home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Бросок через Пелопоннес

Мы выдержали 250-километровый поход через гористую страну и остановились напротив темных гор, возвышавшихся над полуостровом Пелопоннес. У нас не было радиосвязи с полком. Мы были одни.

Над нами летали английские разведывательные самолеты и делали круги над портом Патры на другой стороне залива. Нам видны были суда в гавани, и мы увидели британский эсминец, отчаливавший, чтобы взять курс на юг. Мы шли по следам английских команд подрывников и скоро должны были выйти к Коринфскому перешейку. Но такого рода преследование мне стало уже неинтересным. Зияющие воронки на дороге снижали нашу скорость. Я думал, что скорее приобрету огромный опыт в строительстве дорог, чем перехвачу англичан. Горы на другой стороне Коринфского залива все чаще привлекали мое внимание. По дороге вдоль побережья Пелопоннеса, на дальнем конце залива британские части двигались от Коринфа в Патры, чтобы добраться до судов и эвакуироваться. Я должен попасть туда! Но как пересечь залив?

Я стоял на моле у Нафпактоса, маленькой, невзрачной гавани с башнями средневековой крепости, когда строй пикирующих бомбардировщиков U-87 «Штука» атаковал порт Патры. Клубы дыма и взрывов взметнулись в воздух из скопления судов. Вдруг я заметил телефон. Он все еще был подключен, он работал, а Патры отвечал! Вздрогнув, я положил трубку обратно на рычаг древнего аппарата.

Но меня прельщала идея пересечь залив и спутать планы британцев. Я послал за переводчиком, потребовал вызвать греческого коменданта в Патрах и попросить его доложить о ситуации. Комендант был под впечатлением от атаки пикирующих бомбардировщиков и с готовностью ответил на все вопросы. За считаные минуты я получил точные сведения о движении английских войск между городами Коринф и Патры. Я велел коменданту направить офицеров связи в Нафпактос.

В скором времени я заметил небольшую моторку, следовавшую в Нафпактос. Тут сам дьявол вступил в игру. Еще одна эскадрилья «Штук» с ревом пронеслась над нами и повторно атаковала британские корабли в гавани. Неприятным результатом стало то, что комендант города подумал, что это я приказал снова атаковать Патры. В довершение всего на обратном пути летчики атаковали моторку, на которой ехал связной офицер. Лодка сразу же повернула на 180 градусов, и обозленный греческий офицер сообщил по телефону, что в таких условиях никто не захочет пересекать залив.

Пот с моего лба капал на карту. Она давно устарела. Где были англичане? На левом крыле вслед за овладением Фермопилами наши войска должны либо достичь Афин, либо продвинуться еще дальше, к Коринфскому перешейку. Следовательно, британцам приходилось либо оборонять Пелопоннес, либо взять под контроль греческие порты. Я представил себе, как немецкие парашютисты высадятся на перешейке, чтобы блокировать узкий проход и канал возле Коринфа.

Обратили ли англичане внимание на наше быстрое наступление? Хорошо ли работала их разведка? Стояли ли наготове эсминцы и другие суда, чтобы помешать нашим попыткам пересечь залив? Никто не мог мне дать ответа на эти вопросы. Мои солдаты и офицеры выжидательно смотрели на меня. Они видели, как я стою на моле, вновь и вновь оценивая расстояние. Более 15 километров водного пространства отделяли нас от пути отступления британцев. Самое позднее на следующий день объектом противоборства станет Коринфский перешеек, и я хотел участвовать в этом бою. Я хотел переправиться.

Настал момент истины: в условиях, когда вся ответственность ложится на меня, я не буду действовать в соответствии с традиционными правилами войны. Я пересеку Коринфский залив (здесь – залив Патраикос, Коринфский залив начинается к востоку от Нафпактоса. – Ред.) с теми силами, которые были в моем распоряжении. Будет ли это смелым или безрассудным шагом, станет известно в следующие несколько часов. Мои товарищи откликнулись с энтузиазмом, но вскоре возникли возражения практического характера: артиллерия не сможет поддержать высадку; расстояние слишком велико. Военные инженеры обратили мое внимание на высоту волн и состояние жалких рыбачьих катеров. Возражения накапливались, но я уже принял решение. Неожиданная атака должна быть успешной.

