home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1

Идея выхода на поверхность крепко засела в ее голове. Поначалу она показалась Аде дикой и совершенно неуместной в ситуации, когда все больше колонистов подхватывали вирус.

На поверхность? Должно быть, Буланов просто свихнулся. Предлагает жить по соседству с плесенью, возлюбить ее после стольких лет противостояния? Бред. И хотя уже давно "чернухи" в районе Бастиона не было, существовали ветра, способные переносить токсины, споры и смертельную пыль мертвой плесени.

Ада всеми силами пыталась изгнать идею Генриха из своей головы, но та не желала уходить. Мозг, отчаянно ищущий выход из положения, обращался к ней раз за разом. Реальность начинала рассыпаться. Сальникова списывала все на смертельную усталость. На ней был весь Бастион, целиком. Все живые, болеющие и даже мертвые, которых уже некуда складировать. Госпиталь напоминал помесь психиатрического отделения для буйных и скотобойни. Ада не могла себя заставить пойти туда, у нее не было сил поддерживать людей, ведущих безнадежную битву с эпидемией.

Налив стакан холодной воды, Ада осушила его. Потом взгляд ее упал на бумаги, лежащие на столе. В этом кабинете она провела все последнее время. Это был ее боевой пост, с которого председатель ОК руководила убежищем… вместо того, чтобы побыть последние часы с мужем и дочерью… Потерев лицо, женщина резко встала. Голова закружилась, ей пришлось схватиться за край стола. Сухой смешок вырвался из горла. Как забавно! Она до сих пор не заболела, не чувствует ничего, кроме самой банальной усталости, однако, похоже, именно усталость сведет ее в могилу. Столь же надежно, как вирус убивает других.

Поверхность.

Ада с трудом представляла себе, что там происходит. Никогда там не была. Воображение рисовало орды кровожадных чудовищ, которые только и ждут, когда люди покинут свою нору. Может быть, эти твари и послали вирус, надеясь выкурить добычу. Кто может поручиться, что они этого не делали?

Ада открыла дверь и вышла в коридор. В нем никого не было. Пустота пугала. В дальнем конце мигала лампа.

Сальникова постояла, ежась от холода, бегающего по коже под одеждой. Бастион превращался в мир призраков, мир, постепенно переходящий под власть мертвых. Выжившие сойдут с ума и, в конце концов, присоединяться к ним. А Остров Ломоносова… Да просто миф, ничего не значащая сказка для дураков. Иллюзия… Даже если рейдеры доберутся до места, нет никаких гарантий, что островитяне не подстроили им ловушку.

Внезапно сообразив, что разговаривает сама с собой, Тильда испугалась и дала себе сильную пощечину. Боль подействовала, взгляд слегка прояснился. Вторая пощечина почти вернул ее в норму.

"В ситуации, когда все остальные способы спасения не сработали, разве самый невероятный, нереальный, опасный не становится единственным?" — подумала Ада.

Если она примет такое решение, умирающие получат возможность перед смертью увидеть настоящее небо. Вероятно, это не так уж мало в их положении. И для нее. Для нее это тоже будет не так мало.

Думая о муже и дочери, она выскочила из лифта, перенесшего ее на жилой уровень номер три, и побежала в сторону своей квартиры. По пути ей никто не встретился, но через несколько метров Ада остановилась.

Одна из дверей была открыта, и в проеме, в глубине комнаты виднелось неподвижное тело. Тильда сразу узнала своего соседа, работавшего в Технадзоре. Он был мертв. На ковровом покрытии темнело пятно крови. Импульсный пистолет лежал в полуметре от трупа.

"Его сын умер сегодня утром, — вспомнила Ада. — Жена, сестра и дядя вчера вечером".

Она поправила локон, выбившийся из прически. Мысли текли отстраненно. Смерть стала привычной.

Сальникова постояла и двинулась дальше, однако путь до дверей своей квартиры показался ей не менее трудным, чем до Острова Ломоносова. И не четыреста километров, а четыреста тысяч! У самого порога ей сделалось дурно. Она оперлась о стену обеими руками, ожидая, когда затмение пройдет. После этого собралась и позвонила, надеясь, что найдется, кому открыть. Почти минуту ждала, а потом увидела перед собой бледного мужа. От него резко пахло потом, трехдневная щетина усеяла втянувшиеся щеки.

Их глаза встретились.

— Мира спит, — сказал он шепотом. — Упрямее ребенка ни у кого нет. Я только и делал, что охранял вход. Мира хотела помогать тебе!..

Ада рассмеялась, стараясь, чтобы было как можно тише, но потом плотина прорвалась. Сдерживаться и дальше просто не могла. Сальникова плакала, вцепившись в потную мужнину рубашку и плотно уперевшись лбом в его грудь.

Те минуты она запомнила плохо. Сознание — в прямом смысле слова — вернулось к ней спустя почти полчаса. Оглядевшись, женщина поняла, что сидит за кухонным столом со стаканом воды в руке, а муж стоит напротив, сунув руки в карманы.

Им нечего было друг другу сказать. Все последнее время они только и ждали появления характерных симптомов.

