home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

Заведомо обманные действия

Если вы не готовите ловушку, значит, вы, вероятно, скоро в нее угодите. Признак истинного мастерства в том, чтобы делать и то и другое одновременно.


Где-то протрубил слон. Где-то в другом месте зазвонил будильник. А сзади, в городе, созданном сознанием Ламека, кто-то истошно закричал.

Веревка, вцепившаяся ему в мозг и дергавшая его назад, натянулась и выдернула его из этого многослойного сна, из ванной комнаты, из парка развлечений и вернула обратно под шелестящие статические разряды падающего дождя. У ног катался и вертелся какой-то темный силуэт. Это был Ламек, по-прежнему пытавшийся стянуть с себя шляпу, теперь столь плотно обхватившую его лицо, что нос и лоб были четко видны сквозь фетр. Анвин присел над ним, желая как-то помочь, попытался ухватиться за шляпу, хотя и знал, что это невозможно.

Ламек колотил ботинками по булыжнику мостовой и вскрикивал, вертелся и крутился, да так, что рубашка вылезла из брюк. В конце концов шляпу все же удалось стащить с головы. Лицо у него было красное и потное, губы являли собой идеальную букву «О» — он жадно хватал ртом воздух.

Шляпа потеряла всякую форму, и теперь валялась на земле словно маленькое дохлое животное. Ламек шлепком сбросил ее в водосточную канаву, и вода унесла ее прочь. Он медленно поднялся, встал на колени и проследил, как она уплывает. Потом встал на ноги, отряхнул всего себя ладонями. Значит, это был не Енох Хоффман, это не он убил супервайзера.

Ни на что конкретно не глядя, Ламек сказал:

— Ну ладно, экскурсия окончена. Есть еще одна малость, которую я могу сделать, чтобы вам помочь. Мы с вами — маринованные огурчики, каждый в своей собственной банке, мистер Анвин. Вот так оно теперь и будет.

Он вытер лоб рукавом. Теперь он дышал более легко и свободно, но говорил тихо.

— Я, конечно, мог бы сделать больше. И больше вам показать. Мы попали в беду, все мы, весь наш сброд. Почитайте ваш экземпляр «Руководства». Найдите Сайварта, если сумеете, и вытащите его оттуда, пока он не наделал еще каких-нибудь глупостей, хуже, чем прежде.

Ламек сунул руки в карманы и оглянулся по сторонам.

— Ну? — сказал он. — Просыпайтесь же!

И Анвин проснулся.


Ноги под толстым хлопчатобумажным одеялом по-прежнему были в носках и все мокрые. Голова была тяжелой, и подушка под ней тоже казалась тяжелой. У него возникло странное ощущение, что голову ему намагнитили. Во рту стоял неприятный металлический привкус.

Никакая музыка в третьем архиве сейчас не играла, а мисс Полсгрейв покинула свой записывающий механизм.

Хильды, великанши Хильдегард, старшего клерка — чего? Да, наверное, всего этого, предположил Анвин, — нигде не было видно. Вокруг него по-прежнему лежали ее младшие клерки, продолжая в глубоком сне свои труды. Какие странные видения Хоффман и его дочь изобрели для них, для их тщательного изучения? Только никогда не спящий Джаспер Рук мог вечно сохранять иммунитет против них, а Джаспер, напомнил себе Анвин, к нынешнему моменту, наверное, вернулся в город и разыскивает того, кто убил его брата.

Игла звукоснимателя достигла конца записи последнего сна Ламека на граммофонной пластинке, и теперь вхолостую продолжала свое бесконечное круговое скольжение, не производя никаких звуков. Анвин остановил механизм, перевернул пластинку и обнаружил на ее обратной стороне другую звуковую дорожку. Ламек сказал ему, что там искать больше нечего, но супервайзер, видимо, не до конца понимал происходящее. А Анвину нужно было узнать больше. Он опустил иглу на пластинку и прикрыл глаза.

И снова звуки начали образовывать некий замысловатый узор, и на этот раз он опустился в сон откуда-то сверху. На секунду перед ним открылся поразительный вид сверху на город из сна Ламека. Он быстро опускался ниже, со скоростью падающих дождевых капель, так что любая капля, казалось, неподвижно висела перед его глазами. Он посмотрел вверх. Над головой повисло огромное множество таких капель, угрожающих, как занесенные кинжалы; он пожалел, что не прихватил зонтик. И зонтик тут же парашютом опустился прямо ему в руку, и он нырнул под него словно качнувшийся в сторону маятник, а дождь все продолжал барабанить у него над головой.

