home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7 Новое

За окном рассвет. Правда, совсем не такой красивый, как во сне, какой-то колючий, злой, холодный. Надо же, как давно мне этот сон не снился, а в детстве, помнится, очень часто его видела.

Маришка тоже подскочила и вызвалась мне помогать. Но я укутала ее в одеяло, и вставать не дала. Вещи еще вчера были собраны, хотя какие там вещи, самое важное — спальный мешок и одеяло, для ночевки в лесу, осенью за ночь можно так замерзнуть, что помрешь от лихорадки дня за три.

И главное мое сокровище, не считая всяких памятных мелочей, которыми меня вчера засыпали — белый мутный камешек на толстой нитке. Подарок Деда Атиса. Я его никогда не доставала, хранила в выемке пола под кроватью, там самое безопасное место. А сейчас, надеюсь, самое безопасное на шее. Вряд ли кто на него позариться, камешек совсем простенький. Да и амулетом его вряд ли можно считать, все, что он делает — это позволяет слушать, что говорят люди вдалеке. Подслушивает. Жаль только редко можно пользоваться, редко и недолго, а потом еще и заряжать невесть сколько, нося на теле. Хотя, мне и такой пригодится.

Маришка прямо в одеяле плетется за мной, когда я с вещами спускаюсь по лестнице на кухню. А там… уже все мое семейство в сборе, и братья, и Глаша с Марфутишной. Сидят очень тихо, не сводя глаз с окон.

— Ждут уже, — с ненавистью кивает Марфутишна.

И правда, стоят прямо за воротами, болтают. Веселые какие, ну Дынко всегда улыбается, как будто его с улыбкой и родили. Но сегодня даже Радим выглядит довольным, а это уже нечто! Ну что же, пусть веселятся, сажусь за стол и требую завтрак. Сегодня Глаша сразу же дает мне тарелку с кашей, чай и булочки. И еще засахаренные орехи, целую тарелку. Как будто я столько за раз съем.

Заставила себя съесть всю кашу, неизвестно как волки питаются. Может, раз в день сырым мысом? Это я от злости так говорю, знаю, что питаются как мы, сама же несколько дней на кухне торчала, выготовливая для них еду.

Пора! Последний раз всех обнимаю, очень быстро. Чтобы слез опять не началось. Они бесполезны и меня не спасут.

Во дворе тут же вижу Мотылька, уже оседланную, с моими вещами, приделанными к седлу, мальчишка конюх держит ее за поводья. Интересно, по кому из нас двоих он будет скучать?

А когда я уже готова залезть на лошадь, ко мне, откинув одеяло, бросается Маришка, с громким криком хватает мертвой хваткой за шею и визжит со всей силы. Ничего себе!

— Доброе утро, уважаемые! — вдруг раздается громкий веселый голос от ворот. Дынко улыбается, осматривая моих домашних и наклоняет голову, приветствуя.

— Пашка, — кричит он радостно, хотя у Пашки такое лицо, что смеяться не очень охота. — Когда подрастешь, приезжай к нам в гости. Навестишь сестру и убедишься, что ее никто не обижал. Обязательно приезжай и… Маришку захвати. Обещаешь?

Удивленную таким разговором Маришку быстро передаю воспитательнице, и уже без помех сажусь в седло.

— Обещаешь? — задорно повторяет Дынко.

— Да, — твердо отвечает Пашка, сжимая зубы.

— Вот и отлично! Прощайте! — Дынко пришпоривает коня и отъезжает. А я, в последний раз оглянувшись — за ним.

Ждан кивком головы зовет за собой и мы скачем к тракту. По знакомому полю, где я столько раз каталась, через овраг, где настоящее змеиное царство, мимо холма с редким леском на вершине, где впервые увидала волков. Еду в последний раз, жадно впитывая эту привычную красоту, пытаясь запомнить ее, заманить в свое сердце и оставить там навсегда. Оставить рядом с Маришкой, братьями и даже Марфутишной.