— Пойду, посмотрю на Миру. — Ада встала и отправилась в спальню. Ее квартира была такой же огромной, как все остальные в этом секторе. Президентский люкс. Сейчас он казался холодным, словно пещера. Холодным и чужим.

Мире было одиннадцать лет, и она еще сохранила детскую способность засыпать мгновенно и спать глубоко, невзирая на все потрясения.

Войдя в спальню и не включая света, Ада постояла. Глаза привыкли, и женщина разглядела силуэт девочки. Как всегда, она сбросила одеяло, запнула его к спинке кровати и раскинула ноги. Сальникова подошла, укрыла дочь и проверила температуру. Девочка была здорова.

В дверном проеме возник силуэт мужа. Ада некоторое время постояла, рассматривая спящую дочь, а потом, развернувшись, резко вышла.

— Тебе надо поесть, — сказал муж. — Поспать. Ты хоть представляешь, на кого ты похожа?

Ада провела по заложенному носу рукой. Она была не в том состоянии, чтобы выслушивать дельные советы.

— Я собираюсь сделать объявление. — Женщина взяла мужа за обе руки, подвела к столу и посадила напротив себя. Со стороны они напоминали пару на первом свидании, где более решительная дама признается кавалеру в любви.

— Ну. Какое? — отозвался Эрик.

— Я… хочу выйти на поверхность… Возможно, там мы сможем что-то сделать…

— Что?

Ада склонила голову. Озвученная, навязчивая идея выглядела хуже некуда.

Был момент, когда казалось, надо отступить, забыть, отказаться, превратив все в шутку, но… Ада вдохнула воздух, выдохнула и повторила. Тверже.

— Я собираюсь объявить, что мы выходим. Может быть, это не остановит эпидемию, но, по крайней мере, пусть люди увидят небо. Не так уж и мало, верно? Небо. Вживую. Не через видеокамеры и записи.

— Понимаю, — сказал Эрик. Его глаза блестели в полумраке. — Я согласен. Я хотел бы увидеть небо. Да. Тут повсюду пахнет кровью. Внизу, в Госпитале, груды трупов. А если прислушаться, можно услышать крики тех, кто еще жив. Они доходят через воздуховоды. Я не могу их слушать. Мне кажется, что когда я открою дверь квартиры, за ней окажется толпа окровавленных мертвецов.

Ада сжала его пальцы, дрожь в которых Эрик унять не мог.

— Понимаю, это только воображение…

— Бастион превращается в громадный склеп. Поэтому я и хочу уйти. Допустим, в результате останется кучка выживших. Смогут ли они жить в убежище? Не знаю. Я просто не знаю. А наверху, может быть, все по-другому. Мы приспособимся. Начнем сначала. Если закончится эпидемия, у нас будет шанс.

— А сколько выживших?

— Точно не помню. Сводки приходить перестали. Думаю, в Научном Корпусе все плохо… Думать боюсь. Но в последнем донесении говорилось о двадцати. Они пришли с симптомами, но не заболели.

— Это лишь те, кто обратился, — сказал Эрик.

— Да. Вероятно, некоторые скрываются. Мне докладывали о людях, которые просто забаррикадировались в своих квартирах. Их надо вытащить оттуда.

— Ты видела соседа?

— Да… Не хочу, чтобы оставшиеся просто совершили массовое самоубийство. Им нужна надежда.

— А караван? А белая плесень?

— Не знаю, Эрик. Думаю, они не верят. Я сама не верю. Остров Ломоносова — всего-навсего утопия.

— Тогда выход на поверхность — весьма неплохо. — Эрик улыбнулся. — Не теряй времени. Ты должна собрать всех, кто еще жив.

Ада кивнула.

— Там опасно… наверху… Состав атмосферы на уровне, который был на Земле десятки тысяч лет назад. Она куда чище, чем в технологическую эпоху. И если бы не плесень…

— Но поблизости ее нет.

— Ветер в любую минуту принесет споры или пыль мертвых мицелий.

— Можно найти место, где дуть будет не так сильно.

Ада подняла на мужа глаза.

— Но что мы будем делать там? Если выжившие не погибнут, в конце концов?..

— Ты заглядываешь слишком далеко вперед. Решай проблемы по мере поступления. Вспомни, кто ты. Ада Сальникова. Фактически единовластный правитель Бастиона.

— Я этой власти не хочу!

— Больше некому. Вспомни Генерала. Это единственный пример, на который мы все можем равняться, — пожал плечами Эрик.

Нечто подобное Ада сама говорила не раз, и сейчас это показалось ей глупым. Разве она может хоть в чем-то походить на Генерала? Или кто-либо еще в убежище? Однако Эрик прав. Людям нужна надежда, которая бы их объединила. Идея, способная уберечь их от отчаяния.

Поверхность.

То, о чем бастионцы мечтали шестьдесят лет.

— Хорошо. Я пойду. Время не ждет.

— Я с тобой.

