home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



§ 2. Анализ источников по теме исследования

Основной массив источников, привлеченных для раскрытия избранной нами темы, составляют впервые вводимые в научный оборот документы из фондов центральных и местных архивов: Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Российского государственного архива общественных движений г. Москвы (ЦАОДМ), Центрального оперативного архива ФСБ России (ЦА ФСБ РФ), Центрального архива МВД РФ (ЦА МВД РФ), Архива Службы внешней разведки РФ (АСВР РФ), оперативных архивов территориальных управлений ФСБ РФ в Санкт-Петербурге и Омске.

В Государственном архиве РФ изучены материалы и документы ВЦИК РСФСР, ЦИК СССР (ф. Р-3316) и Совета народных комиссаров (ф. Р-5446), отражающие подготовку решений по созданию правовой основы деятельности органов ВЧК — ОГПУ в военной сфере и их осуществление, а также совершенствование законодательства в области борьбы с государственными и воинскими преступлениями.

В своей практической работе особые отделы ВЧК — ОГПУ находились в контакте с аппаратами военно-морской инспекции НРКИ, реализовывали через них оперативную информацию по крупным хозяйственным преступлениям, совершенным военнослужащими, по разбазариванию государственных материальных и финансовых ресурсов. Поэтому представлялось необходимым изучить архивные документы из фонда ВМИ НРКИ СССР (ф. 374, оп. 11).

Большой объем информации о структуре, кадрах и подрывной работе на территории нашей страны различных белоэмигрантских организаций, их связей на этой почве с иностранными военными, политическими и разведывательными органами содержится в фондах бывшего Пражского архива, в свое время переданных на хранение в ГАРФ. Особо интересен в плане изучения нашей темы фонд одного из активных деятелей РОВСа генерала А. фон Лампе, представителя генерала П. Врангеля в Берлине (ф. 5853).

Нами был проанализирован ряд архивно-следственных дел на репрессированных во второй половине 1930-х годов бывших офицеров, переданных в ГАРФ из УФСБ по г. Москве и Московской области (ф. 10035, оп. 1).

В Российском государственном архиве социально-политической истории исследованы материалы фонда ЦК РКП (б) — ВКП(б) (ф. 17) и некоторых местных партийных организаций. Здесь в первую очередь представляют интерес документы, связанные с партийными решениями (на уровне Политического и Организационного бюро, республиканских, областных и краевых комитетов) по военным вопросам и вопросам деятельности соответствующих аппаратов ВЧК — ОГПУ. Кроме того, важное значение для нашей работы имеют документы, отложившиеся в личных фондах таких партийно-государственных деятелей, как Ф. Дзержинский (ф. 76) и К. Ворошилов (ф. 74). Разобраться с рядом эпизодов, отражающих внутрипартийную борьбу в 1920-е годы (в нее был втянут и ряд военных деятелей), помогли материалы из фонда Центральной контрольной комиссии РКП(б) — ВКП(б) (ф. 589).

Поскольку в нашем исследовании идет речь об обеспечении безопасности Красной армии и Флота, то без фондов Государственного военного архива не удалось бы воссоздать целостную картину состояния этого основного элемента Вооруженных сил страны. Прежде всего, необходимо выделить материалы аппаратов председателя и заместителя председателя РВСР — РВС Союза ССР (соответственно ф. 33987 и ф. 33988). В них сосредоточена информация о важнейших решениях в области военного строительства, о вскрытии и устранении реальных и потенциальных угроз для безопасности функционирования и развития РККА, об организации взаимодействия в данном направлении с органами ВЧК — ОГПУ. Подобного рода материалы имеются также в фонде Управления делами РВСР (РВС Союза ССР) и Наркомата по военным и морским делам (ф. 4). В указанных фондах отложились подлинники справок, докладных записок и специнформаций чекистского ведомства по вскрытым недостаткам в жизнедеятельности войск Следует обратить внимание на тот факт, что отпуски подавляющего числа указанных выше документов не сохранились в фонде секретного делопроизводства ВЧК — ОГПУ. Они были уничтожены в связи с истечением сроков хранения, определенных ведомственными нормативными актами.

Безусловно важными являются и материалы из фонда Политического управления РККА (ф. 9). Здесь мы находим переписку с Особым отделом ВЧК — ОГПУ по вопросам морально-политического состояния личного состава воинских частей, учреждений и центральных органов НКВМ, протоколы Центральной военно-политической комиссии при начальнике ПУ РККА, на заседаниях которой рассматривались насущные вопросы в сфере компетенции политорганов, военной прокуратуры и трибуналов, а также особых отделов ВЧК — ОГПУ, происходило согласование действий данных структур, а при необходимости разрешались возникавшие разногласия.

