home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10. Муха, и иже с нею.

Прогнивший лист ДСП с чавканьем переломался в районе замка, и дверца распахнулась. Распахнулась, это слабо сказано. Так, наверное, встречали гости с пиротехниками Людовика Четвертого, когда тот входил в зал для торжеств. Скрип проржавевших петель, похожий на визг тысячи чертей вторил загрохотавшему по полу с сигнализационной целью, невесть в какие времена оставленному на косяке двери жестяному ведру со стеклянными бутылками из-под алкоголя в нем. Быстренько сориентировавшись в длиннющем коридоре, и убедившись, что двери комнат не подают признаков жизни, я осмотрел ведро. Точно! «Сигналке», судя по пыли, несколько лет. И ставил явно наш человек – бутылки все пустые. А теперь еще и битые. Я навострил ушки, и, стараясь поменьше хрустеть битым стеклом, двинулся по коридору вглубь здания.

Большинство дверей были предусмотрительно прикрыты, что не мешало моему уважительному отношению к ним: я прекрасно помнил, что вчера тут кто-то мелькал. И, так это вряд ли была канистра с авиационным бензином, которая искала, кому бы отдаться, ну а мысль о встрече с шустрым (правда, вроде небольшим) созданием не приносила мне должного душевного успокоения… Я практически добрался до конца коридора, как меня насторожило отсутствие у выхода к лестничной площадке пыли на полу. Инстинкт потребовал прижаться к стене и затравленно обернуться. До светящегося дневным светом прямоугольника выхода было не менее пятидесяти метров. И до склада еще хрен знает сколько. Я развернул бумажный листик, на котором вчера набросал примерную карту здания. Трехмерная моделька в ноутбуке «Сакуры» были поразительно точна, и составленная по ней карта, тютелька-в-тютельку, соответствовала действительности… Тааак. Вот справа, бытовая комната. Я, намереваясь перепровериться, схватился рукой за дверную рукоять. Да и присел от неожиданности: внутри кто-то угрожающе всхрапнул. Тепловизор и через стену подсказал, что соваться воевать не стоит – «храпун» уваживал одними размерами. Ну и ладно, не очень-то и хотелось – не спуская с двери глаз я попятился по остаткам коридора к лестничной площадке. Приоткрыл сквозящую через тысячу щелей и дыр филенчатую дверь. На лестничной площадке чисто. Наносы мусора вперемежку с прошлогодней листвой только… Исшарпанные когда-то тысячами ног в солдатских сапогах, монолитные лестничные пролеты. Ветер, проскальзывающий через кривые стеклянные зубы выбитого, кажется, столетие назад площадного окна, набирал в широкой лестничной шахте здания скорость, и уже с воем устремлялся куда-то вверх, занося по пути различный сор с пустыря. Итак: по карте, надо мною еще два жилых этажа. Точнее, когда-то жилых. С людьми. А что сейчас там от людей?! Тем более, если когда-то казарма была заселена людьми с «Сакуры». Директора, конечно, тут не коротали тихие летние вечера, но все же… Пока я размышлял, стоит мне идти наверх или нет, случай все решил сам. Сверху донеслась непонятного толка возня, короткий визг, и центнер чьей-то массы проволокло по полу. Я сглотнул подозрительно невкусные слюни. Волоклась эта непонятность из коридора «взлетки» к лестничной площадке. Четвертый этаж, возможно, представлял нешуточную угрозу. Ну ничего, по карте мне нужно в подвал, а это в совсем другую сторону, я с облегчением, но все-же несколько нервно принялся устанавливать растяжку. Боевая польза от нее сомнительная, конечно, ведь монстры фильмов, где одной растяжкой «спецназовец-диверсант» уничтожает пол-роты олухов с автоматами, к сожалению, не смотрели; зато сигнализатор получился идеальный. Я попробовал пальцем туго натянутую леску, удовлетворенно осмотрел результат. Теперь, что бы миновать «сюрприз», придется заиметь награды в балете как минимум, или «кандидата» по спортивной гимнастике. Вероятность чего у волочащейся на четвертом этаже непонятности, разумеется, практически нулевая. «Что ни праздник, то спортивный… Что ни отдых, то активный…» - напевал я потихоньку, спускаясь на первый этаж по лестнице, осматривая подозрительные и темные углы детища советской казарменной архитектуры исключительно через трубку коллиматора на АКМе. Конечно, красная точка коллиматора это не панацея супротив тварюг, но в свое время очень понравился мне этот приборчик за небольшой вес и оперативность в «работе». Правда, семь потов вывел и диссертацию по матерному руганию, пока до ума довел комплекс прицел-автомат. Мой первый вариант заключался к установке прицела на крышке ствольной коробки. Сади на винты стандартный «ласточкин хвост» к этой самой крышке, да и пристреливай. Я извел кучу патронов, пока понял, почему у меня точка попадания плавает. Сначала грешил на коллиматор, потом смотрю – крышка-то на коробке слегка люфтит. Технологические зазоры, то бишь. Пришлось переходник на жесткую платформу для автоматного целика ваять, намучился, зато быстро пристрелял и уверенно попадал в полулитровую бутылку с сотни метров. Короче, супостату в лоб засветить, что раз плюнуть.

