home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Погружаясь в свинцовые глубины восстанавливающего сна, Рианнон ощущала головой твердые бедра Роланда, но, наверное, единственный раз в жизни у нее не было ни малейшего намерения соблазнять его. Сейчас она была к нему ближе, чем когда-либо прежде, а он даже не поцеловал ее.

Странный поворот сюжета, особенно принимая во внимание, что ее влечение к нему было чисто физическим по своей природе. Тем не менее Рианнон нравилось чувствовать близость его тела, это было так правильно и естественно. Также это обстоятельство беспокоило ее. Она намеревалась доказать Роланду, что ничуть не уступает по качествам мужчине. Она может быть такой же храброй, свирепой и выносливой. Ей хотелось быть уверенной в том, что Роланд не отвергнет ее по тем же причинам, что ее отец, – что она недостаточно хороша.

Теперь, зная о безграничном мужестве Роланда и его ожесточенности, проявленных в битве, несмотря на то что он был совсем еще мальчиком, Рианнон собиралась приложить максимум усилий, чтобы добиться желаемого. Она понимала, что мужчину, обладающего подобной отвагой, сложно впечатлить. Мужчину, который, будучи подростком, вступил в схватку с волком, чтобы защитить младенца… это был очень героический поступок с его стороны, как бы он сам ни трактовал его. Поэтому ей необходимо как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

Последнее, что она запомнила до того, как ее разум заволокло черной пеленой, было прикосновение его пальцев, ласкающих ее лицо. Рианнон улыбнулась… и погрузилась в сон.


Роланд рассматривал спящую Рианнон, но в таком положении многого ему увидеть не удалось, поэтому он выскользнул из-под ее тела и поднялся на ноги. Стоя у кровати, он мог любоваться ею сколько душе угодно. Боже, какая же она красавица! Тонкие черты лица, атласная кожа – Рианнон действительно являлась идеалом женщины!

Внезапно Роланда охватило всепоглощающее желание написать портрет Рианнон. Он захотел взять в руки кисть и мягкими мазками масляной краски запечатлеть на холсте ее образ.

Роланд тут же одернул себя. Живопись – это прерогатива смертных, то, чем лучше заниматься днем, купаясь в теплых, золотистых лучах солнца. Для бессмертных неупокоенных душ живопись – совсем неподходящее времяпрепровождение.

Что же в Рианнон было такого, что пробуждало в нем давно забытые порывы? Ведь ей действительно удалось уговорить его пойти на футбольный матч, стоять в окружении толпы болельщиков и выкрикивать поощряющие лозунги! Он облачился в джинсы и свитер, которые она для него выбрала, и отправился туда, где было полным-полно агентов ОПР. Он не мог вспомнить, когда в последний раз принимал участие в подобной безумной затее.

Роланд покачал головой. Этой женщине действительно был известен способ превратить любого мужчину в услужливого раба. Даже его самого.

Не сомневаясь больше в способностях Рианнон, он взял ее за плечи и перевернул на спину. Она – само совершенство, и ему просто необходимо увидеть ее, всего лишь увидеть. У Роланда не было намерения потакать своей странной прихоти запечатлеть ее образ на холсте, но он, по крайней мере, мог полюбоваться ею.

Его руки потянулись было к пуговицам на ее рубашке и застыли в воздухе. Может, неправильно смотреть на нее в то время, когда она спит и не имеет возможности возразить?

Он закрыл глаза. Нет, Рианнон ничуть бы не возражала.

Роланд дотронулся до тех нескольких пуговиц, что она озаботилась застегнуть. Медленно, очень медленно он распахнул полы рубашки, и перед его взором предстало ее тело. Он непроизвольно вздохнул от осознания того, как давно жаждал любоваться ею.

Его взгляд проследовал от изгиба ее изящной шеи к тонким ключицам, затем спустился ниже, к ее маленьким, гордо поднятым лилейно-белым грудям идеально округлой формы. В центре они были цвета мякоти спелой дыни, а соски были надуты. Нет, он не стал бы рисовать ее вот так. Если бы он действительно намеревался запечатлеть образ Рианнон, то сначала бы долго ласкал ее соски, чтобы они затвердели и выступили вперед, призывая мужские губы попробовать их на вкус.