В 1990-х годах к РГВА были присоединены фонды ранее одного из самых закрытых архивов СССР — Центрального государственного особого архива при Совете министров. Особенность его состояла в специфичности основной массы хранимых документов и материалов. Прежде всего, это архивные фонды спецслужб ряда государств Европы, захваченные сначала гитлеровскими войсками, а затем ставшие трофеями Советской армии. Для нашей темы их значение нельзя переоценить. Фонды французского происхождения относятся к Главному управлению общественной безопасности «Сюртеженераль» (ф. 1к) и 2-го (разведывательного и контрразведывательного) Бюро Генерального штаба Франции (ф. 7к). К сожалению, на основе неразумного, мягко говоря, решения, принятого под давлением бывшего министра иностранных дел А. Козырева, документы Военного министерства Франции и, что особенно важно, 2-го Бюро были возвращены в Париж. На хранении в РГВА остались лишь фотопленки, на которых зафиксировано немногим более семи процентов документов, вывезенных из страны. В самой же Франции свободного доступа к ним сейчас нет даже для местных исследователей.

И все-таки нам удалось обнаружить в указанных выше фондах подтверждение разведывательной активности спецслужб Франции против СССР, их работу, включая и вербовочную, среди русских эмигрантов — бывших офицеров царской и белых армий, сослуживцы которых перешли на службу в РККА.

Для выяснения роли германских спецслужб в подрывной и разведывательной деятельности против Красной армии нами привлекались материалы из фонда РСХА — СД (ф. 500к), РСХА — Гестапо (ф. 501к) и Имперского комиссара по наблюдению за общественным порядком (ф. 722к), в который в 1919–1939 гг. структурно входила политическая полиция.

Но самым важным для избранной нами темы безусловно является польский блок фондов, начиная с документов 2-го (разведывательного и контрразведывательного) отдела Генерального штаба Польши (ф. 308к). Особо значимой представляется коллекция материалов о деятельности польской разведки на советском направлении с 1919 по 1939 г. (ф. 453к). Здесь имеются обобщенные справки на все резидентуры «двойки» на территории СССР (в Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове, Минске, Тбилиси и т. д.) и списки наиболее важных агентов из числа как поляков, так и наших граждан. Сличение материалов польского происхождения и хранящихся в Центральном оперативном архиве ФСБ РФ позволило нам осветить вопрос эффективности контрразведывательной работы ВЧК — ОГПУ. Немалую ценность в этом плане представляют и документы территориальных экспозитур разведки Польши во Львове (ф. 462к), Вильно (ф. 460к) и Бресте (ф. 463к).

Достаточно много уникальных материалов о личном составе Особого, Контрразведывательного и Секретно-политического отделов ОГПУ содержится в фондах Архива общественных движений Москвы. Наибольший интерес здесь представляют протоколы и подготовительные справки к заседаниям комиссий по партийным чисткам (ф. 3857). Документы из этого и других фондов позволяют не только выявить социокультурный облик сотрудников ведущих отделов центрального аппарата органов госбезопасности, но и глубже понять психологическую атмосферу в чекистских коллективах, имевших в той или иной мере отношение к обеспечению безопасности РККА.

При выявлении роли белоэмигрантских центров в подрывной работе против РККА мы опирались среди прочего и на документы из Архива Службы внешней разведки России. Учитывая исключительную закрытость, во многом оправданную, данного архивохранилища, пришлось довольствоваться лишь определенной коллекцией документальных свидетельств о некоторых акциях белоэмигрантов. Эти документы рассекречены для возможной публикации в одном из будущих томов серии книг под общим названием «Русская военная эмиграция 20-40-х годов», в которой автор является членом редакционной коллегии. О самой же серии будет сказано ниже.

Наибольшее количество документов, привлеченных нами к раскрытию избранной для исследования темы, конечно же, хранится в Центральном оперативном архиве ФСБ РФ. Сразу отметим, что сотрудниками Управления регистрации и архивных фондов ФСБ России проделана к настоящему времени огромная работа по рассекречиванию максимально возможного массива материалов, характеризующих основные направления деятельности ВЧК — ОГПУ в изучаемый период. Однако по известным соображениям, основанным на законодательстве, не подлежат снятию ограничительных грифов еще многие дела.

В фонде секретного делопроизводства стоит выделить переписку с ЦК РКП(б) — ВКП(б), включая и докладные записки, направлявшиеся лично таким партийно-государственным руководителям, как И. Сталин, М. Каганович, В. Молотов, К. Ворошилов. Имеются за каждый год дела по переписке с Прокуратурой и Верховным судом СССР, с наркоматами юстиции, с рабоче-крестьянской инспекцией по военным и морским делам, с Реввоенсоветом Союза ССР. Комплексный анализ (при фронтальном изучении) позволяет четко обозначить место и роль органов ВЧК — ОГПУ в обеспечении безопасности РККА, увидеть наиболее проблемные вопросы и механизм их разрешения, понять личные взаимоотношения руководителей различных ведомств с чекистскими лидерами, что является немаловажным для оценки эффективности принимавшихся решений.

Материалы заседаний Коллегии ВЧК — ОГПУ, оперативных совещаний и съездов содержат ценнейшую информацию о повседневной деятельности органов госбезопасности, позволяют установить инициаторов тех или иных решений в сфере чекистского обеспечения РККА. Здесь следует особо отметить стенограммы II Всесоюзного съезда особых отделов, состоявшегося в Москве в январе 192 5 г., т. е. сразу после устранения Л. Троцкого с поста председателя РВС и наркома по военным и морским делам, положившего начало решительной фазе глубокой реформы Красной армии и Флота.