В гавани нами были обнаружены два убогих рыбачьих катера. Их экипажи были доставлены на место. 2-я рота 1-го разведывательного батальона СС должна была попытаться провести рекогносцировку. Сильные руки эсэсовцев подняли тяжелые мотоциклы БМВ и поставили их в катера. Первый катер взял на борт два мотоцикла с коляской и 15 человек. На следующий катер мы погрузили противотанковую пушку и несколько мотоциклов. Боевая задача: перекрыть дорогу, а в случае чрезвычайной ситуации уйти в горы.

Затем моторные катера вышли из гавани. Я простился с Хуго Краасом и со штурмбаннфюрером СС Грецехом. Те, кто остался, окрестили мотоциклистов «группой смертников». Кто-то в шутку сказал: «Осторожно, мина по курсу!» Все засмеялись. Молодой солдат крикнул в ответ: «О какой мине речь? Для этого «ялика» хватит и гранаты!» Катерок сильно закачало. Волны окатывали нас солеными брызгами. Пулеметчики заняли позицию на носу. Противотанковая пушка была готова вести огонь.

Все лодки с нашего берега были направлены в Нафпактос. Вскоре и остальная часть роты была погружена на плавсредства. А первые катера уже едва можно было разглядеть. На волнах прыгали две крошечные точки.

Я опять стоял на пристани и наблюдал за темными точками на воде. Красная ракета возвестила бы о провале миссии и о наличии крупных сил противника. Именно так я договорился со своими солдатами. У меня появилась резь в глазах. Вскоре я уже был больше не в состоянии ничего разобрать, но никак не мог оторваться от бинокля. К тому времени, когда я уже потерял из виду лодки, моя одежда была мокрой от пота. Мы стояли в ожидании на берегу целый час. Напряжение достигло предела. Через полтора часа опять показались две точки. Были ли это наши катера? Они становились все ближе и ближе. Вскоре можно было ясно различить их очертания, и нам даже видно было движение. Возле меня уже образовался круг из окурков, а я зажигал очередную сигарету. Однако я уже успокоился и начал верить в успех нашей операции.

Вдруг на берегу остановился, весь в пыли, штабной автомобиль, а из него выпрыгнули возбужденные офицеры. Я узнал своего уважаемого командира, Зеппа Дитриха, и доложил о своем решении и о ходе операции к настоящему моменту. Делая доклад, я обратил внимание на его прежнюю чертову одышку и взгляд, окинувший меня с головы до ног. Затем надо мной разразилась буря: «Вы что спятили, принимая такое идиотское решение? Вас следует отдать под трибунал! Как вы можете так обращаться с моими солдатами?» Я не осмелился что-либо ответить на этот поток несомненно оправданного негодования. Я стоял у старой стены гавани «поджав хвост» и желал только, чтобы все это кончилось. Вдруг возникла неловкая пауза. Только мои солдаты тихо посмеивались, как будто хотели сказать: «Держись, не обращай внимания на его «лай». Может быть, он и прав, но переправь нас через залив сейчас, чтобы мы могли еще что– нибудь совершить!»

Тем временем катера приблизились, и в бинокль можно было различить детали. В обоих катерах было полно солдат. Обратно возвращалось больше людей, чем я посылал. Я не смел сказать это вслух, но было именно так. На обоих катерах обратно везли захваченных в плен английских солдат. Зепп Дитрих посмотрел на меня, повернулся и пошел. Больше не было произнесено ни слова.

У меня больше не было причин для отсрочки. Груженые моторные лодки поплыли в направлении возвращавшихся катеров. Напряженно я ожидал донесения с другого берега. Что там произошло? Ротенфюрер СС докладывал: «Через полчаса движения на этих скорлупках перед мачтами предстала глыба гористого побережья полуострова Пелопоннес. Теперь наступило последнее испытание. Все внимательно рассматривали в бинокли берег. До него 800 метров, 700 метров, 600 метров, 500 метров – оттуда, конечно, должен застрочить пулемет. Каких-то людей в форме между домами и на берегу можно было разглядеть в бинокли и невооруженным глазом. Мы уже ни о чем больше не думали. Мы лежали в катере, держа винтовки и пулеметы на изготовку, и к десантированию были готовы. Едва достигнув суши, мы спрыгнули за борт и помчались к домам. И как раз в тот самый момент, когда бежали, на дорогу из-за поворота, примерно в 50 метрах от нас, вырулил коричневый бронеавтомобиль, повернул свою башню и навел стволы своего орудия на берег. Нас, только что высадившихся, сначала парализовало от неожиданности, но потом мы, взяв себя в руки, «дружески» помахали бронемашине. Стоявшие на берегу в рубашках с короткими рукавами и без головных уборов, мы выглядели как бандиты. Машина томми взревела, повернула обратно свою башню и удалилась.

