home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12. Девчонка волчьего народа

С утра уже проснулась, ощущая жгучий стыд. И не только за брошенную кучей на полу одежду. За то, что мне стало плохо на глазах у Ждана. За то, что я пила. За то, что к Радиму приставала безо всякого повода. Ведь мое поведение можно оценить как приставание? Он, скорее всего, не помнит, но ведь Ждан видел, значит, расскажет друзьям-то.

Ох, эти волки! Все началось, когда они появились в моей жизни! Разве я могла подумать когда-нибудь, что за вечер сделаю столько постыдного одновременно? Все из-за них наперекосяк, не знаю уже, что правильно, что нет!

Кстати, волки! Я одеваюсь быстро, хотя получается не очень и несусь вниз по лестнице.

На сеновале никого нет и коней в конюшне тоже. Почему мне вдруг так грустно? А еще, почему так… страшно? Страшно оттого, что они могли уехать, совсем уехать, без меня? Нет, не могли они меня оставить! Точнее, если бы оставили, то это ведь хорошо, я ведь сама хотела? Ведь только вчера жизнь с братом казалась мне лучшей из всех возможных.

Так, пока думать ни о чем не буду. Надо поесть. На кухне Настасья режет овощи для похлебки. Отложила нож на минутку, налить мне чаю и хлеба с сыром дала. Поглядывает с улыбкой, и так стыдно, что она меня видела пьяной, да еще и ночью, наедине со Жданом.

— Извини, — вдруг говорю.

— За что? — у нее чуть морковка их рук не вывалилась, была поймана за самый хвостик.

— За мое поведение.

— Тоже мне поведение, тебе далеко… до брата.

— Да? О чем ты?

Она тут же краснеет и молчит. Похмелье сделало меня немного глупее и не сразу понимаю, о чем речь. О Санькином предложении, которое она восприняла, как неприличное! Но… осталась рядом, работает на него. Неужели так любит?

— Насть, я тебе скажу кое-что, а ты можешь даже не отвечать. Там где Санька вырос, парень полюбивший девушку никогда не посмеет просить у ее родителей руки, не заручившись предварительно согласием любимой. К родителям идут, когда неважно, хочет девушка замуж или нет. Когда насильно выдают.

Настасья не глупа и сразу все понимает. Резко хватается за все подряд — картошка, свекла, хлеб, посуда, чашки, хватается и тут же бросает. Наконец, замирает, с надеждой смотря мне в лицо.

— И что делать?

— Скажи ему, что согласна. Или скажи, пусть к родителям твоим сразу идет.

— Но… столько времени прошло. Может, он…

— Но он же тебя не выгнал.

— Да, но…

— Ну, как хочешь. Можешь вести себя как дура и продолжать не замечать очевидного.

Она вдруг фыркает и тааак смотрит на меня.

— Судя по всему, — голосок у нее, оказывается, бывает весьма едким. — Я тут не одна такая… дура.

— Ты о чем?

— Да так… слышала вчера кое-что, когда вино им таскала. А таскала часто.

— И что ты слышала?

— Не скажу. Они с Саньки слово взяли молчать, и я буду делать все, как он обещал.

— Ну, скажи, — вдруг прошу, — помоги мне, я ведь тебе помогла.

Вдруг в ее глазах слезы мелькают.

— Так нечестно, — шепчет.

Через пару секунд отступаю. И правда, нечестно, сделать что-то хорошее, а потом плату за это просить. Нечестно даже в такой сложной ситуации, как моя. Как не повезло, знала бы заранее, что она что-то слышала, поменялась бы секретом на секрет. Но так…

Я сразу извиняюсь, а тут и топот с лестницы раздается, вперемешку с жалобными стонами. Санька вваливается на кухню, натыкаясь на стены и ревя, как медведь-шатун.

Смеха удержать не удается. Он падает рядом на лавку, а Настасья уже тащит кружку холодного кваса. Одной мало, брат выпивает за один присест и тогда получает сразу целый кувшин.

Вот, третья кружка кваса привела Саньку в более-менее устойчивое состояние, глаза прояснились и смотрят вполне осознано. Зачем же морщиться и отворачиваться? Думает, пожалею? Как бы ни так!

