home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9. Альтернативы.

Я снял с запястья часы, аккуратно положил хромированный кусочек механического чуда на столик, и, затаив дыхание, ступил за буртик ванны.

Наполненная горячей, ароматной водой она приняла мое тело, так же нежно, как истосковавшаяся мать, младенца. Я зарылся в эту чудесную перину поглубже, и положил голову на край.

Далее следовало самое лучшее – несколько минут блаженного бездумного существования. Я вслушался в музыку в отдалении, тихо, с шепотком воспроизводимую стереосистемой. В моем лучшем убежище.

Я осоловело попытался припомнить, когда последний раз устраивал себе подобный праздник… Вот, сейчас… Два месяца назад… Да. На день годовщины апокалипсиса. Я резко открыл глаза. В голове запульсировал молоточком комок страха. Запах. Кровь. Крики. Какие это были крики. Крики без букв, без слов. Так кричат старые умирающие автомобили под прессом. Деревья, в агонизирующем падении, спиленные железными руками лесоруба. Рвущаяся бумага. И люди. Да, пожалуй, люди тоже.

Я поднял руки к глазам и осмотрел их. Черная лоснящаяся кожа. Чешуйчатый узор. Начавшие трансформироваться ногти. Худые, оплетенные жилами, запястья… Набрав воздуху, я погрузился с головой под воду. Вслушался. Вода, эта всесущая, жизнетворная субстанция, помнила все. Где-то на грани, у шестого чувства, я услышал. Стон Земли, стенания живых, свистящее дыхание смерти. Старуха славно потрудилась тогда. Я вспомнил, как, преодолевая невозможное, поднимался на ноги; но вместо победных ветров с Олимпа меня овевали рои мух и черные смрадные клубы дыма от «шашлычниц». Смерть обошла меня, но так легко, забавляясь, дохнула своим проказным дыханием. Я открыл под водой глаза. От медленно качающейся поверхности отражался чудовищный лик, обезображенный, лишь отдаленно напоминающий человеческий – такие, какие мы помним на фотографиях, вмиг постаревших теперь, которым уже более не за что уцепится, некому передавать послания, обреченных до истлевания плыть по безбрежному океану безвременья. Густая седая шевелюра расползлась в плавном ритме медленно пульсирующего первородного лона, жуткой пародией на античную гидру.

Вопрос: могу ли я называть себя человеком? Почему это важно? Нет, правда почему?!

Чувствуя, что упускаю ответ, я вынырнул. Слишком поздно. Он ускользнул. Каждый раз, лишь разбередив душу, он, находясь совсем рядом, испарялся, уносился ветром, ускользал через ставшие не человеческими руки, но постоянно был рядом. Подстерегал меня. Бывало, не давал уснуть.

…Я понежился еще несколько минут, и после, обратил внимание на поставленный рядом невысокий, когда-то мною сколоченный столик с трофейным ноутбуком. Стальной защитный кейс был немного помят, но внутренние ребра жесткости и демпфирующие элементы достойно выполнили свою цель по сбережению содержимого. Пробежав наскоро по файлам, я обнаружил множество научных данных, ценными всяким ученым-биохимикам и прочей собратии по генетике. Результаты экспериментов, синтез новых веществ, описание мутации. Короче, садизм в неприкрытом виде… «Эволюционные карты проекта «Серенада»… «Проекта «Церий»… «Чайный Лист». Ото оно как! Открой папку и сразу плюхнешься в кучу химически агрессивного дерьма и вывернутых потрохов.

И, признать, куда больший интерес вызвала раздел «Картотека». Безобиднейшая программка содержала наименование и классификацию всех тех НИИ, секретных лабораторий и складов, с которыми объекту «Сакура» приходилось иметь по долгу службы общие дела. Используя фильтр программы, я отобразил на карте все зарегистрированные объекты, удаленные от «Сакуры» менее, чем двадцать километров. Их оказалось немного, всего три: представительство «ГосТранс», транспортная компания-монополист, имеющая на штате специальные транспортные средства для перевозки ядовитых веществ и химикатов; целых четыре цеха металлообработки в одном из крупнейших предприятий радиотехнической промышленности, да склад «Дайнаус», загородом.

