home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2

"Подъездная" дорога, в старые времена имевшая статус сверхсекретной, осталась позади. Караван вырулил на скоростную трассу.

Теперь броненосцы мчались на запад, преодолевая все возрастающее давление воздушных масс. Пыль была еще не слишком плотной, но сгущалась с каждой минутой.

"Дорожное полотно здесь отлично сохранилось, да и останков машин мало. Хоть гонки устраивай, — подумал Генрих Буланов, глядя через пуленепробиваемое лобовое стекло. — Только вот от беды вряд ли убежишь! У нее самая быстрая тачка".

Сидящий в кабине головного броненосца ученый наблюдал за происходящим с голографического экрана компьютера.

Аппаратура, фиксирующая все, что происходило за бортом, демонстрировала нереальные показатели. И они еще не достигли критических для данного явления значений.

Мих (и это весьма нервировало) заглядывал через плечо.

— Как дела? — спросил полковник в пятый раз за десять минут.

Генрих покраснел от злости. Взгляд его метнулся влево, туда, где сидели стрелок в своей ячейке, и, чуть дальше, водитель. Оба были совершенно безучастны к происходящему. К тому же лица их скрывались за шлемами.

Мих продолжал ухмыляться за плечом умника.

— Слушайте, вы ведь и сами все видите, — сказал Генрих, сглатывая. Вместо глухого шлема на директоре ИЦ была маска. Полковник воспользовался такой же, показывая, насколько он плотно готов сотрудничать с "научным руководителем" экспедиции. Мол, рискует всем ради возможности лично пообщаться с гением.

Генрих полагал, что здоровяк издевается. Отношения у них не сложились давно, и напряженность сохранилась по сей день. Только катастрофа, подобная той, что настигла Бастион, могла заставить этих двоих работать вместе.

— Это не гроза, — добавил Буланов. — Ураган. Ветер уже сорок пять метров в секунду, а будет еще больше! Я думаю, мы сглупили. Теперь на открытом месте мы просто беззащитны. Если нас перевернет на бок и оставит в покое, еще легко отделаемся!

— Боитесь? — спросил Мих.

— А вы как думали? Я не герой. Я в рейды выезжал трижды за всю жизнь и недалеко. И потом — как вы себя будете чувствовать, если ветер оторвет нас от земли и зашвырнет куда-нибудь километров за двадцать отсюда. Приземляться-то мы, между прочим, будем жестко!

Мих пожал плечами.

— Я готов к смерти, — сказал эсбэшник.

Генрих отвернулся.

— Я… я тоже готов умереть, но предпочитаю за дело. С пользой…

Полковник помолчал, потом сказал:

— Пыль усиливается.

Она не просто усиливалась, она превратилась в сплошную завесу, в подвижный вал высотой метров тридцать.

Широким фронтом пыль шла с запада на восток и густела, поднимая в воздухе все больше частиц грунта, отмершей и отмирающей плесени. Скорость ветра увеличивалась. Теперь уже в воздухе летали не просто мелкие частицы, а камни.

Словно откликнувшись на замечание эсбэшника, по крыше броненосца что-то прогрохотало.

Генрих вздрогнул.

— Сержант, сбавляйте скорость, — приказал Мих, ни на тон не повысив голос.

Директор ИЦ (бывший, поправил он себя) не мог понять, как можно в подобной ситуации проявлять столько хладнокровия. Понятно, что полковник профи, что побывал в переделках, но все же… У Буланова душа уходила в пятки, когда он представлял, как броненосец отрывается от дороги и взмывает вверх, кувыркаясь. Даже такой тяжело нагруженный.

Ученый стер с виска каплю пота.

— Внимание, всем машинам, — произнес Мих в рацию. — Снижаем скорость, повторяю, снижаемся до двадцати и ждем дальнейших приказаний. Как поняли?

Остальные десять машин откликнулись, словно только этого и ждали. В тот же миг головной броненосец вздрогнул, и сидящим внутри показалось, что невидимая громадная рука надавила на правый борт. Пыль в считанные секунды заволокла весь обзор, и по стеклу и обшивке забарабанили мелкие камни.

— Ветер! — выдохнул Генрих.

— Стоп машина! Каравану остановиться и никаких действий не предпринимать!

Тут же что-то ударило броненосец в задний бампер.

— Экипаж два! — взревел, потеряв хладнокровие, Мих. — Я сказал, стоп!

По небу раскатился удар грома — одновременно со вспышкой молнии. Генрих пригнул голову. Компьютер и связь начали давать сбой.

— Экипажи! Всем экипажам! Остановиться и ничего не предпринимать до особого распоряжения!

Помехи заполнили эфир. Чьи-то голоса прорывались через шумы, но никто не мог разобрать ни слова. Полковник скрипнул зубами.