Именно этого Роланду и хотелось сейчас больше всего. Просто охватить губами нежный бутончик и посасывать его до тех пор, пока он не превратится в твердую почку, пульсирующую от прикосновения его языка.

Почувствовав подступающую волну желания, он сглотнул и продолжил рассматривать ее обнаженное тело, позволив взгляду скользнуть ниже, к мягкому изгибу ее живота, темной ямке пупка, узкой талии, на которой еще зияла страшная рана, матовым бедрам, треугольнику вьющихся волос, на ощупь напоминающих атлас. Ему захотелось прикоснуться к этому месту, чтобы убедиться, что волосы действительно такие мягкие, как кажутся.

Не успел он одернуть себя, как его руки воплотили в жизнь это намерение, погрузившись в атласное гнездышко. Да. Он ощутил тончайшей текстуры волосы, они были еще нежнее, чем казалось на первый взгляд. Понимая, что ему не следует этого делать, Роланд скользнул пальцами ниже, раздвинул складки ее потаенного места и погрузился в его манящие глубины. Почувствовав, как увлажнилось ее лоно, отвечая на его прикосновения, он прикрыл глаза и испустил протяжный стон. Он опустился на кровать, придвигаясь ближе к Рианнон. Ее запах коснулся его обоняния, заставляя трепетать его тело. Его пальцы скользнули глубже, а затем медленно и неохотно подались назад. Роланд быстро посмотрел на Рианнон.

Она неподвижно лежала на том же самом месте, что и прежде, но ее соски затвердели и возбудились. Он поднес пальцы к губам, вкушая сладость ее лона. Он хотел эту женщину. Он не просто хотел ее, он обязан был заполучить ее, если не физически, то по крайней мере…

Роланд отошел от кровати, ни на секунду не отводя глаз от Рианнон. Он решил запечатлеть ее образ на холсте, чтобы избавиться таким образом от всепоглощающего желания. Верно, уже долгое время он не держал в руках кисти и краски и, возможно, утратил умение изливать свою душу в живописи. Сейчас, когда он меньше всего ожидал, настойчивая необходимость сделать это вернулась.

Сегодня он снова будет наносить мазки краски на полотно, а когда его маленькая птичка упорхнет, ее изображение останется здесь, с ним.


В ранние предрассветные часы, плотно задернув шторы, Роланд возобновил работу с материалами, которые долгое время пылились в сундуках. С красками дело обстояло несколько лучше, так как он никогда не отказывал себе в удовольствии приобрести их, когда случайно натыкался на них в магазине. Знание, что краски находятся под рукой, но желания использовать их не возникает, было для Роланда изощренным способом самобичевания. Сейчас запах красок щекотал его ноздри, опьяняя подобно наркотику, и кисть неистово порхала по холсту, оставляя на нем зримое воплощение желаний его души.

Роланду не требовалось делать набросок. Все, что было нужно, – это смотреть на Рианнон, распростертую на кровати, словно подношение богам, и переносить ее образ, запечатленный зрением и разумом, на полотно.

Он лихорадочно работал, полностью растворившись в акте создания, как он делал много лет назад. Его руки водили кистью столь же нежно, как если бы ласкали ее кожу.

Роланду казалось, что прошло совсем немного времени, но вдруг он почувствовал движение в замке. Это проснулся Джейми, а вместе с ним и Фредерик. Они спустились в главный зал, а оттуда направились в восточное крыло, где располагалась кухня.

Он вздохнул, сожалея, что приходится так рано заканчивать любимое занятие. Он и забыл, с каким восторгом писал прежде. Роланду хотелось бы поработать еще – линии и мазки на холсте еще не сложились в узнаваемую фигуру, но он знал, что постепенно, всего через несколько сеансов, они обретут форму.

Неохотно он вытер кисти и убрал баночки с красками, а холст оставил в комнате для просыхания. До пробуждения Рианнон его обязательно нужно убрать. Роланд знал, что она не стала бы возражать против того, что он созерцал ее обнаженную, пока она спала. Скорее, эта идея привела бы ее в восторг.

Наконец, он подошел к кровати, снова пристально рассматривая наготу Рианнон. Ее длинные сильные ноги завораживали его, а в голове рождались образы того, как они обвиваются вокруг его тела и бедра ее выгибаются ему навстречу.