Ламек направлялся ко входу в здание, самое высокое в этой части города, а может, и во всем городе. Оно стояло несколько в стороне от остальных домов, словно мрачный обелиск. И было в его очертаниях что-то очень знакомое. И когда ступни Анвина коснулись земли, он понял, что именно. Это было офисное здание Агентства.

Анвин следовал за Ламеком, он успел проскользнуть сквозь двери вестибюля, прежде чем они закрылись за супервайзером, по дороге к лифту он сложил свой зонт, точно так, как делал сотни раз до этого, но в том, другом вестибюле, в реальном. Если сознание Хоффмана представлено павильоном кривых зеркал, то чьи мысли во сне хранятся здесь?

Ламек прошел мимо дверей лифта, бормоча себе под нос на ходу:

— Глупо, как глупо!

Анвин слышал, как он это бормотал, видимо, ругая самого себя. Потом он покачал головой, словно приводя мысли в порядок. В конце вестибюля он поднял руку, стараясь разглядеть в скудном освещении стрелки часов. Откуда-то раздался голос: «Давай заходи, Эд, ты как раз вовремя». Анвин не узнал этот голос; он слышался из-за двери, на которой черными трафаретными буквами было написано: «Уборщик».

Когда Ламек вошел туда, Анвин услышал звук, и тут же узнал его. Это был шорох газет и воркование голубей. От этого звука он на мгновение застыл на месте, так что едва успел просочиться внутрь, поднырнув под руку Ламека, когда супервайзер закрывал за собой дверь.

Комната была маленькой и казалась еще меньше из-за того, что было в нее навалено. Стопы бумаг, одни связанные в пачки, другие лежащие свободно, возвышались от пола до самого потолка. Ряды канцелярских шкафов, установленные под странными углами друг к другу, создавали нечто вроде лабиринта. По помещению гулял приличный сквозняк, срывая листы со своих мест и разбрасывая их в беспорядке, наваливая один на другой или сбрасывая на пол. Некоторые ящики стояли открытыми, и в большей их части сидели голуби, соорудив себе там гнезда из прутиков и бумажек и всякого мусора. Птицы смотрели на Ламека как на старого знакомого, но начинали недовольно фырчать, если его пиджак задевал за их ящики.

— Ты когда-нибудь уберешься здесь?! — сказал Ламек. Он обошел канцелярский шкаф и встал, засунув руки в карманы. — Артур, здесь же раньше был стул!

Уборщик сидел у маленького стола, вид которого вполне соответствовал беспорядку, царившему в комнате. Его аккордеон висел на стене позади него над широкой раковиной умывальника с торчавшей из нее ручкой швабры. Рядом висел пистолет в кобуре. Комната, видимо, являлась точной копией помещения уборщика в реальной жизни, хотя оригинал, несомненно, не был оборудован таким количеством канцелярских шкафов с выдвижными ящиками. И еще следовало надеяться, у уборщика там не было столько этих голубей, и пистолета тоже.

Артур поднял взгляд от файла, изучаемого им в данный момент, секунду смотрел на Ламека, потом снял очки. Это было в первый раз, когда Анвин увидел его глаза. Глаза были бледно-голубые и очень внимательные.

— Эмили, — произнес он, — найдите, пожалуйста, на что посадить нашего гостя.

Анвину пришлось сделать над собой усилие, чтобы не произнести вслух ее имя, когда Эмили Доппель вышла из-за огромной стопы бумаги, образовавшейся в глубине комнаты, — в желтом пеньюаре и синих шлепанцах. Она сунула карандаш себе в волосы и обошла вокруг стола уборщика. Замахав руками, она изгнала голубей, усевшихся на стул, потом сняла с него стопу бумаг и взгромоздила ее на другую стопу, рядом.

— Тщательно ты ее изобразил, — сказал Ламек, наблюдая за ней.

— Она настоящая, — сказал Артур. — Приходит сюда убираться, но в основном занимается разгадыванием кроссвордов. Представляешь, как она ими увлекается — даже во сне и то их разгадывает!

Эмили при этом недовольно засопела.

— Надеюсь, он вам хорошо платит, — сказал ей Ламек.