Я кисло улыбнулся и кликнул по карте на выбранный объект; программа послушно отобразила трехмерную модельку здания склада. Обычнейшее трехэтажное здание послевоенной постройки. Локализация объекта… Территория бывшей военной части, номер такой-то. Что-то смутно знакомое… Голова отказывалась соображать. Пришлось покинуть ванну и приготовить себе чай. Мысли поползли побыстрее, но в результате опять ничего не выходило. Я никогда не был сторонником насильственных методов, и придерживался мнения, что как только неявная мысль или догадка созреет внутри, перевариться, то сама вылезет наружу. В большинстве случаев это правило срабатывало, особенно когда времени было вдосталь. Так что я слил воду, расположился под уютным светом настольной лампы и принялся просматривать остальное содержимое «Картотеки», где была также подробнейшая карта самой «Сакуры». Например, мне удалось изучить свой путь с помощью удобной скелетной полигональной объемной модели объекта; и когда я провел красным трассером свой путь по проклятым коммуникациям, то оказалось, что я не задел и десятой части общей площади первых двух ярусов. К тому же существовал и третий, самый большой. Это был уникальный уровень, например, там, если верить модели, располагались мини-полигоны для первичной обкатки образцов, а также лаборатории, проводившие самые опасные работы. Он был весь иссечен многочисленными колоннами, а также имел вмурованные специальные взрывчатые заряды на случай возможной катастрофы. При подрыве гигантская многометровая железобетонная платформа, основание второго яруса, обрушивалась вниз, погребая под собою все живое. Попасть с первого яруса на второй можно было, воспользовавшись лифтом, который среди лабораторных секторов я просто не заметил во время своего первого променада. Мой путь лежал через ангар административного корпуса по вытяжной трубе на транспортный сектор второго яруса; через престранный контрольно-пропускной пункт на транспортную «вилку» с маневровой развязкой, и далее залу с загонами для «изделий», железнодорожными платформами и погрузочными механизмами. И выход, в районе железнодорожного вокзала, согласно виртуальной рулетке с почти двухкилометровой длинной перегона от загонов до внешних герметизированных бронестворок. Все сходится, как дважды два. Еще пару фактов о дотошности создателя подробной модели «Сакуры»: я обнаружил, что некоторые служебные и персональные помещения помечены миниатюрными значками звездно-полосатого флага. Я кликнул по одному из них: «Жилое помещение класса C. Дж. Ли Ричардсон». Такая же, комнатка рядом, положительно, его сестры. Еще две миниатюрные кабинета, да один однокомнатный научный комплекс на третьем ярусе у тектонической шахты. Негусто. Хотя смотря как посмотреть… Ядерная бомба тоже может весить меньше тротиловой. Памятуя особые заслуги администраторши Пономаревой перед Родиной в общем и перед мутантами в частности, я принялся копошится в административном корпусе… Если бы вдруг постучал ко мне в убежище тот дотошный программист, составитель моделей, то клянусь всеми оставшимися «Серенадами» и «Листами», поглоти их пучина, он, перед тем как испить гостеприимно предложенного чаю, принялся бы корректировать свои полигоны для дюжего соотношения с современностью, с задором расставляя по комнатам и залам пиктограммы венков и черепов с перекрещенными костьми. Я кликнул курсором на комнату самого главного администратора, (а ныне в миру Одноногой Леди) и сразу стал активным подраздел для выбора по категориям «Аварийная телемеханика», «Внутренняя связь», «Внешняя связь», и так далее… Тут мне пришлось чутка поразмыслить. Простым языком это: «Схемы подрыва всея Объекта к чертовой матери», «Линии раздачи приказов нашим колабашкам», «Получение ценных указаний Вышестоящего Начальства» и прочая по списку. Примерно так, но вот мои измышления перешли от общей политкорректности на частности. В частности, это упомянутая Пономаревой оптоволоконная линия правительственной связи. Я вперился в экран: схема отображала пучки линий, где разным колером были выделены эзернет для дистанционного управления оборудованием, сетевой LAN, пункты радиосвязи, подобные тем, которые я встречал в «стекляшке» и в цеховой подсобке, и прочая, и прочая. Но линия связи с начальством, как всегда, с любовью была выделена тревожно-красным, и пульсирующим червяком вылетала за пределы комплекса. Голову червя я узрел, только когда уменьшил масштаб карты настолько, что на экране отобразилось как минимум половина былой страны. Пульсирующая стрела безапелляционно стремилась к небольшому городку рядом со столицей. Я, играя с масштабированием, попытался выявить подробный план местности или даже здание, но успех мне не сопутствовал здесь: червь вгрызался в землю на небольшой глубине и обрывался на пустом месте. Описание этого оптоволоконного канала в каталоге программы ясности не добавило, лишь сведения, что канал закрытый, парольный, а противоположный объект – секретный.