Роланд ощутил собственное возбуждение, граничащее с болью. Он вдруг понял, что пребывал в таком состоянии все время, пока писал ее портрет. Он закрыл глаза, изо всех сил стараясь отогнать от себя мысль, что прямо сейчас он может сорвать с себя одежду и лечь в постель к Рианнон. Он может касаться ее, ласкать, пробовать на вкус сколько душе угодно, и она никогда не узнает об этом. Он может утолить свою страсть внутри ее тела, найти разрядку в ее увлажненном лоне, и она никогда не узнает об этом.

Роланд наклонился и легонько подул на ее груди, чтобы еще раз увидеть, как затвердеют и поднимутся ее соски. Они отреагировали почти мгновенно. Он подумал, что, возможно, ему даже удастся довести ее до оргазма во сне.

Это была заманчивая идея… нет, совершенно бредовая! Добиться самого сокровенного ответа тела Рианнон так, чтобы разум пребывал в неведении. Это открывало перед Роландом новые возможности. Ночью, когда они бодрствовали, он мог и дальше сопротивляться ее чарам, а днем, когда она спала, он мог удовлетворять свои желания.

Искушение было велико, чересчур велико. Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не поддаться зверю, стремящемуся захватить контроль. Использовать Рианнон подобным образом, вне зависимости от того, как бы она отнеслась к этому, будет насилием. Овладеть ею без ее ведома будет непростительным поступком. Так-то он собирается отплатить ей за радость, которую она дарит ему своим присутствием?!

Радость?

Роланд прикрыл глаза, снова прокручивая в голове эту мысль. Да, радость, которая переполняла его существо в эти утренние часы, пока он писал ее портрет. И раньше, когда он смотрел на Джейми, отчаянно стремящегося победить. Тогда он тоже чувствовал радость. Удовольствие. Абсолютное наслаждение.

Он и не подозревал, что все еще может испытывать подобные чувства.

Посмотрев в лицо Рианнон, Роланд покачал головой. Кто бы мог подумать, что безрассудная, импульсивная, мятежная вампирша может заново привнести в его жизнь радость?

Он застегнул пуговицы ее рубашки и укрыл ее одеялом, а затем, нагнувшись, нежно коснулся губами ее губ. Даже во сне они были влажными, податливыми и сладкими. Его язык скользнул к ней в рот, пробуя на вкус его глубины до тех пор, пока он не почувствовал, что безумие пытается поработить его.

– Благодарю тебя, Рианикки, принцесса Нила.


Когда она проснулась, Роланда поблизости не было. В воздухе витал тонкий, едва различимый аромат… масляных красок? Принюхавшись, Рианнон нахмурилась.

Будучи не в состоянии с большей долей вероятности распознать непривычный запах, она перекатилась на бок, не задумываясь о полученной вчера ране. Вспомнив о ней, Рианнон напряглась всем телом, подсознательно ожидая снова почувствовать пронзительную боль. Но этого не произошло. Распахнув полы рубашки, она обнаружила, что рана исчезла, не оставив и следа. Лишь крошечные швы указывали на место, где она находилась. Кожа даже не была припухшей.

Рианнон встала с кровати и прошлась по комнате, распахивая платяные шкафы в поисках какой-нибудь одежды, но ничего не обнаружила. Она решила, что не позволит этому обстоятельству ущемить ее моральный дух. Сегодня вечером она действительно чувствовала себя хорошо.

После вчерашнего рассказа Роланда она пришла к заключению, что он страдает от затяжной депрессии и необычайно сильного комплекса вины. Рианнон надеялась, что, приоткрыв ей завесу своей души, он сможет быстрее преодолеть эти психологические трудности. Эта мысль доставляла ей удовольствие. Ей невыносимо было видеть, как он терзает себя за поступки, совершенные в далеком прошлом. Пустая трата времени и сил. Не лучше ли тратить и первое, и второе на нее? Так было бы гораздо приятнее.

Дверь открылась, и вошел Роланд, держащий в руках тяжелый хрустальный графин, наполненный темно-красной жидкостью. Он поставил графин и бокал на прикроватную тумбочку.

Рианнон нахмурилась.

– Это еще что такое?

– Еда. После вчерашних событий тебе необходимо восстановить силы.

– Я хочу пить кровь не из графина, а из теплой пульсирующей вены на чьей-нибудь шее, Роланд.

– Рианнон, это будет убийством.