— Он мне не платит, — сказала Эмили. — Я так болею. Впадаю в сон, когда намерена бодрствовать, он этим и пользуется и притаскивает меня сюда. По ночам тоже. Я всегда хотела стать в Агентстве оперативником, а это вовсе не то, что я себе представляла.

— Так скажите ему, чтобы он назначал вас только в дневную смену, — сказал Ламек.

— Назначьте меня в дневную смену, — сказала она Артуру.

— Что?! Чтобы вы тут все время клевали носом?! Милочка моя, вы ж сами знаете — ничего хорошего из этого не выйдет.

— Тогда я ухожу от вас, — заявила она. Двое мужчин смотрели, как она собирает свои вещи: черную коробку для ленча, газету, подушку. Она стремительно прошла мимо Ламека, задев его, и вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь. Голуби заволновались и захлопали крыльями.

— Она такое каждый день выкидывает, — успокаивающе сообщил уборщик Ламеку. — Это единственный известный ей способ уходить. Но у меня действительно есть в отношении ее определенные планы. Просто жду, когда подвернется подходящее задание. А теперь присядь, присядь.

Ламек пожал плечами и сел, освободив полы пиджака, тут же распахнувшегося. Лицо у него было все еще красное от борьбы с собственной шляпой. Он, наверное, мог бы приснить себе новую шляпу, но, вполне возможно, не имел на это сил.

Артур провел языком по зубам и поглядел на потолок.

— Ох уже эти мои докладные… — сказал он.

Ламек только отмахнулся.

— Ты же сам знаешь, Артур, как это трудно — соблюдать все правила. Такое ощущение, что соблюдение правил внутреннего распорядка требует своих правил внутреннего распорядка.

Уборщик выпрямился на стуле, швырнул очки на стол и уставился на Ламека. Лицо у него покраснело.

— Это основа основ, Эд, — следовать тому, что указано в твоем экземпляре «Руководства». Сам прекрасно знаешь.

Ламек опустил голову.

— Кто его взял?

— Не знаю.

— Ох как я от всего этого устал! — сказал Артур. — Ты только представь себе: я устал во сне!

Ламек с минуту молчал. Потом спросил:

— Ты что, тут уже дня три сидишь?

— Три, а может, и четыре, — ответил Артур, трясясь от смеха. — Заметно, не так ли? Просто стараюсь уследить за Клео, вот и все.

Анвин вспомнил, что ему говорила мисс Гринвуд там, на барже, о взгляде, неотступно сверлящем ее затылок. Значит, это не просто взгляд супервайзера, это взгляд вот того человека. Кто же он такой, этот уборщик Агентства, если он может заниматься исследованием чужих снов и слежкой за ними?!

— Самое большее, на что я оказался однажды способен, это на шесть часов слежки, — признался Ламек. — Да и то это вышло случайно. И очень странная это была случайность. Моему объекту приснилось, что она просыпается, а я решил, что она и впрямь проснулась. И я какое-то время занимался собственными делами, пока не обнаружил, что все еще торчу в ее сознании.

— Ха! — сказал Артур.

— Но послушай, ведь Гринвуд вернулась в город, не так ли? Может, это именно она сперла мою книжку. Я, пожалуй, сам ею займусь. Я ее…

Артур прервал его, шлепнув по столу пачкой бумаги. Потом подровнял эту пачку — при этом его пальцы двигались с быстротой опытного аккордеониста.

— Ты никогда не можешь остановиться, да, Эд? Ты уже мог бы выйти в отставку… сколько лет назад? Семь? Это ж опасная работа. Не мне тебе это говорить. А у тебя жена, дети…

— И внучка тоже, — добавил Ламек. — Маленькая еще, всего четыре годика. Хочет стать такой же, как дедушка, когда вырастет.

Артур прищелкнул языком, выражая таким образом свое одобрение. Потом положил руки на расчищенный квадрат посреди стола.

— Но что-то в конечном итоге должно пойти не так, — сказал он.

— В конечном итоге да, — согласно кивнул Ламек.

Именно в этот момент в окно влетел голубь, и Ламек пригнулся, когда тот сел на стол, взъерошив перья и подняв вокруг себя кучу бумаг. Артур придержал птицу одной рукой, а другой взял ее за ногу. К ноге был прикреплен маленький футляр; Артур открыл его и достал скатанный в рулончик листок бумаги.

Почтовый голубь, понял Анвин. Снящийся эквивалент курьеров Агентства.