— Сань, и что вчера творилось? — невинно спрашиваю. — Чего они от тебя хотели?

— Только не сейчас, — стонет мой несчастный брат. Зря!

— Сейчас. Во сколько обоз, который меня должен забрать? Они все знают?

Он немного молчит, смотрит уже серьезно.

— Да, они все знают. Ты не поедешь с обозом, а поедешь дальше с волками.

Вначале я не верю. Ждала, конечно, какой-то гадости, но такого?? Мой брат переметнулся на другую сторону?

— Сань, я не понимаю! Вчера еще ты меня всеми силами уговаривал бежать пока не поздно, а сегодня? Что случилось?

— Был не прав, — Санька задумчиво щупает левый глаз, как будто проверяет, на месте ли тот.

— Объясни, почему.

— Не могу, я обещал.

— Да что значит, не могу? Дело меня касается! — вдруг злюсь я. — Что вы все сговорились, передают туда-сюда как предмет и даже не спрашивают! Как… ты мог?!

— Ой, Дарь, — невозмутимо вздыхает Санька, укладывая голову в ладонь. — Послушай меня, я ведь тебя люблю. Слушай: верь им, как мне. Все, что волки говорят, я одобряю. Каждое слово. Поняла? А после завтрака тебя приоденем, отправишься в таверну и скажешь, что согласна ехать с ними дальше.

Брат очень внимательно смотрит на меня.

— Поверь мне, Дарь.

И я… верю ему. Никогда никто не заботился обо мне больше. Продать свое дело, чтобы попытаться спасти сестру от ужасной чужеродной напасти способен далеко не каждый. Кому же еще верить? И еще. Я не хочу, чтобы из моей жизни исчез он… исчез Радим. Вчера ночью представила, что его не будет рядом и… это было страшно.

Ну а с остальным все равно разберусь рано или поздно. Нету такого секрета, о котором, в конце концов, кто-нибудь не проболтается.

Хорошо, сделаю, как сказал Санька. Киваю.

Настасья ставит перед ним тарелку с молочной кашей, как будто он маленький. Санька с детства такую не любит, но надо же, ест! Жует тщательно, хотя и без удовольствия.

Прилежно очистив тарелку и запив чаем, отрывает наконец от Настасьи глаза и ведет меня в магазин. Я сюда только разок заглянула, когда приехала, а теперь можно и осмотреться. Магазин как магазин, по крайней мере, как я их себе представляла. Прилавок, заваленный тканями, диванчики для ожидающих, примерочные. Продавец — молодой парень, юркий как ящерица и на вид хитрый. Наверное, у других не покупают.

Санька объясняет ему, что за вещи надо принести. Тот сразу скачет в подсобное помещение и шумно там копается.

Вообще одежды у меня достаточно, лишнее тащить через лес не хочется, так что не понятно, к чему все эти сложности.

— Санька, может не надо? Ты мне уже одно платье подарил.

— А это не для тебя. Это… для волков подарок.

Ну, ладно.

Паренек притаскивает несколько свертков и привычно быстро их разворачивает. Ничего себе!

Передо мной костюм, как у волков, штаны и жилет, только явно женские. Кожа темно-коричневая, матовая, мягкая и так пахнет! Куча застежек, хлястиков, полосок, явно просто для красоты. Простой ремень с тонкой металлической пряжкой.

Пока я рассматриваю всю эту красоту, парень приносит высокие сапоги из кожи тоном светлее. Санька отправляет его за рубашками.

— Случайно в партию затесался, а теперь думаю, может судьба? Давай, одевай все это, самому любопытно, что получиться.

С размером тоже повезло, только сапоги пришлось менять на меньшие. Когда, наконец, все было одето, я увидела в зеркале… девушку волчьего народа. Вообще не знаю точно, как они одеваются, но другого костюма просто представить не могу. А еще… мне понравилось, какая я теперь.

— Спасибо! — Санька довольно кивает.

— И правда, неплохо. Езжай уже, я приказал Мотылька седлать.