— Будем ждать, — сказал он.

Ученый следил за телеметрией.

— Ветер усиливается. Уже семьдесят пять метров в секунду.

Броненосец снова задрожал. Ветер периодически менял направление, пытаясь сдвинуть вездеход, наваливаясь то спереди, то сзади, то с боку. Пока ему это не удавалось, но, подумал Генрих, лиха беда начала.

Стало темно, будто ночью.

— Центр грозы приближается, мы будем как раз под ним.

Снова грохнуло, да так, что броненосец, куда обычно звуки снаружи не попадали, подпрыгнул, а Буланов и Мих закрыли уши руками. Полковник выругался. И как по команде — дождь. Ливень. Тысячи тонн воды с небес. Они ударились о крышу вездехода, заставив его раскачиваться.

Порыв ветра предпринял еще одну попытку оторвать машину от дорожного полотна. Генрих почувствовал — он не мог, разумеется, ничего видеть из-за темноты и ливня — как машина сдвигается.

— Какие будут приказы? — спросил водитель, глядя на Миха.

— Нас сдувает, — заметил Буланов.

Полковник молчал. Ясно, что, решив ехать прямо на грозовой фронт в погоне за призрачным выигрышем во времени, было ошибкой. Умник прав: шторм вполне способен перевернуть даже тяжелогруженые вездеходы.

Мих поднес рацию ко рту и попытался связаться с остальными экипажами. Те не ответили. Статика перебивала все.

Снова вспышка и снова удар. Все, кто был в кабине, машинально пригнули головы. Генрих выключил компьютер, и в тот же миг вскрикнул от ужаса, заметив по другую сторону стекла дверцы какую-то тень.

— Видели?

— Что?

— За стеклом. Когда сверкнуло…

Будто отзываясь на его слова, нечто заскрежетало по бронированной обшивке и ударило в стекло.

— Камни, мусор, — отозвался Мих.

— Я видел какой-то силуэт, похожий… на летучую мышь…

— Любую бы тварь уже сдуло километра на два отсюда, — сказал полковник.

Больше Генрих ничего не увидел странного, однако на этом вечеринка не закончилось. Слепые и глухие, полностью отрезанные от мира, люди ждали окончания шторма. Однажды головную машину, невзирая на крепкие тормоза, толкнуло назад, и она стукнулась о бампер экипажа два. На этом продвижение остановилось, но в следующий миг люди ощутили резкий толчок с правой стороны. Кузов закачался. Затем его повело. Водитель завел движок, давя на газ.

— Отставить! — рявкнул Мих.

— Полковник, если нас спихнет с дороги, не думаю, что сможем выбраться, — ответил рейдер за рулем. — Вроде бы… нас тащит на юг. Насколько я помню, там лежит ржавый остов тягача. Он нас может задержать. А может, и нет, — добавил водитель, крутя баранку.

Генрих не понимал, зачем это. Ехать вслепую? Куда? Как можно здесь ориентироваться? Но водитель и не собирался ехать. Пользуясь наработанными за годы навыками, он инстинктивно искал ту самую точку, где броненосец стоял в самом начале.

Ученый беспомощно наблюдал за этим священнодействием и обмирал от страха при каждом новом громовом раскате. Снаружи ревела вода, выл и свистел ветер. Звуки доходили даже сюда, заглушая рокот двигателя. Водитель сражался с ветром и мокрой дорогой, пока не остановился, сказав, что, "кажется, здесь".

Снова ожидание. Мих время от времени включал рацию, но только для того, чтобы услышать искаженные голоса и треск с шипением.

— У вас такое было? — спросил Генрих.

— Такого — нет, но похожее. Однажды зимой мы попали в снежный буран. Он появился из пустого места. Только что светило солнце, снежок искрил, а через секунду налетело. Тогда пропал один из моих бойцов. Мы искали его после бурана, но без толку. Машины еле откопали. — Мих помолчал. — А что наука говорит о непредсказуемой погоде?

— Ничего. Если бы нам дали построить на поверхности метеостанцию, мы бы собирали куда больше данных о климате. Могли бы запускать зонды. А Объединенный Комитет счел эту идею излишней. Дескать, для чего нам знать погоду на десять дней вперед, если живем внизу? — Буланов уставился на Миха. — Но ведь если мы собираемся, в конце концов, выйти…

— Кто вам сказал? — удивился Роберт.

— Бросьте. Это обсуждается в Комитете уже давно.

— Я бы не пошел. Мне и внизу хорошо.

— Но не вы решаете.

— Верно. Но я буду голосовать против, если доведется.

— Вы не лучше своего начальника Лопатина, — сказал Генрих, отворачиваясь. — Поймите, мы не можем сидеть под землей вечно! Когда-нибудь придется бросить вызов.

