home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11 Санька

Когда Настасья обедать позвала, я вошла на кухню вслед за братом и уселась напротив печки, на теплую деревянную скамью у стены.

— Поговорим? — Санька сел напротив и невозмутимо уставился мимо моей головы. Он так смотрит, когда что-то серьезное происходит, в детстве меня это сильно пугало.

— Давай.

Слушая его план, я даже не могу решить, плох он или хорош. Санька не хочет отдавать меня волкам, а хочет завтра отправить с обозом в речной порт, а оттуда на судне в соседнее княжество, на самый запад, как можно дальше от звериных земель.

— Как я буду там одна? — Не знаю, что меня пугает больше, остаться одной или остаться… без волков? Я к ним почти привыкла. Хотя, какие там волки, после сегодняшнего полуобъяснения невозможно даже представить, что все может закончиться хорошо. Если они до сих пор молчат, значит, меня ждет что-то настолько страшное, что лучше не знать. Даже если они сейчас хорошо ко мне относятся, это не помешает им сделать то, что задумали. Вот я читала книгу, где каждый год в жертву морю девушку отдавали. Родители собственноручно со слезами связывали да с обрыва бросали. А ведь любили родную-то дочь. А тут… какая-то полукровка.

— Я тут быстро все продам и приеду к тебе.

Продам? Сорваться с насиженного места и начинать все заново, в неизвестном краю? Мой брат… готов на такое ради меня?

— Санька, но ты…

— Я не отдам тебя в заложницы. Мы оба знаем, что твоя жизнь ничего не стоит. Завтра на закате обоз отходит к реке, послезавтра на рассвете — судно.

— Но завтра утром мы должны ехать дальше.

— Значит, тебе придется сходить к волкам и попросить на день задержатся. Скажешь, у меня праздник. Помолвка…

Надо же, как прекрасно продумано! Получается, теперь моя очередь решать, что и как делать. Варианта всего два: оставить все как есть, идти дальше с волками и неизвестно, чем это закончится. Или дорога в одиночестве, это страшно, но в результате меня ждет жизнь с братом. Выбор очевиден, я не думала и двух минут.

— Да! Я согласна.

Настасья ставит перед нами тарелки с густой капустной похлебкой.

— С Настасьей помолвка? — вылетает из меня раньше, чем успеваю остановиться. Как неудобно, что ж такое то, когда уже научусь думать до того, как языком болтать? Вон Настасья как смутилась, вылетела из кухни, красная вся. Да и Санька насупился.

— Нет, что ли? — надо понаивнее спросить, чтобы решил, будто я нечаянно сболтнула. Хотя так и есть, нечаянно.

— Про помолвку я придумал.

— Извини, я не знала. Просто смотрю, как Настасья на тебя заглядывается, думала, у вас что-то есть.

— В смысле есть? Она девушка честная!

— Да не кричи ты. Я думала, ты на ней жениться собрался!

Он тут же за ложку схватился и давай усердно наворачивать за обе щеки. Пока все не съел, не остановился.

— Так что у тебя с ней? — повторяю. Даже приятно видеть, как он дернулся от удивления. Это, наверное, волки на меня так повлияли, вряд ли бы раньше я посмела задать такой вопрос… мужчине. Да еще и так уверенно.

— Она мне отказала, — спокойно говорит.

— Почему?

— Не знаю.

Я только хмыкаю.

— Глупый ты какой, Санька. Еще раз предложи, она же тебя любит, я вижу.

Его лицо нервно дергается, знаю такую привычку. Хотел что-то спросить, но не решился. Наверняка подумал, что такой взрослый и самостоятельный мужчина, как он итак должен знать все, что нужно для жизни.

Как и раньше в таких случаях оставляю его одного. К вечеру, может, рискнет спросить.

А мне надо… к волкам. И побыстрее, пока внутри много уверенности после разговора с братом. Все будет хорошо и зависит во многом от меня самой.

В комнате переодеваюсь в свою одежду. Как же приятно сидеть в седле нормально, а не ногами набок болтаться, как в платье!

Дорогу до таверны, где остановились волки, я вчера запомнила — два поворота налево, за зданием шляпной мастерской, мы вчера мимо проезжали по дороге в посольство.