Почти получается. Когда извилистая полоса тракта уводит нас в незнакомый край, закрыв глаза, я все еще могу увидеть свои родные места, четко, как на картинке.

Никогда раньше я не ездила так далеко от дома. Пару раз с Санькой на два дня уезжали, до соседней деревни, но это на юг, а мы едем на север. И едем даже не в город, а в другую страну! Если подумать, это же очень интересно… здорово! Не попадись на пути волки, смогла бы я когда-нибудь посмотреть, что там дальше, за землей князя? Смогла бы попасть пусть не к другим народам, а хотя бы к Великому князю в людскую столицу? Вряд ли. Так бы всю жизнь и просидела в деревне. Ну, может когда-нибудь в город отпустили к брату в гости. И то не уверена.

Через пару часов вокруг не остается вообще ничего знакомого, глазу не за что зацепиться, какой-то хутор сбоку чужой, дома расположены непривычно, кучками. Поля разграничены узкими полосами, как и у нас. Река вдалеке виднеется, широкая, по такой, наверное, и суда ходят. Здорово!

Только я улыбнулась, а они тут как тут, окружили и скалятся в ответ.

— Не была тут раньше? — спрашивает Дынко. Мотаю головой.

— Интересно?

— Угу.

— Ну, там дальше еще насмотришься на всякие чудеса. Правда, мы через лес поедем, там не так интересно, зато быстрее, через два уже дня будем уже в Стольске.

Ждан разворачивается обратно к тракту. Какой кстати у него конь необычный. Впервые он от меня настолько близко, сразу видать, что вместо шерсти покрыт чем-то вроде узких перьев. Или кажется? Может плохо чистили и шерсть свалялась?

Пока раздумываю, волки уже далеко. Может, сделать вид, что потерялась и домой вернутся? Ведь не поедут же назад, искать? Эх, помечать не вредно, но что-то подсказывает, что поедут.

К обеду, впрочем, вся радость от нового иссякает, испаряется, как лужа на жаре. На горизонте поднимается неровными линиями лес, не видно где начинается, где заканчивается, похоже бескрайний. Значит, через него волки и собираются идти. Зачем интересно, неужели это быстрее, чем верхом и по ровному тракту? Обязательно спрошу… попозже. Я так жутко устала, чувствую каждую мышцу и все ноют. Оказывается их у меня очень много, и даже самая маленькая может сделать жизнь невыносимой.

Жаловаться я, конечно, не буду, но вот как бы еще с лошади не свалится. Волки поглядывают на меня все чаще. Не хотят, что ли пропустить это занимательное зрелище?

Впереди тракт уходит влево, открывая широкий луг, расстилающийся до самого леса. Примерно посередине в поле клином врезаются деревья, вонзаются, словно идут в наступление. Если им не буду мешать, через сотню лет от поля и следа не останется, сосны и дубы будут нависать над трактом, раздумывая, как бы и его к корням прибрать. Ну, это если тракт к тому времени еще будет существовать.

— Там привал сделаем, — сообщают волки, сворачивая с дороги.

Привал, это прекрасно. Если привал не сделают они, я скоро сделаю его сама, совершено точно. Непросто, оказывается, путешествовать верхом. Пятая точка как огнем горит, и еще (неудобно конечно говорить) ноги у меня, похоже, навсегда останутся в форме колеса, не смогут разогнуться назад, в прямое положение.

Жалость к моим ногам, которые я как всякая молодая девушка, люблю и ценю, значительно сократила последний кусок пути. Вот первые деревья, совсем молодые, редкий подлесок и много места, заросшего травой. Когда волки объявили привал, я просто сползла с Мотылька и даже привязывать ее не стала. Да и вряд ли она куда пойдет — тоже не привыкла к таким долгим походам.