— Не при нас с вами. Еще лет через шестьдесят — тогда да. Пока плесени много, нельзя выходить.

— В нашем полушарии есть территории, практически свободные от "чернухи" и других видов плесени.

— Ну и что? Вы гарантируете, что эта дрянь, собравшись силами, снова не полезет размножаться? Нет. И никто из умников не сумеет. И потом… — Мих откинулся на спинку сиденья, сцепив руки на груди. — Вирус Витича. Забыли? Наш поход, как я понимаю, только для успокоения нервов? Нам повезет. Мы умрем вдали от всех. Или выживем, но все равно умрем — раньше.

Ученый в ярости уставился на полковника.

— Что вы мелете?

Стрелок и водитель наблюдали за перепалкой.

— А что? Разве кому-то не ясно? Мы элементарно не успеем в этот ваш остров. И о чем тогда говорить? Если успеем и получим лекарство, то застанем мертвый Бастион.

Буланов побледнел и отвернулся, подумав о своей семье.

— Вы это и будут говорить своим бойцам? Всем, кто потерял или потеряет близких?

— Я не сторонник вашей политики, умник! Я не люблю врать своим людям! Пускай все знают! Им не нужны надежды! — сказал Роберт.

— Нужны!

— Ради чего, по-вашему, они здесь?

— Они выполняют приказ.

— Нет. Их учили спасать, бороться, выживать. Все это ваши солдаты стремятся использовать для того, чтобы помочь тем, кому еще можно! Помните, сколько было желающих? Нам пришлось вести отбор. Никто бы не поехал, если бы рассуждал в вашем духе!

Полковник усмехнулся.

— Чистый образчик безнадежного оптимизма, — сказал он. — Впрочем, ваше право. Верьте во что угодно. А я буду выполнять приказ, пока сил хватит.

Генрих снова попытался заглянуть ему в глаза.

— Вас что, и правда ничто не задевает и не коробит?

— Я — солдат.

— Но вы еще и человек.

— Пока да. Но в любую минуту меня может сожрать вирус. Или споры "краснухи" пролезут через дырку в фильтре. Я готов. Я знаю все опасности. Не тешусь иллюзиями.

Буланов помолчал, глядя на струи воды, бегущие по стеклу.

— В этом и разница между нами… Я до сих пор верю в нечто большее.

— Гроза уходит, — сказал водитель, ставя точку в споре, который грозил всерьез затянуться.

Буланов и Мих подались вперед.

Посветлело. Воды стало меньше, и через ее завесу начали проступать контуры окружающего мира. Новый раскат грома раздался уже значительно дальше, и разница между ним и вспышкой молнии была уже не меньше двух секунд. Но ветер продолжал беситься, пытаясь столкнуть головную машину с трассы. Генрих пригляделся и понял, что усилия водителя не пропали даром. Броненосец стоял почти на том же месте, что и раньше.

Полковник снова схватился за рацию. Сквозь треск начали звучать голоса командиров других экипажей.

Гроза теряла силу, дождь иссякал. Дворники очистили стекло. Генрих теперь мог видеть, как грязные потоки текут по бетонному покрытию и скатываются в кювет. Вода несла обрывки растений, какой-то неопознанный мусор и… ученый почувствовал, как екнуло сердце.

— Мих, поглядите!

Полковник тут же подался вперед, чтобы лучше видеть, что там впереди машины.

— Там, лежат, видите?

— Да. Что за хрень?

— Кажется, нечто такое я и видел за стеклом, — пробормотал Генрих.

— Летучая мышь? — усмехнулся эсбэшник.

— Если бы.

Вообще-то, летучими мышами здесь назывались твари, получившие такое имя лишь из-за кожистых крыльев. Мутанты эти были величиной с кошку и на людей не нападали, хотя один их вид заставлял желудок даже привычного человека выделывать кульбиты.

То же, что лежало на дороге перед броненосцем и по сторонам от него, было совсем другим. Крылья имелись — Буланов прикинул, что метра полтора в размахе. Кожистые, покрытые пигментными пятнами. Буря изломала их, разорвала, превратив в комья костей и плоти. В целом, покровы существа были темно-желтыми, какими-то болезненными. Тело — человеческое, по пропорциям детское, с торчащими ребрами. Голова — лысая, рот оскален до предела, и из него топорщились желтые клыки, похожие на иглы. Черный язык вывалился.

— Что скажет наука?

— Не знаю, — покачал головой Генрих. — Я не видел таких существ.

— Их принесла буря. Целую кучу.

— Возможно, эти мутанты живут стаями. Их затянуло в грозовой фронт, где они и погибли.