Эта таверна сильно отличалась от придорожной у тракта. Высокое трехэтажное здание, чистое, как будто его с мылом моют. Большая литая вывеска с одной стороны двери и гербовый флаг с другой. У входа ждал мальчишка, без вопросов подхвативший поводья. Про волков сразу ответил, да, живут тут такие и сейчас у себя в комнатах.

Уехать завтра. Жить с Санькой. Вдвоем, без удушающего надсмотра Марфутишны. Может и остальных удастся забрать? Какая прекрасная мечта, но лучше не развивать, пока нужно со своей судьбой разобраться. Все, я решила, настроилась, и готова встретиться лицом к лицу с волками.

По лестнице взлетела за мгновение, вторая дверь справа. Всего пару глубоких вздохов, последнее пожелание удачи, стучу.

Дверь открывает Дынко, смотрит безо всякого удивления. А, ну да, запах… Две версты? Надо не забыть Саньку предупредить. Ждан валяется на кровати, покрытой огромным пушистым покрывалом цвета молодой травы в окружении огромного количества подушечек разного размера и цвета. Когда он встает, подушки сыпятся дождем на пол. Уморительное зрелище, жаль не то настроение, чтобы этим воспользоваться. А вот Радим… сидит в кресле перед камином, так близко к огню, что на лице оранжевые тени гуляют. Когда он оборачивается, тени пляшут в глазах кровавым пламенем.

По всем правилам я обращаюсь к Ждану, как к вожаку. Я многословно извиняюсь за свое утреннее поведение, несколько раз повторяю, что мне стыдно, что я была не в себе и вела себя недостойно.

Потом жду ответа, как того предписывает этикет. Ждан должен так же многословно меня простить и предложить оставить все в забытом прошлом. Конечно, он этого не делает, я бы удивилась, если б сделал. Он смотрит на Радима. Хорошо, я тоже жду ответа от него. Наверно у волков принято оставлять последнее слово за участником ссоры, а не за вожаком. Не очень удачно, но ладно.

На меня смотрят огненные глаза.

— Ты знаешь Ждан, единственный ответ, который я могу дать, — отворачивается к огню.

— Извинения приняты, — вежливо кланяется Ждан.

Как будто одолжение сделали! Ни капли вины не чувствую, стала бы извиняться, если бы не отсрочка, которая мне нужна!

— Я рада, — улыбаюсь. — И еще у меня маленькая просьба. Завтра у моего брата… помолвка. Не могли бы мы задержаться на день дольше, чтобы я могла побыть рядом с ним в этот радостный день?

Голова Радима буквально падает на руки, когда он с шипением сгибается в кресле. Что опять не так? Может, болен?

— Радим, ты болен? Давай, посмотрю?

Мое великодушное предложение остается безо всякого внимания, волки застывают вокруг него, как будто про меня забыли. Хотя нет, не забыли, Ждан прислоняет палец к губам, показывая мне, чтобы вела себя тихо.

Еще вчера в это время мы ехали по тракту и мне было спокойно и весело. А сейчас неуютно и… холодно. Впервые после отъезда по-настоящему холодно. Почему мне не разрешают посмотреть, что с ним не так?

Радим выпрямляется и хватается за кочергу. Резко ворошит угли в камине, подняв облако сверкающих искр.

— Пусть идет, — говорит еле слышно и вокруг гаснут, умирая, крошечные огоньки жара.

— Иди, Дарь, — Дынко берет меня под локоть и ведет к двери, — можешь завтра остаться… на помолвку.

Почти выталкивает в коридор. В этот раз провожать меня, похоже, никто не собирается.

Почти закрыв дверь, он все-таки высовывается в щель и участливо смотрит внимательными зеленоватыми глазами.

— Не умеешь ты, Дарька, врать. Это брат что ли тебя подговорил?

Ответа не ждет, сразу дверь закрывает. Сейчас бы узнать, о чем они говорят. Может, попробовать подслушать? Нет, зная про камень, они вряд ли теперь так просто попадутся. Да еще и народу кругом полно, сложно расслышать их голоса среди остальных звуков. Ладно, нет так нет.