Конкретные оперативные дела являются уникальным комплексом документов по обслуживаемым военным объектам, отдельным лицам, вызвавшим подозрение в проведении ими шпионской, антисоветской и иной преступной деятельности. Не подлежит сомнению, что информация, собранная с использованием агентурно-оперативных методов, не может быть на все 100 % достоверной и объективной. Однако всесторонний анализ данной информации и дополнение ее сведениями из иных источников, не имевших отношения к системе ВЧК — ОГПУ (письма, дневники, воспоминания участников событий и т. д.), позволяют с высокой степенью надежности реконструировать историческую реальность по целому ряду вопросов.

Сказанное выше в полной мере относится также и еще к одному комплексу источников, имеющих важное значение для нашей работы и весьма содержательных по своей фактологии. Это законченные производством уголовные дела (архивно-следственные — АСД), хранящиеся в Центральном архиве ФСБ РФ и в соответствующих подразделениях местных органов безопасности, а также переданные в 1990-е годы на хранение в ГАРФ и архивы субъектов РФ. Поскольку процесс передачи являлся, по сути, политической кампанией, то государственные архивы вынуждены сейчас ограничивать допуск исследователей к части АСД, так как в материалах дел есть сведения о формах и методах работы отечественных спецслужб. А это, в соответствии с законом Российской Федерации, составляет государственную тайну.

Автор изучил материалы около ста уголовных дел, содержащих информацию о тех или иных событиях и лицах, которые имеют отношение к исследуемой теме, поэтому вправе утверждать, что информационный потенциал, в том числе и в силу наличия в АСД «ненамеренных сведений», достаточно велик[63].

Для более детального анализа автор счел необходимым классифицировать АСД по ряду параметров. В первую очередь — по времени возникновения: 1) заведенные с конца 1920 г. и до 1934 г.; 2) АСД периода массовых репрессий 1936–1939 гг. Следует отметить, что первые основывались, как правило, на материалах более или менее длительной агентурной разработки с применением всех имевшихся тогда в распоряжении органов госбезопасности сил и средств. Поэтому спектр рассматриваемых следствием фактов и их взаимосвязей был значительно шире. Прослеживалась динамика взглядов и взаимоотношений объектов АСД. К такого рода делам можно отнести расследование шпионской деятельности сотрудников польской военной делегации при штабе 16-й армии Западного фронта; дело бывшего генерала К. Рыльского; дело О. Викентьевой; дело Ф. Новицкого; дело А. Бурова; дело П. Петрова; дело А. Гойера, Г. Хлопушкина и других лиц, обвинявшихся в шпионаже в пользу иностранных государств[64].

Рассмотренные нами групповые уголовные дела на сотрудников военной промышленности, военно-топографического управления РККА, командиров РККФ базировались на материалах, собранных в ходе соответствующих агентурных разработок («Военпром», «Мечты», «Нептун» и «Моряки»).

Что же касается АСД, заведенных во второй половине 1930-х годов, то в подавляющем большинстве в их основе были протоколы допросов ранее арестованных лиц, заявления граждан, решения партийных собраний или парткомов. Сюда относятся, прежде всего, уголовные дела на сотрудников особых отделов и других подразделений НКВД, командиров РККА и флота, занимавших достаточно заметные должности в системе НКВМ.

Второй параметр характеризует отношение объектов АСД к органам госбезопасности. Мы выделяем штатных работников органов госбезопасности (действовавших на момент ареста, либо находившихся в запасе) и секретных сотрудников ВЧК — ОГПУ. Здесь важно отметить, что оперативные дела агентуры были уничтожены много лет назад, поскольку истекли сроки их хранения, определенные ведомственными нормативными актами, и других источников, кроме протоколов допросов, найти не удалось. Отдельные упоминания о работе секретных сотрудников имеются в материалах секретного делопроизводства и в оперативных делах за исследуемый период.

На объективность и глубину анализа фактологических данных заметное влияние оказывает знание (или незнание) настоящих имен негласных помощников чекистов. Без этого трудно оценить их вовлеченность в рассматриваемые события — предмет изучения в рамках уголовных дел, их степень квалификации и служебное положение, определяющее качество предоставляемой в органы госбезопасности информации (особенно когда речь идет о «вредительских действиях»), личное отношение к фигурантам разработок или АСД, оценку конкретных лиц, их высказываний и поступков. К сожалению, в большинстве случаев сам обвиняемый не упоминает о своем секретном сотрудничестве с ВЧК — ОГПУ. Следователь, за редким исключением, тоже не затрагивает данную тему.

Тем ценнее примеры противоположного характера, когда нам удалось в материалах АСД найти эту необходимую информацию. И пусть в нашем труде настоящие установочные данные секретных сотрудников почти не фигурируют (поскольку существуют соответствующие ограничительные правовые нормы), но архивные находки были использованы в полной мере для объективной оценки многих фактов.

Третий критерий — это результаты пересмотра уголовных дел в прокурорских органах на предмет применения к фигурантам АСД закона «О реабилитации жертв политических репрессий»[65].