Ну а первый этаж не испугался моего чудо-автомата, а просто представлял собой баррикады из разносортного хлама. Сюда, похоже, сносили когда-то весь ненужный инвентарь с расформировывавшейся воинской части. Покрытые паутиной и плесенью кипы плакатов, ученические парты и стулья; шкафчики из-под оружия и коллекция разнокалиберных фанерных трибун с жестяными гербами – все в беспорядке ржавело и превращалось в труху… Я, внимательно осматривая пол, двинулся влево – помещения здесь не были, по аналогии с верхним этажам, разделанными на небольшие комнатушки малосемейного типу с помощью пенобетонных блоков, а представляли собой практически образцовую казарму. Ну если учесть, конечно, отсутствие двухэтажных коек, стоек для котелков и прочих нехитрых приспособлений. Кучи тряпья, да вечный мусор, заносимый постоянно дующими тут ветрами дополняли картину запустения. Гм! Если бы так все было просто! В окно именно этой казармы я произвел позорный выстрел «слонобоем» с чердака по какой-то мелкой, но весьма подвижной твари. Именно в этой комнате находился один из входов на склад. Мне не нужно было сверятся с картой: что-что, а подобную информацию я тщательнейшим образом изучил в убежище, перед рейдом. Оперативно осмотрев окно, я принялся искать отметину от пули на полу. Пуля пробила балку навылет, но судя по характеру пробоины, здорово деформировалась, и вряд ли залетела в казарму по прицельной линии. Тут ее траектория могла поменяться на какую угодно. Тварюга (вскинув оружие, я еще раз осмотрелся) находилась вот на этом месте, а где же пуля?... А! Вот она! – я сколупнул ножом изувеченный до неузнаваемости комок свинца на уровне поднятой вверх руки, с закрепленного в железной, примитивной декорации, оправке листа ДВП, служившего для вывешивания различной информации солдатам. Осмотр свинцовой кляксы подтвердил промах. И тварь, кем бы она не оказалась, поныне жива-здорова. Неприятно, конечно, но бывало и похуже. Я вспомнил уродливую, обтянутую темно-желтым пергаментом кожеподобного материала морду Листа и слегка напрягся, сдерживая рвотные позывы. Вот это тварь! Хитин под давлением створок бронедвери лопался поистине с пушечным грохотом… Пожалуй, одна скорлупа от него сейчас и осталась, после собачьей пирушки-то. Но есть еще кое-что, приносящее постоянное зудящее беспокойство даже в самые безмятежные минуты; кое-что пострашнее монстра-Листа и всех этих Серенад вместе взятых. Я сделал несколько шагов по стремительно завоевываемой разгорающимся ясным утром казарме, что бы получше рассмотреть надписи на стене. Призрак «Сакуры» неотступно маячил надо мною ядерной миной замедленного действия в реакторном отсеке подземной лаборатории. Сколько еще остается? Семь месяцев?. Это максимум, и в идеальном случае. А таких, как известно, не бывает. Нам же можно смело делить срок на два. Или лучше, на четыре… Хорошо, пусть; а дальше? Перебираться, изрядно перенервничав предварительно, в другой город? Без транспорта преодолевать загородную трассу очень опасно – слишком длинный путь и слишком много хищного зверья. Понятно, что с этими видами на «Дионис» я ухватился как за соломинку, но ведь если другого не остается, и она – опора…