Что произошло? Эти парни не признали в нас немцев? Мы стояли у первых домов, прищурив глаза и напрягшись. Посмотрев назад, на другую часть Греции, мы не увидели ничего, кроме воды, а вдали за ней – крутые, мрачные горы. Надо было действовать. Мы знали, что наши товарищи на той стороне залива ждут. До подножия гор от берега здесь было чуть более 100 метров, где проходили железная и автомобильная проселочная дороги. Мы мчались вверх по дороге и прикрывали наш восточный фланг – с той стороны, откуда появились англичане. Едва мы добрались до дороги, как снова услышали шум двигателя. Командир взвода велел нам уйти в укрытия. К тому времени из своих домов уже вышли местные жители – виноградари и рыбаки.

Увидев иностранных солдат, до того скрывавшихся среди валунов и в кустарнике, они в страхе бросились на землю. Но и наши сердца бешено колотились от волнения.

Из-за поворота появился английский посыльный на мотоцикле, а за ним ехал грузовик. Британцы двигались по дороге, ни о чем не беспокоясь, поскольку бронеавтомобиль уже провел разведку. Мы подпустили англичан настолько близко, что можно было прочитать номерные знаки, пока щит с пером, рыцарским шлемом с крестом – эмблема 4-го гусарского полка – не оказался над нами. Тогда мы быстро вскочили и крикнули: «Руки вверх!» Взвизгнули тормоза. Англичане подняли голову и спрыгнули с грузовика. Нога посыльного на мотоцикле нащупывала землю. Один томми что-то крикнул, его автомат полетел в кусты. «Руки вверх! Руки вверх!» Все английские солдаты побросали оружие и подняли руки. Вдруг один из наших выбежал из-за поворота и крикнул: «Еще один грузовик приближается!» В считаные секунды эсэсовец вскочил в первый грузовик и отогнал его с дороги. Пленные были быстро отведены за дома. Появилась вторая машина, опять с посыльным на мотоцикле впереди. Удивление и изумление повторились. Один из томми только и успел воскликнуть: «Немцы?!» И в самом деле, немцы были уже здесь. За несколько минут мы взяли в плен более сорока человек, в их числе трех офицеров. Они нам сказали, что направлялись в порт Патры. Никому из британцев и в голову не приходило, что мы уже пересекли залив. Их часть все еще сражалась возле Коринфа».

Дайте мне плавсредства! Все моторные катера и лодки в округе мы собрали. Весь батальон должен был переправиться в течение ближайшей ночи. У моего верного водителя Эриха Петерзили висела, погруженная в воду гавани, последняя бутылка игристого вина. Я взял ее под мышку и пошел навестить Зеппа Дитриха, который беседовал с английскими офицерами. Я пригласил англичан выпить с нами по бокалу. Мы сели в тень густой листвы дерева. Прежде чем я успел вымолвить хоть слово, английский офицер поднял свой бокал и выпил за здоровье своей сестры, у которой, очевидно, как раз был день рождения. Уверен, что во время этой выпивки мы не выглядели как ученые мужи.

Я простился и прыгнул в одну из добытых нами проклятых лодок. Через полчаса болтанки по волнам я вымотался как собака. Уже не верил, что эта скорлупка, в которой мы находились, доберется до другого берега, но она нас туда доставила. Совершенно выдохнувшийся, я поприветствовал роту Крааса. Согласно приказу рота, получив машины, должна была провести рекогносцировку вплоть до Коринфа.