Врать я, видите ли, не умею! Может у них всем молодым девушкам положено врать уметь без запинки? Вот пусть к ним и отправляются! А я… собираюсь жить с людьми, чье поведение мне понятно.

Сообщив Саньке, что все прошло хорошо и мне дали еще день, выбираю в гостиной одну из книг и залажу на сеновал. Тут здорово, в доме конечно теплее, но теперь у меня есть плащ. Я провожу по темно-рыжему, коротко подстриженному меху ладонью. Подарок от мужчины, не родственника. Подарок волков. Радима. Это будет моя память о них. Когда-нибудь, живя в западных краях, я буду помнить только о хорошем: ярмарке, купленной мне конфете и плаще.

Гладкий мех дрожит под ладошкой, как будто зверек радуется ласке.

Потом берусь за чтение. В детстве Санька частенько таскал нам книги из княжеской библиотеки. Сказки о прекрасных княжнах и храбрых воинах. О злых чернокнижниках и добрых магах. О Горном народе, нашедшем в каменных недрах своих земель несколько странных статуй. Это, кстати, была не сказка, а историческая книга, Санька потом рассказал. Теперь эти статуи, вынутые из камня, украшают замок Горного короля и за право их изучить главы других народов платят большие деньги. И платят вот за что — у статуй есть особенности: они изображают немного необычных существ — людей, тонких и высоких, как лесные, но с копытами вместо ног и со сплошными зрачками. Кроме того, статуи разукрашены и выглядят, как живые. А неизвестный камень, из которого они сделаны, поглощает все виды магии, хотя обычный камень на нее просто никак не реагирует.

Тогда с Санькой мы долго рассматривали картинки статуй, их было пять и они казались такими смешными! Козлиные ноги, надо же! Как на таких ходить?

И как ему потом влетело от Князя! Книга оказалась такой дорогой и редкой, что даже Князь, сам не читавший, любил изредка достать ее перед гостями и показать изображение странных существ.

В этот раз повезло меньше и мне попалась любовная история. Настроение не самое подходящее, но поздно — начало прочитано и уже любопытно, что дальше. Молодой человек, получив отказ от родителей возлюбленной, собирается выкрасть любимую из отчего дома, где ее собираются выдать замуж за богатого торговца. Как водится, толстого и безобразного. И вот, когда побег почти готов, торговец очень вовремя является прямо к девушке и делает неприличное предложение. Оказывается, он и не собирался идти к ее родителям, которым положено узнать все самым первым, а сразу отправился с признаниями к ней, то есть прямо предложил внебрачные отношения. Девушка с трудом вырывается из цепких рук толстого торговца и бежит к отцу рассказывать, что случилось. А тот не верит, говорит, сама все придумала и хочешь опорочить честного человека, лишь бы замуж не идти. Ну и папаша! Как можно не верить собственной дочери?

Кстати… Я быстро посмотрела на последнюю страницу. Книга написана и напечатана в Стольске. Глупый братец! Полез, поди, с предложением к девушке, а не к ее родителям! Не изучил, как тут принято, а бросился, как у нас, сразу в любви объяснятся. Как странно, вроде люди такие же, как у нас, а обычаи вон насколько отличаются. Причем те обычаи, от которых человеческое счастье зависит. Что уж тогда говорить о волках…

Надо, наверное, Саньке сказать. Ладно, до ужина потерпит, я тут пригрелась и вставать желания нет. Тем более он у нас весь такой взрослый, умный, самостоятельный. Должен и сам обойтись, без советов маленькой глупой сестры?

Зачитавший дальше этой, надо признать глупой историей, я почти заснула, когда во дворе раздался лошадиный топот и ржание. Через несколько секунд я уже стояла у входа, наблюдая, как спешиваются волки.

Неужели… собрались уехать без меня?? Заехали попрощаться? Мне как будто горло сжали, несколько секунд я вздохнуть не могла, пока не увидела, что они без вещей.

Значит, не уезжают. А что тогда делают?

— Хозяин дома? — раздается зычный рев Дынко.

Радим, не глядя, протягивает поводья конюху и замирает прямо у дверей, не обращая на меня никакого внимания. Остальные сами ведут коней в конюшню.

Во дворе среди странной тишины разворачивается неожиданная, непонятная и оттого немного страшна картина.

