home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

Методика наблюдения

Совершенно очевидно, что при выполнении данной функции необходимо быть максимально внимательным. Однако бдительность детектива не имеет ничего общего с настороженностью обычного человека. Он должен все видеть, но незаметно для всех. Он должен следить даже тогда, когда смотрит в другую сторону.


Мисс Гринвуд вылезла на пожарную лестницу и, балансируя на носках своих туфель на высоких каблуках, начала спускаться по крутым ступенькам. Анвин хотел было ее окликнуть, но тут припомнил кое-что, что слышал про то, как опасно будить лунатиков, ходящих во сне. И представил себе ее вылезающие при этом из орбит глаза, ее смятение, полупридушенный вопль…

Его ужасала мысль о том, что нужно опять выходить под дождь, но он все же собрал свои вещи и последовал за ней по двум пролетам лестницы, мимо темных окон других номеров отеля. Внизу он обнаружил свой велосипед, примкнутый цепью к основанию лестницы. У него не было времени на отпирание замка, поэтому он и не стал брать велосипед с собой — мисс Гринвуд уже направлялась к выходу из переулка. Он догнал ее и открыл зонт над ее головой.

Может, она именно это имела в виду, когда заявляла, что хочет его подрядить на какое-то дело? Миновав квартал, они устремились дальше вдоль длинного фасада Муниципального музея, отделанного светлым песчаником; дождь заливал манжеты его брюк, ветер вырывал из рук зонт. На следующем углу она свернула направо и пошла в сторону от городского парка, а потом повернула еще раз. Тут из подъезда жилого дома вышел мужчина с мешком на плече. В его глазах, как и в глазах мисс Гринвуд, невозможно было ничего прочесть. Из мешка размером не более чем наволочка доносилось довольно громкое тиканье — там было, видимо, не меньше сотни часов.

По пути к ним присоединялось все больше таких же лунатиков, женщин и мужчин самого разного возраста, в разной степени расхристанных, в пижамах и вообще в неглиже. Со всех потоками стекала вода, все несли на плече мешки, полные будильников. При этом они вроде бы точно знали, куда направляются.

Анвин чувствовал, что столкнулся с очередной тайной, раскрытием которой он вроде как должен был бы заниматься по поручению Ламека. И вдруг его охватила ненависть к этому самодовольному, тихому трупу, оставшемуся лежать на тридцать шестом этаже. Он не желал иметь ничего общего с этой тайной, но все, что мог сейчас сделать, так это лишь довериться уносящему его потоку.

Они миновали десять, пятнадцать, двадцать кварталов и вскоре оказались в совершенно чуждом, ни на что не похожем районе. Впереди возникло обширное холмистое пространство, огороженное массивной каменной стеной. Двустворчатые железные ворота высотой в два этажа были распахнуты настежь, и все сонное сообщество прошествовало сквозь них дальше. С платанов, выстроившихся по обе стороны дорожки, падали, крутясь под дождем, семена-крылатки.

На вершине одного из холмов жался к земле огромный дом с высокой остроконечной крышей. Во всех его окнах сияли огни, освещая клумбы разросшегося вокруг стен сада. Место показалось Анвину знакомым: может быть, Сайварт описывал его в одном из своих рапортов? Над дверью висело изображение толстого черного кота с луной на спине, с сигарой в одной лапе и коктейльным стаканом — в другой. Над нарисованной луной полукругом шла надпись: «Кот и тоник». Анвин был уверен, что никогда ни о чем похожем не слыхивал.

Перед портиком толпа сомнамбул остановилась, ожидая, когда их впустят внутрь. Группа, в которой шел Анвин, присоединилась к образовавшейся очереди, остальные столпились за ними.

Швейцар впустил их внутрь, приветствуя каждого входящего гостя сонным кивком.

— Что здесь происходит? — спросил его Анвин, складывая зонтик.

Швейцар, кажется, не понял, о чем его спрашивают. Он несколько раз моргнул, потом прищурился на Анвина, словно разглядывал его с большого расстояния.

