home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 32

На этот раз не было стремительного броска вперед, что, похоже, ожидала вся армия. Только медленное и неторопливое продвижение к границе. Армия двигалась все равно быстрее, чем обычные соединения этого мира, но за прошлое время все настолько привыкли к молниеносным передвижениям, что это, почти черепашье перемещение вызывало недоумение.

— А не слишком ли мы медленно идем? — не выдержал однажды Танзани, заодно решив немного отвлечь все еще хмурого и задумчивого Володю.

— Медленно? — Володя огляделся. — А куда торопиться?

— Я думал ты как обычно рванешь вперед на полной скорости.

— А дальше?

— Ну… разгромим армию герцога.

— Допустим разгромим, а что дальше?

— Гм…

— Нам ведь нужен не разгром армии герцога, а мир с Корвией. Победа же над герцогом Нарским никак этой цели не поможет. Ну уйдет он к себе, будет новую армию собирать с помощью короля. Если же мы начнем преследование, то это даст повод Октону обвинить нас в нарушение границы и покушении на его вассала.

— Хм… — граф крепко задумался. — Пока мы бьем его на нашей территории Октон не вмешается, но…

— Но план у корвийцев совсем другой — дать повод Октону вмешаться. А это им сделать много проще, чем нам сдержаться.

— У тебя уже есть идея.

— Понимаешь… я все вспоминаю одну компанию свое родины… Это было двести лет назад… Ситуация была немного другой, но цель та же — мир как можно скорее с одним из противников в ожидании нападения другого, гораздо более опасного. Если мир не заключить придется воевать на два фронта. И противник это знает. Ему даже не надо вести пока активных боевых действий, единственная цель — продержаться до атаки второго врага. И вот в этой ситуации необходимо было вынуть противника заключить мир…

— И что этот командующий сделал?

— Кутузов? Отступил.

— Что?!!!

— Вот и я думаю, что нам делать… Нам нужен мир… мир, а не победа.

С остановками и не очень утомительными тренировками армия подошла к месту боевых действий и остановилась почти на неделю. Каждый день приезжали гонцы от Джерома с вестями о происходившем, но Володя все еще колебался… Легче всего было сорваться с места, стремительно сблизиться с противником, разрезать его, прижать к реке и давить, пока не побежит. Герцог Нарский придерживался классического для этого мира метода ведения войны — неторопливое продвижение с гигантскими обозами, осада замков, захват ключевых пунктов… Пока он продвигался по дружеской территории, контролируемой Играндам его движение задерживал только обоз и из-за него герцог и был очень уязвим для молниеносных атак. По сути, Володя мог выбирать любое место и время для атаки. Успевший оценить маневренность и стойкость созданной князем армии Танзани и ожидал таких действий, но слова Володи заставили его задуматься и даже на совещаниях предпочитал пока помалкивать, выслушивая разные мнения. Отмалчивался и Володя.

Наконец, когда дальше откладывать решение было уже невозможно, приказ был отдан… Ллия Тутс, получив распоряжение, ухмыльнулся.

— Вы, милорд, соображаете, в отличие от этих, — кочевник сделал презрительный жест, изображающий рыцаря.

Володя нахмурился — никакого понятия о дисциплине. С большим удовольствием он поручил бы это дело другому, но… но никто другой, кроме кочевника с ним не справится. Отступление? Тем более притворное? Что может быть хуже для всех этих благородных. Володя с помощью Танзани еще заставил бы всех подчиниться, тем более сейчас он уже приобрел кое-какой авторитет, но ни от кого другого такой приказ благородные не потерпят. Тутс же кочевник, они воюют ради добычи и притворное бегство для него всего лишь военная хитрость, один из тех приемов, которые они любят применять. Будучи наемником и уже давно воюя в королевствах, он привык к взглядам местных благородных на боевые действия, хотя они и вызывали у него презрительную усмешку. Так что с заданием мог справиться только он.

Получив почти половину армии в свое распоряжении и помощника-надзирателя из опытного офицера (будь возможность, Володя Танзани к нему приставил бы, но это было бы уже чересчур, а Лигур был нужен здесь), чтобы совсем не наделал глупостей, он отделился от основной армии и налегке двинулся навстречу врагу.

— А это не очень рискованно так доверять кочевнику? — поинтересовался граф.

— Другим в таком задании я доверяю еще меньше. Ведь не выдержат и пойдут в атаку. Разве я не прав?

— Прав, — вздохнул Танзани. — Только я все равно не понимаю что ты задумал и чем нам поможет твое отступление…

— К которому еще надо подготовиться. Ты разослал разведчиков?

— Да. Они предупредят о подходе наших.

— Отлично. — Володя достал свою карту и углубился в ее изучение. Перед отправкой Ллия Тутса он с небольшим отрядом проехал вдоль реки, изучая ее берега. Что он выбирал для всех осталось загадкой, но после одной из поездок он вернулся крайне довольный и тут же отправил кочевника и часть войск вперед встретить противника.