Выведший лошадь мальчишка меня не сразу узнал. Только когда лицо увидел, улыбнулся.

За ворота я вылетела, уже красочно представляя лица моих волков. Моих… Моих волков? А пусть бы итак, вылетело изнутри и ладно! Они и правда уже мои, почти такая же семья, как Санька. И уж гораздо более семья, чем папа князь. Я с ними пила, спала рядом, сорилась и смеялась. Санька человек далеко не глупый, а им поверил. Чем не семья?

Спешившись у таверны, я оставляю мальчишке Мотылька, а он, окинув меня взглядом, сразу сообщает, что волки внизу завтракают. Хм, кроме красоты и удобства у этой одежды и другие полезности имеются!

Смеясь, даю ему монетку за сообразительность.

Скидываю плащ и захожу внутрь. Что ж, они меня заметили раньше и результатом я довольна. Никогда не видела у Дынко губ в форме буквы О и чтобы Ждан так быстро хлопал глазами. Конечно, реакция Радима мне приятнее всего — он просто замирает, легко улыбаясь.

Впрочем, когда я подхожу к столу, настроение немного портиться, перед Радимом тарелка еды, нетронутая. Кто же так завтракает? Завтрак положено класть в рот, жевать и глотать.

Опускаюсь на лавку поближе к Радиму, сидящему, откинувшись на спинку стула, во главе стола.

— Невкусно? — спрашиваю.

Мой голос как будто выводит их из оцепенения. Дынко задумчиво чешет нос, Радим молча начинает рассматривать жареные яйца и тонкие колбаски на своей тарелке. Похоже, они не настроены поддерживать беседу. Ладно, тогда, я вроде как тоже по делу.

— Я поеду с вами завтра утром.

По дороге вдруг поняла, каким-то шестым чувством догадалась, зачем Санька меня в таверну отправил — если я откажусь ехать, меня не станут заставлять. Просто оставят у брата и все. Вот почему понадобилось мое личное согласие.

— Вы не удивились?

— Нет, — у Ждана интуиция, похоже, работает во всех направлениях. — Я вчера еще понял, что поедешь.

И смотрит на меня со значением, а я краснею. Легко понять, о чем речь — о том, как я сидела с Радимом, не в силах подняться и уйти.

— Почему ты понял? — вдруг спрашивает Радим. Надо же, неужели не знает ничего? Неужели Ждан промолчал? Вон как улыбается, вижу, что действительно не рассказал и вздыхаю свободней.

— Секрет. Мой и ее, — невозмутимо отвечает.

Радим нервно хватает вилку.

— Будешь есть? — интересуюсь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочется, — зло отвечает.

— Мне тоже много чего не хочется. Но я это делаю, потому что все вокруг говорят, что так надо! И ты будь любезен, поверь мне просто на слово, без объяснений, что есть надо!

Теперь смотрит уже с интересом.

— Да, да, именно так! Поверь на слово и не задавай никаких вопросов, потому что даже если я соизволю ответить, все равно не поймешь! — с явной издевкой говорю. Уже завелась, как быстро, сама даже не ожидала.

Краем глаза вижу, как Дынко и Ждан располагаются поудобнее, как будто собираются смотреть интересное представление. Главное, чтобы молчали и не лезли!

— И что это значит? — неуверенно спрашивает Радим.

— Ничего, кроме того, что я сказала! Выкинь все из головы, прислушайся к окружающему миру и сам поймешь, что есть надо!

— Ты… издеваешься, что ли? — неверяще.

— С чего бы это? Я хочу как лучше! Я же знаю, как тебе лучше, разве нет?

Он только молча вилку сжимает, да на напряженный скулах желваки ходят.

— Молчишь? Видишь, я честнее! Прямо тебе все говорю, не заставляю придумывать всякую всячину. Чего только в голову не приходит, ты даже не представляешь! Что я за жуткое существо такое, лишающее воли? Я не хочу никого ничего лишать! А вы… ты, вместо того, чтобы все объяснить только хуже делаешь! Замучил меня уже!

Ну вот, все и сказала. После злости осталась одна обида. И Радим тут же успокоился, невозмутимо копается в тарелке, но не ест. Потом бросает и вовсе руки опускает.

