная идиллия — Настасья с обожанием в глазах накрывает стол к завтраку, а слегка покрасневший Санька сидел за столом, нервно подергивая ногой.

— Как спалось? — интересуюсь. Ба, сколько эмоций!

— Хорошо, что ли? — удивляюсь.

Санька тут же вытаскивает деревянную шкатулку, которую держал на коленях. Хочет отвлечь мое внимание от своей особы, между прочим, со вчерашнего дня так и не получившей по заслугам за свои выходки! Хочет… отвлечь.

И у него получается! Какая интересная вещица и… очень знакомая.

— Санька, это то, о чем я думаю?

— Не знаю, не умею мыслей читать, — серьезно отвечает брат.

— Хорошо, просто скажи, что это.

Он хватается руками за шкатулку и резко откидывает кривую крышку. Внутри — бумажный сверток, запечатанный алой сургучной магической массой. Оттиска печати нет, только имя нацарапано.

Немедленно становится холодно. Запах книг и еле слышное покашливание. Вздох, направленный внутрь пойманного во дворе кота. Маленькое существо, двигающееся так быстро, что только полоса огня за ним. Остатки расплавленного железа. Глаза лесной. Допрос в посольстве.

Передо мной на алом сургуче такое родное имя. Атис.

— Я обещал деду Атису кое-что сделать, — заговорил брат. — Когда определился с переездом, он пришел, отдал шкатулку и взял с меня одно обещание. Убедил, что так будет лучше… тебе. Итак, вот оно: я должен передать тебе этот свиток, а ты должна вскрыть его после того, как выйдешь замуж. Но до того как будешь беременной. Если ты откроешь его в другое время — свиток просто сгорит дотла, на нем магическое заклятие. Сейчас я тебе его отдаю.

— Почему сейчас?

— Раньше… два года назад ты была еще маленькая, не понимала многого. Атис потому и отдал на хранение, думал, что у тебя не хватит сил ждать и ты попытаешься его сразу открыть, попытаешься придумать какой-нибудь способ обойти его указания. А способа нет — только исполнить условие. Замужество и без беременности.

Сказать, что я была удивлена — ничего не сказать. Атис оставил мне… послание. Мне, своей ученице. Столько времени злиться на деда, так неожиданно бросившего меня совсем одну, без объяснений и поддержки. А он…. Оставил что-то на память. И был совершенно прав, раньше я бы не выдержала и быстренько вскрыла эту бумажку. Но не сейчас, когда вокруг столько всего происходит и нет никакой возможности разобраться. Сейчас любопытство в отношении свитка опускается чуть ли не в самый конец списка вопросов без ответа.

— Но… замужество. Когда я еще выйду замуж, если вообще выйду… И столько ждать! Жестокий Атис.

— Ну, выйди замуж только для того, чтобы прочитать, — уверенно советует Санька.

Прекрасный совет! И это говорит любящий брат, желающий мне всяческого счастья!

— Так и сделаю!

— Так и сделай!

— Как только найду какого-нибудь лопуха!

— А чего искать-то? Вон их вокруг тебя целых… трое.

— Не поняла? — я даже привстала. — Что это я слышу? Так меня, оказывается, окружают не достойные всяческого доверия альфы, как ты сам вчера доказывал, а лопухи?

Свожу на шутку. А как иначе, невозможно сейчас говорить ни о чем важном, он просто не мог сказать этого серьезно. Санька шутит, шутит, дразнится.

Шкатулка ложится в мои ладони, оказываясь очень легкой и теплой. Грубая работа, царапины по всей поверхности и нет замка на крышке. Но какая разница, ведь это вещь Атиса, память о деде.

Почти все длительное прощание Настасья обнимала меня и так плакала, как будто мы знакомы с детства. И когда волки приехали, с ними тоже прощалась, как с родными. Кажется, они даже смутились.