Дальнейшие события складывались из донесений разведчиков, Ллия Тутса и Джерома. Вот армия Ллия подошла к авангарду герцогских войск и завязала бои, но с подходом основных сил отступила несмотря на сопротивление некоторых офицеров. Володя отправил гонца с повторным приказом подчиняться Ллию Тутсу и обещанием кар тем, кто попытается ослушаться. Герцог Нарский пытается организоваться преследование, но его армия слишком малоподвижна и не успевает перекрыть дорогу для отступления Тутсу. Еще одна быстрая схватка и отступление. Потом еще. Герцог понимает, что так может продолжаться до бесконечности и останавливает армию, дожидаясь подхода войск Игранда. Тот привел около восьмисот человек — все, что осталось. Невелик резерв, но с прибытием Игранда, называющего себя герцогом Торенды, деятельность войск герцога Нарского приобрели видимость законности. После совещания, армия герцога снова начала наступление, стараясь вынудить Тутса принять бой, но тот умело избегал его, отступая к точке сбора… Наконец две армии соединились и герцог, узнав об этом, приготовился к бою, но ночью Володя приказал отступать, а все возражения офицеров заткнул одним приказом, в котором пригрозил казнить каждого, кто ослушается. Началось отступление с арьергардными боями, конными схватками отдельных отрядов, ударами конницей по обозам. Дисциплина в армии еще держалась, но солдаты начали роптать, никто не понимал смысл этого отступления с армией противника за спиной, хотя каждый понимал, что они могут легко как оторваться от них, так и развернувшись, дать бой, тем более армия герцога Нарского ненамного превосходила их числом. Наконец они подошли к не очень широкому и надежному мосту, где Володя и отдал приказ на переправу…

Река Астон была не очень широкой и глубокой, но как раз в этом месте она немного сужалась, отчего течение тут оказалось очень быстром, что делало переправу через нее с использованием подручных средств очень рискованным делом.

Первым делом по мосту прошли инженерные части, которые тут же принялись за обустройство намеченных позиций, дугой охватывающее место за рекой. Прокопали канал, заполнив овраги водой, рубили колья, вбивая их перед позициями, мастерили «ежи» заполняли мешки землей, а где мешков не хватало — просто насыпали вал, копали ров. Танзани, наблюдая за работой инженерных батальонов, быстро сообразил, что офицеры заранее получили приказы, настолько быстро и слажено они принялись за работу, словно имели на руках все чертежи… Они и имели… Танзани заметил как один из офицеров достал лист бумаги, сверился с какой-то схемой и отправил несколько солдата перекапывать дорогу. Граф нахмурился — раньше князь не скрывал от него своих планов.

Володю он отыскал около моста, где он наблюдал за переправой боевых частей.

— Что ты задумал?

Князь обернулся.

— А, это вы, граф… знаете, работа очень помогает… забыть.

— Э…

— Не важно. Главное с линией укреплений не ошибиться. Сделаем их фронт слишком большим — не сможем оборонять наличными силами, сделаем слишком маленьким — враг быстро заметит и не полезет в ловушку. Очень удачно, что слева овраги — тут сама природа позаботилась о защите.

— Так ты хочешь заманить сюда врага?

— Ага.

Граф нахмурился и огляделся.

— Ну, с большой долей вероятности удастся, но дальше-то что? Надолго ли твои укрепления задержат их?

— Вот и проверим.

Танзани хотел было расспросить о подробностях, но тут появилось сразу несколько офицеров за дальнейшими распоряжениями, в том числе и Лигур.

— Лигур, отводи солдат за валы и прикажи разбивать лагерь — потом отдыхайте — первый бой будет самым тяжелым, пусть сил набираются. Оргин, твои ребята пусть работают — потом отдохнут, им не в бой. Особо посмотри места для требуше и «скорпионов».

— Уже, милорд, хотел посоветоваться.

— Минуту, сейчас освобожусь… — Выслушав еще несколько донесений, Володя отдал короткие распоряжения и отправился следом за инженером, извинившись перед графом. По дороге столкнулся с Арвидом и Беатрис — бывшей ученицей травницы. — Арвид, начинайте разбивать госпиталь вон там за оврагами. Туда, полагаю, враг не пробьется.

Арвид обернулся, рассматривая указанное место и кивнул.

— Сделаю. Беатрис, как там твои настойки?

Девушка кивнула.

— За последние дни сделала большой запас, спасибо за помощников…

Володя хмыкнул — вряд ли у этих «помощников» был большой выбор.

Оставив у моста арьергард, армия прошла еще где-то с километр и снова начала строить укрепления, на этот раз не на флангах, а поперек дороги. Теперь валы охватывали местность вокруг моста гигантской буквой «П».

