home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2. Рейд.

Рейд на комбинат был запланирован на вечер. Я не случайно выбрал это время. Любой рейд, особенно внеплановый, начинается с серьезной подготовки. Любой, кто прожил бы с мое, усвоил бы это правило. По началу, я любил прогуливаться налегке, щекотать себе нервы. После, когда мутировавшие звери стали более опасные и непредсказуемые, до меня быстро дошло, что легкомыслие здесь неуместно.

… Я расстелил старое засаленное покрывало на верстаке. По порядку разложил оружие. Да. Сначала оружие.

Нож. Я взял его в руки, аккуратно, любое оружие не любит небрежного отношения. Проверил заточку клинка и посадку в ножны. Этот отличный нож достался мне от бойца спецназа, который в составе маленькой группы пытался эвакуироваться из карантина, обустроенного в заводском убежище. Сирена несанкционированной эвакуации подсказала тогда мне, где их искать. Пока бойцы, не желая подыхать взаперти, резали автогеном внешние гермоворота, я успел добратся до завода и разместится на чердаке складского помещения. Когда солдаты выползли на свет божий, я сразу определил, что они не жильцы.

Когда твои волосы выпали, а язык распух черной булкой, можешь считать, твоя песенка будет спета в ближайшее время. Вирус не оставляет шанса. Я и сам тогда, только переболев, был очень слаб. Но не настолько, что бы подыхать с голоду в провонявшем падалью городе. Не настолько, что бы руки не вспомнили, как держать оружие.

Спецназ пытался выгнать с заводского гаража УАЗ с припасами. Я пристрелил троих солдат. Ведь я не мог допустить, что бы УАЗ уехал. Завтрашним трупам припасы не пригодятся.

Мне не надо было торопится и боятся адекватного огня – болезнь сделала их медлительными; это была последняя стадия, им оставалось жить совсем чуть-чуть. Четвертый, увидев меня, застрелился сам. Дурак. Потратил мой патрон. Именно у него я забрал этот нож. Прекрасный клинок со штампом «Рэндл Мэйд» не раз оказывал мне жизненно важные услуги.

Нож – оружие последнего шанса. Последний шанс для меня слишком дорог, что бы я брезговал им, и я закрепил ножны на поясе. Проверил легкость извлечения. Полированный клинок и кожа ножен идеально подходили друг к другу.

На освободившееся место на скатерть я положил три пистолета. ПМ, Беретта и Глок.

Натовских боеприпасов у меня маловато, но ведь и рейд-то внеплановый. Я выбрал Глок. Оттянул затвор, глянул в казенник. Все идеально вычищено и смазано собственноручно. На ремнях наплечной кобуры имеются также места для двух запасных магазинов. Вот они – покрытые пластиком, не звякают при ходьбе и беге.

Немножко подумав, я отложил СВД в сторону и взял в руки АКМС. Надежное и неприхотливое оружие. Отказало у меня лишь раз – перекосило патроны в рожке. Впрочем, тогда я успел вогнать в глазницу напавшей раненой рыси нож. С хрустом он пробил кость до мозга, но эта тварь конвульсировала, заливая землю кровавой пеной несколько минут. Я отжалел лишний патрон и прострелил ей череп, прежде чем извлечь застрявший клинок.

У меня нет оружия, которое не помогает мне. Я не обременяю себя бесполезными вещами – малейшее нарекание, брак или подозрение на него – и они летят в канаву.

Разобравшись с оружием, я приступил к перебору остальной снаряги. В этом убежище у меня находилась снаряга специально для рейдов по пром-зонам. Быстро упаковав рюкзак всем необходимым, я приподнял оконный роллет и глянул на улицу. Темнело, и пора было выдвигаться. У меня было два часа перед представлением, если все пойдет по расписанию. Я хмыкнул и проверил перед выходом свой налобный фонарик. Именно: если... А если нет?