— Вот как с тобой говорить? Ты жалуешься, что ничего не объясняем. Тебе вчера сказали, что такое люна-са? Тебе сказали: самый драгоценный подарок в жизни, но есть такой побочный эффект — лишает воли. И что ты из этого объяснения запомнила? Только вторую часть! А если я возьму и все тебе сейчас выложу, что ты услышишь? Только самое плохое! — он сердито сжимает губы.

— А ты попробуй! — говорю с вызовом.

— Я… решил, Дарька. — Пристально смотрит. — Как приедем в замок, все тебе расскажу. Все, что захочешь, прямо в тот же вечер. Но раньше… не спрашивай.

Что же, судя по всему спорить бесполезно, но хоть чего-то я добилась. Столько дней прошло в неизвестности, подожду еще несколько, ничего страшного. Так что можно считать, мы договорились и мир восстановлен. Мне их… не хватало.

— И когда мы приедем?

— Четыре — пять ночей.

— Хорошо. Столько я еще потерплю. Но если ты не сделаешь, чего сейчас обещаешь, то на следующий же день возьму и уеду домой! Нет, к Саньке! Нет! Ну, в общем, там решу. — Даже теряюсь, куда именно можно уехать. Санька, поди, назад отправит, домой неохота уже.

Дынко не выдерживает и хохочет.

— Ждан, — с трудом выговаривает. — Она угрожает… альфам. Будем пороть?

— Пользуетесь, что я не верхом? — укоряю. Дети великовозрастные, опять дразнятся.

— Нам Санька разрешил тебя воспитывать, как мы сочнем нужным, — сообщает довольный Дынко.

— Ч… что?

— Да, да, так и сказал — будет дурить, хворостиной ей по заду!

Я вскакиваю.

— А он не сказал, как бежал за мной с хворостиной, поскользнулся и в навоз упал? С тех пор сам боится, дураков на замену ищет!

— Сейчас проверим, — Дынко начинает подниматься и ничего не остается, как бежать к выходу. Не думаю, что и правда соберется пороть, но лучше поостеречься.

Гарцуя на Мотыльке перед входом, я победоносно улыбаюсь вышедшим волкам.

— Поймали? — дразнюсь.

Но они уже успокоились и ловить меня не собираются. Довольные даже, Радим с улыбкой опирается о привязь для лошадей.

— Пойдем вечером на площадь театральное представление смотреть?

— А что это?

— Это люди, актеры, будут показывать какую-нибудь историю в действии, вроде как все было.

— Пойдем, — тут же соглашаюсь. На самом деле даже не важно, что это, я пошла бы куда угодно, если он позвал. Только… страшно мне от этого, вдруг заметят? Сейчас, пока неизвестно, для чего меня везут в звериный замок, даже думать нельзя ни о чем подобном. И я не думаю.

— Ладно, мне пора, — быстро разворачиваюсь домой. Вдруг не смогу уйти, как ночью? Ждан так и улыбается, как утром, только бы не рассказал!

— Мы зайдем… — доносится сзади.

Когда именно они зайдут, я не знаю, поэтому готовлюсь уже после обеда. Заодно зазываю Саньку на сеновал поговорить. Пока он занимается своими делами, успеваю дочитать вчерашнюю книгу. Обычная сказка, в жизни так хорошо подобные истории не заканчиваются. Родители разочаровались в торговце и согласились на брак по любви. Да еще и довольны были. Вранье, как ни крути. В жизни бы отдали торговцу, будь он хоть сто раз подлец и никакая любовь бы им не помешала. Я такое пару раз собственными глазами видела в нашей деревне.

Когда, наконец, приходит Санька, то с удовольствием падает рядом на солому и лежит неподвижно. Расслабился? Ну, сейчас я ему отдых подпорчу!

— Ты чего там волкам вчера наразрешал? Что это за хворостиной по заду?

— Ээээ не было такого, — невнятно оправдывается брат. Значит, точно было, иначе бы он стал возмущаться, что я о нем плохо думаю.

