home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава седьмая

Сенека сообщил Никию, когда они встретились, чтобы ехать к Агриппине, что несколько дней назад император посетил мать в ее доме. Он был с ней ласков, просил простить его за причиненные огорчения и предложил поехать в Байи для отдыха. Сначала император сказал, что они поедут вместе, но потом, вспомнив о неотложных делах — ему обязательно нужно было выступить в сенате по вопросу о новых налогах,— попросил ее отправиться одну, с тем чтобы он присоединился к ней уже несколько дней спустя.

Сенека рассказывал об этом вяло, со скучающим лицом, и лишь на вопрос Никия: «И она согласилась?» — ответил с грустной улыбкой:

— Да. Император настойчиво просил ее согласиться.

Вообще Сенека казался усталым и равнодушным, поручение императора представить Никия матери явно его тяготило. Никий боялся, что Сенека начнет неприятный разговор о том, для чего он был введен в окружение императора, но страхи его оказались напрасными — сенатор не расположен был говорить ни о чем подобном.

Агриппина встретила их в своей гостиной, сидя в кресле у окна. Улыбнулась Сенеке и совсем не заметила Никия. Когда Сенека стал представлять молодого человека, она прервала его, проговорив холодно:

— Знаю, Нерон говорил мне о нем.

Никий впервые видел Агриппину так близко, и она показалась ему очень красивой. Трудно было представить, что у этой молодой, элегантно одетой женщины такой взрослый сын. Сам Нерон представился сейчас Никию едва ли не ровесником собственной матери.

— Ты пришел попрощаться со мной, Анней? — спросила Агриппина, взглянув на сенатора и тут же опустив глаза.

— Нет,— отвечал Сенека с вымученной улыбкой,— скорее пожелать тебе счастливого пути.

— Не вижу разницы между прощанием и... этим,— холодно заметила она.

— Различие в том, дорогая Агриппина,— произнес он как можно мягче,— что мы расстаемся только на время. Если ты позволишь, я приеду навестить тебя в Байи.

— Навестить? — фыркнула она и насмешливо посмотрела на сенатора.— Ты можешь сопровождать меня сейчас же. Или об этом нужно просить моего дорогого сына? Да или нет?

— Нет, Агриппина, я думаю, что никакого особого разрешения не нужно, просто...

— Что? Что просто? — резко спросила она.

— Просто мне нужно быть с Нероном в сенате,— с сожалением разводя руками, ответил он.— Нужно как следует приготовить его речь, в этот раз его выступление будет иметь особенно важное значение.

— Важное значение! — усмехнулась она.— Для кого важное: для тебя, для меня или для него?

— Для Рима,— сдержанно произнес Сенека.

— Да, да,— быстро проговорила она и только теперь указала ему на кресло. Никия она по-прежнему словно не замечала.

Сенатор, удобно устроившись в кресле, с вялой улыбкой смотрел в напряженное лицо Агриппины. Некоторое время они молчали. Никий, стоя у кресла Сенеки, с интересом разглядывал богатое убранство комнаты. Он не чувствовал обиды от того, что Агриппина так демонстративно его не замечала,— в конце концов, она мать императора и имеет право кого-то любить, а кого-то не замечать. Была некоторая неловкость, но вполне переносимая.

— Скажи мне, Анней,— прервала наконец молчание Агриппина,— что ты думаешь об этой Поппее? Я ее совершенно не помню. Она что, так уж красива?

— Ты же знаешь, Агриппина,— с улыбкой старого придворного ответил сенатор,— с твоей красотой ничья сравниться не может.

Агриппина недовольно поморщилась.

— Я спрашиваю тебя не для того, чтобы ты расточал мне комплименты. Согласись, в моем положении это выглядит насмешкой.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Не притворяйся, Анней,— раздраженно заметила она,— все ты прекрасно понимаешь. Если ты боишься говорить о Поппее в присутствии этого молодого человека, то так и скажи.

Сенека покосился к сторону Никия и вздохнул.

— Понимаю,— продолжила Агриппина, раздражаясь все больше,— значит, эта дрянь взяла большую власть. Очень большую, Анней, если даже ты боишься говорить,

— О, Агриппина,— протестующе покачал головой сенатор,— ты несправедлива.

— Значит, это она отправляет меня в Байи,— проговорила женщина со вздохом.— Чувствую, что я уже никогда не вернусь оттуда.

— Знаешь, Агриппина,— после некоторой паузы устало сказал Сенека,— в последнее время я много размышлял, думая о том, чтобы покинуть Рим навсегда.

— Покинуть Рим навсегда? — переспросила она со сдержанным удивлением.— Ты шутишь.

— Нет, Агриппина, я говорю серьезно. Я стар, я устал, мое время прошло. Я только изображаю государственного деятеля, но перестал им быть. Честно признаюсь тебе, я стал равнодушен к так называемым государственным проблемам. У меня нет прежней энергии, да и желания участвовать во всем этом у меня тоже нет. Я хотел бы закончить некоторые свои начатые работы — ведь когда-то меня считали писателем.