Ну что же, импровизировать мне не привыкать. Сыто заурчал электродвигатель под защитным кожухом, приподнимая металлический лист транспортных ворот. Приоткрыв их немного, я отпустил кнопку. Под своей тяжестью ворота стали медленно закрываться. На то и рассчитано. Я проскользнул под ними наружу.

Промозглый северный ветер заставил поплотнее запахнутся, и я неспеша, легкой трусцой двинулся к тепломагистрали. Если не прочь немного поподтягиваться, это лучший путь в восточную часть города.

… Я размеренно бежал, и трубы плавно покачивались перед глазами. Снизу промелькнули последние дома частного сектора, обильно сдобренного у края промзоны гаражами, и серая тень, которая преследовала меня последние два километра по земле, отстала – псы и химеры были знакомы со мной, и опасались преследовать в одиночку на открытой местности. На трубах и стая не страшна; виртуозность в этом случае состоит в том, что бы подвести поближе стаю к убежищу, маскируясь жертвой, лучше продуктовому, да и пострелять побыстрее. По-первости нервы у меня были не такие крепкие, и зверей я стрелял как придется. Так вот пока одну тушку до убежища донесешь, оставшихся невесть откуда взявшееся монстрьё с голодного Поволжья пожрет в пять минут. Прибегаю, помню, раз, для второго захода, а там одни косточки от моих химерок, только в середине арены офигевшая гиена сидит, глаза на лоб, обожралась так, что ходить не может. После выстрела по требуху она взорвалась!... Ей-богу, не вру!

Да и кстати, естественно, она не с Африки-то, эта гиена. Мне не хочется придумывать новым мутантам названия, и я беру в основном, название предка. Если конечно, предок может быть определим. В данном случае, один из вид мутировавшей собаки, короткошерстная костлявая уродца с большой тупой черно-пегой окраски мордой, да с массивными тупыми зубами падальщика. Очевидно, первопредок, какой-нибудь доапокалипсичный комнатный пудель или бульдог. Из тех пород, которые я и тогда не переносил. Тех пород, которые человек вывел, производя постоянную селекцию и скрещивание собак с отклонениями.

Но собака-то есть у меня и стандартная, это крупное существо, напоминающее отдаленно своего предка, только вот крупнее значительно, и проворнее. Обладает способностью преодолевать отвесные препятствия, видит в темноте. В зимнее время необычайно прожорливы, так как затрачивают много энергии на поддержания высокой температуры тела. Живучи. Мясо невкусное и жесткое, зато полезное…

… Однажды на старой городской свалке, я одно престраннейшее существо раз с СВД завалил. Вел стрельбу с вершины обрыва в карьер. Так вот, завалил, и ради науки мутантологии решил поближе изучить…

Уже с карьера почти спустился… Чует сердце, дело нечисто. Странный карьер. Как будто марево над песком. Замер я, переждать решил, и не зря – утонула в песочке моя тварь, то ли насекомые-мутанты постарались, то ли кто еще.

Короче, мутации от первого человеконенавистника «Parcel» идут постоянно. Только растения вроде какие надо, а вот животные… Приспосабливаются быстро, но первое потомство мутантов настолько занятно, что, без сомнения, снимало бы Оскара за лучшие роли в фильмах ужаса. Первый выплодок, насколько я видел, почти весь нежизнеспособен, после может появляться по два-три детеныша. У стабильномутировавшего зверья малыши здоровые, и по всем законам генетики наследуют папины клыки вкупе с маминой улыбкой.

Правда, до тех пор, пока их не достанет новая волна в бесконечный раз мутировавшего «Parcel».

Когда я бегу в относительно безопасной обстановке, я люблю покопаться в памяти. Размеренный бег умиротворяет, и мозг работает совсем по другому. Физиология мутанта, етить!...