— Дааа? А я уж собиралась объяснить, почему тебе Настасья отказала. Но раз не было… — задумчиво смотрю куда-то вдаль.

Он выдерживает две минуты. Еще минут пять я слушаю его маловразумительные извинения, хотя они звучат очень неискренне. Потом смилостивившись, брат все-таки, рассказываю, как тут в Стольске обстоят дела со сватовством.

Удивленный Санька что-то медленно прокручивает в голове, не такой сообразительный, как Настасья, та сразу поняла. Потом, видимо приняв решение, смотрит мне в глаза открытым детским взглядом. Знаю я такой взгляд, он значит, что меня обманули!

— Знаешь, — сползая с кучи сена, Санька кряхтит, а потом, стоя на ногах, быстро отряхивается. — Я разрешил им тебя воспитывать и… не жалею!

И вылетает с хохотом из сеновала, а я сползаю вслед за ним, чтобы догнать и намять бока. Так, вся в сене, мятая и злая выскакиваю во двор где, ну кто бы сомневался, меня уже ждут волки.

Санька доволен, пожимает им руки, улыбается, уверен, что при гостях я не буду его колотить. Куда там, хоть бы привести себя незаметно в подходящий вид. Судорожно стряхивая солому, обещаю Саньке взглядом много неприятностей.

— Чтобы до темноты дома была, — важно приказывает мой братец и неторопливо идет в дом. Если сейчас сделать пару шагов прямо и быстро развернутся в сторону крыльца, то успею схватить его за ухо. Хотя, что мне это даст? Нельзя же позорить брата перед волками, хотя и очень хочется.

Теплая рука так неожиданно оказывается у моего лица, что только увидав соломинку, я понимаю, что происходит. Радим разжимает пальцы и она летит вниз, на землю, а его рука снова возвращается к моим волосам. Вытаскивает из них солому, медленно и с очень довольным видом. Смотрит своими серыми глазами на соломинки так, как будто лично с каждой знаком.

Опустив очередную, спрашивает:

— Пойдем?

— А вы… без плетки на этот раз? — дрогнувшим голосом спрашиваю. Может решат, что голос дрожит от страха и не поймут что это оттого, что Радим делает.

— Конечно, без, — он делает шаг в сторону, освобождая дорогу.

Выходя из ворот, я еще успеваю незаметно погрозить ухмыляющемуся в окне Саньке. «Я вернусь!», обещаю ему.

До центральной площади города идти дальше, чем до таверны. Мы проходим мимо посольства волков, а дальше, за ним мне показывают посольство Лесных. Очень красивое здание, необычное, издалека похожее на большое количество сросшихся вместе деревьев. Вверху горят неяркие синие огоньки, красиво спрятанные в извилистых зарослях какого-то плетущегося по стенам растения.

Великолепные, наверное, у них города, если дома в них похожи на этот. Было бы интересно посмотреть на Лесную столицу, впрочем, как и на столицу Горных. С тех пор, как волки забрали меня из деревни, появилось желание везде побывать и все увидеть.

Посольство остается позади, дорожка становится узкой, вокруг все больше гуляющих людей. Тут, в городе жизнь не такая скучная, как у нас была, тут смотрите и театр, и посольства всякие, и магазины, и дороги во все стороны света. Даже речной порт недалеко. Только народу слишком много, попробуй всех запомни.

Мы вышли на круглую центральную площадь, где с краю, перед фасадом единственного близко расположенного здания был построен помост. По нему расхаживали ярко одетые люди и громко друг с другом разговаривали. Представление уже началось, но волки объяснили, что ничего страшного, оно состоит из многих коротких историй, потому что театр уличный, неорганизованный. Как же, неорганизованный, вон лоточники снуют в огромных количествах. Например тот, с орехами в меду, это мои любимые.

Когда лоточник подходит достаточно близко, Радим покупает мне целую кучу, которые продавец насыпает в бумажный лист, свернутый конусом.

— Только пива ей не покупайте, — советует Ждан.

Дынко тут же оживляется.

— А почему нет? Может, она нам споет свою коронную, ну, про луну, — он утаскивает из моего пакета орех и очень быстро его съедает, как будто боится, что я наброшусь и отберу.