Дверь дома открывается и на порог выходит Сашка. Руки сложены на груди и взгляд мрачный, не хуже чем у самого Радима. Тот быстро подходит к Саньке и резко кланяется.

— Разрешите представиться, Радомир, представитель клана Синих волков. Я должен был представиться раньше… Мне нет оправдания. Но сейчас я по другому делу. Нам с вами нужно поговорить. Разговор важный и непростой, я решил Вам будет проще в Вашем доме. Сейчас Вы свободны?

Санька молча кивает и глазом не моргнув. Разворачивается и заходит в дом. За ним Радим и Дынко.

Тут я вспоминаю слова Дынко про мое неумение врать. Вопрос, не брат ли меня подучил. Они… знают?

Я бросаюсь к дому, там мой брат и страх за него вдруг целиком захватывает все мои мысли. Там с ним альфы, дерущиеся за свое место под солнцем до самой смерти. Что им пусть не слабый, но один мирный парень?

Ждан перехватывает меня по дороге и крепко держит, пока я стараюсь вырваться. Все изощренные попытки выскользнуть из его рук остаются совсем без внимания.

— Отпусти, — шиплю в конце концов.

— Зачем?

— Там мой брат!

— Не надо им мешать.

— Что значит не надо? Что они с ним собрались сделать? — в отчаянии шепчу я. — Вы знаете? Он не виноват, я сама согласилась! Он просто хотел помочь!

— Да ты что, Дарька! Ничего с ним никто не сделает.

Он разворачивает меня лицом к себе.

— Ты как будто нас первый день знаешь! Что за страхи такие нездоровые?

— Правда, ничего? Обещай!

— Обещаю! — моментально отвечает. Даже не задумался, значит, правда.

— И вообще, — серьезно добавляет Ждан. — Твой брат заслуживает уважения. Явно не в отца пошел. За такой короткий срок развить такую бурную деятельность, все подготовить и столько денег на это потратить. А ведь он не настолько богат, чтобы такими сумами разбрасываться. Твой брат молодец, никто и не думает винить его за попытки спасти сестру. Серьезно.

Еще немного я из упрямства дергаюсь.

— То есть, меня все же надо спасать?

Ждан, наконец, отпускает.

— Невозможно спасти человека от самого себя. Как далеко не прячь.

Ну, конечно! Полный вразумительный ответ на вопрос. Понятный даже младенцу! Чего еще можно было ждать?

Ждан задумчиво меня оглядывает.

— Дай им спокойно поговорить. Хочешь погулять? У нас в таверне появились артисты, отлично поют, пошли, послушаем?

Какие певцы? Там наверху мой брат и происходит что-то необычное, чего я опять не понимаю.

Окно второго этажа вдруг распахивается и оттуда выглядывает хмурый Санька. Ищет что-то во дворе, натыкается взглядом на меня.

— Данька, чего ты тут орешь? — вдруг морщиться. — Найти Настасью, пусть она нам притащит вина побольше и закуски какой-нить. А потом иди погуляй, от тебя слишком много шуму.

Вот вам и братец! Я тут переживаю за него, готова подраться с альфой… если бы сил хватило, а для него это просто шум! Хотя, он не похож на человека, которого хотят пытать или убить, а наоборот, совсем спокойный. Ладно, если и Санька считает, что все в порядке, тогда мне и правда нужно как-то отвлечься от происходящего в доме. Иначе любопытство заставит, в конце концов, подслушивать, а с Санькой я так поступать не хочу. Брат все-таки и далеко не самый худший. Что же, хорошие песни всегда приятно послушать, пожалуй, схожу со Жданом.

Забежав на кухню, передаю Настасье приказание Саньки, но сначала прошу помочь одеть платье. Раз уж мы идем гулять, можно поменять мятые штаны на что-нибудь более подходящее.

Через пять минут мы с Жданом выходим за ворота. Спешить некуда, идем пешком по краю дороги, вдоль заборов, пока не выходим на мощеную булыжником улицу. Тут нет ни всадников, ни экипажей, мимо магазинов неторопливо прохаживаются люди, просто гуляют, как мы. Вот мужчина горного народа, хотя еще не мужчина, слишком юный. Ждан молча дергает меня за рукав, напоминая, что нельзя так пристально разглядывать незнакомцев. Да уж, одна лесная девчонка могла бы многому научить, так нет, я опять туда же!