Мотылек все время пыталась сорваться в галоп и когда, наконец, мы свернули с тракта на обычную дорогу, я больше не стала ее удерживать. Мы неслись среди бескрайних полей и холодный ветер ничуть не мешал мне наслаждаться быстрой ездой.

Сегодня все молчали. Мне было нечего сказать, а волки были какие-то мрачные, посторонний сказал бы злые, но я теперь не совсем посторонняя. Знаю, просто что-то идет не как надо, наверное, это связано со вчерашним разговором с послами. Уж слишком быстро мы после этого покинули представление и разошлись по домам.

Вскоре после обеда мы въехали в Старый лес. Вначале он казался гораздо моложе того, через который мы шли в прошлый раз. Но только сначала. Под вечер плавно перетек в такие дебри, что деревья терялись в вышине, вообще не пуская внутрь лучи солнца. Тем не менее, было достаточно светло, может какие-нибудь растения светятся?

На ночевку остановились раньше обычного, волки выбрали небольшую полянку, как будто специально оставленную лесом для путников. Очень красивая, гладкая лужайка, поросшая осеней невысокой травой, все еще зеленой, окруженная гигантами которым я, как мне мышь — малявка.

Когда костер был разведен, ужин готов и съеден, волки сильно занервничали, стали переглядываться и неуверенно на меня коситься, отчего тут же стало не по себе.

— Лучше сразу говорите! — предупреждаю.

Как будто разрешения моего ждали, Радим тут же подходит и садится рядом. Немного подвигаюсь, чтобы ему хватило место на моем одеяле. На холодной земле нельзя сидеть, даже если ты волк. Наверное.

— Дарь, в этом лесу может быть опасно. Особенно ночью. Ты не бойся! — Тут же добавляет, как будто я уже кричу от страха.

— Я не боюсь.

— Нам нужно быть наготове, а одежда сильно замедляет перекидывание в боевую форму. Мы будем спать без нее. Ну, не совсем без нее, — тут же пытается меня успокоить, хотя я все еще совершенно спокойна. — В общем, это нужно для дела и никаких других намерений у нас нет. Хорошо?

— Хорошо.

Так эта вся паника оттого, что им нужно спать без одежды? Я-то уже напридумывала ужасов всяких. Что меня хотят назад отправить и с собой не брать. Что… дальше пойдут одни.

Я кутаюсь в плащ от ветра, который смог сюда пролезть сквозь стену зарослей, которые даже солнечный свет почти не пропускают.

— А вы не замерзнете?

— Нет, звериный народ вообще почти не мерзнет, особенности крови, — Радим так и сидит рядом, задумчиво огонь рассматривает. — Ты, главное ничего не бойся, хорошо?

— Да не боюсь я ничего!

— Я не только про нас. Если… что-нибудь случиться, не бойся ничего и не лезь, поняла?

А вот этих слов я сразу испугалась! Что-то случится, куда мне лучше не лезть? Это может быть только… драка или что-то подобное. Меня прямо передернуло.

— Ну вот, — обреченно вздыхает Радим.

— Обратный эффект? — интересуются восхищенные зрители.

Когда читаешь книги о приключениях, всегда кажется, что герои никогда ничего не боятся и делают только то, что действительно надо было сделать. В общем, герои всегда сообразительные и бесстрашные. А тут, все-то один намек и так меня испугал! Похоже, далеко мне до на книжных героинь. Хотя иногда простой намек страшнее самой правды.

— Расскажи, что происходит?

Радим задумчиво смотрит, и опять эти огненные сполохи на лице.

— Что, этого мне тоже знать нельзя? Расскажи, проще будет!

— Хорошо. Вчера узнали, что наши враги, белоглазые, стали с недавних пор часто появляться у звериных земель и несколько их групп заметили рядом с границей, как раз в этом лесу, через который идем.

Так. Враги какие-то. Вот оно, началось приключение, за которое книжные герои хватаются, как за сыр на бесплатной тарелке.

— Почему мы не пошли другой дорогой? — А я не книжный герой, я жизнь люблю, всякую. И свою и… волков.