Последнее он произнес с грустной улыбкой.

— Ты навсегда останешься писателем,— неожиданно твердо выговорила Агриппина.— Великим писателем, и ты знаешь это. Но куда ты хочешь уехать?

Он пожал плечами:

— На одну из своих вилл в окрестностях Рима. Или на Капри, я всегда любил это место.

— Замечательный остров,— резко проговорила она.— Там мой брат Гай задушил Тиберия. Подушкой, если верить слухам.

— О Агриппина! — воскликнул Сенека, бросив на нее укоризненный взгляд.

— Ты стал труслив, Анней,— усмехнулась она, качнув головой в сторону Никия.— К тому же какой здесь секрет, если это известно каждому римскому плебею. Но я хотела сказать не об этом, то есть не о моем брате Гае, а о тебе, Анней.

— Я не вполне понимаю.

— Ты в самом деле стареешь, Анней,— проговорила Агриппина, пристально на него глядя.— Я только хотела сказать, что если подушка нашлась для Тиберия, то ее найдут _и...

— ...для меня,— договорил за нее Сенека.

— Да, Анней,— кивнула она.— Ты же знаешь, подобные тебе великие деятели не могут просто так уйти на покой. Ты, надеюсь, не говорил о своем желании с моим сыном?

— Потому и не говорил,— улыбнулся он.

— Все-таки хорошо, Анней,— сказала она с ответной улыбкой,— что мы так хорошо понимаем друг друга. Тот из нас, кто умрет первым, окажется счастливее оставшегося в живых: оставшемуся будет скучно. Хочу надеяться, что в этом смысле я стану счастливее тебя.

— А я хочу надеяться...— начал было Сенека, но Агриппина прервала его, обратившись к Никию:

— Ты очень красив,— строго произнесла она.— Ты, наверное, спишь с моим сыном?

Никий покраснел и не нашелся с ответом. Его выручил Сенека.

— Никий — достойный молодой человек,— проговорил он с некоторой укоризной.— Несмотря на молодость, он хорошо образован и умен.

— Правда? — насмешливо и удивленно откликнулась Агриппина.— С каких это пор в окружении моего сына завелись образованные и умные люди? Да еще достойные.

— Я ручаюсь за него,— сказал Сенека.

— Ладно, не будем об этом.— Агриппина сделала быстрое движение рукой, словно отметая прежнюю тему, и, обращаясь к Никию, спросила: — Ты хорошо знаешь морское дело?

— Совсем не знаю,— отвечал он с поклоном.

Агриппина удивленно взглянула на Сенеку, потом

снова на Никия.

— Это странно.— Она прищурилась точно так же, как это делал ее сын.— А Нерон сказал, что ты будешь оберегать меня в пути. Может быть, ты еще и не умеешь плавать?

— Я умею плавать,— сказал Никий,— и, если понадобится, сумею вытащить на берег даже не одного, а двух пострадавших. Тебе не стоит беспокоиться, я всегда буду рядом.

— В этом я не сомневаюсь,— проговорила она со странной улыбкой и встала.— Мне нужно еще приготовиться к отъезду. Прощай, Анней.

Сенека тоже встал и низко поклонился Агриппине, а она нежно коснулась его плеча.

Когда они были уже у двери, Агриппина окликнула сенатора:

— Анней!

Он повернулся (Никий заметил, что по лицу его пробежала тень беспокойства):

— Я слушаю тебя.

— Нет, ничего,— отрывисто произнесла Агриппина.— Иди.

Прощаясь у дворца Нерона, Сенека сказал, глядя в сторону:

— Мне бы очень хотелось...— он не договорил, но поднял глаза и посмотрел на Никия тем же странным взглядом, каким только недавно смотрела Агриппина.

— Я внимательно слушаю тебя,— откликнулся Никий.

— Мне бы очень хотелось,— повторил Сенека уже значительно тверже, не опуская глаз,— чтобы тебе понадобилось твое умение плавать.

— Значит, сенатор считает, что с кораблем может что-то случиться? Надеюсь, боги будут к нам благосклонны и мы благополучно...

— Не боги, Никий, а Бог,— неожиданно твердо выговорил философ.— Тебе нужно помнить об этом.

— Но я думал...

— Не перебивай,— остановил его Сенека.— Так вот, я уверен, твоему Богу будет угодно, чтобы ты применил свое умение плавать и сумел бы вынести на берег если и не двоих, то хотя бы одного. Или одну,— добавил он, четко выговорив последнее слово.

Никий не успел ответить — сенатор отвернулся и приказал носильщикам двигаться вперед. Он долго смотрел вслед удаляющимся носилкам, ожидая, что Сенека обернется. Но тот не обернулся.


Глава шестая | Меч императора Нерона | Глава восьмая