— Ты останешься с Мирой, пока я вас не вызову! — Ада сильно сжала мужнину руку. Эрик больше не возразил ни слова. — Может возникнуть толчея и неразбериха. Я представить даже себе этого не могу. Жди сигнала.

Эрик кивнул. Она как всегда абсолютно права. Муж Ады Сальниковой может помочь лишь тем, что не станет вмешиваться и давать советы.

Она оставила его, сходила в ванную, тщательно умылась, переоделась в легкую броню, которая была куда практичнее ее делового костюма. Эрик все же заставил ее перехватить кусок-другой. Ада испытывала отвращение к еде, однако решила не тратить силы на препирательства.

Через пять минут, навестив спящую дочь, женщина вышла из квартиры. Она возвращалась в офис, чтобы запустить механизм великого бегства. В архивах до сих пор существовали разработанные еще Генералом инструкции на случай массового выхода колонистов на поверхность. В те времена люди еще надеялись, что плесень здесь ненадолго и долгое время сидели на чемоданах. Ждали сигнала. Они ошиблись. Генерал ошибся. Он так и умер, сожалея, что оказался слабее своего главного врага — инопланетной заразы. Инструкции эти Ада не читала, но они хранились в ее компьютере, в засекреченной директории, куда имел доступ только председатель Объединенного Комитета.

Что ж, подумала Ада, поднимаясь на лифте. Пришло время посмотреть, какие рекомендации оставил нам Генерал.

Нужные файлы оказались на месте. Ничего, правда, особенного в них не было. Генерал мыслил примерно в том же ключе, что и она сама, и ее схема мало отличалась от официально утвержденной.

Ада вызвала Александра Рогов, оставшегося замещать Генриха Буланова на посту и. о. директора Научного Корпуса. Ответил он не сразу, дав повод Сальниковой вообразить, что сейчас кто-то другой сообщит, что Рогов скончался.

— Слушаю1

— Можешь подняться ко мне?

— Я… слишком занят… — невнятно ответил Рогов.

— Срочно! Кстати, ты здоров?

— Спасибо, что поинтересовалась. Здоров. Но лучше бы… Что за дело? — Голос Александра выдавал человека до крайности уставшего.

— Помнишь, Буланов предлагал выйти на поверхность?

— Ну.

— Я намерена объявить… выход.

— Что?

— Мы выходим. С этой минуты объявлю мобилизацию. Действуем по секретному протоколу 1-А. Я объявлю по радио.

— Ты с ума сошла?

— Нет. Не отговаривай. Как дела в Госпитале?

— Плохо. Вакцина-замедлитель перестала действовать. Вирус адаптировался. Но, в целом, больных стало поступать меньше. Слушай, Ада, зачем выходить?

— Люди отчаялись. Им нужна надежда. Мы возьмем с собой тех, кто еще не умер. Пускай увидят солнце.

— Но белая плесень! Экспедиция! — почти жалобно простонал Рогов, и женщина представила его потное полное лицо с толстыми губами.

— Ал, они не успеют. Нет шансов. Но мы еще можем драться. Если выбирать медленное гниение здесь, или смерть под небом, я выбираю второе.

Рогов молчал долго. Аде даже показалось, что он плачет.

— Все правильно. Да. Согласен. Что… — Ученый шумно сглотнул. — Что мне делать?

— На тебе эвакуация всех подразделений Научного Корпуса. Смотри протокол. Сначала люди, потом оборудование. Я пришлю тебе бойцов из Службы Безопасности, они обеспечат порядок.

— Понял.

— Общий сбор на Центральной Площади. Для выноса больных в состоянии средней тяжести используй весь транспорт, который можешь найти, Ал. Ходячие пусть двигаются сами. Если сомневаешься, брать что-то с собой или нет, лучше не бери. На край случай, мы вернемся за чем-то позже. Главное, выволочь на поверхность людей и быстро развернуть полевой госпиталь и боксы. Да! И больных на всякий случай придержи где-нибудь подальше. Сначала пойдут здоровые. Боюсь, как бы не возникло паники.

— Понимаю…

Ада говорила еще какое-то время, и Рогов соглашался, тщательно записывая рекомендации, по пунктам, не смотря на то, что мог просто заглянуть в нужный файл.

Работа закипела. Работа, отвлекающая от мыслей о самом страшном, придающая смысл происходящему. Ал ухватился за нее, словно утопающий за соломинку. Он поблагодарил Сальникову на прощание, с таким облегчением в голосе, будто она была врачом, развеявшим подозрения в страшном диагнозе.

Почти полминуты Ада разглядывала противоположную стену, на которой висело изображение зеленого ландшафта. Старое, не голографическое. Пологие холмы, покрытые сочной травой, редкие деревца, голубое небо и ослепительно белые облака.

Интересно, а наверху сейчас так же? Насколько изменился мир? Ада подавила паническое желание связаться с Алом и дать отбой. Страх пришел и ушел, оставив неприятное царапающее чувство. Она справилась. Теперь, в любом случае, поздно идти на попятный. Кости брошены.

Ада вызвала всех начальников, которые были еще живы и на своих постах.


предыдущая глава | Плесень | cледующая глава