— Это почти две недели. Похоже, белоглазые что-то задумали, так что лучше побыстрее добраться домой. И еще, мы не знаем, что именно задумали, поэтому ждем нападения.

— Почему?

Фырканье. Неужели я должна просто взять и догадаться обо всем сама? Первый раз слышу о каких-то белоглазых и вообще о каких-то врагах. Ни в политике, ни в войне я не разбираюсь! Зачем нападать?

— У нас тут Вожак, — поясняет Радим. — Убрать Вожака в любой распре первое и главное дело. Земля остается без охраны и пока не появиться новый, звериный народ будет гораздо слабее, чем с вожаком.

— И они… могут напасть? Но… Ждан же поймет? — с надеждой смотрю на Ждана, он же все знает?

— Ты слишком высокого обо мне мнения, — пожимает плечами, — когда я сплю, ничего не чувствую. Но даже днем это все спорно. Это же не пророчество, просто подобие хорошо развитой интуиции. Да и…. если почувствую, чем это поможет, когда нападение уже начнется?

— Ладно.

Прекрасная новость перед сном! Это мне что, вместо сказки, чтобы спалось лучше?

Мое хихиканье, похоже, подтверждает их догадки о слабости женской психики. Наверное, их переглядывание — это попытка быстро придумать что-то, что приведет меня в чувство.

— Да ничего страшного, — говорю. — Вспомнила, как в детстве страшилки на ночь друг другу рассказывали. А вы так делали?

Дынко тут же округляет глаза до страшного размера.

— Нас пугали человеческими девушками, которые приходят и зазывают в лес, а потом… насильничают.

Ну, вот как с ним общаться? Из всего сделает ни шутку, так пошлость! А то и сразу оба!

— Так что Дарька, когда я раздет, не приближайся, я с детства вас боюсь! — серьезно под смешки волков заканчивает Дынко.

— Я подумаю.

Пока они хохочут, отчего сидящий рядом Радим прижимается к моему плечу, вспоминается еще одна важная вещь. У них совсем нет оружия, короткие ножи за поясами и все. Ни луков, ни мечей. Нетрудно понять, почему — они же волки.

— А вы… будете… меняться?

— Да, Дарь, для нас это единственный способ выжить.

— Хочу посмотреть! — вдруг говорю, причем не прошу, а требую.

Сейчас начнутся отговорки и забалтывание зубов, помню реакцию Радима на ярмарке. Готовлюсь спорить и придумывать разные причины, по которым должна видеть зверя именно сейчас и никак иначе.

А Радим спокойно говорит, «Ладно», встает и начинает… раздеваться.

— Лучше и правда сразу показать, — успевает снять только свой странный кафтан без рукавов и жилетку, бросает рядом на землю, а я под насмешливыми глазам волков и особенно под ухмылкой Дынко, который дня не может прожить, меня не донимая, уже краснею и отворачиваюсь.

Разглядывая лес слева, слышу только шуршание одежды, потом тишину и странный треск, будто кости ломаются. Сколько времени уходит на превращение? Это больно? Помню, читала где-то, что это очень мучительно, как будто тебя наизнанку выворачивает. Только сейчас вспомнила. Может, не нужно было его просить, если это так… неприятно?

Мое запоздавшее раскаяние прерывается из-за фырканья над самым ухом. Так фыркают животные, оборачиваясь, я утыкаюсь глазами прямо в глаза зверя, нависающего надо мной. Всего несколько минут прошло, так быстро…

Страшно совсем не было. Наоборот, было очень интересно, как это… существо может быть… Радимом.

Не особо-то он на волка похож. Тело больше и длиннее, морда короткая, черные блестящие глаза, небольшие полукруглые уши. Разве что шерсть, темно-серая и густая. В конце концов, не удержавшись, протянула руку… и остановила ее перед мордой. Хотелось потрогать, но может, нельзя?