Толпа ринулась внутрь, и Анвина втащило в помещение, напоминавшее клуб. Значительную часть холла занимала широченная лестница. Большинство гостей хлынуло в комнату справа от нее. Это был игорный зал, и служители и игроки здесь были одинаково сонные. Фишек на столах не было. Вместо них игроки выкладывали на столы будильники. Когда крупье выигрывали достаточно много часов, служители вывозили их на специальных тележках.

Эмили находилась здесь, среди игроков. Одета она была в желтую пижаму. Ее лицо без очков выглядело совсем маленьким, а дождь придал ее слипшимся волосам темный, медно-красный оттенок. У нее была своя котомка с будильниками, и в данный момент она, кажется, выигрывала. Она громко смеялась, обнажая свои маленькие кривоватые зубы. Остальные после некоторой паузы тоже стали смеяться вместе с ней. У Анвина сложилось такое впечатление, будто он разглядывает аквариум: все присутствующие словно плавали в воде, однако звуки распространялись крайне медленно, да и ощущения тоже.

Эмили бросила кости, снова выиграла, и тогда какой-то мужчина с густыми бровями, без рубашки обнял ее за плечи. Анвин направился к ним, намереваясь разбудить Эмили, растолкать, если это будет необходимо, но тут рядом с ним внезапно возникла мисс Гринвуд, подхватив его под локоть. Она оттащила его в сторону, назад в холл, ко входу, а потом через прикрытую портьерой дверь — в другую комнату, расположенную напротив игорного зала.

Здесь десятки гостей сидели вокруг столов — одни курили, другие что-то бормотали, некоторые смеялись. Но все они при этом спали. Официанты-лунатики сновали между ними, разнося напитки и сигары. На украшенной занавесом с бахромой сцене играл квартет — стиральная доска, кувшин, виолончель с резиновыми струнами и аккордеон. Анвин узнал аккордеониста. Это был Артур, тот самый уборщик, уже виденный им утром. Он спал, когда Анвин и детектив Пит разговаривали на Центральном вокзале, он спал и сейчас и по-прежнему был одет в серый комбинезон.

Мисс Гринвуд направилась к двери справа от сцены. Ее охраняли Джаспер и Исайя Руки. Близнецы не спали. Они стояли, засунув руки в карманы, изучая толпу своими мутными, цвета бутылочного стекла глазами. Анвин на всякий случай смежил веки, чтобы не выделяться в этой толпе спящих, и освободился от руки мисс Гринвуд.

Джаспер (или это был Исайя?) открыл перед ней дверь, а Исайя (или Джаспер?) приветствовал ее, назвав по имени. Они прошли с ней через дверь и затворили ее за собой.

Анвин побрел назад к столам. Гости продолжали играть в свои сонные игры, а он был для них невидим. Тем не менее ему стало ясно, что не мешает спрятаться, на случай если братья Рук вернутся.

И тут он увидел ее. Женщина в клетчатом пальто сидела одна за столом в центре зала. Из-под пальто виднелась ее синяя ночная рубашка. Она постукивала пальцем по стакану с молоком и смотрела на сцену остекленевшими серыми глазами.

Что она здесь делает? Сперва она заняла его место на четырнадцатом этаже, а теперь попалась в сети того же самого безумия, что поразило Эмили и мисс Гринвуд. Может, это вина Анвина, что его выходящие за рамки служебной деятельности поездки довели ее до подобного состояния и поставили перед проблемой, стоящей и перед ним? Детектив Пит, должно быть, заметил, как Анвин наблюдал за ней на Центральном вокзале, и, наверное, решил, что она его тайный связной. Может быть, Агентство привлекло ее, чтобы держать поблизости, и по этой же причине повысило его в должности.

Анвин направился к ней, решив, что должен все объяснить, извиниться за причиненное беспокойство и убедить в том, что все в конце концов выяснится и встанет на свои места, как только он найдет Сайварта.

— Вы кого-нибудь ждете? — спросил он, остановившись рядом с ней и сняв шляпу.

Она чуть повернулась, без того чтобы взглянуть в его сторону.