Кроме обычных похабных царапин и прочей мазни, на стене старыми потертыми синими буквами, похоже, годящимися в одногодки самой части была сделана под трафарет надпись: «Штабной узел оперативной связи». Прямо над зияющим прямоугольным проемом в стене, над валяющейся, выдранной с мясом и помятой дверной коробкой из стального профиля. Над битой вывеской из матового стекла, на которой с трудом можно было разобрать только самые большие буквы – «Дионис». Вот он, мой «Дайнаус», с распростертыми объятьями, полной темнотой, и дрянным липким страхом, который уже пристроился за спине, неслышно сползши с покрытых плесенью стен, вылезши из катышей застарелого звериного помета, просочившись сквозь подернутые патиной запустения казарменные окна. В чем я могу быть уверен, перешагнув границу тьмы?... Ни в чем. Более, тем, проходом постоянно пользовались – пыль в горловине перехода была прибита и стоптана чьими-то конечностями. Да и так хорошо стоптана, с корочкой грязи и – я присмотрелся – шерстью? Но что такого интересного для зверья на забитых оружием, химикатами и горючим складах?... Может, это логово? Или ловушка? «Неожиданности» с ядерной начинкой, в принципе, все равно. Выброшенные со струей перегретого пара частицы уранового топлива надолго сделают город и прилегающие территории непригодным для жизни. Сама жизнь, конечно, вряд ли исчезнет, возможно, даже наоборот, радиация в какой-то мере подстегнет эволюцию, только к сожалению, не для меня. Составить конкуренцию крысам и тараканам, я, пока не могу.

Попав под пресс обстоятельств, Магомед в который раз вынужден идти к горе, все более убеждаясь, что это начинает превращаться во вредную привычку.

Я перешагнул порог и активировал ПНВ. Видимость, конечно не ахти, и под одну зенку, зато уж явно безопаснее, чем семафорить налобником: «Тута мы, тута!» А все из-за того, что хоть я четырежды и взывал еще в убежище к святым угодникам, детальный анализ карты «Дайнауса» непреклонно показал, что альтернативного пути на склад просто не существует; и функционирование транспортных ворот, замаскированных в бетонированных коробках для пожарных машин под ремонтные конструкции, было зависимо от электричества, которое по непонятным причинам бралось от городской сети, и, естественно, по нелепому недоразумению отсутствовало уже почти с десяток лет. Да и управлялись эти самые конструкции исключительно с операторской «Сакуры». Так что, вперившись в огонек коллиматора, я продолжал спуск по низенькому перекрытию с редкими, на стыках плит, ступеньками. Стены коридора, уходящего вглубь земного чрева, вскоре разнообразились и задышали на меня белесыми нитями плесневых организмов; стоило мне приблизится, как легкие «щупальца» оживали от потоков текущих за мной воздушных масс. Я тронул носком ботинка одну из порослей. Никакого сопротивления и признаков активности. Он нажатия посильнее, воздушная органика с легкостью содралась со стены, скатываясь в белый сухой комок ваты. Белый ли? Я оглянулся назад – оставшиеся за спиной купины плавно шевелили тончайшим пледом, словно дрейфующие в море медузы. Нет, налобник все-таки привычнее – я стащил ПНВ и крутнул цоколь фары находящегося, где и положено – на лбу – фонаря. Ксеноновая лампочка на свежих аккумуляторах ярким снопом разогнала тьму в коридоре. Я ошибся – плесень была кроваво-красного цвета. И притом, вполне себе активная – попадая под луч, купины с легким шорохом сворачивали свою мотню в трубочку и замирали недвижимо, как матросы перед адмиралом. Черт! Вот ведь странная штука! Я коснулся автоматом одного из «матросов». Он упруго закачался, но, застыв снова, сохранил идеальную горизонтальность. «Молодца! – подумалось мне. - Все по уставу!». А впереди уже смутно вырисовывались контуры двери перехода из спусковой шахты к остальным коммуникациям. Я поспешил, стараясь, на всякий случай, не касаться разросшейся повсеместно плесени. До двери дойти я не успел – где-то вдалеке хлопнуло, и эхо тревожно заметалось под низкими сводами. Зараза! Сработала моя растяжка на лестничной площадке; значит, кто-то напрашивается в гости. И вряд ли этот «кто-то» относится к категории жданных гостей. Я выключил налобник, и прислонившись на корточках к дверному косяку, вперился через коллиматор в далекий прямоугольник света казарменного прохода. Через полчаса у меня затекли вусмерть ноги и задвоилось в глазах, а виновники все не объявлялись. Может, уже не гости, а кости? И такой вариант не исключен, конечно, но маловероятен. Хотя, учитывая современные тенденции этикета, гость вполне мог проглотить сдуру выпрыгнувшую из-под перил гранату.