На практике мы встретились с тремя возможными вариантами: 1) проходящие по АСД лица признаны невиновными в инкриминируемых им деяниях; 2) объекты уголовных дел реабилитированы лишь частично, поскольку они не совершали государственных преступлений, но их деяния квалифицируются по иным статьям Уголовного кодекса; 3) обвинения, предъявленные осужденным лицам, признаны обоснованными и законными. АСД последней категории составляют меньшинство, если даже не исключения в большой массе пересмотренных уголовных дел. Однако это не означает, что органы госбезопасности работали неэффективно, фальсифицируя материалы на невиновных лиц. Не умаляя результатов труда прокурорских работников, занимавшихся вопросами реабилитации, не ставя под сомнение их юридическую квалификацию, историкам все же следует критически подходить к оценке полного снятия обвинений с некоторых лиц. Прежде всего это относится к тем, кто был реабилитирован в ходе массовой кампании конца 1980-х — первой половины 1990-х годов.

Биографические сведения, информацию о профессиональной подготовке многих сотрудников особых и иных отделов органов ВЧК — ОГПУ, имевших отношение к армейской работе, а также сведения о деятельности чекистских аппаратов в условиях рецидивов Гражданской войны в Советской России в первые годы новой экономической политики удалось изучить в архиве управления ФСБ РФ по Омской области. Ряд оперативных и уголовных дел был предоставлен автору в архиве управления ФСБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. В этих делах содержатся достаточно интересные факты из практики чекистского обеспечения штабов и войск Петроградского — Ленинградского военного округа, их противодействия разведкам Эстонии, Латвии, Литвы и Финляндии.

При написании данной работы активно использовались и уже опубликованные источники, к которым относятся сборники законодательных актов высших органов государственной власти РСФСР — СССР, нормативные акты СНК, Верховного суда и Прокуратуры СССР, Революционного военного совета Республики[66].

Эти источники условно можно разделить по степени концентрации усилий, направленных на создание правовой основы функционирования ВЧК — ОГПУ, а также по характеру угроз для безопасности РККА.

Наибольший интерес из числа указанных сборников документов представляют те, которые затрагивают вопросы правового регулирования организации и деятельности органов госбезопасности, их правоприменительную практику.

В систематизированном виде законодательные и нормативные акты относительно осуществления репрессивной составляющей чекистских мер представлены в сборнике, опубликованном в 1993 г.[67]

К важнейшим документам, определявшим правовое положение органов госбезопасности, относится опубликованный впервые еще в 1922 г. Декрет ВЦИК об упразднении ВЧК и о правилах производства обысков, выемок и арестов[68].

В данном документе указывались основные задачи вновь созданного Государственного политического управления при НКВД РСФСР. Для нашего исследования важно имеющееся в декрете указание на то, что особые отделы остаются в системе ГПУ и, на основании специального Положения, ведут борьбу с преступлениями в армии. Само же Положение было впервые открыто опубликовано лишь в 2003 г.[69]

Именно в этом году издательство «Материк» выпустило сборник документов «Лубянка. Сталин и ВЧК — ГПУ — ОГПУ — НКВД. Январь 1922 — декабрь 1936», подготовленный под эгидой международного фонда «Демократия». Его составителями явились известные исследователи советской политической системы и истории органов госбезопасности В. Хаустов, Н. Плотникова (Академия ФСБ РФ) и В. Наумов.

Среди других изданий в рамках общей серии «Россия. XX век. Документы» данный сборник занимает особое место по ряду причин. Во-первых, он был нацелен на вскрытие процесса руководства отечественными спецслужбами со стороны ЦК РКП(б) — ВКП(б) и лично И. Сталина, и это, на наш взгляд, составителям удалось. Во-вторых, в нем впервые опубликованы документы из архива И. Сталина, длительное время находившегося на закрытом хранении в составе так называемого «Кремлевского» архива документов и материалов Политбюро ЦК КПСС.

Безусловно, в сборнике публикуется далеко не все, что ложилось на стол Генеральному секретарю, многие спецсообщения, докладные записки, отчеты и т. д. еще продолжают оставаться секретными и совершенно секретными. И тем не менее впервые научная общественность и все те, кто интересуется историей нашей страны, получили возможность ознакомиться с документами, дающими представление об основных направлениях деятельности органов ВЧК — ОГПУ в межвоенный период, в том числе и относительно обеспечения безопасности Красной армии и Флота. Почти сто восемьдесят развернутых примечаний являются прекрасным информационным сопровождением публикуемых документов и материалов.

Хронологические рамки сборника покрывают весь исследуемый нами период, за исключением 1921 г., когда И. Сталин еще не руководил органами госбезопасности. Но события этого года, очень важного с точки зрения развития угроз для армии в условиях так называемой «малой гражданской войны» (массовых крестьянских восстаний), достаточно полно представлены в таких сборниках документов, как «Антоновщина»; «Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919–1921 гг.»; «В. И. Ленин и ВЧК»; «Из истории ВЧК»; «Кронштадт 1921»; «Кронштадтский мятеж»; «Кронштадтская трагедия»; «Филипп Миронов» и др.[70]

Документальные сборники, подготовленные при Советской власти, отличает невысокий археографический уровень, поскольку многие документы печатались с извлечениями, а научно-справочный аппарат был хотя и обстоятельным, но достаточно стереотипным. Иное дело с изданиями конца 1990-х годов и начала XXI века.