Пасть зверя приоткрылась, обнажая клыки и мои пальцы тут же лизнул мокрый шершавый язык.

Минут пять я хватала его за уши, ощупывала морду, мокрый нос и толстую шею. На голове зверя были две темные полосы. Такие же, как у Радима.

— Здорово… — удалось мне наконец выдавить. Отпускать зверя не хотелось, гладкая блестящая шерсть была такой мягкой, а сам он был горячий, как грелка. И не пах… собакой. Пах явно животным, но другим. Какой-то более терпкий и соленый запах. Приятный.

Когда мои руки добрались до спины, зверь просто свалился на землю, словно приглашал погладить.

Хвоста не было. Еще я осмотрела протянутую мне огромную лапу. Самой длиной шерсть была на шее, на лапах она была не больше пары миллиметров. Под кожей перекатывались тугие мышцы, по которым, оказалось, очень приятно водить пальцами.

— Какое… эротичное представление, — вдруг сказал Дынко, в его голосе звучало неподдельное уважение.

Ничего себе! Я отпрянула от зверя, как ошпаренная. Что это значит? Дынко опять хихикал, а волк поднялся, рыкнул коротко и одним прыжком оказался у одежды. Я поняла и отвернулась.

Пока он перекидывался и одевался, я старалась думать о чем-нибудь нейтральном, чтобы щеки успокоились и перестали пылать.

— Не страшно? — спросил вскоре Радим.

— Нет, очень… красиво. Это… больно?

— Совсем чуть-чуть, — голос очень уверенный, но мне почему-то кажется, что он врет.

Я легла спать почти сразу, оставив волков сидящими за костром чуть в стороне. Они улыбались и тихо о чем-то говорили, строго по очереди.

Если бы видела, как изменились их лица после того, как я заснула, тогда бы по-настоящему узнала, что такое страх.

Не знаю, в каком виде спали волки. Меня никто не обнимал, утром я проснулась и первым делом об этом подумала. Как жаль!

Весь следующий день мы шли очень быстро и почти не отдыхали. Я очень устала и заснула мгновенно.

А потом приснился кошмар. По крайней мере, я думала, что приснился. Сначала.

Тишину раскололи крики, свист, лязг и грохот. Подскочив, я села на месте. Развернувшаяся передо мной картина долго потом повторялась в долгих душных от ужаса снах. Справа, между деревьями носились светлые и темные тени. Темных было меньше и их теснили к поляне. В руках белых существ, высоких, полуодетых и очень быстрых сверкали длинные парные кинжалы. Я смотрела, не в силах пошевельнутся, как иногда эти кинжалы задевали волков… моих волков, оставляя темные полосы на звериных телах. То, что делали волки с нападающими, меня не волновало. Они держались рядом, постепенно по одному выводя из стоя белых. Белые, видимо поняли, что сила не на их стороне, потому что резко перегруппировались, переглянулись, как будто что-то решив и встали полукругом, плотно друг к другу.

Потом мое внимание сосредоточилось на одном из светлых, отпрыгнувшем за спины остальных и повернувшемся… ко мне. В его руке был только один кинжал, блеснувший чернотой, когда он слегка повернул лезвие, будто к чему-то примеряясь. Дальше все было очень медленно. Светлый сделал один прыжок, всего один прыжок и оказался прямо надо мной. Инстинкты сработали раньше, чем я успела подумать. Руки просто выставили вперед плащ, немного натянув, благодаря чему кинжал запутался в толщине меховой подкладки, быстро бросили плащ в сторону узкого лица с яркой красной полосой на лбу и потом я еще попыталась его пнуть, но промазала.

Нападающему понадобилось всего мгновение, чтобы отбросить плащ, освободив кинжал, но надо мной уже стоял волк, мимоходом наступив тяжелой лапой, прижимая к земле и рыча так, что кровь из пасти брызгала маленькими фонтанчиками. Светлый пригнулся, готовясь к нападению.