Мудро решив, что от сидения на месте можно нажить только геморрой, я, отжалев еще одну РГД и пяток метров лески, растянул новый «сюрприз», пометив, правда, середину луча сторожка маркером из белого тряпичного лоскутка – на случай, если придется драпать из «Диониса» на всех парах, чтобы была возможность перерезать сторожок на ходу; в прыжке с лошади стоя, как говориться.

В помещении, куда меня загнала нелегкая, царила вездесущая тьма. Та субстанция, с которой Человек издревле боролся, научился создавать вполне эффективные орудия борьбы с этой теткой; и пока мне удается пользоваться привилегиями прогресса, больших помех она мне, вооруженному, не создаст… Пока. Эти тысячи «пока»: пока не села батарея в ПНВ, пока цела лампа налобника, и пока есть бензин в моей зажигалке. Стечение обстоятельств – эта та вещь, утеряв взаимопонимание с которой, можно запросто превратиться из охотника в жертву. И, подгоняя себя, я принялся осматривать склад, твердо вознамерившись отыскать то, за чем пришел.

Нельзя было сказать, что склад был огромен; по сравнению с аэродромом на «Сакуре», где находились загоны для образцов – так, мелочь; налобник и тем более ПНВ «простреливал» навылет десятиметровые просторы. Я прошелся вдоль стены. Первое впечатление оказалось обманчивым: снабженное развитой колоннадой поземное (впрочем, совсем неглубокого залегания) сооружение представляло собой довольно большую комнату, разлинеенную на комнаты достроенными уже после перегородками из различных материалов: вот помещение со стенами из утепляющего пенобетона, вот из обычного, а вон – огнеупорного кирпича. Такое разнообразие не могло не радовать любителя халявы, заглянувшего всласть похомячить в бесхозных катакомбах партии. Любому грамотному любителю халявы сделалось бы предельно понятно, что склад рассчитан под разносортный контент. Что любой почетный любитель халявы только приветствовал. Я заглянул в первый попавшийся широкий проем без каких-либо намеков на двери или решетку. По оставленным на стеллажах и полу, грызунами, следам было очевидно, что здесь хранили что-то съестное. Когда-то. Сейчас все было распотрошено и разбросано, клочья оберток и фольги образовывали кучи, и из одной, пугливо реагируя на свет фонаря, метнулась в сторону вполне себе обычная по размерам крыса-альбинос.

Склад ГСМ я нашел довольно быстро – он занимал достаточно большое помещение, обложенное двойной стеной из огнеупорных материалов, да еще имел двухметровую бетонированную яму, откуда и начинали расти стойки-лотки для двухсот- и пятисотлитровых бочек. Для извлечения и загрузки емкостей использовался хитрый рельсовый механизм, использующий электричество, миниатюрный стапельный погрузочный кран с кольцевым электромагнитом.

Одного взгляда еще на входе было достаточно, что бы уличить знакомого подполковнику эшелониста в брехне: сами лотки были рассчитаны на размещение не более сотни бочек, из которых сейчас – я подобрался поближе и заглянул в яму – осталась хорошо, если пятая часть. Но и от сего впору можно было плясать джигу: почти все бочки имели опломбированные девственно-нетронутые горловины. «Дистиллят нефти с присадками, №12-88, ГОСТ-такой-то…» - вот уж не думал, что в этих словах найду столько умиления. И все эти монстро-мутанты, вечная бодяга с питьевой водой, трухлеющие чаи и даже негодяй Лист возлюбятся мною на короткий миг торжества. Еще бы! Стоящую ниже треугольного клейма «ОборонСпецХима» цифру только полный даун не смог бы соотнести с величественно проплывающими перспективами. Еще три года годности; как бальзам на душу, ей-Богу. У противоположной стены, рядом с пультом управления погрузчиком, на пару с трупом в военной форме валялась канистра – вот и бегать за тарой не придется. Я приподнял жестянку и отставил ее в сторонку. Пустая, хоть шаром покати. Это дело поправимое, но прежде, пожалуй, стоит осмотреть труп этого явно это не случайного прохожего. И взаправду, «погремушке» удалось меня удивить, когда я обнаружил на экипировке уже порядком осточертевший лейбл «Сакуры». И загнанный по самый эфес в живот длинный клинок тактического ножа. Ладонь трупа сжимала темного цвета пластиковую коробочку, оказавшейся профессиональным цифровым диктофоном. Я уважительно покосился на «репортера» - надеюсь ты не будешь возражать, дружище? – и нажал прорезиненную клавишу воспроизведения. Ноль реакции. Ну, дело тут немудреное: я открыл крышечку батарейного отсека и выбросил погрызенные коррозией солевые элементы. Надо было бы, конечно, решить вопрос с наполнением канистры, а после уж с диктофоном разбираться. Но только стоило мне закинуть пластиковую коробочку в карман разгрузки, как произошел пространственный парадокс: шибко невтерпеж засвербело где-то ниже поясу; пришлось, дав себе зарок более не отступать сегодня от плана, со вздохом выудить из запасной аккумуляторной обоймы к налобнику пару «пальчиков». Будем надеяться, моему «французу» сегодня не приспичит в самый неподходящий момент дать дуба с голодухи.