— Одно, кажется, шевелится, — сказал Мих, указывая на монстра, лежавшего в луже. До него было метров пять. Солнце как раз выглянуло из-за туч, давая возможность рассмотреть мутанта в деталях. Пальцы на руках и тощих ногах оканчивались когтями — их Генрих видел отлично. Позвоночник внизу переходил в короткий голый хвост.

На глазах у людей монстр оперся руками в бетон и попробовал подняться. Его крылья превратились в окровавленные тряпки. На голове была рана. Рот открывался и закрывался, словно летун что-то говорил. Один глаз вытек. Когда он повернул лицо к броненосцу, ученому почудилось, что взирает существо именно на него.

— Ну и мразь, — сказал полковник. — Пристрелить бы его. Или, может, хочешь взять эту красоту в качестве образчика неизвестной фауны?

Буланов вздрогнул. Он был не биологом, а всего лишь инженером-программистом и исполнял обязанности главы Научного Корпуса только волей случая. Сам бы ни за что не стал взваливать на себя такие хлопоты. И уж, конечно, не рвался делать за других их работу. Биологи сидели в другой машине, в экипаже три, но Генрих очень сомневался, что сейчас имеет смысл возиться с летающим уродом. Цель поездки — не сбор животных для зоопарка.

С другой стороны, протокол все равно требовал хотя бы зафиксировать находку документально.

Глядя на то, как лысое создание пытается встать и раз за разом нападет, харкая кровью, Буланов чувствовал тошноту.

— Дайте. — Он выхватил у Миха рацию о связался с третьей машиной, кратко обрисовав ситуацию. Ему ответили, что видят тварей. Они валяются повсюду, умирающие или уже мертвые.

— Пора прогуляться, — сказал эсбэшник, нахлобучивая шлем.

— Это недолго, — словно оправдываясь, отозвался Генрих. Шлемы он ненавидел, но вынужден был последовать примеру полковника.

Гроза ушла, тучи рассеялись, и снова над головами бастионцев засияло голубое небо.

Если не смотреть вниз, на дорогу, на остовы машин и изнуренную борьбой с плесенью землю, можно подумать, что мир нисколько не изменился. Не было в нем Метеорита. Миллиардов жертв. Отчаяния. Безумия. Что нет его и сейчас, и в Бастионе не умирают люди, которым ничем нельзя помочь.

Ученый вышел из броненосца следом за полковником.

Ветер был еще достаточно сильным, но он не пугал. Хотелось почувствовать его прохладу и влажность обнаженной кожей, вдохнуть полной грудью.

При мысли об этом что-то в груди Генриха протяжно заныло. Генетическая память, доставшаяся от предков, подсказывала ему, как все должно быть, и невероятно искушала снять проклятый шлем и рискнуть.

Буланов взглянул на свои руки. Он мог бы снять перчатку. Хотя бы перчатку.

Однако Мих прав. Пока плесень не погибла целиком, рисковать нельзя, ведь даже серая пыль, которую она после себя оставляет, смертельно опасна.

Генрих с тоской огляделся. Мимо него быстрым шагом пробежали трое человек в скафандрах. Биологи с оборудованием. Ничего не боясь, словно с невиданными тварями им приходится иметь дело каждодневно, они окружили умирающего монстра.

Ученый медленно побрел к ним. Чуть в стороне, разглядывая мертвых летунов, стоял с винтовкой в опущенной руке полковник Мих. Другие рейдеры обороняли условный периметр, сосредоточившись вокруг каравана.

Биологи снимали, считывали данные, но к монстру не прикасались. Сделав несколько попыток огрызнуться на них, страшный летающий человек вконец обессилел и упал лицом вниз. Вокруг него растекалась кровь, она смешивалась с грязью, образуя отвратительную кашу.

Генрих подошел ближе.

— Нам брать его с собой?

— Что?

Он не понял, что обращаются к нему.

— Нам брать образец для вскрытия? — спросил биолог с желтыми отметинами Научного Корпуса на броне. Он был заместителем Буланова. И тот даже не сразу вспомнил, как этого человека зовут.

— Решайте сами, Виктор, — отозвался бывший директор ИЦ. — Время дорого.

Биологи посовещались и решили оставить тварь на месте. В лучшие дни, возможно, к ним еще вернутся.

— Все на борт, — скомандовал Мих. — Отчаливаем, пока погода благоволит.

Генрих удивленно покосился на эсбэшника. С чего это он вдруг стал разговаривать, словно капитан древнего парусника? Мих полон сюрпризов. Ученый до сих пор не мог разгадать, что он за человек. На самом ли деле он такой пофигист и храбрец, что смерть ему ни почем?

Буланов вернулся на прежнее место, и испытал огромное облегчение, когда караван покатил дальше. Дорога была свобода. До определенного предела, разумеется.


предыдущая глава | Плесень | cледующая глава