Зверь очень уверенно и настойчиво надавил сверху лапой, не давая встать. На его голове отчетливо выделялись две полосы.

Там у леса, двое волков придерживали троих светлых.

Вдруг один из белых бросился на волков, стараясь упасть сверху и, видимо, сбить с ног, просто свалился, даже кинжалы не выставлял, а двое других рванули к нам. Один из зверей выскочил из-под тела светлого и успел ухватить одного из убегавших за ногу. В этот же момент светлый с красной полосой кинулся на Радима, все так же прижимающего меня к земле. Позади уже очень близко летел светлый, улизнувший от волков.

Только тогда я поняла, что не сплю. Радим ринулся к белому и они встретились в прыжке. И все было бы хорошо, волк перехватил руку с кинжалом, заставив разжать пальцы и выпустить оружие на землю, а потом, неожиданно выпустив руку, сразу вцепился в горло.

А сзади прыгнул второй. Противник Радима сделал перед смертью что-то странное — развернулся боком, как будто спиной видел своего человека, замахивающегося кинжалом. И когда занесенный кинжал уже был над Радимом, когда во мне взрывался оглушительный крик, в самый последний миг между ними вклинился черной молнией другой зверь, принявший лезвие на всю его глубину. Третий волк неслышно возник сзади, оттащив за шею последнего светлого назад. Тот не выпустил кинжал, вытащил его из волка и вслед за тем из тела хлынула кровь. Много темной, густой крови.

Волк тяжело упал на месте и застыл.

Звуки неторопливо расплылись вокруг, как капля молока в воде. Все потом. Крики и рвущийся звук за спиной. Кровавые лужи и мертвые тела вокруг. Первые лучи встающего солнца, рубиновые от зрелища бойни на поляне.

Я стояла на коленях перед зверем, не знаю кем, неважно кем. Внутренние органы должны быть как у обычного животного, как у человека, они у всех одинаковые. Надеюсь это так. Я водила над раной руками прикидывать, как удачнее их приложить. Так, чтобы все захватить.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — какой больной голос за плечом. Не уставший, а полумертвый. Страшный. Безнадежный.

— Да, но я не знаю, сколько на него дадут вздохов. На животного — одно, человеку — три. Ему… ему надеюсь два. Или он умрет.

— Попробуй кровь запереть, это главное. С остальным регенерация справиться. Запри кровь, слышишь?

Времени больше не было, я глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Крови вышло много и даже искать не пришлось, откуда. Вот она, артерия, перерезанная почти полностью. И вена наполовину. Обе надо ловить и времени ни на что больше нет. Если искать другие повреждения, не успею ничего сделать даже с этими. Запри кровь, он сказал, это главное. Я поверила голосу и не стала больше ни на что отвлекаться. Сдавила вену призрачными ладонями и застыла, отпуская силу. Тело зверя должно быстро регенерировать, это действительно помогло. К тому времени, как голова закружилась без кислорода, вена держалась достаточно крепко.

Потом я судорожно дышала, не отнимая от раны рук и кто-то гладил меня по спине. Самое сложное — артерия. Только бы два дыхания! Только бы два!

Вдохнув, снова ныряю внутрь и у меня получается. Два, все-таки не просто животные! Даже рассмеялась бы, не будь так ценен воздух. Я сдавливаю артерию, уже зная, что с ним все будет хорошо. По крайней мере, в этот раз.

Меня оттаскивают, как тогда от Мотылька, когда голова начинает опускаться от мельтешащих вокруг белых пятен.

— Дыши, — шепчет голос. Вокруг сгущается тепло, мягко окутывает, успокаивая и даже запах крови отступает куда-то назад.

— Нужно попробовать еще раз, — как только позволяет голос, я возвращаюсь к волку и вдыхаю.

Ничего. Третьего раза не дано. Полуживотные. Полулюди. По крайней мере, в такой ипостаси.

Зверь уже выглядит не так безнадежно. Разрез мокрый, но не кровоточит, грудина почти не дергается и поднимается все ровнее.