В любом случае, следуя правилу совмещать приятное с полезным, я отправился на поиски шланга для подсоса горючего с канистры, оставив справно заработавший диктофон на пульте управления. Шланг в этих переплетениях складских коммуникаций найти было несложно, и минутная работа ножом дали мне трехметровый обрезок гибкого прорезиненного шланга от кондиционера системы климат-контроля, невесть зачем смонтированной в паре складских закоулках. По дороге мне случилось задержатся у стеллажей с комплектами средств индивидуальной защиты (я искал валенки и запасные патроны к противогазам), и когда я возвращался, диктофон уже вовсю издавал странные стрекочущие звуки. Я прислушался, сердце тревожно ёкнуло, армированный резиновый удав чуть не прорвался в моих нежных пальцах, а комплект валенок выскочил из подмышек: похоже, диктофон воспроизводил запись работы вертолета. Я подскочил к коробочке и прислушался: судя по уровню и постоянству громкости звука, запись была сделана в самом аппарате. Похоже, это или просто баловство с аппаратом или, может, проба… По крайней мере, переговоры между собой людей из-за стрекота были совсем неразборчивыми.

Навострив ушки, я рассеянно оглядел одну из бочек повыше и мультитулом перекусил пломбирующую проволоку. Ни с чем несравнимый аромат качественного бензина ударил мне в нос, стоило только вывернуть пробку и удалить слой герметизирующей алюминиевой фольги в горловине. Да. Да! Я уже бодрее подобрал канистру, вытряс из нее сор и стал заполнять при помощи шланга.

Стрекот из диктофона внезапно оборвался. Кто то натужно закашлялся.

- … Сержант!... Сержант, мать твою!!! Ползи сюда, падла, мы с тобой еще не договорили… Слышишь?! Ты!... Не смей трогать Ре! Слышишь?! Я тебя и в аду найду, выродок!

Я судорожно пережал шланг – из переполненной канистры бензин потек на пол. Я на автопилоте взвесил в руке закрытую канистру. «Нормально». Бегать с ней, я, конечно не рассчитывал, и потом, если все пройдет удачно, приеду на машине, сразу бочку заберу. Или две. Нет, лучше сразу три. Для пущей надежности. А вот кто такой Ре?

- … Уполз, скотина. Всегда таким был… Какой-то бред! Сижу и говорю тут с магнитофоном… А что делать?.. Пол часа, и все, каюк. Падлюка-сержант угодил, мать растак!!...

Пока в диктофоне шла пауза, я аккуратно поставил канистру на попа и примостился на ней с автоматом, сторожа вход в топливный рай.

Снова кашель, с каким-то диким сопением и стоном.

« … Больше надо было в него свинца, бля… Ученые, эти ханурики, ласты мигом клеят, а Демидов, черт лохматый, живучий оказался… Хотя что тут говорить – еще немного… и ему каюк. Надо только, что бы Ре успела. – Автомат в моей руке попытался выполнить акробатический трюк, но пришикнув на него, и зачем-то проверив магазин на перекос патронов, я весь превратился в слух.