Пешком до таверны оказывается не так уж и близко. Мне нравиться идти по дороге, вымощенной камнями, а вокруг множество людей, и никаких деревьев, никакой травы, ни одного лежащего поперек дороги бревна или ложбины, которую приходится обходить.

Ждан широко распахивает дверь таверны, но внутри столик выбирает сам. Поближе к углу, в котором расположились певцы. Их трое, девушка с лютней, парень со свирелью и пожилой мужчина с незнакомым мне инструментом, похожим на квадратную доску с наклеенными разноцветными палочками. Явно магическая штука.

Ждан заказывает нам пиво и какую-то еду.

— Я не пью, — пытаюсь сопротивляться, но он только отмахивается.

— Тебе надо расслабиться. От пива ничего не будет, если сильно не налегать.

В общем, почему нет? Я не дома, про репутацию свою давно можно забыть, тут она вообще никого не интересует. Ждан широко улыбается, наблюдая, как смело я отпиваю из кружки пенный напиток. Удивительный вкус у этого пива, хлебный, похожий на квас. Очень приятный и не горький совсем.

Вскоре певцы начинают выступление. Поют девушка и парень, вместе или по очереди. Так красиво поют, я облокачиваюсь на локоть и стараюсь не пропустить ни слова. Песни о разных историях, в основном о любви или о войне. Или о том и другом вместе.

Когда музыканты останавливаются отдохнуть, моя кружка становится пустой.

— Еще, — требую.

Полный сомнения взгляд Ждана игнорирую.

— Еще!

— Ну ладно, но это последняя! У меня нет цели тебя спаивать.

— Да-аа? А какая у тебя цель?

— Задержать, чтоб разговору не мешала.

Ничего себе! Он ответил на вопрос! Да еще и правду! Да я его почти люблю за такое!

— Жданчик, — я вынуждена поддерживать голову ладонью упирающейся в стол руки. — Расскажешь мне кое-что?

— Попробую. Только съешь чего-нибудь, неохота тащить тебя пьяную всю дорогу назад.

— Я не пьяная!

— И сердитую.

— Я… почти не сержусь.

— Ладно уже, спрашивай.

Приносят пиво. Я охватываю кружку обеими ладонями. Ждан настойчиво пододвигает тарелку с кусками жареного чесночного хлеба, мяса в кляре и золотистых ароматных сырных шариков. Они еще горячие, обжигая язык, съедаю парочку, чтобы он перестал так подозрительно меня разглядывать. Я вовсе не пьяная! Меня просто мучает любопытство. Спросить? А хочу ли я знать правду? Может лучше не знать? Но так тоже нельзя, спрошу.

— Что такое… люна-са? — выдыхаю осторожно.

Вопросу он не удивляется, но вот что странно… краснеет! Может, вопрос неприличный? Ну, я же не знала! Не страшно, сделаю вид, что не понимаю ничего. Хотя… какой там вид, я ведь и правда ничего не понимаю.

— Люна-са, — Ждан смотрит в сторону, но в голосе смущения нет, только что-то странно нежное. — Это… самый драгоценный подарок, который только может быть в жизни. Самый прекрасный. Но это так же противовес силе — воплощенная слабость. Люна-са лишает воли.

— Лишает воли? Как?

— Это другой вопрос, по пьяни не стоит даже начинать.

— Вот опять, — морщусь, — не стоит, не поймешь, не знаешь. А, ну и черт с вами!

Ловко подняв кружку, выпиваю примерно треть. Какое веселое занятие, пиво пить! И люди вокруг не такие уж скучные, как мне показалось вначале. Вон через стол сидит симпатичный парень, черноволосый и спина широкая, прямая, обтянутая красной рубашкой. Вот он оборачивается. А лицо у него… красивое, да, но… Это не Радим. Конечно нет, Радим пьет сейчас с моим братом и о чем-то говорит. Ему говорит, не мне! Мне ничего сказать не хочет, ни разу не пробовал! Только смотрит странно или кричит, вот и все общение.