— Кого-нибудь.

— Ну конечно. Вряд ли стоило рассчитывать, что вы придете одна.

— Одна, — эхом отозвалась она.

Анвин посмотрел на часы. Было около двух ночи. В обычный день он всего через несколько часов был бы на Центральном вокзале. Она была бы там же, и он наблюдал бы за ней, даже и не пытаясь завязать разговор.

— Я по-прежнему помню тот день, когда впервые вас увидел, — не очень уверенно начал он. — Я проснулся, вылез из постели, принял ванну и съел овсянку с изюмом. Надел ботинки в холле, потому что они скрипят, когда ходишь в них по дому, и это беспокоит соседей. Трудно их в этом винить вообще-то.

Анвин не мог сказать, поняла ли она то, что он ей сказал, — кажется, она его просто не слышала. Он уселся рядом и положил зонтик на колени.

— Я на работу на велосипеде езжу, — пояснил он. — Отработал такую технику, чтобы при езде держать зонтик открытым. Эта погода… ну, сами знаете, какая у нас погода. Иногда мне кажется, что это не кончится никогда. Дождевая вода переполнит акваторию порта, и в один прекрасный день город исчезнет, просто пропадет. Его поглотит море.

Он оглянулся по сторонам — никто его не подслушивал. Кроме него, тут никто не бодрствовал, но вполне могло оказаться, что здесь вообще никого нет, а все вокруг ему просто снится.

— В то утро, — продолжил он, — в то утро, когда я впервые вас увидел… Тогда что-то было по-другому… На улицах не было ни души. Я сперва никак не мог понять почему. Потом понял, что я забыл выключить свой будильник. Я проснулся за несколько часов до того, как он должен был прозвонить. День еще не начался, а я уже был готов приняться за работу.

Трудно было решить, чем заняться. Уже на полпути к офису мне стало ясно, что произошло. Это случилось возле Центрального вокзала. Собственно, мне не нужно было никуда отсюда ехать. Но тут, совершенно внезапно, мне пришло в голову, что я никогда больше не смогу заниматься своей работой. Правда, я не знал почему.

— Так в чем все-таки было дело? — спросила женщина в клетчатом пальто.

— Ну причина в том, что Енох Хоффман исчез, — ответил Анвин. — Братья Рук, Клеопатра Гринвуд — все они уехали. Рапорты Сайварта — это всего лишь рапорты. Я был уверен, что ему теперь наплевать на свою работу. Да и какой в ней был смысл?

— Смысл? — удивилась она.

— Да, я сейчас дойду до этого. Я вошел в здание вокзала. Купил стаканчик кофе и выпил больше половины. Кофе был ужасный. В справочном бюро я купил расписание поездов, я даже билет себе купил. Я собирался уехать из города в провинцию с намерением больше сюда не возвращаться. Сайварт вообразил себе, что у него есть собственный коттедж в лесу, так почему бы и мне не заиметь свой? Вот в этот момент я и заметил вас. Вы вошли через вращающиеся двери в восточное крыло вокзала и направились к четырнадцатому перрону. Я наблюдал за вами. Сделал вид, что изучаю расписание поездов, но все, на что я был в тот момент способен, так это наблюдать за вами. И когда подошел поезд и никто из него не бросился вам навстречу, вы развернулись и поспешили к выходу в город. Еще за минуту до этого я был совершенно уверен в том, что никогда больше не смогу вернуться на свою работу. И тут я вдруг понял, что все равно вернусь на работу и не смогу уехать из города. Не смогу, пока вы остаетесь здесь, причем одна, в томительном ожидании кого-то.

— В ожидании, — повторила женщина в клетчатом пальто.

— Хорошо, я подожду, — согласился Анвин. — У меня есть велосипед, я сам его чищу и смазываю каждый день, ну и у меня есть, разумеется, шляпа, а уж с ней я никогда не расстанусь. А мой зонтик, он ведь выполняет все возлагаемые на него функции. У меня есть билет на поезд, и я держу его в кармане, на тот случай если человек, поджидаемый вами, когда-нибудь вернется. Но что мне делать до этого? Кстати, я все еще не знаю, как вас зовут.