Вскоре безопасные трубы заканчивались обрушением нескольких пролетов – их гнутые колена проходили в этом месте как раз над бывшим шоссе, и очевидно, это дело рук военных, атаковавших инфицированных, устроившихся наверху для нападения. Я улыбнулся – засадисты, очевидно, рассчитывали, что шибко похожи на вороньё. Но военных еще похоже не «достало», и они разрушили коварный план безумцев, обстреляв пролеты не останавливаясь, прямо на марше. Не слишком удачная идея, если учесть, что одна из маршевых МТЛБ сейчас ржавеет, придавленная пятнадцатиметровым коленом магистральной трубы. Видимо, на такую спешку у вояк были веские причины.

Здесь и я спрыгиваю, и продолжаю движение по земле, забирая больше на север. Темнеет все сильнее, и ночные хищники потихоньку выползают на промысел. У разбитой, со смятыми колоннами, автозаправочной станции меня провожают две пары желтых фонариков. Ничего опасного – пара мелких гиен-падальщиц, живущих на отшибе промысловой территории более крупного зверья.

Я поправил АКМС на «быстром» ремне: до комбината было уже рукой подать, его ажурные стояки подстанции и водонапорная башня уже маячили на фоне стремительно темнеющего неба. Пожалуй, сразу я не двинусь на объект, а размещусь пока в здании напротив… Для соблюдения чистоты эксперимента…

Здание оказалось древней постройкой сталинских еще времен. В квартирах царил беспорядок – мародеры успели побывать тут. Я поднялся на верхний этаж; глянул в окно; вид отсюда открывался отличный и я выбрал угловую квартиру для наблюдения. Помещения ее были пусты, обои сожжены, и древняя кладка скалилась крошащимися черно-красными зубьями битых кирпичей в разные стороны – знаменитое качество времен Сталина, похоже, гарантировалось не везде, и не для всех. Я глянул на часы – до представления оставалось по моим расчетам около часа. Бродить по захламленному и гнилому дому охоты не было, и я достал бинокль в предвкушении тягостных минут ожидания…

Внезапно мне показалось, что кто-то вошел через парадный вход, внизу… Я тихонько щелкнул предохранителем автомата, и быстро разместился у двери: нападение со спины я не заказывал. Все затихло. Черт! Что за бред, я ясно слышал, что кто то вошел… Или пришелец тоже замер?... Я прислонил ухо к самой замочной скважине, и вдруг отчетливо услышал слабый топот ног, словно непоседа-ребенок баловался, бегая по лестничной площадке… Вот топот выше, на втором этаже… Третий... Сердце мое забухало, как только я различил краем сначала дребезжащую, словно идущий вдали поезд, а затем все более и более отчетливую странную мелодию, которую насвистывал, поднимаясь, пришелец.

Страх запустил липкие щупальца под воротник, и уже собирался хорошенько ими поработать, но силой воли я подавил его, и я, не скрываясь более, включил налобный Petzl. Пришла пора действовать. Я пнул входную дверь и вихрем вылетел на лестничную площадку … Ничего!.

Не просто ничего. Нет. Абсолютно Ничего!! Мерзкое ощущение того, что тебя оставили в дураках было донельзя отчетливым, ибо я настолько доверяю свом чувствам, что подобный финал считаю за оскорбление.

Чертыхнувшись, спустился на третий этаж… И только затем, что бы убедится, что там так же пусто (если не считать груд хлама). Ничего не поделаешь, и я медленно и осторожно направился – может наш умник уже поджидал меня там, ожидая застать врасплох, - в квартиру. Там меня ждал сюрприз, правда, иного рода – через окна фасада одного из производственных корпусов четко и ясно пробивалось то самое «электрическое» свечение. Невооруженным глазом было видно, что источник находится в глубине здания, по размерам более похожее на ангар для небольшого самолета. Я выждал немножко, размышляя как поступить.

Обстановка складывалась противоречивая и премерзкая. С одной стороны, может, я находился на пороге важного объекта, и свечение – внезапно заработавшая автоматика, со второй, пришелец, явно не встречающий меня с распростертыми объятьями, был, ибо я не курю, не употребляю наркотических и психотропных средств (у меня даже справка есть, правда, десятилетней давности), и мои ощущения ни разу меня не подводили (справки, правда, нет).