И этот побег мой. Что теперь будет? Горестно вздыхаю.

Музыканты опять начинают петь.

Потом кружка опять становиться пустой, но Ждан больше не поддается и отказывается покупать третью. Он платит за пиво и за песни и выводит меня на улицу.

Тут уже вечереет, народу меньше, а блестящая брусчатка дороги серебриться как поверхность воды. Красиво. Только… очень какая-то она неровная.

— Я так и знал, — бурчит Ждан, подхватывая меня за талию.

— Я сама могу, — упираюсь. Он тут же отпускает и с интересом наблюдает за моими телодвижениями. Через пару минут спотыканий я сдаюсь и разрешаю меня держать.

Вскоре я совсем отдавила ему ногу. Ждан только горестно вздыхает и угрожает меня бросить прямо на дороге, если я не перестану с глупым хихиканьем глазеть на прохожих. Один раз ему приходится меня почти оттаскивать от маленького мужичка в ужасно смешном смокинге до пола, таком пушистом, что хочется пощупать.

— Больше никакого пива! — угрожает Ждан.

— Да ладно тебе! Ты кстати, петь умеешь?

Ждан петь отказывается и до самого дома я старательно его уговариваю не стесняться и спеть мне что-нибудь веселое. Он облегченно вздыхает только во дворе дома, но рано. Мне становиться плохо и ему приходится идти за водой, чтобы я могла прополоскать рот и умыться. Зато после холодного умывания в голове наконец-то проясняется.

— Ничего себе повеселились.

Ждан только молча кивает.

— Пить ты не умеешь.

— Еще бы! Я врать не умею и пить не умею. А должна?

— Ээээ не знаю, по мне так не помешает.

— О, чудная бы девушка получилась. Желаю тебе на такой жениться. Чтоб о репутации не заботилась, пила как мужик и врала не краснея!

Мы еще хихикаем немного, теперь на улице совсем темно и я едва его различаю. Только глаза и зубы сверкают.

Вдруг от дома осторожно приближается белая фигура.

— Дарья, это ты? — голос Настин.

— Да.

— Там… Санька с гостями напился совсем. Мне неудобно его спать укладывать, я же…

— Сейчас разберемся, — уверено отвечает Ждан и идет в дом. Я — за ним.

Картина, конечно, потрясающая — стол заставлен посудой, кучей кружек, частично битых, пустыми кувшинами из-под вина, завален какими-то огрызками, посередине красуется большая обглоданная кость от свиного окорока. Радим спит, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, Санька, развалившись в кресле во главе стола, пытается что-то сказать Дынко, который с трудом пробует поднять голову, тщетно.

— Красавцы! — голос у Ждана, однако довольный, как будто происходящее его очень радует.

— Аааа… Д…Дарь… Дарька, — радостно говорит Санька. — А вот и ты!

— Да. Вот и я, спать тебя положить собираюсь.

— Спать? — изумляется и немного думает. — Ну, ладно.

Дотащить его, конечно, я не могу, поэтому просто помогаю Ждану, который схватил брата поперек туловища и повел в спальню. На пороге Санька хватается рукой за дверной косяк.

— Дарька! Гостей не обижай… моих.

Открываю перед Жданом дверь в комнату Саньки, затаскиваем почти заснувшее по дороге тело на кровать, раздевать его не буду, слишком сложно, только сапоги сниму.

Теперь назад в кабинет, где еще осталось двое. Мы задумчиво стоим напротив них, Дынко нам широко невидяще улыбается.

— Может на сеновал? — предлагаю.

— Точно! — Ждан тут же хватает Дынко и тащит его к дверям. Тот глупо хихикает.

А я остаюсь с Радимом. Нечасто остаюсь с ним наедине, да еще когда он в состоянии, что не сможет меня остановить. Надо проверить, не болен ли.

Тихо сажусь рядом и кладу ему ладони на голову. Вдыхаю. Не всегда легко найти и уловить болезнь, а бывают и такие, что вообще не найдешь, хорошо их очень мало. С Радимом все в порядке, ни единого намека на немощь, даже наоборот, все необыкновенно чисто.

На выдохе он вдруг крепко хватает рукой меня за предплечье. Молчит.