Женщина в клетчатом пальто, словно очнувшись, начала аплодировать — к ней сразу же присоединились все гости. Анвин повернулся и взглянул на сцену. К музыкантам присоединилась мисс Гринвуд. Она подошла к микрофону, и тут начала играть музыка, медленная, мрачная и унылая. Артур склонился над своим аккордеоном, и тот стразу ожил в его руках. Песня, что пела мисс Гринвуд, была Анвину незнакома, если не считать припева, каким-то образом известного ему — может, благодаря радио. Да, кажется, это была та самая песня, что доносилась из кухни Златари в забегаловке «Вздремни часок», из-за занавески:

Этот старый напев, волнуясь, я по-прежнему слышу,

Веря в то, что твоя я в том сне одиноком моем,

Где мне снится напрасно, что снюсь я тебе, мой любимый.

Снова зазвучали аплодисменты, и несколько гостей бросили на сцену розы. Она поймала несколько из них, а остальные упали к ее ногам. Анвин тоже похлопал.

— Мистер Чарлз Анвин?!

Он повернулся на стуле. Рядом стоял детектив Пит, как всегда бодрый и в том же самом костюме «в елочку».

— Вы! — рявкнул он. — Быстро на улицу!

Анвин нехотя поднялся со стула и последовал за детективом из зала. Они вышли на улицу и остановились под портиком, где стояли, слегка покачиваясь, несколько лунатиков, тихо дымя сигарами и бормоча друг другу нечто неразборчивое. Пит взмахнул шляпой, словно собирался ударить ею Анвина.

— Черт вас побери, Анвин, вы что, хотите, чтобы нас обоих прибили? Что вы здесь делаете? Вы с Гринвуд пришли, да? Это скверно, Анвин, очень скверно. Скрид шьет вам убийство, а вы тут с этой особой болтаетесь!

— Я пытаюсь отыскать Сайварта, — попробовал возразить Анвин. — Мне показалось, что она может знать, куда он отправился.

— Агентство этим малым больше не занимается. Если информация о том, что вы его разыскиваете, вылезет наружу, она может дойти до высокопоставленных людей, и они начнут беспокоиться, причем отнюдь не о вас. Я действительно имею в виду весьма высокопоставленных людей! А они очень не любят беспокоиться попусту.

Анвин вертел в руках зонтик, ему никак не удавалось закрыть его.

— И вообще, я совершенно не ожидал увидеть, что вы уже включились в оперативную работу. Ведь для этого требуется смелость и мужество, Анвин. Допустим, это у вас есть. Но это вовсе не значит, что у вас имеются и мозги. Вам бы следовало пару-тройку дней поштудировать «Руководство». Вы хоть слово в нем прочитали? Если хотите добрый совет, то выметайтесь отсюда и вообще забудьте о «Коте и тонике», забудьте Клео Гринвуд. К слову, как вы себя там вели! Да известно ли вам, сколько времени было затрачено на то, чтобы устроить эту ловушку?!

В этот момент дверь распахнулась, на улицу вышли братья Рук и направились прямо к Анвину.

— Мой брат, — сказал Джаспер, обращаясь к детективу Питу, — посоветовал мне настоятельно порекомендовать вам разогнать это сборище сомнамбул.

Анвин бочком отступил к портику, где стояли и курили лунатики. Один из них предложил ему сигару, и он взял ее.

— Добрый вечер, джентльмены, — обратился к ним Пит. — Мне вот кажется, что я вижу кошмарный сон.

Джаспер мотнул головой в сторону платанов, и Пит направился туда. Они отошли шагов на десять от дома, и Джаспер велел ему остановиться. Пит взглянул в упор на Анвина и чуть ли не прокричал:

— С вами уже покончено, паскудники. Мы поручили это дело нашим лучшим оперативникам. Самым лучшим.

Исайя вытащил из кармана пистолет. Детектив Пит отреагировал на это лишь тем, что снял шляпу и прижал ее к самому сердцу. Ну а Исайя приставил пистолет аккурат к шляпе да и пальнул. Пит же упал лицом вниз — в лужу, конечно.