Место для привала самое подходящее, достаточно глубоко, чтобы ветер с поля не задувал, и площадка удобная — ровная, почти круглая, посреди нее кострище.

Слезь с лошади было, как оказывается, самым простым делом. Сделав первый шаг я поняла, что лучше бы его не делала. Но и на месте стоять глупо, хорошо, что внимания на меня никто не обращает, кое-как я доковыляла до поваленного дерева, уселась на него и тут же сползла прямо на землю. Главное, чтобы они меня ничего делать не заставили. Надеюсь, не ждут, что я брошусь готовить, костер разводить и обихаживать их всячески?

Оказало, не ждут.

Как будто и не устали вовсе, молча стащили вещи к кострищу, Радим выудил из них котелок и пошел за водой, Дынко за дровами, только Ждан остался, задумчиво разглядывая вытащенный из-за седла топорик. Надеюсь… они меня не съедят? Когда Дынко приволок из лесу пару бревен, я поняла, что если и съедят, то не сейчас. Смотрю, как они работают, приятно. И главное, довольные какие, у нас пока гостили, что-то с такими лицам сияющими не ходили. Все больше со скучающими да равнодушными.

Из обрывков фраз я поняла, что будет только горячий чай и то, что взяли в дорогу, а готовят они только вечером, перед сном.

Тут Радим вернулся с котелком воды.

— Ты чего на земле сидишь холодной? — спрашивает.

Притащил мне одеяло и опять к лошадям пошел. Возвращается с каким-то свертком, лицо загадочное, хватается за края и сверток разворачивается вниз. Это плащ, мехом внутрь, а сверху черная плотная материя. Непромокаемый. И капюшон есть, Радим оборачивает плащ вокруг меня, а капюшон натягивает до самого носа.

— Это тебе, — улыбается. — Самый теплый выбрали.

Капюшон я снимаю, и вот еще вопрос, что мне с плащом делать? Он очень теплый, отказаться от настоящего мехового плаща выше моих сил, но подарок… от мужчины не родственника?

Радим с тревогой смотрит на меня

— Не нравиться?

Что, интересно ему ответить? Скажу правду, вдруг назад отберет? А совру, вдруг кто-нибудь про подарок узнает? Или поздно уже бояться, я с ними полдня вместе, может этого достаточно, чтобы раз и навсегда упасть в глазах приличного общества? Или пока бояться нужно, мы же просто ехали белым днем по дороге, а вот завтра утром можно будет считать репутацию окончательно загубленной?

Пока я думаю, Ждан отрывается от разделывания бревна на части:

— Подарок от мужчины… — глубокомысленно изрекает, хорошо слушал Маришкины пересказы, запомнил.

Радим вдруг садится передо мной на корточки и все с той же улыбкой заглядывает в лицо снизу.

— Дарька, знаешь, ты все-таки такая… глупая.

Ничего себе!

— Чего это?

— У тебя голова забита такой ерундой, что в ней совсем не осталось места для чего-нибудь важного. Забита какими-то правилами, условностями, обычаями так, что ты даже разницы не видишь, не можешь разобраться, когда с людьми на самом деле не стоит дела иметь, а когда… стоит. Твои навязчивые понятия о чести тебе жить мешают. Ты знаешь что сделай? Выкинь все из головы, забудь, посиди просто в тишине, послушай, как ветер шумит, как он с деревьями говорит, как… птицы летают. Может и… еще что-нибудь услышишь, — заканчивает с загадочным видом.

— Ну да! — Я хоть и устала, но защитится, могу. Больше то не от кого защиты ждать. — Отличная речь, спасибо! Отличная для… мужика! Вам-то кончено очень удобно, когда женщину не заботит ее репутация! Тогда с ней проще во всех отношениях, я уверена! А я уж как-нибудь без вашей помощи разберусь, что мне делать со своей честью!

— Далась тебе эта твоя честь! — повышает голос. — Чего ты за нее цепляешь, учитывая, что никто и не посягает?

