home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



М.ВЕРБИНСКИЙ

МЫС ВАСИЛИЯ ПЕТРОВА

Покачиваясь на стыках, поезд мчал на запад. Дни были тревожные. Гитлеровские войска напали на Польшу. Панское правительство бежало, польская армия распалась. В этих условиях наша страна протянула руку братской помощи трудящимся Западной Украины и Западной Белоруссии.

В поезде на охрану новых рубежей ехали пограничники. Прибыв, они заняли свои посты на западных кордонах...

Одной из застав был отведен участок границы по Бугу, вправо и влево от того места, где река, виляя, жмется к подножью холмов, образующих се правый берег.

Здесь на этой заставе оказались вместе однокашники по школе сержантов Михаил Каретников, Федор Козлов и Василий Петров. Погодки 1918 года рождения, они попали в школу сержантов из разных мест, разными путями. Михаил Каретников перед тем окончил ФЗУ и работал слесарем на одном из заводов под Москвой; Федор Козлов, закончив семилетку, работал на полях колхоза имени Ленина, Кривцовского района, Курской области. За два года до призыва в армию стад токарем вагоноремонтного депо Василий Петров, родом из Малоярославца,

— Вот тут—то нам будет настоящая боевая закалка! — осмотревшись, сказал Василий Петров товарищам, прибыв на пограничную заставу у Буга.

Весельчак по натуре, Василий Петров быстро завоевал уважение своих сослуживцев, любовь товарищей. Где Петров — там обязательно интересный разговор, смех, веселье. То Петров чтение вслух интересной книги затеет, то какую—либо спортивную игру устроит. Он и статью газетную растолкует, и клумбу во дворе разобьет, о своем депо расскажет. А то вдруг поведет острым с хитринкой глазом.

— Что приуныли, хлопцы? Споем?

— Споем!—дружно соглашались те.

— «Широка страна моя, родная»,— заводил тенорком Петров, и песня, как птица, взлетала в вышину, плавно неслась над рекой.

На границе беспрерывно ходят дозоры, внимательно смотрят часовые. Гляди, товарищ, в оба! Гитлеровцы, хозяйничавшие за Бугом, обнаглели, с каждым днем активизируя засылку в нашу страну агентов разведки. На какие только хитрости не шли лазутчики!

Однажды Михаил Каретников, назначенный старшиною заставы, и Василий Петров — командир расчета станкового пулемета, утвержденный заместителем политрука, поздним осенним вечером вышли на границу проверить службу нарядов.

— Чего они там потеряли? — заметил Петров вспышку фонарика в лесочке на том берегу. — Постой...

Через несколько минут снова вспыхнул и погас огонек.

— Обождем,— решил Василий.

— А как же! — согласился Каретников.— Здесь «ему» удобный брод — раку по колено...

Залегли в кустах метрах в двадцати от Буга. Тихо кругом. Только слышно, как ветерок играет побуревшими листьями. Прошло так минут пять, десять. Василий насторожился. Может, почудилось? Нет.

— Слышишь? — шепнул он товарищу.

— Слышу, — тихо ответил Каретников.

Всплески воды стали явственнее.

Василий выдвинулся вперед, раздвинул ветви. Так и есть! Бродом идут люди — человек десять. Донеслось приглушенное покашливание и грубый предостерегающий голос. «Нагло идут!» — разозлился Петров и обернулся к подползшему Каретникову:

— Приготовься.

— Многовато их... — промолвил Каретников,

— Ну и что ж? Не пропускать же их. Давай, гранаты к бою и пошли! Главное — внезапно.

— Ну, если внезапно, то пошли,— согласился Каретников. Он и тогда был таким же невозмутимым и рассудительным.

Петров пополз к берегу левее переправившейся группы нарушителей границы. Каретников заполз справа.

Люди вылезли из воды на берег, осмотрелись и пошли. Не успели они сделать и десяти шагов, как позади ночную тишь расколол грозный окрик:

— Стой! Ложись!

Бандиты огрызнулись несколькими выстрелами и нацелились бежать, но справа и слева от них метрах в тридцати разорвались две гранаты, и позади снова кто—то крикнул:

— Ложись, говорят! Бросай оружие!

— Ложись, гады! — прозвучал поблизости другой голос. Приказ раздался, когда в воздухе еще свистели гранатные осколки. Такое сочетание делало требование очень убедительным. И бандиты, как подкошенные, рухнули ниц. С заставы уже мчалась на поддержку группа пограничников.

Бандитов разоружили и отконвоировали на заставу.

А в ту же осень как—то Петров «святого ангела» привел на заставу. Товарищи терпеливо ждали, когда Петров выспится после ночного наряда, чтобы расспросить, как он сцапал «святого»?