При звуке выстрела курильщики сигар начали ходить кругами и что-то бормотать, но так и не проснулись. Братки оттащили тело Пита туда, где был припаркован их паровой грузовичок. Его кузов был завален тикающими будильниками, и под тяжестью брошенного на них трупа их звонки недовольно зазвякали.

В этой суматохе не был, однако, забыт и Эдвин Мур. Он был по-прежнему в своем сером комбинезоне музейного уборщика и лежал теперь рядом с Питом, связанный по рукам и ногам. Старик был без сознания и весь дрожал. Сколько же времени они его тут держали, под дождем?

Братья Рук уже возвращались по подъездной дорожке к дому. Анвин бросился внутрь. Толпа сомнамбул потоком двигалась через занавешенную дверь, потревоженная и обеспокоенная звуком выстрела. Он протиснулся сквозь них и поднялся по лестнице, высматривая, где бы спрятаться. Открыл первую дверь, что попалась на пути, и вошел внутрь.

Комната была оклеена обоями с темно-красным узором. В камине, потрескивая, горел огонь, распространяя тепло. На одной из стен было развешано множество образцов антикварного оружия: сабли, шпаги, пистолеты, — коллекция, вполне способная соперничать с экспозицией Муниципального музея. Сейчас он наконец понял, почему это место показалось ему знакомым. Это был особняк, некогда принадлежавший полковнику Шербруку Бейкеру, и именно в данной комнате он убил своего брата. Здесь же находились и его драгоценности, причем в прекрасном состоянии. Неужели это его сын Леопольд заботился о них все эти годы?

Вряд ли. Один из экспонатов не имел никакого отношения к поместью Бейкера. Это был установленный на столе стеклянный гроб, ставший местом последнего упокоения для «Старейшего убитого человека», хотя и усохшего, сморщенного и всего желтого, но зато настоящего. Вот так, случайно, Анвин попал в комнату, где были собраны все трофеи Еноха Хоффмана.

Перед камином стояли два кресла с высокими спинками. В одном из них сидел, судя по всему, низкорослый мужчина в синей пижаме, отделанной красным кантом, в руке у него был бокал с бренди. Он повернул свое квадратное лицо в сторону Анвина, и тому показалось, что, несмотря на опущенные веки, мужчина смотрит на него. Он сделал Анвину знак присесть, потом наполнил второй бокал и поставил на журнальный столик.

Каким же дураком был Анвин, долгие годы печалясь по поводу исчезновения этого гнусного чревовещателя! Вряд ли какой рапорт стоит того, чтобы нарываться на подобную встречу.

Хоффман предложил ему гильотинку для обрезания сигар, и тут Анвин понял, что все еще держит в руке сигару, презентованную ему на улице одним лунатиком. Он положил ее на стол.

— Мистер Хоффман, — обратился он к человеку с квадратным лицом, — мне вовсе не хочется выступать в роли вашего оппонента и соперника.

Хоффман захихикал или, может быть, просто засопел. Взял со стола сигару и обрезал ее.

— Я не стремлюсь выяснить, кто убил Эдуарда Ламека: вы или кто-то еще, — продолжал Анвин. — Равно как меня не интересует, чье тело находится в музее или что вы намереваетесь делать с Эдвином Муром. Заметьте, я даже не хочу знать, что вы планируете делать со всеми этими будильниками. Мне всего лишь нужно найти детектива Сайварта, чтобы вернуться с чистой совестью на свое рабочее место.

Хоффман пожал плечами. Он раскурил сигару и выпустил клуб дыма. Потом поднял свой бокал, словно желая сказать тост, и подождал, пока Анвин возьмет свой. Бокалы со звоном встретились, и они выпили. Бренди как огнем обожгло Анвину губы.

— Если вы не можете сообщить мне, где он находится, — саркастически улыбаясь, заметил Анвин, — тогда, возможно, расскажете кое-что об одной из пользующихся вашим гостеприимством особ. Она всегда носит клетчатое пальто.