Освобожденный от депеши, голубь взлетел и отыскал свое гнездо посреди выдвижных ящиков.

— Это от твоей приятельницы, что сидит дальше по коридору, от Элис Кэссиди, — сказал Артур, прочитав записку. — Ее агент в последнее время был здорово загружен работой.

Ламек нагнулся ближе к нему:

— Сэм Пит? И чем он был так занят?

— Я его посадил в засаду возле логова старины Бейкера. Мы считаем, что именно там может нынче скрываться Хоффман. Пришло время добраться до сути того, вокруг чего все время идет эта болтовня. — Он положил записку на стол, и та снова свернулась в рулончик. — Как там погодка на улице?

Ламек откинулся на спинку стула.

— Ясное небо, приятный ветерок, — соврал он. — Солнышко светит, тепло так. Кучи красных листьев. Детишки бегают, смеются сами над собой. И надо всем остальным проклятым миром смеются.

Артур нахмурился и почесал щеку огромным длинным ногтем.

— А как с твоим делом, Эд?

— Сайварт… — начал было Ламек.

— Смылся, не так ли?

Супервайзер вскочил на ноги. Челюсть у него двигалась из стороны в сторону, словно он испытывал большое желание плюнуть.

— Так ты, стало быть, все уже знаешь. Ты всегда все знаешь. Тогда за каким чертом назначать все эти встречи? В следующий раз пришлю птичку. Мне делом надо заниматься.

— Сядь!

Ламек едва слышно выругался и сел, скрестив руки на груди.

Артур миролюбиво улыбнулся.

— Я хотел лично об этом услышать, напрямую от источника информации. Он был зол? В ярости? И насколько сильно он рассвирепел? Давай рассказывай.

— Тот, кто спер мой экземпляр «Руководства», переметнулся от нас и передал книгу ему. Это полное издание, без купюр.

Зазвонил телефон. Артур сунул руку под разбросанные по столу бумаги, а Ламек бросил на него недоверчивый взгляд. По своему внешнему виду телефон ничем не отличался от других аппаратов, которые Анвин видел в кабинетах Агентства, но в его звоне было нечто иное. Этот звон отдавался эхом, словно доносился с противоположного от них конца тоннеля.

Артур снял трубку.

— Да… Что?.. Нет, послушай… Послушай меня! Слышишь?! Мне наплевать, если он и всю следующую неделю будет жрать то же самое! Держи его, следи за ним! Проверь частоту… Тогда проверь еще раз! В следующий раз я сам этим займусь!

И он повесил трубку.

— Смешно, — сказал Ламек.

Артур цыкнул зубом и сказал:

— Эта мисс Полсгрейв настоящая искусница, так исхитряется использовать свою аппаратуру. И вот какое у нас последнее достижение. Оказывается, эту записывающую штуковину можно подключить к передатчику, а потом его кабель срастить с телефонной хренолинией. Что означает немедленную связь между онейрическим сознанием и самым обычным телефоном-автоматом. Подсоединение, правда, пока что ненадежное.

Ламек только покачал головой.

— Это Николаи звонил, — продолжал Артур, кивнув на телефон. — Он нынче был в Муниципальном музее. Считает, что обнаружил Эдвина Мура. И создается такое впечатление, что этот наш старый приятель имел контакт с Сайвартом перед тем, как тот смылся в самоволку.

— Что? Ты полагаешь, это как-то связано?..

— Послушай, Эд. Мне тут помощь нужна. Если Хоффман слишком глубоко залезет в голову Сайварта, это плохо кончится для нас обоих. Нам необходимо его найти!

— Хоффман продолжает оставаться вне доступа для связи. Даже если мы его найдем, все равно не сможем разбудить. Значит, Сайварт останется в ловушке.

— А разве кто-то говорил, что нужно его будить? — спросил Артур.

Ламек неуклюже заворочался на своем стуле. Потом огляделся по сторонам, словно его здесь что-то удивляло.

— Что-то не так? — спросил Артур.

— Мне показалось, что я слышал…

— Поправь фокус, Эд.

Ламек заворчал.

— Хоффман что-то задумал, что-то крупное. Такое же крупное, как в деле с двенадцатым ноября. Но есть подозрение, что Кэссиди и Пит знают больше, чем известно мне. Как я слышал, Сэм работал с тобой напрямую. Пока Сайварт застрял там, где он застрял, нам надо сбить противника со следа. Пусть себе гадают, что да как. Так что нам предстоит сделать кое-что такое, чего мы никогда не делали, а это означает нарушение кое-каких правил. Да-да, Артур. Это поможет нам выиграть время, необходимое, чтоб отыскать Сайварта. Чем дольше их агентура будет преследовать нашего парня, тем дальше от наших дел они окажутся.