- … Все шло по плану… Нет, них..я не по плану, ажно сначала. Ре зачем-то вздумалось взять с собой щенка из этой проклятой лаборатории! Ну и зачем? Что бы он гадил постоянно?... Сказала: это удачный эксперимент, надо захватить… А по виду щенок как щенок, только от сиськи мамковой оторвался. Хвостик баранкой – лаечка! Ну я и разрешил. Пока Ре с компьютером возилась на платформе, мы с Демидовым проверили аппарат, подтвердили у Ивановны «взлетную». Надеюсь, у них все вышло, и они уже летят в столицу… Мы знали, что заражены оба, но Ивановна сказала: у вас есть два дня… Демид, сука, с гнильцой оказался. Летим… А он: слушай, бенза маловато, айда на склад. Я говорю: хватит… Ре на заднем сидении, со щенком сидела. А Демид шепчет почему-то, хоть без шлемов с переговорным-то и не услышишь ничего. Тварь. «Надо больше захватить на всякий пожарный! Летим, однако, далеко, хрен знает сколько еще петлять будем!». Ну и дернул меня на склад зарулить. Приземлились. Ре заодно за провиантом пошла – ну ей, конечно, может и надо, а нам… Два дня, думаю, без малого, и все…

Заправляю канистру. Демид снова шепчет: «Слушай, а ты с мутантами пробовал?». Я гляжу на него, а он совсем плох, глаза безумные. Что с ним делать? «Давай попробуем! Я свяжу, что б не брыкалась, а ты, так уж и быть, первым зачнешь…» - и лыбиться, сука, рот до ушей. Ну я ему хук слева… Вырубить хотел, да забыл, что у него первое место по рукопашной среди наших… Короче, сцепились мы на совесть, Ре на шум прибежала, бегает, плачет, руками машет. Кричу: «Беги, дура, мне Демида не одолеть!»…

Она сразу все поняла, конечно. Убежала к вертолету. Ну, я еще минуту продержался, и все... Демид и больной, а силен, черт! Нож в живот вогнал… «Что б помучился, это за черножопую тебе»… Гляжу, а Ре возвращается, с моим автоматом, что в вертолете оставил. Ну и секанула очередью по этому выродку. Тот упал, а она ко мне подбегает, пытается поднять. И щеночек рядом бегает… Лает так звонко! Лаечка!... Я улыбаюсь, а больно-то как!: «Ребекка, видишь, не жилец я уже. Лети сама, вспомни, как я учил». Она стоит, не знает что делать… Тут Демид очнулся, за ногу ее схватил. Она, дуреха , образумилась и убежала к вертолету. Демид следом ползет, зараза. Я как только стрекот услышал, только тогда отлегло. Магнитофон вот взял…»

Дела-а, однако. Диктофончик-то с сюрпризом оказался. Я посидел на канистре, переваривая новости. Даже в моем мире, как показывает опыт, могут быть новости. Но пора! Пора! Я протянул руку к пластиковой коробочке…

- Кто здесь?!! Черт!! Демид? Это ты? Выползай, сука, я тебя без приправы съем… - дальше шепотом, - Нет…Ублядская тварь! Тише надо. Он слушает, припал к двери. О Боже! Ну и пасть! Бесовы отродья... Будьте прокляты вы все… Черт!... Не шуметь, не шуметь... Ушел, вроде бы. А, черт!! Ни ногой ни двинуть, онемели…О-оо! Больно то как, братки!…Где мой «калаш»? Ре, дай мне автомат, дай его, красавица. Ре, где ты? Ре??!... Неет, ты – гуль!! Демид, сука, подмоги! Ре, ты где? Братки… Мне б подсобить, я уж не подведу… Вы же знаете… Я что, один??

Невнятное бормотание перешло в откровенное бульканье, и решил, что моему «репортеру» тут и пришел каюк, как эти самые бульки оказались трудноразличимым совершенно безумным смехом.