Хоффман, словно подброшенный пружиной, выпрыгнул из своего кресла и швырнул бокал с бренди в камин. Бокал с грохотом раскололся, и из камина вылетели языки пламени. Потом Хоффман облокотился о каминную полку и опустил голову на руки, плечи его тряслись.

Анвин встал и подошел к нему. Он хотел остановиться, но вдруг понял, что не может. Он положил руку на плечо иллюзиониста. Хоффман резко обернулся и уставился на него так и не открывшимися глазами.

В этот момент было особенно приятно чувствовать, как бренди обжигающим потоком продвигалось вниз, к желудку.

— Пожалуйста, — начал Анвин. Он хотел сказать: «Пожалуйста, не просыпайтесь», — но слова застряли в глотке и бренди окончательно их смыло. Анвин, шатаясь, отступил назад; из камина снова вырвалось пламя, а с первого этажа все доносились поистине завораживающие звуки виолончели с резиновыми струнами и задумчивое мурлыканье аккордеона.

Наглотавшись вне всякой меры бренди и дыма, Анвин выбежал из комнаты и бросился на звуки музыки.

Внизу все уже были приодеты сообразно происходящему. Он расстегнул воротник и сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя, как успокаивается пульс. Он был рад наконец присоединиться к остальным гостям. Из игорного зала вышла Эмили Доппель, а сопровождавший ее мужчина уже щеголял в рубашке; более того, на нем превосходно сидел двубортный костюм отличного покроя. Когда она заметила Анвина, то оттолкнула своего сопровождающего и приблизилась к нему.

— Как вам нравится мое платье? — спросила она.

Анвину хотелось сказать, что это длинное черное платье с глубоким декольте очень ей идет, но он не находил нужных слов. Ассистентка же, не дождавшись комплиментов, улыбнулась, взяла его за руку и повела к танцполу. Он никак не мог расстаться со своим зонтиком, а потому повесил его на руку, и они начали вальсировать.

Эмили рассмеялась, глядя на него.

— Признавайтесь, — обратилась она к нему с лукавой улыбкой. — Я ведь вам нужна. Без меня у вас ничего из всего этого никогда не получилось бы. Ну не лгите же хотя бы сами себе, детектив Анвин. Вы ведь все-таки можете поверять мне свои самые заветные мысли и раздумья. — Она снова засмеялась и добавила: — Я же как-никак достойная доверия девушка!

— Да я бы никогда не стал вам лгать, — солгал Анвин.

— Я очень рада, что мы смогли наконец объясниться. Здесь все совсем иначе, вам не кажется? Иначе, чем в офисе. Или в машине.

В танце она вела его, и он был ей благодарен за это, потому что танцевать он умел ничуть не лучше, чем водить машину.

— Вы часто здесь бываете? — спросил он.

Она оглянулась вокруг.

— Не знаю, не уверена.

— Мы оба спим и видим сон, — предположил он. — Со мной никогда такого не бывало, а сейчас я сплю. Мы оба спим.

— А вы добрый, — близоруко щурясь, заметила Эмили. — Послушайте, почему бы вам не рассказать мне, зачем вам понадобилась Клеопатра Гринвуд? Чего в ней такого уж особенного? Она не при делах, вам не кажется? И с чего вы взяли, что я не в курсе происходящего? Не надо меня игнорировать, детектив Анвин.

Тут его взгляд непроизвольно упал на женщину в клетчатом пальто — она по-прежнему в одиночестве сидела за своим столиком. В отличие от остальных гостей она была в той же одежде, что и прежде: простая синяя ночнушка да синие шлепанцы. От Анвина вообще-то не укрывались подобные детальки. Он был очень внимательным сновидцем.

— Извините меня, — проговорил он нерешительно и вышел с танцпола.

— Эй! — в отчаянии крикнула ему вслед Эмили.