Артур смотрел на него так, словно полагал, что он шутит. Потом его лицо покраснело и все тело затряслось от смеха. Это был злобный смех, с каким-то подвыванием и повизгиванием.

— А что, мне это нравится, — сказал Артур, чуть не плача от смеха.

— Вот и хорошо, — сказал Ламек. — Потому что я уже отправил соответствующую докладную.

Тут Артура снова прихватило, и Ламек тоже засмеялся. Так они и ржали, пока уборщик не начал вытирать слезящиеся глаза. Потом он с присвистом вздохнул и начал играть с валявшимися на столе бумагами.

— Но тут есть одна странность, — сказал Ламек.

— Да-да?

— Я только что видел Хоффмана.

— Прямо сейчас?

— Он вышел из этой комнаты.

— Шутишь? И что он сказал?

— Какую-то чушь нес. Но одно меня зацепило. По поводу стандартных методик и процедур. Он сказал, что это не Агентство изобрело то, что записано в восемнадцатой главе «Руководства». Что слежка за сновидениями существовала и до нас. Он заявил, что это не он у нас эту методику украл, а мы у него ее украли.

Артур снова нацепил свои очки.

— И это заставило меня задуматься, — сказал Ламек. — Может быть, мы озабочены вовсе не тем, что Хоффман сумеет слишком глубоко залезть в мозги Сайварта, а тем, что сам Сайварт сподобится забраться в них достаточно глубоко.

Артур медленно покивал.

— Да, Эд, ты малый не промах. Понимаешь, я познакомился с Гринвуд в те времена, когда луна-парк только начинал работать, задолго до «Дела о старейшем убитом человеке», когда они с Хоффманом выступали с собственным маленьким номером. Посетитель заходит к ним в палатку, рассчитывая, что ему сейчас судьбу предскажут, и Клео тут же усыпляет его, а Хоффман забирается к нему в мозги и изучает, что у него на уме.

— Ага, понятно, — сказал Ламек. — А потом небольшой шантаж. Ты хочешь сказать, они и тебя так обдурили?

— Это случилось сразу после того, как я стал боссом в этой лавочке. Именно поэтому я и начал вводить все эти изменения, написал все эти правила — стремился сохранить в тайне все, что удастся.

Ламек стиснул зубы.

— В противном случае Хоффман все бы разузнал о наших операциях.

— Я знаю, что мне нужно было рассказать об этом и тебе, Эд. Но это вопрос скорее личный, чем деловой. Понимаешь, мы с Клео как следует познакомились уже после этого. Мы тогда еще юнцами были, оба. И влюбились друг в друга. Но единственный способ встречаться, видеть друг друга, да так, чтобы Хоффман нас не поймал, был у нас только один — в сонном царстве, в древней Земле Нод[6].

Какой это был бурный роман! Я убедил ее научить меня тому, как это нужно делать, чтоб я тоже мог туда попадать, понимаешь?

Хоффман тебе правду сказал, Эд. Этот старый мошенник Калигари действительно когда-то научил его следить за сновидениями, хотя сам называл это как-то по-другому. Потом Хоффман обучил всему Клео, и именно она научила меня. Так эта методика попала в Агентство. Роман у нас с ней, конечно же, долго не продлился. Слишком все стало сложно, как только мы обнаружили, что оказались по разные стороны от линии фронта.

Ламек некоторое время обдумывал услышанное.

— Странная теперь для нее сложилась ситуация, — сказал он. — Ее прежний любовник занимается слежкой за ней же.

— Я пытаюсь сломить ее сопротивление, Эд. Она что-то от меня скрывает. Не знаю, что именно, но долго это продолжаться не будет. Я все силы бросил на поиск — так сказать, включил все прожектора, а она уже начинает уставать от этой борьбы.

Ламек оглянулся по сторонам и сказал:

— Вот оно, опять!

— Что?

— Я слышал какой-то звук. Не здесь. В моем кабинете.

Артур лишь отмахнулся:

— Так это был я.

Ламек внимательно посмотрел на него, а Артур лишь пожал плечами.