Делая вид, что не замечает любопытства друзей, Петров неторопливо умывался, с аппетитом поел и лишь тогда, закурив, рассказал:

— Иду к Бугу, — начал Василий Петров. — Ночь лунная. Трава на лугу, что около реки, будто серебром полита. Особенно кочки. Ощупываю взглядом каждый бугорок, вижу, один из них движется. Вот, думаю, чудо! Я, конечно, оружие наизготовку и туда. Подобрался, вижу в траве мужик — в чем мать родила. Чес—слово! «А ну, — говорю, — подымайся. Поднялся. Гляжу — мать честная! — на груди у него здоровенный крест синий. Наколка. Мужик трясется весь не то от холода, не то от злости, а меня смех разбирает: «святые» через границу на брюхе ползать начали!.. «Это кто ж, бог тебя проштемпелевал? — спрашиваю. Молчит. Ну и черт с тобой.— Марш вперед, Каинова печать!»

Прикрыл он руками срам и понес свой крест на заставу. Вот и все, — под гром смеха друзей закончил свой рассказ Василий.

Весь день на заставе только и разговоров было, как замполитрука Петров поймал беспорточного лазутчика, решившего замаскироваться под цвет поблескивающей от лунного света росяной травы.

Шли дни за днями боевой жизни пограничной заставы, расположенной на Буге.

Немало задерживали здесь нарушителей границы. Ни один из них не прошел на том участке. Начальник заставы лейтенант Мирон Репенко, командиры отделении учили воинов метко стрелять и умело действовать на границе. Политрук Тимофей Мещеряков проводил политические занятия, воспитывал бойцов. Много помогал ему в этом замполитрука Петров. На заставе проходили тематические вечера, спортивные соревнования. Коммунисты, комсомольцы, воины—активисты часто ходили к местным жителям, освобожденным недавно от гнета польских панов. Каждый раз при таких встречах завязывались задушевные беседы. С затаенным дыханием слушали крестьяне рассказы Тимофея Мещерякова о Советской стране, о жизни рабочих и колхозников, которые сами управляют своим государством. Василий Петров, Михаил Каретников, Федор Козлов и другие подробно рассказывали каждый о своем городе, селе, о своем родном крае. Крепла дружба с населением, и местные жители — крестьяне—украинцы — встречали у себя пограничников, как дорогих гостей.

Настала весна 1941 года. Зазеленели прибугские поля, луга, пастбища. Белым нарядом украсились сады, И вот ветви фруктовых деревьев отягощаются плодами, Разлившийся во время весеннего паводка Буг вошел в свои берега и от знойного солнца мелел, образуя местами легко проходимые броды.

Каждый раз, выходя на границу, воины заставы наблюдали за Бугом необычные картины: там двигались танки, орудия, маршировала немецкая пехота. Доносился грохот машин, гул моторов. Потом движение военной техники прекратилось. А в последующую затем субботу за Бугом царила тревожная тишина. В этот предвоскресный день, как обычно, пограничники заставы вышли в наряды. Василий Петров, Федор Козлов освободилась к вечеру и пошли в село. Возвратились рано. Долго беседовали, сидя в скверике, разбитом под окнами казармы.

— Что—то Михаил давно к нам не заглядывал,— вспомнил Козлов о Каретникове.

— Да, забывает друзей,— промолвил Петров.

Каретников с полгода назад был назначен старшиной на соседнюю заставу, расположенную километрах в пяти отсюда. Раньше, бывало, нет—нет да и заскочит он к старым своим товарищам. Но вот уже больше месяца его ни разу здесь не видали.

В комнатах, где отдыхают солдаты, погас свет. Застава погрузилась в сон. Но вот на рассвете раздался сигнал:

— Тревога! Застава — в ружье!

Будто вихрем сорвало пограничников с постелей. Расхватав из пирамид оружие, на бегу застегивая ремни снаряжения, люди выскочили из казармы, Все Забужье сверкало вспышками орудийного огня. Гремели залпы, татакали пулеметы. Кто—то громко воскликнул:

— Война!

Лейтенант Репенко подбежал к телефону, чтобы связаться со старшим начальником. Но связь уже была выведена из строя. Он хотел было вызвать политрука Мещерякова и, вспомнив, что тот в командировке, пожалел — хорошо, если бы друг был рядом! В этот момент к Репенко подбежал Василий Петров.

— Оружие и боеприпасы немедленно в блокгаузы. Занять оборону! — приказал лейтенант.

Федор Козлов, выполнявший обязанности старшины, открыл склад оружия и боеприпасов. Выкатывали пулеметы, ящики с патронами и уносили в вырытые под землей укрытия с бойницами. Одна группа бойцов заняла блокгауз, выдвинутый к Бугу влево от домика заставы. Эту группу возглавил сержант Федор Козлов. Старшим группы бойцов, занявших другой блокгауз, назначен Василий Петров.