Но он уже направлялся к женщине в клетчатом пальто. Она сидела, скрестив ноги, и смотрела на танцующих. Глаза у нее сейчас были открыты, серые и холодные. Они как бы вбирали в себя приближающегося Анвина, и ему пришлось сделать усилие, чтобы не потерять равновесие. Ощущение было такое, словно он идет по песку, а о ноги бьются налетающие волны.

— Не помню, чтобы я вас звала, — криво усмехнулась женщина в клетчатом пальто.

— А разве эту вечеринку не Хоффман организовал?

Она отпила молока.

— Это он вам так сказал?

Женщине в клетчатом пальто, кажется, было известно больше, чем ему. Поняв это, он почувствовал себя беспомощным и даже покорным, что было уж совсем странно.

— Мне показалось, что я втянул вас в некую авантюру, — с трудом подбирая слова, проговорил он, пытаясь обрести равновесие с помощью зонтика. — Но на самом деле все наоборот, не правда ли? Так кто вы?

Она уже начала выказывать признаки раздражения.

— Я ваш клерк, и вам это отлично известно.

Темп музыки ускорился, и танцующие самозабвенно закружились по площадке. Артур, аккордеонист, начал завывать, продолжая наигрывать аккомпанемент. Анвин обернулся и увидел, как резиновая струна виолончели лопнула и пролетела через всю комнату. На этом представление закончилось.

Когда он повернулся к столу, женщины в клетчатом пальто за ним уже не было. Вечеринка заканчивалась, все начали прощаться друг с другом. А что случилось с Эмили? Это было не очень-то деликатно с его стороны — бросить ее посреди танцпола.

Тут подошла мисс Гринвуд и взяла его под руку.

— Небольшая компания собирается ко мне, — почти шепотом сообщила она.

Швейцар кивнул им, когда они выходили, а примерно дюжина гостей выразили свое восхищение ее выступлением. Среди них был и мужчина в двубортном костюме. Но вот Эмили нигде не было видно. Они пошли по дорожке между платанами, а какой-то лысый человек в смокинге подобрал с земли горсть семян-крылаток, и те, подброшенные в воздух, закружились над головами как стая саранчи.

— Безумные маленькие пропеллеры! — выкрикнул он.

Они вернулись в отель «Гилберт» и по пожарной лестнице забрались в номер мисс Гринвуд. Мужчина в смокинге откупорил бутылку шампанского, и они выпили. Мисс Гринвуд рассмеялась и разбросала повсюду подаренный ей розы. Потом мужчина в смокинге и человек в двубортном костюме заспорили о том, кто из них преподнес мисс Гринвуд больше роз, ну и в конце концов подрались. Не желая созерцать эту безобразную сцену, она выгнала их из номера.

— Я намерена обо всем этом забыть, — заявила она Анвину. — Он эксплуатирует меня, использует мой голос, но ничего мне не объясняет. Так что вам придется запоминать все за нас обоих. Для этого вы мне и нужны. Чтобы запоминать.

Побыв еще какое-то время, Анвин ушел. На улице было холодно, а путь предстоял неблизкий. Он не мог бы сейчас со всей определенностью сказать, спит он или бодрствует, — тени вокруг падали под какими-то причудливыми углами, улицы оказывались извилистыми там, где могли бы быть прямыми. Но вот холод был вполне реален. Рука, сжимавшая зонтик, окоченела. Наконец он дошел до узкой зеленой двери своего жилища и поднялся к себе.

По полу, от входной двери до ванной комнаты, тянулась дорожка из красных и оранжевых листьев.

В ванне лежал детектив Сайварт. Вода на вид казалась холодной, и на ее поверхности плавали листья. Настоящий маленький прудик.

— Этот канал информации теперь для нас закрыт, Чарли. Эта женщина — я ошибался на ее счет. Она мне сердце разбила. Вот поглядите. — Он вытащил из воды разорванный лист и шлепком прилепил его себе на грудь.

Когда Анвин проснулся, то увидел, что лежит по-прежнему полностью одетый в своей кровати. В голове пульсировало, будильник отсутствовал, а в кухне кто-то возился, приготовляя завтрак.


Глава 7 Разработка подозреваемых | Учебник для детектива | Глава 9 Документирование сведений