— Да потому что, — я вдруг вскакиваю. — Потому что… — перед глазами отец, который меня так предал, а я…

— Потому что у меня больше НИЧЕГО НЕТ! — ору на Радима, как будто он в этом виноват. Он тут же вскакивает вслед за мной, выпячивает грудь, как будто намерен толкаться и, делая шаг, оказывается ко мне вплотную.

— Ничего нет? — вдруг неожиданно глухо говорит. — Это у тебя нет? Ты даже не представляешь, сколько всего у тебя есть! Даже… не поймешь, если я перечислю. А ведь достаточно просто забыть о всякой чепухе, расслабиться и послушать… Может, помечтать немного, всего чуть-чуть…

Его лицо вдруг снова становится таким странным, как тогда, когда он меня оттащил от Мотылька. И еще тогда… Нет, ничем хорошим это не закончится!

Я отворачиваюсь.

— Не смотри на меня так!

Через минуту шаги Радима затихают где-то в лесу, а вокруг все еще летает труха и куски мха от старого пня, который он по дороге молча пнул со всей дури.

Что-то не так сделала. Навязчиво прилипает неожиданная мысль, я сделала что-то неправильно! В мимолетный взглядах остальных я уловила… угрозу? Наверное, показалось, потому что теперь они, как ни в чем не бывало, продолжают разжигать огонь, а Дынко уже развалился прямо на земле, поближе к костру. Вон, Ждан к нему наклонился и что-то на ухо прошептал. Так, а этот хохот явно надо мной. Как дети малые, что спрятались в уголок и шушукаются о чем-то неприличном. Сквозь смех я четко разобрала свое имя!

Если бы не страх за Радима, я бы честное слово этого так не оставила!

И Радим, тоже мне неженка какой, куда вот ушел? Почему я теперь должна переживать, не съест ли там его кто? Лес настолько редкий, что видно далеко, и его нигде нет! Мы вроде тут остановились, чтобы получше отдохнуть перед дорогой, а не устраивать представлений!

Это я от страха повторяла, но было не по себе. Волки отличаются от людей, не знаю что для них опасно. Может даже в таком молодом лесу бродят какие-то страшные неведомые звери и он сейчас на них наткнется? Или… заблудится.

Ждала я долго, не находя сил выкинуть из головы страшную картину, в которой на Радима кто-то нападает сзади, или сверху, или даже из-под земли.

Он появился с другой стороны… мокрый. Неужели купался? Волосы влажные и одежду хоть выжимай. Кожа блестит от потоков воды, как… тогда. Нет, это воспоминание я вырываю на корню, не давая шанса закрепится.

— Ничего, я не злюсь. — Вдруг громко говорит мне Радим и идет к остальным.

О, прекрасное решение я только что придумала! Ну их всех, сделаю вид, что я тут одна. Гуляла себе по лесу, устала и села у дерева отдохнуть. Ведь и правда красиво, когда никто не нависает над душой с нотациями, я это и сама прекрасно вижу. Золотистые березы склоняются друг к другу, как пары лебедей, сплетаясь ветвями, будто ласкают друг друга. Высокие ели раскинули тяжелые мохнатые лапы, ловя в них капризный ветерок. Я как раз под такой сижу, если бы точно не знала, что так не бывает, подумала бы, что она надо мной смеется. Такой тихий скрип сверху доносится, очень похожий на добродушный смех.

Так и хочется спросить у елки: «смеешься?». Но слишком глупо, эти мои… попутчики итак вон потешаются надо мной. А если я еще и с деревьями начну говорить…

Совсем неожиданно передо мной возникает кружка с травяным чаем и кусок хлеба с сыром.

— Пойдем к костру, там теплее, — зовет Ждан.

Елка шелестит, давая свое разрешение. Иду к костру вместе с плащом, который как-то стал моим, теперь глупо было бы его назад отдавать.