Среди названных выше сборников выделяется своей археографической основательностью труд «Кронштадтская трагедия 1921 года». Составителями введено в научный оборот более 800 документов и, что тоже немаловажно, несколько тысяч использовано для составления примечаний и именного указателя. В подготовке издания участвовали сотрудники Центрального оперативного архива Федеральной службы безопасности России, поэтому были привлечены ранее засекреченные материалы из архивных фондов Петроградской губернской ЧК, Особого отдела охраны Финляндской границы, делопроизводства Центрального аппарата ВЧК Достаточно много внимания составители уделили политико-моральному состоянию как Кронштадтского гарнизона, так и частей Красной армии и Флота, участвовавших в подавлении мятежа. Около полусотни документов сборника затрагивают чекистскую работу в войсках уже после завершения войсковой операции в 1922–1924 гг.

Вопросы политико-морального состояния личного состава РККА, включая и вопрос политической лояльности войск существовавшему режиму, нашли свое отражение в изданных по инициативе Главного политического управления Вооруженных сил СССР сборниках документов и материалов, касающихся партийно-политической работы в Красной армии[71].

О так называемых «крестьянских настроениях» среди военнослужащих, как о внутренней угрозе для РККА, говорится в документах, помещенных в сборниках «Советская деревня глазами ВЧК — ОГПУ — НКВД», «Трагедия советской деревни», «Красная Армия и коллективизация деревни в СССР (1928–1933 гг.)»[72].

В ходе проводимого нами исследования, при рассмотрении вопроса о недостатках в перевооружении РККА (в качестве угрозы для безопасности страны и армии), нами использованы сборники документов из серии «История создания и развития оборонно-промышленного комплекса России и СССР. 1900–1963»[73], а также связанное с данной серией издание документов к биографии генерала В. Михайлова, вошедшего в историю отечественных спецслужб по результатам разработки КРО ОГПУ «Военпром» в качестве главного объекта и вредителя в области артиллерийского вооружения[74].

В последние годы российскими архивистами много сделано для выявления и публикации документов, раскрывающих все сложности процесса реформирования Красной армии и Флота в 1920-е годы. Поскольку мы рассматриваем реформу как комплексную угрозу безопасности РККА, то такие издания, как «Реформа в Красной армии. 1923–1928» и «Красная армия в 1920-е годы» не могут остаться без тщательного изучения[75].

Несомненными достоинствами указанных сборников документов являются следующие: введение в научный оборот исторических свидетельств, не только ранее не публиковавшихся, но и не использовавшихся исследователями (в силу секретности и распыленности по фондам); высокий уровень проделанной составителями работы, включающей комментарии, пояснения, биографические справки и указатели, что в значительной мере расширило информационное поле. Однако, на наш взгляд, налицо и отдельные недостатки, к которым следует отнести в том числе отсутствие материалов контролирующих учреждений, таких как Наркомат рабоче-крестьянской инспекции и, конечно же, ОГПУ.

К указанным сборникам примыкает и издание «Военный совет при народном комиссаре обороны СССР. Декабрь 1934 года», открывающее документальную серию, состоящую (в основном) из стенограмм заседаний военных советов[76].

Публикация стенограмм всегда считалась исключительно полезной для историков, поскольку она позволяет не только с достаточной точностью воспроизводить выступления, но и ощутить атмосферу, царившую в зале заседаний, получить информацию о настроениях выступавших и подававших реплики, их взаимоотношениях и т. д.

Для проводимого нами исследования указанный выше сборник имеет важное значение, поскольку предметом его внимания является боевая подготовка РККА, ее боеготовность как в 1934 г. (т. е. в конце изучаемого периода), так и в предыдущие годы. Впервые в нем опубликовано и выступление начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР М. Гая, из которого видно, что именно беспокоило чекистов в то время в плане обеспечения безопасности Красной армии и Флота. Кстати говоря, текст указанного доклада не сохранился в Центральном оперативном архиве ФСБ РФ, и только из стенограммы мы можем почерпнуть нужные сведения и сопоставить их с содержанием более позднего (1936) выступления наркома внутренних дел Н. Ежова, давшего ретроспективную оценку работы ОГПУ — НКВД в РККА[77].

Самостоятельную группу документальных публикаций составляют тематические сборники, раскрывающие некоторые направления деятельности органов госбезопасности. Прежде всего, здесь следует отметить сборник, упоминавшийся выше, — «Лубянка. Сталин и ВЧК — ГПУ — ОГПУ — НКВД». В нем содержатся рассекреченные документы из Архива Президента России (что само по себе говорит о их важности), в том числе материалы, непосредственно доводившиеся до сведения И. Сталина. Именно на основе их порой принимались важные политические и военные решения. Из 490 опубликованных документов более 50 имеют прямое отношение к вопросу обеспечения безопасности Красной армии.

Определенный интерес представляет также издательская серия под общим названием «Совершенно секретно: Лубянка — Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.)», которая состоит на сегодняшний день из семи томов (часть из них — в двух книгах), содержащих информационные обзоры и сводки ГПУ — ОГПУ и способных обстоятельно охарактеризовать жизнь нашей страны в социальной, экономической и политической сферах. Во многих документах затрагиваются недостатки в функционировании РККА, которые чекисты вскрывали в ходе повседневной работы[78].