Споет? Значит, мой брат даже про песню проболтался? Ну, вот за что? Знала бы, ничего бы не сказала про Настасью, чтоб ему!

— Дынко, — тихо говорит Радим, — может, тебе тоже купить… сладостей?

Народ вокруг оглядывается на нашу странную компанию, где вокруг густо покрасневшего волка сгибаются от хохота еще трое. Кое-кто даже шипит, намекая, что мы немного мешаем слушать представление.

На сцене ученик мага попал в очередную неприятность, случайно создав огненного змия и теперь отбивался от него толстой книгой заклинаний. Вместо змия использовали утыканную перьями подушку, насаженную на палку.

Рассказ из книги про школу магии, в детстве с Санькой мы зачитали ее до дыр. Особенно места, где маг получал от учителей наказание в виде длительных нравоучений, нам это наказание казалось очень правильным.

Живьем все выглядело не хуже, ученик мага одолел кое-как подушку и упал ниц пред сухоньким старцем, который стоял, поглаживая длинную бороду и картинно вздыхал.

Представление просто великолепное, детские истории оживают самым правдивым для меня образом. Но постепенно что-то мешает, отвлекает внимание. Что-то слева тянет меня, как будто заставляет повернуться. И что я там вижу, даже не пришлось долго искать??

Лесную девчонку! На самом деле она совсем не девчонка, старше меня раз в пять, но я уже привыкла, пусть останется в памяти моей ровесницей.

Лесная смотрит почти как в посольстве, но кроме злорадства теперь в ее взгляде интерес. Как две бездонные ямы, эти зрачки проглатывают все мое сопротивление, отметают нежелание в них глядеть и чего-то от меня требуют. В животе застывает колючий лед, склеиваясь в огромный, шипастый клубок. Получается вздохнуть только, когда она переводит взгляд с лица ниже, не знаю что лесной больше не нравиться — я сама или моя новая одежда. Не знаю, чего она хочет, неужели ждет, что подойду? Нет уж, можешь сверлить глазами, сколько влезет, желание знакомится с тобой ближе у меня от этого вряд ли появиться.

Подошедшая компания любителей театрального представления занимают места рядом со мной, отрезая взгляд лесной. Становиться не так интересно следить за неуклюжим учеником, рядом только Ждан, а где кстати остальные?

Приходится аккуратно оглядываться, пока в толпе удается их найти. На другой стороне площади, подальше от представления они разговаривают с волками, которых я видела в посольстве. Похоже, тут весь город собрался, всего-то десяток знакомых завела, а они почти все уже тут.

Домой меня приводят рано, только начинает темнеть. Надо бы проведать Мотылька, напомнить, что завтра нам с ней предстоит дальняя дорога. И еще я собиралась стащить для нее яблок из погреба. Надо бы сразу этим заняться, по привычке крадусь за дом, где у забора вход в погреб и неожиданная картина путает все мои планы — Санька с Настей целуются прямо как подростки, спрятавшись за угол.

Извини, Мотылек, завтра утром получишь свое лакомство. А сегодня пойду отдыхать, раз уж так все сложилось.

Волки

Донесение Улема подтвердило все худшие опасения Тритея и сразу прибавило головной боли. Посол отправился за ребятами на представление, где их легко нашел. А заодно убедился, что оснований для беспокойства более, чем достаточно. Неожиданное озарение от догадки касательно Дарены прямо застыло на лице Инфанты, весьма красноречиво предупреждая о грядущих неприятностях. Итак, Лесные теперь знают, кто, а чья догадаться проще простого по поведению во время встречи. Теперь надо было решать, как безопаснее добраться до столицы.

Ребята провели Дарену домой и усилили охрану у дома ее брата вдвое. Даже учитывая время, необходимое на подготовку нападения, Лесные могли решиться на это уже текущей ночью.

По возвращению в посольство спорили волки недолго, выход действительно был только один — как можно быстрее попасть во вторую полосу Старого леса, где в данное время самое безопасное для них место.


Глава 11 Санька | Звериный подарок | Глава 13 Белоглазые