Штурмбаннфюрер СС Грецех связался с комендантом города Патры и заказал у него большие моторные катера, которые должны были доставить нашу тяжелую технику из Нафпактоса. В это же время последние англичане покинули район Патр и отошли к югу.

Во второй половине дня воздушная разведка доложила о частях противника, выдвигавшихся от Коринфа к Патрам. Дело принимало интересный оборот. Разгрузка была завершена молниеносно, и суда могли вернуться к дальнему берегу как можно быстрее. Что касается тяжелого вооружения, в нашем распоряжении было несколько противотанковых орудий и легкая бронемашина. Мы готовили англичанам «теплую встречу». Но английский полк, о котором сообщали, не прибыл; очевидно, он изменил направление движения в сторону южного побережья Пелопоннеса.

Через службу разведки мы узнали об операциях наших парашютистов близ Коринфа и что там был размещен 2-й парашютно-десантный полк. Контакт с парашютистами следовало установить немедленно. 2-я рота 1-го разведывательного батальона СС получила приказ очистить от противника южное побережье Коринфского залива и выдвинуться для соединения с парашютистами. 1-я рота 1-го разведывательного батальона СС заняла Патры и провела разведку в южном направлении. Роты отправились на захваченных и конфискованных машинах и мотоциклах. Элегантный лимузин тащил за собой противотанковую пушку, а минометы выглядывали из спортивной машины. Взвод ротных саперов сел в автобус, и они производили такое впечатление, будто вся война их уже не касалась.

Хотя значительная часть нашей техники все еще находилась на северном берегу залива, батальон тем не менее был моторизованным и двигался по дорогам Пелопоннеса. Но я не был удовлетворен скоростью. Догнав 2-ю роту 1-го разведывательного батальона, я максимально быстро помчался к Коринфу. Интуиция говорила мне, что британцы уже ушли на юг. Наш лимузин бешено мчался по размытой дороге вдоль берега. Мелкие рыбацкие деревушки выглядели под лучами палящего южного солнца спящими и покинутыми. Проехав очередной небольшой поселок, прямо за поворотом я заметил, как по дороге уезжала машина, гнавшая на полной скорости к усадьбе. Тут мы с ней поравнялись. Мои боевые товарищи, закричав «Томми!», молниеносно вскинули оружие. Я бросил еще один взгляд на этого томми и увидел в его руках немецкий автомат МР.38. Тут же я заметил и каску немецкого парашютиста. Парашютисты тоже нас узнали и опустили свои автоматы. Они тоже поначалу приняли нас за британцев. Еще через несколько минут прибыла вся моя рота и установила контакт со 2-й парашютно– десантной ротой. Полковник Штрум начал преследование англичан в южном направлении.

Мы немедленно развернулись и помчались обратно в Патры. Ночные тени уже опускались на землю. Тем временем 3-й батальон моторизованной бригады СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» тоже переправился через залив Патраикос и начал преследование британцев, отходивших на юг Пелопоннеса. В этом батальоне был и машинист. Он раскочегарил топку паровоза в Патрах и повез батальон на юг по железной дороге вдоль западного берега полуострова. На командном пункте бригады в тот день я встретил теперь уже дружелюбно настроенного Зеппа Дитриха. Все молчали, пока я докладывал ему об установлении контакта с десантниками. С усмешкой он протянул мне руку и сказал на своем баварском диалекте: «Эй, Курт, вчера я думал, что ты рехнулся. Теперь беру свои слова обратно. Это было блестяще. Давай-ка расскажи мне, как тебе пришла в голову эта безумная идея».

Я видел, как сзади мой адъютант уже отмечает на нашей карте новые проходы и все посматривает на часы. Я едва успел предоставить Зеппу Дитриху нужную ему информацию, как он дал мне новое задание. Батальон должен был снова собраться и, продолжая преследование противника, провести рекогносцировку в направлении Калумата (административный центр Месинии) через Пиргос, Олимпию и Триполис.