— Эд, я сейчас в твоем кабинете. — Он вроде как вышел из себя, вынужденный объясняться. — Я в последнее время только и делаю, что торчу здесь, и все это время мне приходится вплотную заниматься собственным сомнамбулизмом. А мне ведь нужно бывать и во множестве других мест, сам знаешь.

— А ко мне ты просто забежал, чтобы выкинуть мусор из корзины для бумаг, — так надо думать?

— Точно, — ответил Артур. — Забежал, чтобы немного там убраться.

Ламек надел шляпу.

— Ну ладно, тогда я пошел. Руку тебе пожму потом, на выходе.

— Дверь заперта, — сказал Артур. — Ты не проснешься, пока не проснусь я.

Ламек снова задвигал челюстью, правда, теперь он выглядел скорее задумчивым, чем разозлившимся.

— Ты был для меня как отец родной, — сказал Артур. — Все мне показывал и объяснял, когда меня только что взяли в штат. Помнишь, как я выглядел в желтых подтяжках курьера? Я бы и теперь в них бегал, если бы не ты. Ты тогда создавал впечатление, словно я знаю, что делаю, задолго до того, как я начал хоть что-то понимать. Вот что теперь так все осложняет.

— Что именно осложняет?

— Ложь, Эд. Я лгал тебе. Часто и много. Сам знаешь, лучший способ обмануть обезьяну — это обмануть ее дрессировщика. Обезьяна — это Сайварт. Ты и сам это всегда знал. Я просто хочу подобрать все оставшиеся концы.

— К чему такое беспокойство? — спросил Ламек.

— Эд, послушай. Все дела Сайварта — липа.

— Ну, это его дела, — сказал Ламек.

— Это твои дела! Сплошной вздор! Чушь собачья! Все дела, что ты раскрыл, ты раскрыл неправильно. Вы оба, вместе, раскрыли их неправильно! Отличная у вас получилась команда. Именно то, что нам было нужно. Чтобы все важные сведения были скрыты, спрятаны. За исключением «Дела о двенадцатом ноября». Он как-то умудрился его раскрутить и расколоть.

— Значит, это ты за мной все время таскался, Арти?

— Послушай, Эд. Ты проделал отличную работу. Самую важную работу из всех, какие в этой лавочке кто-то для меня выполнял. Но все не так, как ты думаешь. В ту ночь в луна-парке, когда Хоффман меня обдурил — всех нас обдурил, — я понял, что нужно пойти на сделку. Типа, одна рука моет другую.

— Больше походит на то, что они обе грязные.

— Полегче на поворотах, Эд.

— Ну и как все это сработает? — спросил Ламек. — Ты позволишь ему смыться, да еще и все следы замоешь? Итог: Агентство зарабатывает свой навар, твоя марионетка становится героем и получает все, что хочет.

Анвин судорожно обдумывал услышанное; его чуть наизнанку не вывернуло, когда он понял, как теперь сходятся все детали. Фальшивая мумия, полковник Бейкер жив и здоров — Хоффман и Артур, видимо, заранее аранжировали каждое из этих дел. Хоффман, весьма желая заполучить драгоценный трофей, сохранил его у себя, а также прибрал к рукам наследство Бейкера. Агентство разжилось новой звездой детективного бизнеса и получило роскошные публикации на первых полосах газет. Сайварта водили за нос в каждом из этих дел, и Анвина вместе с ним, да и весь город тоже.

— Я должен был все тебе рассказать, Эд. Чтобы ты понял, как обстоят дела на самом деле.

Ламек схватился за горло. Его пальцы изобразили некий танец вокруг воротничка, словно пытались ухватить что-то и никак не могли это сделать. Он отбивался от рук призрака; Анвину почудилось, что сам он тоже ощущает эти руки.

— Тут может оказаться еще кое-что, — сказал Ламек, хватая ртом воздух.

Артур со спокойным выражением лица наблюдал за ним.

— Кое-что, чего ты мне еще не сообщил? Кое-что, что мне необходимо знать, помимо того, что я уже знаю? Видимо, не может, Эд. Я же контролер, я человек, и так слишком многое видящий и знающий.

Но это кое-что действительно существует — Анвин знал это совершенно точно. Пенелопа. Ее существование было фактом, который мисс Гринвуд всеми силами и средствами старалась скрыть от Артура, и это сражение вымотало ее до предела. Может, Ламек попробует выторговать себе жизнь в обмен на эту информацию?