К сожалению, по независящим от составителей причинам за последние три года не появилось ни одного нового тома, поэтому мы имеем возможность использовать в рамках проводимого исследования лишь информацию за 1922–1929 гг.

Стоит остановить внимание и на появившихся за последние десять лет двух сборниках документов, посвященных руководителям органов госбезопасности — Ф. Дзержинскому и Г. Ягоде[79]. К последнему изданию автор настоящего исследования имел прямое отношение, поскольку являлся соавтором предисловия и одним из составителей. Стоящий в центре данного сборника Г. Ягода не только длительное время находился в руководящем звене ВЧК — ОГПУ, а с 1934 г. возглавил всю систему, но и с 1922 по 1929 г. являлся начальником Особого отдела.

Данная публикация совершенно справедливо подвергается критике за хаотичность в систематизации, отсутствие хронологии внутри разделов и т. д.[80] Вместе с тем она стала заметным явлением, поскольку впервые, на основе документов из Центрального оперативного архива ФСБ РФ, дала историкам возможность более объективно оценивать роль Г. Ягоды, включая и его участие в обеспечении безопасности РККА.

На более высоком археографическом уровне подготовлен составителями (А. М. Плеханов и А. А. Плеханов) сборник документов о Ф. Дзержинском. Достаточно большая часть информации, содержащейся в этом издании, имеет прямое или косвенное отношение к изучаемой нами теме. В совокупности она позволяет всесторонне оценить вклад первого руководителя ВЧК — ОГПУ в дело укрепления обороноспособности страны, повышения боеготовности Красной армии, защиты ее от внешних и внутренних угроз.

По своему объему указанный сборник значительно превосходит секретный вариант, опубликованный еще в 1977 г. Высшей школой КГБ СССР. Достаточно сказать, что в предыдущем издании помещен 501 документ, а составители нового привлекли более 1 тысячи 100 единиц.

Среди грифованных изданий ведомственного характера нельзя не отметить сборник документов «Советская военная контрразведка». Его второй выпуск охватывал практически весь межвоенный период (1922–1941), и этот фактор явно сыграл отрицательную роль. Огромнейший объем документов составители попытались разместить на 735 страницах. Поэтому не приходится и говорить о каких-либо археографических стандартах, кстати говоря, уже разработанных ко времени выхода тома в свет. Те, кто готовил публикацию, явно были ограничены во времени, поскольку работу предстояло закончить к юбилейной дате — 60-летию органов госбезопасности СССР. Издание отличает хаотичность отбора материалов, большое количество пропусков фрагментов в текстах (к счастью, обозначенных отточием), полное отсутствие того, что называется в археографии «конвоем», — информационного сопровождения в виде системы пояснительных элементов к документу (комментарии, примечания и т. д.).

С учетом того, что в результате напряженной работы сотрудников Управления регистрации и архивных фондов, а также Департамента военной контрразведки удалось рассекретить большое количество документов, имевших отношение к обеспечению безопасности армии и флота (как помещенных в рассматриваемом сборнике, так и вне его рамок), представляется целесообразным подготовить открытое издание, устранив недостатки грифованного варианта.

Мы выделяем еще одну группу целевых публикаций документов — раскрывающих оперативно-следственную деятельность особых и иных подразделений ВЧК — ОГПУ, связанную с репрессиями и процессом реабилитации пострадавших военнослужащих и гражданских лиц[81].

Здесь, прежде всего, следует отметить два выпуска документального сборника, полностью посвященных одной из крупнейших операций органов госбезопасности, которая известна под общим названием «Весна». Она проводилась в 1930–1931 гг. и затронула несколько военных округов. Аресту подверглись более трех с половиной тысяч действующих командиров РККА и командиров запаса. Основу выпусков составили материалы уголовных дел на указанную выше категорию лиц, которые ныне хранятся в архиве Службы безопасности Украины и российским исследователям практически недоступны. Кроме протоколов допросов составители сочли необходимым включить и фрагменты оперативной переписки органов госбезопасности (в основном, Полномочного представительства ОГПУ в Украинской ССР, а также отдельные директивы и указания, рассылавшиеся из Москвы). Это обстоятельство, безусловно, раздвигает рамки наших представлений о событиях начала 1930-х годов, позволяет оценить мотивацию репрессивных действий, связать их с тем, что происходило на международной арене, и с внутриполитической обстановкой. Составители использовали даже те документы, которые еще не рассекречены в нашей стране (приказы по организации контроля за бывшими белыми офицерами; резолюции Всеукраинского съезда особых отделов ГПУ; директивы об усилении чекистского обслуживания армейских частей, штабов и учреждений военного ведомства; фрагменты из выступления Ф. Дзержинского на Втором Всесоюзном съезде особых отделов в январе 1925 г., а также основного доклада Р. Пиляра; выдержки из агентурных материалов на некоторых командиров РККА и т. д.).

Таким образом, два выпуска журнала «З apxiвeiв ВУЧК — ГПУ — НКВД — КГБ», полностью посвященные делу «Весна», явились очень важным источником по теме нашего исследования.