Мои товарищи лежали в кюветах по обе стороны дороги и спали как убитые. Тем временем прибыла новая бронетехника и другие машины. Батальон снова был готов к операции. Перед рассветом началось наше движение на юг Пелопоннеса. Бесчисленные британские машины выстроились на дороге. Англичанам пришлось их бросить из-за нехватки горючего. Некоторые трофеи оказались нам весьма кстати. Мы даже нашли в целости и сохранности бронетранспортеры и небольшие пулеметы Брена (7,7-мм) на них. Греки в Пиргосе (административный центр Элиды) встречали нас вином и субтропическими фруктами. Я прервал движение в Олимпии и сводил своих солдат на знаменитый древнегреческий стадион. Мэр Пиргоса провел нас через классическую арену, а также не забыл показать памятник Генриху Шлиману (немецкому археологу, открывшему местонахождение Трои, проводившему раскопки в Микенах). Более часа мы бродили по усыпанной камнями земле, восхищаясь удивительной мозаикой и впечатляющими постройками этого исторического места.

В Триполисе (административный центр Аркадии) мы соединились с армейскими частями, атаковавшими англичан в южных портах. Унтерштурмфюрер СС Теде, командир разведывательной группы на бронемашинах, вернувшихся из Каламата, докладывал: «Идет разгром противника, оказавшегося в безвыходном положении между огнем и водой». Сражение в Греции было практически закончено.

Дорога вела нас через Патры и Коринф в Афины. Предполагалось, что в Афинах мы примем участие в параде под командованием фельдмаршала Листа. После стольких впечатлений мы пересекли глубоко врезавшийся в перешеек Коринфский канал и в тот же вечер стояли у Акрополя. Многие из моих соратников, никогда ранее ничего не знавшие о классической античной культуре, были поражены ее техническими и культурными достижениями, сделанными две с половиной тысячи лет назад. Любители классицизма, имевшиеся среди нас, воодушевились и, наверное, впервые именно в Акрополе и Пропилеях (парадный вход в Акрополь) смогли по-настоящему приобщиться к классической античной культуре. Для них посещение древней Эллады было как бы возвращением в юность нашей цивилизации. (Пришедшие с севера эллины завоевали Грецию около 2220–2000 года до нашей эры. Затем около 1125 года до нашей эры сюда пришла новая волна – греки-дорийцы. В это время другая часть индоевропейского массива (из которого вышли эллины, хетты и др.), около 1500 года до нашей эры давшая начало близкородственным германцам, славянам и балтам, оставалась практически на месте. На это и намекает Мейер, чтобы показать, насколько глубоко закладывался фундамент, на котором возводился тысячелетний рейх. – Ред.) Мы повидали места, которые до этого никогда не видели, но именно здесь мы, окутанные мистической силой, черпали новые силы из наследия эллинов и были готовы шагать дальше, идя на жертвы во имя родины.

Греческий солдат стоял в карауле у памятника неизвестному солдату. Здесь была увековечена память храбрых солдат, пожертвовавших за свою страну всем. Мы двигались через Фермопилы, Ларису и перевал Клиди мимо сгоревших танков и бронемашин и свеженасыпанных могильных холмов, через Монастир (Битолу), Белград и Вену в район восточнее Праги. Здесь мы вновь обрели чувство реальности и занялись приведением в порядок своего оружия и военной техники. Мы не имели понятия, что нас ожидало. Войска были в лихорадочном возбуждении. Прибыла новая военная техника и более совершенное вооружение. Был проанализирован опыт Балканской кампании, и опять началась интенсивная подготовка.

Все, что мы делали, было подчинено скорости исполнения. Опыт нас научил, что только тот, кто действует быстрее, одерживает победу, а в бою выживает только самый проворный солдат.

Товарищеские отношения в моем батальоне были подобны содружеству большой семьи. Железная дисциплина была становым хребтом этого сообщества. Мы подходили к каждым последующим учениям проникнутыми этими основополагающими ценностями и выковали инструмент, на котором я мог «играть все симфонии» боя. Ротные командиры и командиры взводов виртуозно владели искусством игры на этих «клавишах». И мои молодые товарищи стали солдатами, которыми я мог командовать, не особенно «держа в узде», а они понимали меня с полуслова. Мои солдаты не были несведущими болванами, которых удерживает вместе славянское зомбиподобное послушание. Нет, передо мной стояли молодые личности, которые верили в себя, в свои собственные ценности и в свои собственные силы.


Вторжение в Грецию | Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939-1945 | Война с Советским Союзом