— Предполагалось, что мы будем за ним следить, — продолжал Артур. — И это было твое задание, Эд. Но это не было сделано, потому что ты все испортил. И все, что теперь происходит, обусловлено тем, что ты не справился со своим заданием.

Анвин подошел к Ламеку и попытался нащупать пальцы, душившие его. Его пальцы проскользнули сквозь пальцы супервайзера как сквозь туман. Анвина охватила паника. Он закричал, хватая руками воздух и молотя кулаками в пустом пространстве.

— Мне просто нужно очистить твой кабинет, — сказал Артур. — Немного там прибраться.

Анвин закрыл свои спящие глаза, но так и не сумел отгородиться от видения человека, судорожно корчащегося на своем стуле. Видение силой вторгалось в его сознание. Ламек умирал — и здесь, и в своем кабинете на тридцать шестом этаже Агентства. Его конвульсии создавали странный геометрический рисунок посреди хаоса разлетающихся листов бумаги. Голуби смотрели на это как загипнотизированные.

Ламек все еще пытался что-то сказать, но Артур уже начал разбирать бумаги. У Анвина потемнело в глазах и отключились все чувства, когда тело супервайзера застыло в полной неподвижности.

Он ощутил, как его поднимают с кровати, почувствовал, как с него сползает одеяло. Он попытался ухватить его, но что-то выдернуло его куда-то вверх и в сторону. Наушники упали на подушку. Под собой он увидел гигантское бледно-лиловое платье и понял, что лежит на руках у мисс Полсгрейв. Она держала его как младенца и при этом натягивала ему на ноги ботинки. Ее горячее дыхание овевало ему лоб. Она положила его пластинку обратно в портфель и вручила его ему; у него дрожали руки, когда он взял его.

В дальнем углу третьего архивного отделения, возле той двери, через которую Анвин проник сюда, тьму прорезали два луча карманных фонарей, и от них на полу возникли два широких светлых овала. Увидев их, мисс Полсгрейв тяжко вздохнула и натянула ему шляпу обратно на голову. И пошла. Вокруг них повсюду спали ничем не потревоженные младшие клерки.

Как же Анвин замерз! Зубы у него постукивали, когда он сказал:

— Вы раньше работали в луна-парке, у Хоффмана.

Голос мисс Полсгрейв звучал высоко и имел металлический отзвук — таким голосом обычно разговаривает детский игрушечный телефон из двух консервных банок, соединенных проволокой.

— У Калигари я работала, — сказала она. — Никогда не имела ничего общего с Хоффманом. Когда он совершил свой переворот, я ушла оттуда.

— И переметнулись в Агентство?

— Проблема не в том, где ты работаешь, мистер Анвин. Всегда найдется какое-нибудь агентство и какой-нибудь луна-парк, куда можно приткнуться. Проблема в том, чтобы не застрять в одном из них слишком надолго.

Анвин вспомнил то маленькое квадратное здание, представлявшее его собственное сознание во сне Ламека. Оно стояло на самом краю территории луна-парка. Может, они были как-то соединены во времени?

— Неужели я… — начал он и замолк, не зная, как закончить свой вопрос.

Мисс Полсгрейв поглядела на него сверху вниз. В темноте он различал только мрачный блеск ее глаз.

— Спящий король и сумасшедший у ворот, — сказала она. — С одной стороны нечто вроде порядка, с другой — нечто вроде беспорядка. Нам нужно и то и другое. Так оно всегда было.

— Но ваш босс… мой босс — он же убийца.

— Чаши весов слишком перекосились, — согласно кивнула мисс Полсгрейв. — Когда Хоффман заключил сделку с контролером, он перестал работать на луна-парк и начал работать на себя. Эта сделка распалась двенадцатого ноября, потому что Сайварт правильно раскрыл это дело, и Хоффман решил, что компаньон его предал. А теперь Агентство выходит за рамки своих полномочий, тогда как луна-парк разрушается и гниет под дождем. Хоффман с годами стал совершенно отчаянным типом. Он готов утопить город в своих кошмарных снах, лишь бы снова вернуть его под свой полный контроль.