– Ты с готовностью веришь в мои так называемые худшие качества, как я вижу. – Она сделала шаг ему навстречу, и полы ее рубашки распахнулись, чего не заметить он, конечно, не мог. – Я никогда никого не убиваю, а только пробую на вкус. Глоточек там, глоточек сям. Никто и не замечает. – Она дразнила его, получая от этого удовольствие, как и всегда.

Взгляд Роланда был прикован к ее неприкрытой груди, и Рианнон намеренно подошла к нему ближе и нагнулась за графином как можно ниже.

– Но они же могут вспомнить…

– Я беру кровь у мужчин во сне, Роланд. Многие считают меня эротическим сном. – Наполнив бокал, она выпрямилась и поднесла его к губам.

– Но как же отметки на шее?

– Вовсе не обязательно оставлять отметки на шее. Кровь можно брать и из многих других мест, которые нельзя пристально рассмотреть. – Осушив бокал до дна, она поставила его обратно на тумбочку и облизала губы. – Хочешь, чтобы я показала тебе?

Он отвел взгляд, чтобы, как она надеялась, скрыть приступ желания.

– Нет, Рианнон, не хочу. И я настоятельно рекомендую тебе питаться так же, как мы, из собственного запаса, хранящегося в замке. Незачем вызывать ненужные подозрения, когда в Л'Омбрэ полно агентов ОПР.

Она приблизилась почти вплотную и провела кончиками пальцев по горлу Роланда.

– Или тебе просто невыносима мысль о том, что мои губы прикасаются к плоти другого мужчины?

Он встретил ее взгляд.

Рианнон облизала губы.

– Пока я спала, мне приснился восхитительный сон.

Он быстро отвел взгляд.

– Неужели?

– Мммм. Мне нечасто снятся сны, знаешь ли. Но в этот раз я… чувствовала прикосновения.

– Какие прикосновения?

Она пожала плечами.

– Очень интимные прикосновения, но это длилось недолго. А потом – сладкий поцелуй.

Роланд отвернулся от нее, блокируя свои мысли.

– Очень странно.

– Может, это случилось потому, что я очень давно мечтала об этом. – Она приблизилась к нему сзади, лаская дыханием его шею. – Если бы ты уступил мне, Роланд, я спала бы крепче.

Его спина напряглась.

– Извини, Рианнон, я не считаю это хорошей идеей.

Она презрительно фыркнула. Этот мужчина все еще не впечатлен ею. Он все еще считает ее недостойной его внимания. Она встала прямо перед ним.

– Нужно осмотреть рану. Хоть в этой услуге ты мне не откажешь?

Его брови немедленно изогнулись от беспокойства и, когда она направилась к кровати, он следовал за ней по пятам.

– Что такое, Рианнон? Разве рана еще не исцелилась?

Она присела на краешек кровати, затем отклонилась назад и подняла полу рубашки, обнажая бедра, талию и кусочек груди.

– Все зажило. Я просто хочу, чтобы ты выдернул нитки. У меня от них кожа зудит.

Роланд на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их снова, на лице его застыло непроницаемое выражение, лишенное каких бы то ни было эмоций.

– Конечно.

Положив на прикроватную тумбочку ножницы, он придвинул к постели стул и сел так, чтобы его глаза находились примерно на уровне раны. Его рука коснулась талии Рианнон и замерла. Медленно он начал ощупывать пальцами кожу.

Она закрыла глаза.

– Мне нравятся твои прикосновения.

Роланд тут же отдернул руку и принялся осторожно разрезать ножницами швы.

– Даже во сне они мне нравились. Ведь ты дотрагивался до меня, Роланд, не так ли? Мне это не приснилось.

Он завершил работу, отложил ножницы и поднялся на ноги.

– Пойду проверю территорию.

Рианнон почувствовала исходящие от него волны неудовлетворенности. Ну почему он отвергает ее с завидным постоянством?

– Я пойду с тобой.

– Я пойду один. Джеймисон сейчас с Эриком и Тамарой в главном зале. Можешь одолжить у него какую-нибудь одежду. Позже мы с Эриком привезем тебе твои вещи.

Она пришла в бешенство.

– Я сама в состоянии забрать свои вещи, Роланд. Более того, я не собираюсь оставаться здесь, где мне столь явно не рады. Возможно, завтра я буду спать в собственной кровати.