Редела предутренняя мгла. Яркими лилово—оранжевыми красками разрисовывался восточный край неба. Грохот орудий над Бугом не прекращался. Теперь, с началом рассвета, снаряды стали ложиться все ближе к заставе. В какой—то миг два снаряда почти одновременно угодили в казарму — разлетелась крыша, рухнули стены, и пламя охватило строение. Лейтенант приказал всем солдатам занять места в блокгаузах.

Выставленные разведчики—наблюдатели видели, как вражеские солдаты накапливались на противоположном берегу реки, готовясь к переправе. На участке слева от заставы группа вражеской пехоты предприняла попытку переправиться на лодках. Сержант Козлов приказал расчету станкового пулемета открыть огонь. Пули сразили с десяток гитлеровцев, и те повернули в другое место.

Между тем разведчики донесли лейтенанту Репенко, что крупные, силы немцев сосредоточиваются в леске, за изгибом реки.

— Послать туда станковый пулемет! — приказал он замполитруку Петрову.

— Разрешите мне самому пойти! — вызвался Василий Петров.

— Что ж, давай! — не раздумывая, согласился Репенко. Он внимательно посмотрел в открытое, всегда добродушное лицо Василия Петрова, заглянул в полные решимости глаза воина и крепко пожал ему руку.

— Ну, хлопцы, пошли! — сказал Петров пулеметчикам, махнув рукой вправо от блокгауза.

Через несколько минут расчет станкового пулемета уже пробирался кустарниками к нужному месту. Впереди Петров с высоким смуглым солдатом Мершевым тащили пулемет. За ними, пригибая голову, шел Савин. Путь был небольшой, но теперь, когда над головами проносились снаряды, свистели пули, он казался длинным. Маскируясь растительностью и складками местности, пулеметчики поднимались по холму все выше и выше.

— Вот здесь будет огневая позиция! — сказал Василий Петров, остановившись возле заросшего травой старого окопа. Мершевой и Савин, достав лопаты, лежа стали дооборудовать огневую позицию. Петров залег, развернул пулемет и, взявшись за рукоятки, осмотрел противоположный берег.

Обзор отсюда был отличный. На многие сотни метров вправо и влево просматривалась река. Большое пространство противоположного берега с лесом было как на ладони.

Петров видит, как к реке подтягиваются цепи немцев, как множество лодок спускалось на воду.

С левого берега загрохотали орудия, минометы: под прикрытием огня началась переправа через Буг.

— Сейчас мы им покажем переправу! — со злостью проговорил Петров и, еще крепче стиснув рукоятки пулемета, нажал на гашетки, Длинные очереди, словно лезвие огромной бритвы, косили немцев. На мыс, откуда строчил пулемет, градом посыпались мины. Но Петров и бойцы расчета ползком перебрались в сторону, где Савин уже успел отрыть новый окоп. И тут Петров опять поливает врага смертоносным ливнем. Вода в Буге побагровела от вражеской крови. Ни один фашистский солдат не доплыл до правого берега.

— Что, схватили по зубам? — приговаривал Петров, добивая последних фашистов, пытавшихся переправиться через водный рубеж.

Снова снаряды и мины посыпались на мыс. Сужается кольцо разрывов вокруг станкового пулемета. Совсем близко взлетела поднятая чудовищной силой земля, и не своим голосом закричал молодой боец Савин. Осколок ему попал в живот. Он закусил до крови губу, прижался спиной к свежей земле недавно вырытого им окопа. Лицо его перекосилось, позеленело и все тело дрожало в лихорадке.

Петров стиснул зубы: это была первая кровь советского человека, которую он увидел в бою. Василий приказал Мершевому доставить раненого на заставу.

— Как же ты один останешься? — с тревогой спросил Мершевой.

— Ничего, справлюсь,— ответил Василий.— А ты торопись, человек ведь истекает кровью.

Василий поцеловал Савина, крепко обнял Мершевого.

— Прощай, друг! — со слезами на глазах посмотрел Мершевой на оставшегося у пулемета Василия Петрова. Затем он взял Савина и, маскируясь кустарниками, потащил к заставе.

А мимы, издавая зловещий вой, беспрерывно падали на мыс. Фонтаны земли поднимались вверх, летели щепки пней, дробленные ветки кустарников. Солнце уже почти в зените, припекает все сильнее и сильнее. Жарко. Василий растегнул ворот гимнастерки. Мучительно хочется пить. Хотя бы глоток воды! Близко река. Но попробуй,— сунься сейчас туда! «Нет, — думает Василий, — мне пока умирать не время».

Василий выглянул из окопа. Сидят в леске на левом берегу немцы, не шевелятся. «Ну, посидите, и я отдохну малость». Прижался он к сыроватой земле, чтоб не так жарко было.