Ладно. По меньшей мере координаты места я теперь знаю, и по ним, воспользовавшись имеющейся у меня подробнейшими картами всех областей страны, выясню хоть, что там имеется.

Я запустил свой настольный ПК, которым пользуюсь весьма редко (он мощный; электричества, соответственно, кушает много), и по введенным координатам моментально перенесся на подробнейше составленный политический, географический, физический, какой угодно – что выберешь – ландшафт. Червь обрывался аккурат на задворках части спецназа, обслуживавшего по ходившим тогда слухам, нужды правительственных бонз. Вот информация: местность лесистая. Площадь… Такая-то. Еще, припоминаю: вертолет-транспортник. У спецназа то бишь. «Туда влезет около сотни человек, но у вашей американки место первостепенной важности»… Если они там продержались более года с момента применения «Посылки», значит не все там так чисто.

Я задумчиво уставился на кружку с недопитым остывшим чаем.

Двести с небольшим километров по карте напрямки. Почти триста по дороге. Плохая альтернатива, если учесть общую заброшенность дорог и такое большое расстояние. Даже если будет хороший наземный транспорт, путешествие в одиночку можно с чистой душой приравнивать к самоубийству. Я припомнил свои последние рейды на транспорте: последним сдался, отказавшись есть протухший бензин, ГАЗ-66; на нем я рисковал пускаться в самые длительные по времени рейды. Это «чудо» советской инженерной мысли жрало все, что горит, отлично ползало по бездорожью и имело, что немаловажно, продуманный и добротно изготовленный кунг с небольшой печкой внутри. Так что всегда было и жаркое из какого-нибудь свежеподстреленного тушкана, и уютное и теплое помещение даже в самые лютые морозы… Так вот, спустя около трех лет после аутодафе цивилизации, я оказался в одном из областных промышленных районов, на заброшенной автобазе, севернее города на шестьдесят километров. Как-то мне удалось отрыть сведения, что там работала фирма, устанавливающее на тяжелые и не очень автомобили газовое оборудование, и, если бы все получилось – вуаля! – вместо бензина, уже тогда начинающего портиться, я смог бы использовать природный газ, нетронутых баллонов с которым было вдосталь по городу. Короче, найти оборудование мне так и не удалось, а вот заночевать, дурень, решил на месте, ибо по темноте движение по забитой хламом и остовами машин, заснеженной дороге более свойственно заядлым мазохистам в периоды обострения их этих самых особенностей. Растопил печурку, сварганил чайку, почистил автомат, лег спать. Просыпаюсь, вылезаю, как обычно, тихо и аккуратно – на снегу три серых кома каких-то, недалеко от машины, метрах в пятидесяти. Десяток запасных магазинов с собой в кабину втихаря прихватил, сижу. Ничего не происходит. Только стартер скрежетать начал, глядь – нет этих комов! Исчезли. ГАЗик, как назло, не заводится. Короче, перепугался тогда не слабо, особенно после того как машину покачивать начало. Я в зеркала – никого. По крыше кунга кто-то килограмм под пол-сотни прогуливается. Че-т на зуб пробует. Ну я автомат взвел, только вылезать, уже за ручку дернул – в боковом водительском окне на меня страхолюдина смотрит. Ушастая обезьянья морда под серой шерстью, в белых подпалинах, дниннющие шилоподобные клыки миниатюрными бивнями из пасти торчат. Как я оружие вскинул, нырнула вниз тварь со скоростью мысли. Невероятными шустриками оказались эти образины, оставляя наблюдателю лишь мгновение, что бы по истечении его длинной смазанной стрелой исчезнуть из поля зрения. Ели бы вылез, вероятнее всего, кранты. В итоге машина завелась, и я покинул их территорию, по ходу теряя все, что выступало за поверхность кузова: неуловимые твари выдрали с корнем зеркала, фары, сломали дверные ручки, шины оказались изрезаны лохмотьями почти до корда. Даже трубу печную, и ту погрызли да помяли, нелюди.

И это тогда, всего три года после апокалипсиса. А что там сейчас твориться – один Бог ведает.