Не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты. Рианнон схватила бокал с прикроватной тумбочки и запустила им в стену, разбив на тысячи осколков.

Тут ее слуха достигло приглушенное хихиканье, и в дверях появилась Тамара.

– Ты находишь мой гнев забавным, милочка? Будь он направлен на тебя, ты считала бы по-другому.

Тамара отрицательно покачала головой и вошла в комнату.

– Я смеюсь не над тобой, Рианнон. Не будь такой обидчивой. Просто Эрик тоже пару раз доводил меня до подобного состояния.

– Не может быть, чтобы он мог довести до бешенства так же успешно, как это удается Роланду. – Подойдя к камину, она поворошила бревно, которое от прикосновения кочерги распалось снопом тускло сияющих искр.

– Эрик отказывался заниматься со мной любовью, когда мы оба сходили с ума от желания, – призналась Тамара.

Рианнон выпрямилась, но не повернулась лицом к девушке.

– Чем он это объяснял?

– Думал, что я почувствую отвращение, узнав о его истинной сущности.

– А ты как восприняла это известие?

– Я люблю его. Потребовалось некоторое время, чтобы убедить его в этом. Будь терпеливее с Роландом, но не сдавайся.

Рианнон резко развернулась.

– Ты же не думаешь, что я люблю Роланда, правда? Бог мой, Тамара, я же не идиотка, чтобы допустить подобное.

– Конечно нет, – улыбнулась девушка. – Значит, тебя интересует только секс?

Взгляд Рианнон потух.

– Я хочу его и считаю, что в этом нет ничего плохого. – При этих словах она нахмурилась. – Если бы не его непомерное упрямство.

– И он, наверное, приводит тщательно продуманные причины своего воздержания?

– Нет, – покачала головой Рианнон. – Говорит всякую ерунду вроде того, что то, что мы хотим, не всегда хорошо для нас. Мне отлично известна истинная причина. Он считает, что я недостаточно хороша. Но скоро он переменит свое мнение, клянусь. – Рианнон обвела комнату глазами в поисках своей юбки и, сбросив рубашку Роланда, надела свежую.

– Ради всего святого, почему ты так говоришь?

– Потому что так и есть. – Она, наконец, нашла юбку и сейчас, застегнув пуговицы, заправляла в нее полы рубашки.

– Безумие какое-то! Ты самая прекрасная женщина, которую мне когда-либо доводилось видеть.

Рианнон посмотрела ей прямо в лицо. Возможно, эта новообращенная не так плоха, как ей поначалу показалось.

– А ты неисправимая оптимистка, – ответила она.

– Почему бы и нет? – улыбнулась Тамара. – Мне уготована вечность в компании мужчины, которого я люблю.

Рианнон округлила глаза.

– Ты говоришь, как простая смертная. – Разыскав туфли, она надела их. – Скажи Роланду, что я вернусь до рассвета.

При этом заявлении Тамара заволновалась.

– Рианнон, куда ты направляешься?

– Домой, забрать кое-какую одежду.

– Тебе не следует этого делать. Это не безопасно, агенты ОПР…

– Им же хуже, встань они на моем пути. Я сегодня не в настроении.

Она прошла к двери, но Тамара порывисто схватила ее за руку.

– Рианнон, пожалуйста, подожди. Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Рианнон склонила голову набок.

– Тогда говори. Я тороплюсь.

– Это касается… человека, который держал тебя в плену в лаборатории в Коннектикуте.

– Дэниела Сент-Клера?

– Да, – кивнула Тамара. – Он… он был моим опекуном. Он удочерил меня после того, как убили моих родителей. – Девушка проглотила комок в горле. Рианнон нахмурилась. – Позже я узнала, что их смерть не была случайной. Сен-Клер просто хотел получить право опеки надо мной, чтобы использовать меня как приманку для Эрика. И мне известно, что произошло с тобой, – я прочла об этом в бумагах Дэниела после его смерти. И о двух других подопытных вампирах. Я… я очень сожалею.

Покоренная откровенностью девушки, Рианнон протянула руку, чтобы поправить ей кудри.

– Тебе не о чем сожалеть, Тамара. Все это произошло еще до твоего рождения. Радуйся, что тебе вообще удалось выжить.