Пока я жевала кусок хлеба, они уже умяли по нескольку, не считая мяса и сыра. И так, с набитыми ртами еще пытались рассуждать, какой дорогой идти.

— Надо Дарьку спросить сначала, — странно выпучил глаза Ждан. — Ну, кто рискнет?

Как-то это все меня быстро настораживает. Интересно, бывают случаи, когда от них нет никаких проблем? Или это только у меня все наперекосяк, когда волки рядом?

— Я могу, — одновременно отвечают остальные двое.

И хохочут. Совсем недавно были мрачные, как будто в трауре, а теперь веселятся без причины. Не понимаю я их. И это, кстати, обидно!

— Дарька, когда у тебя эти… женские дни начнутся? — очень быстро выпаливает Дынко и все трое скромно опускают глаза в землю.

Вот я так и знала, что не дадут мне жить спокойно! Может удовольствие получают, меня дергая все время? Бывают, говорят, такие отклонения в голове.

— Зачем?

— Мы хотим сократить дорогу и пойти через Старый лес.

— На границе со звериными землями? — уточняю.

— Да.

— А там разве можно? — Сколько помню рассказов про Старый лес на границе с волками, там не только дикие звери плодятся, как хотят, но и всякие редкие существа все еще водятся, в том числе смертельно опасные. Старый лес — особый мир, кто заходит туда, тот уже не выходит, как сказывают.

— Нам можно, — важно кивает Ждан, — если… ну в общем, если ты не будешь много внимания привлекать.

Как именно я могу привлечь внимание думать не собираюсь.

— Дней через десять.

— Чудесно!

Из последующей беседы мне удается узнать план — мы срезаем половину дороги через Старый лес, и через две ночи выходим прямо к Стольску. Там отдыхаем, посещаем звериное посольство, волки выясняют, как дела на северо-восточной границе, где было неспокойно, когда они отвлеклись на Князя. А потом можно ехать по тракту, или снова пойти по Старому лесу, так быстрее доберемся до дома! То есть они — до дома, а я еще неизвестно докуда.

Надо же, как радуются, тоже дом… любят. Только у них есть дом, а у меня теперь нет.

Даже не замечаю, когда они закончили болтать и удивленно замолчали.

— Дарька, а ты чего, не рада? Брата не хочешь разве повидать?

Брата? А где живет брат? Помню, говорил название города мне перед отъездом. Точно, Стольск! А мне и в голову не приходило… Всегда казалось это так далеко, что я туда попасть никак не могу. А теперь я буду в Стольке через два дня! Санька….

— Хочу…

— Значит, повидаешь!

И откуда силы берутся? Я готова идти дальше прямо сейчас! Еле дождалась, пока соберутся. И не обошлось, конечно, без еще одной неприятности. Совершено мимоходом мне говорят:

— Дарька, когда тебе надо пойти в туалет, говори нам, мы будем показывать, в какую сторону идти, где зверей нет. Хорошо?

Утром бы еще краснела после таких слов, как маков цвет! А сейчас даже ничего не колышется внутри, как ни странно.

— Хорошо, — спокойно отвечаю.

Волки

Отъезд домой вызвал огромное облегчение, несмотря на то, что впереди ждали опять все те же старые проблемы, вопросы и конфликты.

Еще к тому же неясно, как Дарена перенесет переход по лесу, людей они водили очень редко и некоторые из них до выхода не доживали. К тому же водили они только здоровых мужчин, а тут девчонка, хотя считается, что разницы никакой нет. Значит, петлю нужно искать очень короткую, чтобы в случае чего сразу выйти. Вот только короткая петля выведет с самую середину леса, где любят устраиваться зурпы, а взрослого зурпа они даже втроем осилят только при большом везении.

В общем, переход ожидался не из легких.


Глава 6 Странности | Звериный подарок | Глава 8 Старый лес