Они приблизились к гигантскому механизму, стоявшему в противоположном конце архива. Здесь пахло воском и озоном от электрических разрядов. На стоявшей поблизости колесной тележке лежала стопа свежеотпрессованных граммофонных пластинок. Теперь, когда Анвин знал правду о главном контролере Агентства, он видел это место в совершенно ином свете. Это было хранилище самых личных дум, фантазий и желаний жителей всего города, и все это держал в руках один человек, готовый пытать и истязать любого, чтобы заполучить то, что он хотел узнать, готовый убить старого друга, чтобы сохранить все свои тайны и секреты. Собственные сны Анвина тоже были здесь, вместе со всеми остальными, со снами всех тех, кто когда-либо привлекал к себе немигающий взгляд Агентства.

— Как вы только могли позволить Артуру подобные… — он с трудом смог подобрать нужное слово, — нарушения?

— Было время, когда я считала это необходимым, — ответила мисс Полсгрейв. — Хоффман был тогда слишком опасен, и для борьбы с ним мы использовали любые средства.

— А теперь?

Кажется, она сразу не нашлась что ответить. Потом все же сказала:

— Теперь нужно многое изменить. Нужна, так сказать, смена караула.

Тут в центре архива появились два детектива, которых Анвин видел в лифте вместе с детективом Скридом, — Пик и Крэбтри. Они мрачно осмотрели огромное розовое кресло, торшер, ковер. Пик хлопнул своим фонариком по ладони и громко сказал:

— Забыл запасные батарейки.

— Помолчи, — сказал Крэбтри еще громче.

Оба детектива прихрамывали. У Пика имелись на лице порезы и синяки, зеленый пиджак Крэбтри был порван возле плеча: мисс Бенджамин, видимо, не стала их предупреждать о предательской девятой ступеньке. Несколько младших клерков проснулись, сели на постелях, сняли с себя наушники и заморгали от яркого света.

— И Енох, и Артур здорово поглупели и стали слишком жадными, — сказала мисс Полсгрейв Анвину. — Кому-то придется заняться их изгнанием. Кому-то придется восстанавливать прежнее равновесие.

— Только не мне, — сказал Анвин.

Мисс Полсгрейв вздохнула.

— Да уж, — сказала она, — только не вам.

Позади тележки с граммофонными пластинками виднелась забранная металлической сеткой шахта кухонного лифта. Мисс Полсгрейв свободной рукой распахнула его решетчатую дверцу и мягко усадила Анвина внутрь, в кабинку.

— И куда я теперь отправляюсь? — просил Анвин.

Она нагнулась поближе к нему и сказала:

— Вы отправляетесь наверх.

Она взялась за веревку, что свисала с потолка, и потянула за нее. Анвин свалился на пол кабинки, когда та быстро пошла вверх. В качестве компенсации ему достался беглый взгляд на архив сверху, на розовое кресло под торшером, на просыпающихся и потягивающихся младших клерков, садящихся на своих кроватях, и на мисс Полсгрейв, огромную в своем бледно-лиловом платье, возносящую его наверх силой своих мощных ручищ, тогда как к ней уже приближались два детектива.

Анвину пришлось напомнить себе перевести дыхание. Лебедка под его весом продолжала поскрипывать где-то высоко над головой. В этом «ничто», расположенном между «здесь» и «там», время замедлило свой ход, потом икнуло и стремительно рванулось вперед. Он чувствовал, что все еще существует отдельно от собственного тела, как невидимый призрак в чьем-то сновидении. Мимо пролетали полосы света, обозначающие секретные двери в кабинеты, разбросанные по всему зданию. Анвин слышал голоса за стенами по обе стороны шахты, слышал стук пишущих машинок, чьи-то шаги. Сейчас он видел мир с другой стороны — из центра тайны он смотрел на освещенное пространство, в котором когда-то обитал.

Подъем прекратился внезапно, и о его прибытии доложил звон маленького колокольчика. Анвин постучал по стене перед собой, и стенная панель отошла в сторону. Когда он выбрался из кабинки кухонного лифта, то обнаружил, что снова стоит на тридцать шестом этаже, в кабинете Эдуарда Ламека.

Тела супервайзера здесь уже не было, но Анвин был тут не один. Возле стола стоял детектив Скрид, в руках он держал несколько листов бумаги. Когда он увидел Анвина, то сунул бумаги с карман пиджака и вытащил пистолет, потом потряс головой, словно говоря, что вот теперь наконец он все увидел и понял.

— Убийцы всегда возвращаются на место преступления, — сказал он.


Главе 14 Неотвратимость наказания как проявление эффекта Немезиды | Учебник для детектива | Глава 16 Последовательность действий при задержании