Гм… Так что без надежного, лучше легкобронированного транспорта, и соваться в глухомань себе дороже… Голова гудела, как потревоженный улей. Альтернативы, етит их!

Ели верить часам, шел первый час ночи. Я выключил ПК, немножко позевал и начал готовиться к отбою. Вот тут меня как пробило. Свербящая аналогия на склад, как его там, на территории бывшей ВЧ. Сон как рукой сняло. Я подошел к письменному столу и извлек тощую картонную папку. Вот оно! С подозрительной, обещающей опять приключения на многострадальную пятую точку, дрожью рук, я расправил тетрадный лист со слегка расплывшимися буквами.

Этот листик был интереснейшим письмом одного подполковника к сыну-лейтенату, касательно некоего специального закрытого склада, о существовании которого, как он предусмотрительно указывал в тексте, не принято распостраняться. Это письмо я обнаружил в сейфе какой-то там шишки из МВД, работавшего по военным преступлениям . Хотя сейф был вскрыт значительно раньше моего совсем недавнего посещения, на эту невзрачную папку с письмами никто не позарился. Действительно, кому нужна бытовая писанина. А вот моя дотошность позволила мне обнаружить крайне интересные сведения. Итак, вот письмо, и я еще раз внимательно прочел его, отрываясь от трудночитаемого почерка, что бы в очередной раз бросить взгляд на намалеванный на экране трофейного ноутбука склад «Дайнаус».

«…Видел вчера мать, она передала мне твои фото. Как только вернешься с учений, звони.

Двадцать четвертого очередная командировка в штаб Северо-Западного округа, по административным вопросам.

Отдыхали тут на бане с большим человеком, раздобрев под «Пшеничной», он шепнул, что приказ на очередное твое повышение уже подписан Главным. Также, от Пащенко, узнал, что ты купил себе нового немца внедорожного. Поздравляю. Только вот с топливом сейчас у нас большие проблемы. Цены увеличиваются каждые три дня. На выездах из города отморозки уже грабанули две станции, одну пожгли, но в итоге менты взяли их тепленькими. На этой почве дефицита горючего Бугор взял подписку о личной ответсвенности у каждого из начальников складов для сохранности ГСМ.

Припомни один знакомый нам обоим стройбатовский лошарник, расформированный в четвертом году. Ты там еще стрелять учился. Так вот, там рядом с колючкой есть одно неприметное здание, старое казарменное, переделанное после под заводскую общагу, только дом этот не простой, с секретом. Мой хороший знакомый, должник, сидел как-то на грузообеспечении и пару раз эшелонировал на тот секрет разносортный груз, стройматериал, стальной прокат, какие-то химикаты, приборы и другой хлам, самое интересное, что, с его слов, изредка туда поставляются изделия нашего профиля, и еще бочки с топливом.

С его слов, там их храниться много, сам не знает точно, но полтыщи бочек якобы будет. Он дал мне посмотреть копию накладной. И, представь, это оказался не просто какая-нибудь там соляра, а высокооктановый бензин для авиатехники, с клеймом СпецОборонХима, и большим сроком сохранности. И через этого знакомого удалось приватизировать несколько самых старых, уже просроченных двухсотлитровых бочек. Бензин, я скажу, отличнейший, хоть и древний. Я начал разбавлять его с теми помоями, что разливают на станциях, один к трем. И мой японец выздоровел, жрет и добавки просит.

Так вот, ежели хочешь более-менее отъездить на своем керогазе, дай знать, может еще с пяток-десяток бочечек каких достану. Естественно, не за просто так. Картошку в этом году приедешь сажать.

В любом случае, будешь в наших краях, позвони. На этих ваших захолустных полигонах связь, сам знаешь какая дохлая. Будь здоров, не болей…»

Теперь все сходилось. Горючее держали в целях безопасности вне «Сакуры». И такие интенсивные поставки топлива для геликоптера могли свидетельствовать, как и о подготовке к возможному разрушению государственной инфраструктуры (что собственно и произошло), так и к большому налету аппарата, что, конечно, было весьма сомнительно.

Теперь мне даже не придется выяснять, какой там стройбат тогда расформировали, все подано на блюдечке с голубой каемочкой. С подозрительно-плотоядным дружелюбием.

Зато я вполне могу получить лишний козырной туз в руки: транспорт, Если, конечно, топливо еще есть, и склад не разграблен подчистую. Если на авиационном бензине заведется и поедет хоть одна из стоящих хладными уже пять лет машин. Если…

Чертовы альтернативы!!