– Не знаю, сумела бы я выжить, если бы не Эрик. – Она облизала губы. – Я любила Дэниела как родного отца, и, даже когда Эрик пытался открыть мне глаза на него, я отказывалась верить. Надеюсь…

– …что я тебя за это не виню, – закончила за нее Рианнон, прочитав мысли девушки. – Поверь мне, это так.

Тамара улыбнулась, и глаза ее увлажнились.

– Мне бы хотелось стать твоей подругой.

Рианнон быстро заморгала, негодуя на столь явное проявление чувств.

– У меня никогда не было друзей.

– Никогда? А как же Роланд?

Рианнон рассмеялась.

– Нет, он не особенно подходит на эту роль. Я ему даже не нравлюсь.

– Думаю, в этом ты заблуждаешься. Когда мы прибыли вчера ночью, я заметила, что при виде твоих страданий он терзается сам.

– Неужели? – Брови Рианнон удивленно взметнулись вверх, а по телу разлилось приятное тепло. Она быстро взяла себя в руки. – Послушать нас, болтаем о мужчинах, как пара девчонок-подростков! Мы выше этого, Тамара, мы не просто женщины, мы богини.

– Богини тоже женщины, – ответила та.

Рианнон нахмурилась, обдумывая ее слова.

Затем она покачала головой.

– Мне нужно идти. У меня много дел. Хочу прогуляться по магазинам.

– По магазинам? Но, Рианнон, ОПР…

– Тише! Пусть себе бегают за мной, если смогут догнать. Мне удалось вытянуть из Роланда согласие немного прибраться в этих комнатах и повесить новые занавески. Еще я намерена закупить достаточно свечей, чтобы хватило, по крайней мере, на год. А то я здесь сплю как в могиле.

Тамара прикусила нижнюю губу.

– Ничуть не виню тебя за желание привести здесь все в порядок, а то обстановка напоминает декорации из фильма ужасов.

– Вот именно. К тому же мои действия выведут Роланда из себя, а мне нравится его изводить. Если я не поспешу, все магазины закроются. Пока!

Рианнон вышла из замка через черный ход, легко перепрыгнула через стену и поспешила к своему съемному дому, расположенному недалеко от Л'Омбрэ. Она не считала себя дурой, и, несмотря на то, что не заметила никого, наблюдающего за ее жилищем, передвигалась исключительно осторожно. Завернув за угол дома, она вскарабкалась по стене и вошла внутрь через окно второго этажа.

Общий свет она не включала, лишь зажгла несколько свечей. Ее ночное зрение было очень острым. Перебирая свою одежду, она достала короткую юбку, которая колыхалась при ходьбе, и сочетающуюся с ней блузку. Рианнон упаковала небольшой чемодан, который намеревалась взять с собой в замок, когда закончит все свои дела. Затем она до краев наполнила ванну горячей водой и некоторое время понежилась в ней, отмокая. Ей бы хотелось растянуть удовольствие, воскурить благовония и расслабиться, но она не посмела, памятуя о предупреждении Роланда.

За чемоданом она вернется позже, а сейчас надо достать из сейфа несколько кредитных карточек. Ей предстояло выполнить очень важное дело. Еще до окончания ночи она докажет Роланду, что ей действительно можно доверять. Подняв телефонную трубку, она набрала хорошо знакомый номер.

Ее агент во Франции, Жак Рено, получал за свои услуги очень хорошие деньги и был абсолютно надежен. В прошлом он работал в ОПР и умел взламывать чужие компьютеры.

Он сразу узнал голос Рианнон, а она, в свою очередь, почти слышала, как он улыбается в трубку. Когда бы она ни поднимала его посреди ночи, это всегда означало для него солидную прибавку к чеку. Но он стоил потраченных на него денег. Немного нашлось бы людей, способных отслеживать ее многочисленные вымышленные имена и бессчетные банковские счета. Ее стремление к анонимности сделало Жака очень богатым человеком.

– Мне нужно узнать название отеля, в котором Кёртис Роджерс остановился в Л'Омбрэ, – просто сказала она. – Можешь мне в этом помочь?

– Конечно. Мне потребуется некоторое время, но…

– Я перезвоню тебе через двадцать минут, – сказала Рианнон и дала отбой.

Пройтись по магазинам не займет у нее много времени, так как она точно знает, чего хочет, а цена для нее не имеет значения. У нее есть дела поважнее.


Глава 5 | Сумеречные воспоминания | Глава 7