— Иди сюда, — теплые руки притягивают меня назад, Радим снова меня обнимает.

Где-то справа один из светлых резко вздрагивает и вдруг тонко стонет. А через мгновение над ним сидит Ждан и вдруг, делая полный размах рукой, резко проводит где-то внизу кинжалом, отчего светлый дергается и замирает.

«Значит, это был Дынко» — равнодушно думаю, проваливаясь в черноту. Там только одна картина: Ждан, смешливый разумный Ждан, с доброй, уверенной улыбкой, безо всяких раздумий убивающий раненого.

Волки

Белоглазые напали, когда уже светало. Радим почуял их заранее, но едва успел предупредить остальных, как дивы, не теряя времени на попытку использовать арбалеты, сразу бросились в рукопашную.

Шансов у белоглазых не было, даже трое обычных зверей вынесут десятку дивов без потерь, не говоря об альфах. На что они рассчитывали? Когда Радим увидел взгляд поводыря в сторону Дарены, только тогда понял, на что. Единственная их слабость…

И все же обошлось. Но только это не было их заслугой, а было чистым везением. Чистое везение, что у Дарены получилось остановить первый удар, что ранив Дынко, не задели ничего слишком важного и что Дарене вообще удалось его вылечить. Слишком много везения, на которое в таких делах никогда нельзя рассчитывать. Плохо, очень плохо.

Пока Радим стирал с Дарены кровь, насколько это было возможно, а после закутывал в плащ, Ждан зашивал рану Дынко. Потом быстро собрали вещи.

Напоследок проверили тела белоглазых, нашли и добили еще двоих раненых. Лучше, чем оставить их на съедение зурпов, которые скоро прибудут на запах крови. После недолгого колебания сняли с предплечий всех тел браслеты памяти, где магически записывалась информация о владельце: имя, возраст, месторождение, воинское звание, уровень магии и навыки. Неписаным кодексом чести эти браслеты считались чем-то священным, что должно вернуться родным погибших и снять их — все равно, что перекрыть путь к перерождению. Обычно волки браслеты не трогали, но сейчас… Сейчас дивы перешли какую-то невидимую границу того самого священного и потеряли право на уважение своих традиций.

Хорошо, что Мотылек сама пошла за Радимом, несшим Дарену, иначе ее пришлось бы просто оставить, следить еще и за лошадью не было ни сил, ни времени.

Потом стали попадаться петли и Радим почти решился уйти вперед, оставив Ждана прикрывать отход, потому что никакого подходящего коридора не встречалось, а сзади могла приближаться еще одна десятка белоглазых. Радим ждал до последнего, потому что точно знал, чем закончится дело, встреться Ждан на руках с Дынко с группой поводыря. И не зря, им все-таки попался достаточно широкий коридор, где можно было переждать сутки. Войдя в мерцание перехода, они немного отдышались и отправились искать воду.

У воды волки долго отмывали все, что можно было отмыть. Даже малейший запах крови способен привлечь нежелательных гостей, а гости это последнее что им сейчас требовалось. Дынко просто опустили в воду, отчего тот очнулся и перекинулся назад в человека, которого тащить было значительно легче. С Дареной было сложнее, но опять повезло — на ней оказалось удивительно мало крови, Радим отмыл ее, даже одежду сильно не намочив.

Недалеко от воды нашлось подходящее для лагеря место, где они и устроились. Теперь оставалось только ждать, пока окрепнет Дынко и Дарена придет в себя. С первым сложностей не предвиделось, но вот Дарена… Ее обморок перешел в сон, причем, судя по всхлипываниям, сон не очень приятный. Радим все время сидел рядом, чтобы не пропустить момент, когда она очнется и пытался понять, как совсем юная девчонка, которая, скорее всего, даже не видела, как свиней режут, отреагирует на нападение и чем ей можно помочь.


Глава 12. Девчонка волчьего народа | Звериный подарок | Глава 14 Мой новый мир