Делать нечего. Помусолив немножко бинокль, я, покрепче перехватив свой «Калашников», начал спуск во двор. Остается преодолеть еще двухметровый забор с колючей проволокой.

Полминуты работы кусачками, и я оказался на территории комбината. Территория была донельзя захламлена техникой и стройматериалами, и мне пришлось вновь включить фонарь, что бы не порезаться и не поломать ноги в уже густой темноте. Я направлялся к широким транспортным стапелям, но позже пожалел – похоже, ворота были заперты и забаррикадированы изнутри.

Патологическое невезение! Мысленно проклял это чертово фиолетовое свечение. Фиолетово почему-то не стало, и мне пришлось держать движение в сторону проходной для персонала. Двигаясь вплотную вдоль фасада, я осмотрел окна – они были столь мутными и грязными, определить, что так фиолетово светит, возможности не представлялось. Зато я узрел надпись пожелтевшей липкой бумажной лентой, сделанную изнутри на одно из огромных окон фасада – «ьседз ыМ». Гм… «Мы здесь», зеркально. Кто бы не сделал надпись, его там уже не было, ибо даже до полного имбецила за десять лет усердных размышлений дойдет, что писать надо в отражении.

Вахтенная дверь была сорвана с петель. Проходя, я заглянул в дежурку. Пусто. Драные кабеля на стенах, да изрезанный ножом письменный стол. Мой путь лежал через переход в цех.

Пожалуй, мне стоило все-таки быть осторожнее, особенно когда я впервые уловил этот запах. Да, именно он, этот странный кисловатый запах миндаля… За свою бурную постапокалипсичную жизнь я нанюхался многого, особенно по-первости. И этот запах, не найдя аналогий в памяти, был игнорирован…

… Я выключил фонарь и толкнул стволом автомата цеховую дверь. Практически бесшумно она слегка распахнулась, как раз так, что бы я пролез. В полуприсяди, сливаясь с темной стеной я двинулся вперед, именно за углом и находился источник, щедро разливающий мягкий фиолетовый свет.

Запах усилился, и стал даже приятен… Озон? Я принюхался. Очень похоже.

На долю секунды я глянул за угол и спрятался опять, переваривая увиденное. Гм… Переваривать-то было нечего – светящийся и чуть слышно жужжащий фиолетово-синий прямоугольник, дающий жидкий луч прямо вниз. Собравшись с духом, я выполз на открытое пространство и включил фонарь. Так и есть – внешне очень похожая на те кварцевые медицинские излучатели, которые способны обеззараживать ультрафиолетовым излучением. Я подошел поближе. Лампа было оснащена подвесной ножкой, которая уже на куда большей высоте крепилась к монорельсу, проходящему зигзагами по цеху. Похоже, она могла скользить по нему… Вот откуда то движение, которое я видел со смотровой башни. Только вот откуда электричество? Мне стало вдруг чертовски неуютно, словно кто-то пялился на меня сзади. Напрягшись, я резко обернулся. И тут…

Как только луч моего налобника почти соскользнул с блестящей нержавейкой лампы, я отчетливо увидел, как в луче света метнулось что-то за колонну, быстрое, кожистое, словно драный дедушкин плащ ожил, и принялся вдруг летать… Я замер на месте, вскинув автомат. Тишина.

И сзади, словно в издевку, нарастая, раздался тихий свист. Дьявольские трели усилились, вызывая парализующий страх. Я резко обернулся, практически выжав спуск. Никого. Сердце бешено стучало, отдавая в висках. Кто-то тронул лампу в темноте, и она, покачивая плафоном на пружине, сдала немножко по монорельсу назад. Новое движение! Нервы не выдержали, и я открыл пальбу наугад. Рваные вспышки запечатлели стремительно движущийся по воздуху темный силуэт, размытый и размазанный, стремительно мечущийся…

Я понял, что я фатально медленен, только когда почти опустошил весь рожок. Продолжать было бесполезно. Я прижался к стене, решив бить в упор, наверняка.