Василий облизнул пересохшие губы, посмотрел вокруг. На месте домика заставы дымящие развалины. Из блокгаузов строчат пулеметы. «Значит, наши держатся», тепло подумал Петров,

Он перетащил пулемет правее и установил его в воронке от разорвавшегося крупного снаряда. Вот немцы снова пошли через Буг. В кустарниках левого берега, на опушке примыкающего к реке леса, копошились серые фигуры, повозки, машины. Их накапливалось там все больше и больше. Снова поплыли лодки. Василий неторопливо навел пулемет и нажал гашетку. И опять ни одному фашисту не удалось выйти на берег. Недаром Василий Петров считался лучшим пулеметчиком на заставе. Бывало, на занятиях по стрельбе ни одна его мишень не оставалась не пораженной. Как теперь Петрову пригодилось его мастерство в тяжелом неравном бою с врагом!

Снова на мыс посыпались снаряды и мины. Уже шел пятый час непрерывных попыток немцев переправиться через Буг. И все их намерения оставались тщетными. Неуязвимый пулемет, расположенный на мысу, преграждал им путь. Немцы предприняли ряд попыток переправиться через реку Буг вплавь слева от заставы. Здесь их косил огонь пограничников, занявших оборону в блокгаузах. Около двенадцати часов дня на заставу пришло приказание отойти к селу Бортневу и соединиться с отошедшими другими заставами. Лейтенант Репенко через связного приказал отойти и Василию Петрову. Когда на мыс к станковому пулемету добрался связной, Петров встретил его радостной улыбкой: «Значит, сами живы и обо мне не забыли! Спасибо, дорогие». Василий лежал без гимнастерки, ею была перевязана правая нога. Нижняя рубаха на спине пропиталась кровью и алела на вспаханной снарядами земле.

На лице кровяные ссадины чередовались с темными пятнами пыли и светлыми бороздками от пота. Только русые волосы, как обычно, упрямо топорщились во псе стороны, Глаза теперь светились не обычным мягким светом, а горели огнем. Это был яркий огонь сильного сердца, сердца советского патриота.

— Как там на заставе? — спросил Петров связного.

— Трудно, Много ребят погибло в блокгаузах от прямых попаданий.

— Мершевой, Савин дошли?

— Умер Савин дорогой. А Мершевого тяжело ранило уже в блокгаузе.

— Да—а — протянул Петров и посмотрел в сторону Буга. — Видишь — снова идут?

— Вижу.

— Так вот, передай лейтенанту, что остаюсь здесь, буду прикрывать ваш отход.

— Да вы что? Это же верная гибель!..

— Выполняйте приказание, идите быстрое на заставу,— прикрикнул на связного Петров и застрочил из пулемета.

Когда связной доложил командиру о решении Петрова, бойцы, стоявшие вокруг, опустили головы. У Федора Козлова горький комочек подкатился к горлу.

— Товарищ лейтенант, разрешите мне пойти на помощь Петрову.

— Все будут отходить, — распорядился Репенко.

Пробиваясь на восток к селу Бортневу, пограничники еще долго слышали очереди пулемета. Наблюдали бой отважного советского пулеметчика и местные жители села. Еще несколько попыток фашистов форсировать Буг отбил Василий Петров. Полбатальона фашистов уже уничтожено им. Но вот вражеской миной поврежден пулемет, Василий с горечью осмотрел замолчавшее оружие и приготовил гранаты. Немцы уже на нашем берегу. Вот они идут по лощине, взбираются на мыс. Группа фашистов подходит к пулемету, затем приближается к засевшему в стороне, в другом окопе, советскому пограничнику. Окровавленная рубаха сверкнула ярко—красным цветом. Фашисты навели туда свои пулеметы. И тогда Насилий Петров приподнялся и бросил в немцев гранаты, С другой стороны показалась еще группа фашистов.

«Пусть подойдут ближе», — решил Петров. Стреляя на ходу, немцы стали окружать советского воина, чтобы взять живьем. Петров встал, окинул взглядом вокруг. Широкая панорама открывалась с высокого берега. На восток от Буга пошли танки, машины, шагали цепи вражеских войск. До него доносятся окрики приближающихся солдат: «Что они хотят — конечно, чтобы сдался в плен», — подумал Василий Петров.

— Дзержинцы в плен не сдаются! — во весь голос крикнул Петров, и тут же в его руках взорвались последние две гранаты. Подошедшие вплотную немцы упали на землю, скошенные взрывом.

Высокий берег, врезающийся в Буг, где геройски сражался и пал смертью храбрых советский патриот, местные жители и пограничники, стоящие здесь на страже границы, назвали мысом Василия Петрова.

Граница не знает покоя

Граница не знает покоя


РАССКАЗ | Граница не знает покоя | ОЧЕРК