Буквально, усилием воли я заставил себя лечь в постель. Сон издевательски вышагивал рядом пол-ночи, и лишь под утро подкрался, как всегда, незаметно.

Мне снились вертолеты, большие и совсем малюсенькие, они роились, и рой то заслонял солнце, то исчезал в мареве безграничного горизонта. Пришла какая-то черноволосая иностранка, и когда за ней прилетел самый большой и толстый вертолет, она стала садиться в него, но полуобернувшись на пороге, крикнула мне что-то вопросительно. Я пожал плечами – ведь я не знаю иностранный – и она залезла внутрь толстяка, сосредоточенно жужжащего с обильным белым выхлопом, который вскоре поднялся в воздух, и вызывая нестерпимую ревность, понес иностранку по воздушным волнам, пока не канул в дали.

Утренний будильник на КПК прервал мой зубовный скрежет.

Завтрак был проглочен за считанные минуты. Полдня за подготовкой экипировки пролетело как секунда. У новоприобретенного отличного ПНВ в дополнению к батарейному отсеку под стандартный, но редкий элемент я вывел разъем с фиксатором, позволяющий подключать наборные аккумуляторные отсеки в чехлах, коих у меня было множество, витым телефонным кабелем.

Конечно, склад, это все же не подземный объект, но тем не менее, ушибы и раны, на которых можно было смело ставить печати «Сделано на «Сакуре» напоминали, что мелочей в нашем деле не бывает. В итоге, когда стальной лист ворот убрал шлагбаум между убежищем и внешним миром, то можно было узреть следующего мандарина: стандартная, сделанная в Хуманской Супостатии, разгрузка с двойным запасом гранат, весловатая СВД, накрест за спиною, стволом, как водится, вниз, впереди – добротный, но не столь точный, притертый к душе, как загубленный ранее автомат, АКМ с коллиматором , в классической набедренной кобуре справа выросший по рейтингу «Глок», слева – давно уже ставший вне конкуренции, нож. И кипы, стопки и колоды магазинов на беспрестанно мучимой разгрузке. Добавьте ко всему рюкзак с инструментом и провиантом и притороченный сбоку легкий спальный мешок. Короче, красота. Я двинулся вдоль стен знакомыми тропинками, и разменяв рысцою пятую сотню метров, отчетливо себе представил, что чувствуют бойцы спецназа к завершению показушных «смотров», посвященных очередному празднику с военным душком.

Между делом, за мною увязалась пара гиен, но сделав обманку, я скинул их без лишнего шума.

Псы в такое время неактивные, так что падальщики, бывают, перехватывают инициативу по мере сил. Но конкуренты, обычно, они никакие. Куда тупее, чем, мягко сказать не шибко сообразительные собаки, умеющие хотя бы идти по следам. Ну, вот и визг этой твари в заброшенных дворах подтвердил сказанное: охотник стал добычей в чьих-то более умелых зубах.

… До склада остается совсем немного, и я покружил по реденькому кварталу в поисках дома двенадцать, дробь два. Нет, это не сам склад еще, просто по карте чердак дома – идеальное место для наблюдения.

Навьюченному оружием, подобно ишаку, было бы глупостью лезть исследовать старое – вон оно, вдалеке – здание. На своем «наблюдательном посту» я проведу некоторое время, и если все чисто, оставлю винтовку и часть боезапаса с гранатами. При отступлении всегда можно будет (если успеешь, конечно) использовать чердак как точку прикрытия с тяжелой артиллерией, провиантом и почти что телевизором со спутниковым вещанием.

Итак, мои карты не соврали – именно этот дом имел металлочерепичный крытый чердак, приемлемую высоту и нужное расположение. Конечно, почти двести метров, даже для наблюдения многовато, но выбирать не приходится – это граница жилого сектора, за которым идет ограждение: бетонный забор с пустырем, клубы колючей проволоки, да горбы потерявших побелку старых пустых гаражей для мотострелковой техники. Часть была расформирована за пятнадцать лет до событий «икс», но забор никто и не думал сносить. Впрочем, неважно.

Изготовив автомат, я аккуратно поднялся на чердак. Здание было почти «необитаемым», о чем свидетельствовал редко встречающийся помет животных, да полнейшая, без этих мутантских улюлюканий, визгов, и стонов, тишина. Оказавшись наверху и убедившись в безопасности чердачного пространства, я на всякий пожарный подпер люк толстой жердью

Оставалось открыто окно, разместить на сошках «слонобой», отсортировать боезапас с провиантом, и… Приступить к наблюдению, что же еще… И до темноты добыть нужную информацию по категории опасности объекта.