Тварь снова засвистела, на этот раз уже более уверенно, и поверьте, это был самый кошмарный свист из когда-либо слышимых мною. Он въедался в мозг, высверливая любые мысли, подменяя сознание животным страхом и паникой… Вот он совсем рядом… Рядом… Луч налобника, тщетно пытающийся «нащупать» свистуна, словно погрузили в кисель, он странно расплывался, тускнел, и был медлителен, словно с опозданием реагируя на поворот головы. Черт! Может, это у меня что-то с реакцией?! Голова раздулась на пол-цеха, я потерял ориентацию в пространстве… Это газ. Газ!! Все, конец!

Свист раздался в паре метров. Я из последних сил выжал спуск. Автомат молчал. Я ошибся. Рожок пустой.

Свистун, не прекращая своей адской песни, плавно-плавно, медленно-медленно переместился в кромешной тьме вверх, и оказался над моей головой. Я сидел, прислонившись к стене, слушая, как сверху медленно приближается нечто, что оказалось хитрее. Сил не было даже на то, что бы поднять голову, и мой верный Petzl безвольно освещал колени. Мысли путались, и только одно я ясно понимал – неуловимая тварь сейчас находится совсем, совсем рядом. Я почувствовал холодок на лице – мерзкие пальцы уже ощупывали его…

…«Мы здесь!» - человеческий голос отчетливо прошептал в моей голове, - «Здесь!!». Мысли мгновенно собрались в единый тугой узел. Я еще не сфокусировал взгляд, а рука автоматически заученным движением расстегнула ножны. Пропел клинок, взмывая вверх, живой молнией отпечатавшись в свете налобника. Отчаянный визг возвестил, что я достал цель, правда, не фатально – визг умчался во мрак цеха, метаясь где-то у потолка. И мне не было дело до него, моя цель – выбраться из отравленного цеха. Ползком, скрипя зубами, выбиваясь из сил и зарабатывая одышку, я пополз к выходу. Когда я опускал голову на кафельные цеховые плиты, их холод приводил меня в чувство, и меня снова хватало на несколько метров…

Я вывалился на улицу. Прополз еще несколько метров, и сознание покинуло меня…

… Свет. Ярчайший свет, заливающий все кругом… Я могу видеть только свои ладони, они окружены короной мечущегося огня, да, только поэтому я могу знать, что это я. Медленно из света всплывает силуэт, тоже обрамленный короною… Что-то знакомое, но настолько далекое, ужасающе, дьявольски далекое, такое, что беспричинно мне хочется рыдать…

«Настя это ты?»…Силуэт ближе. Что-то знакомое… «Ты?!» … Еще ближе. Я мучительно пытаюсь подстегнуть память, но не могу управлять ею, не могу заставить… «Где ты?!»…. «Где?!»

«Мы здесь!» - доносится близко…

«Мы здесь!» - шепчется из глубины…

«Здесь-здесь-здесь»… - весь свет наполнен этим шепотом, таким близким, таким человеческим, и я рыдаю.

«Мы здесь!» - я прихожу в сознание, и мутный взор натыкается на грубые плиты внутридворовой дорожки. Я так и не одолел порог при побеге, как мне показалось, и тело лежит, наполовину – там, наполовину – во дворе. Батарейки фонаря сели, но он и не нужен – рассвет уже занялся вовсю. Я пытаюсь подняться. Сил нет, и я валюсь снова на бетонные плиты.

Вторая попытка, и я использую «калашников» как трость, мне удается встать и сделать пару шагов, но я снова валюсь – меня выворачивает наизнанку…


Глава 1. Письма. | Одиночка | Глава 3. Реванш.