Прямое отношение к делу «Весна» и в целом к изучению организации чекистской работы среди бывших офицеров имеют документы из уголовного дела на генерала М. Фастыковского, приведенные в книге доктора исторических наук, одного из ведущих специалистов по русской военной эмиграции В. Голдина[82].

Под псевдонимом «Сержевский» генерал с 1924 по 1937 г. работал как секретный сотрудник ОГПУ — НКВД и в своих показаниях приводит многие факты оперативного воздействия на среду «бывших».

Отдельно следует указать на публикацию документов и материалов, связанных с делом о военно-фашистском заговоре во главе с Тухачевским. В первом выпуске вновь созданного журнала «Военные архивы России» группа историков, опираясь на решение тогдашнего президента России о снятии ограничительных грифов с документов, имеющих отношение к массовым репрессиям, опубликовала объемную справку о проверке обвинений, предъявленных М. Тухачевскому и другим военным деятелям[83].

В начале 1990-х годов публикация справки перевернула все представления о том, что секретно, а что нет из области деятельности спецслужб. В отличие от ранее представленных на суд общественности материалов по столь громкому и имевшему большие трагические последствия делу, в справке раскрывалась работа ОГПУ — НКВД по ряду оперативных направлений, включая и отдельные операции с выходом за границу. Были расшифрованы и подлинные имена секретных сотрудников, ничего общего с М. Тухачевским не имевших. В рамках справки фактически содержались краткие обзоры по агентурным разработкам, в том числе и в области обеспечения безопасности Красной армии и Флота. Многие упомянутые в справке материалы и даже целые дела (как единицы хранения) были уничтожены в связи с истечением установленных сроков хранения. И, наверное, лишь в этом, т. е. в упоминании о них в справке или приведении фрагментов документов, состоит реальная ценность ее для историков, не имеющих доступа к архивохранилищам ФСБ РФ и СВР России. В плане же нашего исследования отметим исключительно важное для оценки рассматриваемой документальной публикации обстоятельство: она готовилась под сильнейшим политическим прессом Президиума ЦК КПСС и лично Н. Хрущева. Ему нужны были только факты, которые подтверждали бы правильность обвинений в адрес И. Сталина, и доказательства тезиса о якобы выходе органов госбезопасности в 1920-1930-е годы из-под контроля партии.

По сохранившимся материалам мы установили, что для справки отбирались лишь данные, подтверждавшие заранее сделанные выводы. Поэтому говорить об объективности авторов справки не приходится, а следовательно, невозможно брать эти сведения на веру и бездумно использовать при написании научно-популярных трудов.

Среди документальных публикаций необходимо отметить совместный труд архивистов и исследователей из Института истории, Федеральной службы безопасности и Службы внешней разведки России. Они реализуют проект под общим названием «Русская военная эмиграция 20-40-х годов» и уже издали четыре тома (два из них в двух книгах) документов, добытых советскими спецслужбами[84].

Можно смело утверждать, что это уникальное издание произвело сильнейшее влияние на научную общественность, побудило многих исследователей всерьез заняться изучением военной части эмиграции, поскольку именно она наиболее активно действовала против советской власти. Относительно избранной нами темы выделим сведения о стремлении руководителей «активистов» установить связь с бывшими сослуживцами из числа поступивших в РККА для использования последних в подрывной работе. Кроме того, в изданных документах мы находим немало фактов, свидетельствующих о контактах эмигрантов с иностранными спецслужбами, фактов использования разведками вероятного противника бывших белых офицеров в качестве своих агентов. Иначе и быть не может: без поддержки государственных структур той или иной страны эмигрантские центры не могли бы существовать. Ярким подтверждением тому являются документы, опубликованные в сборнике «Борис Савинков на Лубянке». Один из наиболее активных деятелей эмиграции начала 1920-х годов достаточно подробно говорит о своей связи с польской и французской разведками, о совместных действиях с известным агентом английской разведки С. Рейли[85].

Вообще же документальных изданий о деятельности зарубежных разведорганов крайне мало. Тем ценнее отдельные публикации.

Среди них несколько отчетов японских военных атташе, материалы германского посольства в. Москве и приезжавших в нашу страну офицеров Рейхсвера, агентурные сведения польской разведки[86].

Для понимания роли и места органов госбезопасности в деле обеспечения безопасности Красной армии и Флота, влияния высших партийно-государственных деятелей на решение вопросов укрепления боевой мощи РККА значительную ценность представляют документы большевистской партии, такие как стенографические отчеты съездов, материалы Пленумов и постановления ЦК РКП(б) — ВКП(б)[87].

Определить объем вопросов, рассматривавшихся на Политбюро ЦК и имевших отношение к безопасности РККА и деятельности ВЧК — ОГПУ, представилась возможность после публикации повесток дня заседаний этого высшего исполнительного партийного органа[88].