— Радим, тебе нужно поспать. Можешь идти, я тебя отведу?

Он кивает и медленно встает, не отпуская моей руки. Немного больно, попытке убрать пальцы не сопротивляется, аккуратно отнимаю их по одному.

Тяжело опираясь о мое плечо, Радим вылезает из-за стола. Надо довести его до двери, но вдруг… он останавливается и теперь уже сам меня удерживает за плечи, наваливается сзади, прижимаясь лицом к моей шее, дыша неожиданно горячо.

И говорит:

— Ты… зачем ты… зачем это делаешь? Ты же… только думаешь, а у меня вокруг все чернеет. Только… планы строишь, а вокруг меня словно все умирает. Зачем? Ты… правда считаешь, что… без меня будет лучше? Зачем…

Я даже дышать не решаюсь, слушаю его голос и то, как он меня обнимает. Это… приятно. И то, что он говорит, неужели говорит мне? Может, перепутал с кем-то? С пьяных глаз неудивительно. А если нет? Что это значит?

Разобраться не успеваю, рядом возникает Ждан и быстро его от меня отрывает.

— Ааа, Ждан, — радостно тянет Радим. — Брат, как ты вовремя… не вовремя. Жаль, тебя с нами не было.

— Я уже тут, — Ждан тащит его ко входу, по лестнице вниз и на сеновал. Там уже развалился Дынко, Ждан укладывает Радима рядом. А я… не могу уйти. Неважно, что тут Ждан, даже это меня не останавливает, обойдя его вокруг, опускаюсь на колени рядом с Радимом. Несмотря на темноту, четко вижу его лицо, он кривиться, как будто зуб болит. Ждан тихо выходит на улицу.

Дотрагиваюсь до его щеки, глажу пальцами, как он… тогда, на берегу. До сих пор не разрешала себе вспоминать тот случай, слишком дикий для воспитанной девушки. Но ведь… это было. Ведь я стояла там, ничуть его не боясь и рассматривала его… с интересом. Рассматривала, как что-то… свое.

Я глажу его лицо, пытаясь стереть эти хмурые больные морщинки. И мне удается, через какое-то время оно разглаживается, Радим шумно вздыхает и уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке.

— Дарька… — тихо шепчет сквозь сон.

Не знаю, сколько так сидела. Особенно после того, что услышала. Не могла понять, что этот парень для меня значит, что за странные чувства у меня вызывает. И что… с этим делать.

Поднялась, только когда спасть захотелось так, что начав зевать, я долго не могла остановиться. Ноги совсем затекли, такое мерзкое ощущение, будто внутри что-то мелкое и живое бегает.

Ждан сидел у порога, прислонившись к стене.

— Спокойной ночи. — Я не очень хорошо себя сегодня вела, пила, глазела на прохожих и смеялась над ними, и вот еще… сидела у Радима.

Ждан молча кивает и идет на сеновал. Значит, будет с друзьями ночевать, хотя мог и в таверну уйти. Хорошо им троим, я бы тоже не отказалась от такой дружбы. Жаль, не волк.

Еле доползаю до кровати и с трудом раздеваюсь. Одежду бросаю прямо на пол, завтра мне будет стыдно за свою неряшливость, но сегодня я лишний раз и пальцем не двину!

Так устала, что даже снов никаких не снилось.

Волки

Ждан так давно не ночевал на сеновале. А в детстве они любили так спать, залезали втроем поглубже в сено и болтали о чем-то до полуночи. Хорошее было время.

В деревне у северо-восточной границы, где расположилось звериное войско, день не задался. Уставший Улем вышел из дома, приспособленного под тюрьму и быстро крикнул подручного.

— Птицу! Самую выносливую, немедленно!

Написать донесение Улем успел до того, как птицу подготовили. Выбрали сокола, он выносливей и шанс что его съедят по дороге меньше, чем когда летит голубь. Хотя когда птица летит над Старым лесом, неважно какого она размера.

Прикрепив записку к лапе, Улем выпустил сокола, надеясь, что успел. Если бы он верил в Богов, пожалуй, даже попросил бы у них помощи. Если бы верил.


Глава 10 Лесные | Звериный подарок | Глава 12. Девчонка волчьего народа