Короче, первые часы шли скучно и рутинно.

До тех пор, пока в одном из окон старого здания я не уловил первое движение. Большое расстояние надежно охраняло меня, посему, уже в наступающих сумерках я воспользовался ПНВ для продолжения наблюдения. На такой дистанции прибор был практически бесполезен, не смотря на возможность двукратного зуммирования, пока я не догадался обозревать здание, дополнив специальной конфигурации приемную линзу ПНВ оптикой «слонобоя». Вскоре движение повторилось: кто-то внаглую «гулял» по моему объекту. Вот тень мелькнула на первом этаже. Я щелкнул предохранителем винтовки: такой разброд и шатания допускать никак не можно…

Тяжелое тело СВД приятно холодило ладони, большой вес скрадывал тремор, непроизвольные подрагивания рук. Перекрестие прицельной марки сидело как влитое на одном из окон. Стоило неугомонной тени мелькнуть еще разок, как я вынес упреждение, и притопил спуск. «Слонобой» громоподобно рявкнул, дернулся, ослепив на миг и электронику ПНВ, и мой второй открытый глаз мощнейшей вспышкой. Я ошарашено потряс головой: совсем запамятовал, как это чудовище стреляет… Осмотр результата попадания обескуражил меня еще больше: пробоины, которая должна была по всем законам появится на оконном стекле после удара тяжелой пулей, просто не существовало. Зато нижний, оббитый оцинкованной жестью оконный поддон был буквально разворочен, и из проломанной толстенной деревянной балки топорщилась в разные стороны острыми усами щепа.

Вот такие вот снайперские пироги. Двести метров, и сантиметров на тридцать ниже. Забыл ввести вертикальную поправку, называется. Я осмотрел еще раз развороченную балку и рассчитав по баллистическому графику понижение для своих тяжелых пуль, крутанул барабанчик на прицеле на нужное деление. В стандартной эсвэдэшной ПСО-шке разметка приблизительных поправок по дистанции сразу на прицельной марке, но оптику я менял, подбирал помощнее. Умник, блин. И кстати, повертев ПНВ, я нашел специальный режим с управляемым фильтром, как раз для таких случаев пулеметания.

Стоит ли говорить, что, шалун, шастающий по зданию, после досадного промаха, благоразумно, не нервируя ни себя, ни меня, затихарился и более ничем не выдал себя. В конце-концов, я проверил жердь, закрыл и подпер окно, заморил червячка. После всех процедур, меня ждал вожделенный спальный мешок и еще в лучшем случае с пяток часов сна. Утро вечера мудренее, - говаривали предки. Странно, но, похоже, их правило действовало и в моем мире. Я закрыл глаза провалился в тревожные, как и водилось при ночевках вне убежищ, объятия Морфея.

Пораньше утром, когда ночные хищники уже набегались до посинения, а дневные еще толком не проснулись, я покинул чердак и, налегке, оставив «слонобой», как и планировал, на чердаке; двинулся, по бодрящему утреннему холодку, в сторону старого кирпичного здания. Я оглядел фасад. Да, только глупец мог ожидать вывески «Склад «Дайнаус», здесь. Центральные двери здания были заперты, кроме того, через дверное окошко виднелась часть забаррикадированного холла. Старое здание имело и пристроенные уже после расформирования части, большие гаражи для пожарных машин Я обошел все створки, подергал их, держа наготове оружие. Тщетно. Памятуя, сколько нежелательного внимания к моей скромной персоне может привлечь подрыв двери, я двинулся вокруг здания. Из альтернатив центральному входу – ржавая пожарная лестница, заканчивающаяся где-то на крыше. Я ухватился за нижнюю перекладину, подтянулся, и в считанные секунды оказался перед служебной дверью в здание, на втором этаже. Сама дверь с хлипким замком, общажного советского дизайна, представляла собой преграду только до первого хорошего пинка. Я перепроверил магазин автомата и приготовил налобник. Дело оставалось за малым. Я примерился к удару в область замка и скорчил кислую мину.

Гребаные альтернативы!!


Глава 8. Объект «Сакура». Бегство. | Одиночка | Глава 10. Муха, и иже с нею.