Важными для нашего исследования являются речи и статьи руководителей нашего государства и коммунистической партии того времени. Они были опубликованы как в периодической печати, так и отдельными изданиями либо в виде собрания сочинений. Это относится прежде всего к таким деятелям, как В. Ленин, И. Сталин, М. Фрунзе, К. Ворошилов, Ф. Дзержинский, Н. Бухарин, Л. Троцкий. Почти все они высказывались на тему так называемой «социалистической законности» и по фактам ее нарушения, по вопросам строительства вооруженных сил нашей страны, по использованию знаний и опыта старых специалистов, включая и военных, о деятельности органов госбезопасности. Здесь особо следует отметить следующие издания: «Как вооружалась революция» Л. Троцкого; «В. И. Ленин и ВЧК»; «В. И. Ленин. Неизвестные документы»[89].

Некоторую информацию относительно изучаемой темы автор извлек из опубликованной переписки между ведущими деятелями СССР и ВКП(б)[90]. Речь идет о характеристиках некоторых военных руководителей, строительстве РККА, авторитетности в ВВС, оценочных высказываниях в плане деятельности органов госбезопасности и т. д.

Одним из источников изучения истории отечественных органов госбезопасности, включая и их работу по обеспечению безопасности РККА, является периодическая печать. На страницах центральных и местных газет появлялись, в основном, информационные сообщения о проведенных расследованиях шпионской и иной подрывной деятельности иностранных спецслужб, а также о выявлении антисоветских элементов внутри страны.

Чаще, чем в другие годы, подобные сообщения появлялись в 1927 г. Это был год так называемой «военной тревоги», когда после разрыва Великобританией дипломатических отношений с СССР угроза внешней агрессии значительно усилилась. Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин дал указание председателю ОГПУ В. Менжинскому организовать несколько показательных процессов по линии английского шпионажа, дабы иметь официальный материал для использования в Англии и Европе[91].

При этом он просил «обратить особое внимание на шпионаж в военведе, авиации, флоте». Требование И. Сталина было выполнено, и благодаря этому мы имеем возможность прочитать судебные отчеты по делам на разоблаченных агентов противника, которые в других политических и оперативных условиях были бы осуждены во внесудебном порядке, и сведения о них не появились бы в печати. Прежде всего, это относится к делу шпионской организации Гойера, поставлявшей секретную информацию о Балтийском флоте и частях Московского военного округа[92].

Однако подобного рода публикации, скорее всего, были исключением из общего правила. В подавляющем большинстве случаев вопрос о публикации информации о том или ином событии в области практической деятельности ГПУ — ОГПУ решался на заседаниях Политбюро ЦКВКП(б), причем допускалось сообщать лишь об итогах некоторых операций, а не о ходе их проведения.

Для проведения нашего исследования были привлечены отдельные номера журналов «Вопросы истории КПСС», «Вопросы истории», «Советские архивы» и др. Особо следует остановиться на «Военно-историческом журнале», из статей которого удалось извлечь много полезной информации о внешних и внутренних угрозах для РККА в изучаемый период, о мерах, принимавшихся государственным и военным руководством, а также органами госбезопасности для укрепления боеготовности армии и флота, о подрывных акциях иностранных спецслужб, репрессиях в отношении военных кадров и чекистов. Отдельные материалы привлекли наше внимание в журналах «Военно-исторический архив» и «Родина»[93].

При оценке публикаций в газетах и журналах учитывалась концепция того или иного издания и авторов статей. Эти концепции особенно ярко проявились в период «исторического бума» конца 1980 — начала 1990-х годов. Факты из времен массовых репрессий (реальные, искаженные или вовсе надуманные) потоком выливались на головы читателей.

Нельзя не сказать несколько слов о мемуарах. Мемуаристов мы разделили (хотя и условно) на четыре группы: 1) военные деятели и чекисты; 2) бывшие оппозиционеры; 3) предатели и невозвращенцы; 4) белоэмигранты.

Если первые стремятся (насколько это вообще возможно в воспоминаниях) показать свое участие в строительстве РККА, обеспечении ее безопасности, то вторые доказывают, что в сталинский период отечественной истории все делалось не только вразрез с марксистско-ленинским учением, но и вопреки даже здравому смыслу. А писания третьих нельзя рассматривать иначе, как инструмент спецопераций иностранных разведывательных и контрразведывательных органов. При этом, безусловно, для придания правдоподобия подобного рода издания базируются на некоторых имевших место фактах. А посему любому исследователю необходимо многократно перепроверять информацию предателей по иным источникам. Четвертые оправдывают свою активную (открытую и тайную) борьбу с большевиками стремлением сохранить единую и неделимую Россию под флагом монархии[94].

В воспоминаниях, даже если авторы пытаются добросовестно припомнить былое, имеется, как правило, огромное количество неточностей, что требует критического отношения к подобного рода текстам.

Подводя итог анализу опубликованных источников о деятельности органов госбезопасности по защите РККА от внешних и внутренних угроз, следует однозначно заявить, что, опираясь только на них, невозможно воссоздать историческую реальность во всем ее многообразии. Поэтому наше исследование построено в основном на материалах архивов, впервые вводимых в научный оборот.


§ 1. Историография проблемы | Органы государственной безопасности и Красная армия: Деятельность органов ВЧК - ОГПУ по обеспечению безопасности РККА (1921–1934) | Глава II Политическая и оперативная обстановка в сфере обеспечения безопасности РККА