- Гуль!! Иди сюда тварь! Чего еб…ом хлопаешь? Сюда иди! Не видишь, я тороплюсь! Видишь, мало мне осталось! А для тебя у меня – экспресс-билет в ад, Ф-1 называется! Гуль. Гуууль! Ха-ха!! О! Ты уже тут? – удивленно. – Дай дотянуться… Боже, только дай мне дотянутся... – Такой паузе не обучали ни в одном рукотворном театральной школе. - Гуууууль!!! Гуль! Гуль!... Братки, сзади один! Гриша, стреляй, мать твою! Справа еще один на три часа! На восемь двое! Вы что ослепли, ироды?! Стой! Стас, лицо… Да ты…

Снова безумный смех, все более слабый и… Все. Тишина. «Зэ рекорд энд» - на дисплее. Умный диктофон сам останавливает запись после минутной тишины. Война с призрачными гулями была закончена. Я снял капюшон – волосы были мокрыми, словно я плечом к плечу оборонялся от полчищ тварей вместе с неизвестным мне бойцом. Пытаясь установить личность героя, я нагнулся к карманам его жилета, как сзади впотьмах раздался отчетливый шорох.

Ненавижу спонтанную эквилибристику. Одно дело крутиться на турничке, разминая мышцы и жилки, и совсем другое – до микросотрясений мозга, бездумно, бросаться, падать, валится, скакать и кувыркаться, ожидая момента проникновения клыков врага в подкожное пространство.

Проникновения клыков не произошло, более того, «шорохун» оказался не менее пугливее меня, и стремительным комком скрылся за стеной. Держа стену под прицелом, я закинул в разгрузку диктофон и подтянул ногой канистру. Пора было валить, и как можно скорее. Но засим произошли и вовсе уж невероятные вещи – морда «шорохуна» осторожно выглянула из-за стены прямо в луч света, отчетливо фыркнула, принюхиваясь. Я опустил автомат, просто не веря своим глазам – на меня настороженно пялилась… самая обыкновеннейшая собака. Нет… Не те, тупых злобных двухцентнерных ходячих окорока с клыками в четыре дюйма. А абсолютно нормальная, покрытая черной с белыми подпалинами, шерстью, псина.

Неуверенно, она вышла из-за укрытия, напряженная, готовая мгновенно дать стрекача.

- У! Какая хорошая, красивая собака! – я постарался говорить потише, и на распев; но от моего голоса псина пришла в неописуемое возбуждение, и фыркая, как паровоз, вихляя баранкой хоста, сделала, приближаясь несколько шагов. На сегодня на этом, пожалуй, прогресс и закончился, если бы я не применил тяжелую артиллерию в виде обрезка копченого химерьего кумпячка с петрушкой. Это было бескомпромиссное оружие. Пуская слюни, псина медленно, но верно приближалась, пока, наконец не обнюхала мне пальцы, и только затем принялась внимательно изучать аппетитный кусочек. От каждого произнесенного мною слова она приходила в восторг, ну и я не скупился, объясняя, как хреново стало гулять тихими летними вечерами в современном бушующем мире. «Как же мне тебя назвать?». Я внимательно, осмотрел собаку. Разумеется, никаких цивильных ошейников не было, зато в проделанной в ухе малюсенькой дырочке на маленьком стальном колечке была закреплена квадратная бирка из кусочка алюминия. «Флай» - я прочел по-английски на одной стороне пластинки, и уже до невмоготы опостылевшие сакурские лейблы, на другой.

- Будешь Мухой. – Решил я, и Муха, соглашаясь, завиляла хвостом. От второго кусочка химерятины в честь именин, она отказалась, и – странное дело, взяв меня аккуратно, зубами за рукав, попробовала стащить с облюбованной канистры.

- Муха, ты чего? – Собака, отбежав немного, требовательно фыркнула. Она, я теперь видел отчетливо, дрожала, но как-то уж дюже нервно, как и не от радости. Неблагодарная скотина, вот она кто.

- Пойдешь со мной, покажу убежище, где вот этого – я театрально обнюхал кусочек мяса, - столько, что нивжисть не пере… - не успел я договорить, как звуковая волна от второй растяжки прокатилась по складу. Я мигом подхватил канистру с валенками и всерьез вознамерился поставить рекорд Гиннеса по бегу с постапокалиптичными принадлежностями, как обратил внимание что Муха внимательно смотрела в пространство прямо надо мной. Холодея, я вскинул голову.

Прямо надо мною на потолке, разевая оснащенную внушительными рядами зубов пасть на полголовы, примостилось уродливое создание с худеньким бочонкообразным телом ребенка. Отвратительная безволосая тварюга цеплялась длиннющими костлявыми конечностями за потолочную ферму электропогрузчика. Цеплялась, пока, не издав леденящее завывание, не отпустила в падении конечности…


Глава 9. Альтернативы. | Одиночка | Глава 11.  Цена крови.