— Неприятель! — прискакал гонец. — Враг у моста.

Володя кивнул… Эх, если бы эту работу можно было доверить кому-нибудь более надежному, чем кочевник…

У арьергарда была только одна задача — задержать противника у моста как можно дольше. Чем больше времени, тем крепче оборона будет построена. Инженерные части на возведении таких полевых укреплений за предыдущий месяц уже собаку съели и дело продвигалось вперед очень быстро, но… но…

Володя дал шпоры и помчался вперед, замер на возвышенности — у моста шел довольно ожесточенный бой. Ллия Тутс пытался организовать что-то типа смертельной карусели — типичной тактики кочевников, когда те на полной скаку вели обстрел врагов, уклоняясь от прямого боя, но…

— Не так! Не так же, — прошептал Володя, наблюдая за происходящим в бинокль.

Места для такой «карусели» тут явно было маловато, да и выучка этих всадников все-таки не та, так что все равно все свелось к лобовому столкновению. Счастье еще, что мостки узки и враг не мог использовать преимущество в силах, вынужденный атаковать по нему.

— Можно было и раньше послать строить укрепления, если планировал все это, — рядом остановился Танзани.

— Граф, — Володя даже бинокль от глаз не убрал. — Напомните, сколько мы обнаружили разведывательных разъездов неприятеля в округе? У них полное превосходство в коннице. Полагаешь, мы смогли бы спрятать эти работы от них?

Выиграть удалось почти два часа, когда наконец, не выдержав давления, арьергард стал медленно отступать. Герцог Нарский тотчас приказал начать переправу всей армии. Володя посмотрел за реку, где вставал обоз — сегодня он переправляться явно не собирался.

С дисциплиной Володиных войск герцогскую армия явно было не сравнить и потому при переправе возник настоящий бардак, так что арьергарду удалось легко оторваться и отступить. Их не преследовали. Похоже герцог решил сначала накопить на этом берегу побольше войск и только потом организовать преследование. С тем количеством солдат, что у него было здесь, сейчас идти вперед было очень уж рискованно — легко нарваться на засаду.

— Так они часа четыре будут переправляться, — Володя убрал бинокль и развернул коня. Оставив наблюдателей, они с графом вернулись к своим. Здесь уже успели насыпать вал и вырыть какой-никакой, но ров. Впереди кое-как наставили «ежей» — делать все аккуратно уже не было времени. За валами уже сидели лучники, собираясь с силами перед предстоящим боем. Там же располагались щитоносцы и арбалетчики.

— Граф, вы проверьте правый фланг — как там, я посмотрю что творится слева.

— Хорошо. — Граф решил пока воздержаться от вопросов.

Армия герцога Нарского переправилась не через четыре часа, а через пять и теперь они расположились биваком на отдых. Володя нахмурился.

— Они медлят… это нам на руку, но непонятно.

Танзани удивленно посмотрел на князя. Медлит? Мда уж… Тут он поймал себя на мысли, что уже привык к стремительным методам ведения войны этого чужеземного князя. Для него поведение герцога и правда казалось медлительным. Давно ли он сам стал так же считать? А ведь все как обычно. Сейчас они переправились — надо дать людям отдых, возможность собрать перемешавшиеся отряды, поесть, в конце концов. В общем, герцог действовал так, как действовал бы любой здравомыслящий военачальник. Даже разведку послал, но ее перехватили и не дали пробиться вперед. Заметили ли они укрепления? Может и да, но это известие никак не взволновало герцога Нарского и его армия продолжала отдыхать.

— Может сегодня удастся избежать боя, — вздохнул Володя.

Словно накаркал… Пусть и с опозданием на шесть часов, почти уже под вечер, но армия герцога Нарского вдруг стронулась с места и двинулась вперед… в боевом порядке — значит об укреплениях уже знают. И так с ходу нарвалась на разбросанные «ежи»… Если бы впереди поставили пехоту с топорами… Они в один момент разметали эти жалкие укрепления, но что может сделать всадник с копьем? Приходилось останавливаться, спешиваться и пытаться разрубить «ежи» мечами, совсем для этого не приспособленными. И все это под ураганным обстрелом арбалетчиков и лучников. Штурм совершенно не был спланирован и через полчаса захлебнулся. На что рассчитывал герцог отправляя своих людей вот так вот, ничего не выяснив?

Новый штурм в другом месте с тем же результатом… Благодаря несогласованности Володя вовремя успевал перебрасывать лучников с места на место, концентрируя лучников против ударных сил врага. Те вязли среди «ежей» и натыканных кольев, спешивались, бежали вперед, отбрасывая копья, пытались подняться на валы не имея никаких подручных средств и натыкались на стену копейщиков, закрытую щитами. Разбег, удар и латники катятся вниз, сбивая бегущих им навстречу товарищей… Похоже на бойню…

— Ночь выиграли, — невозмутимо заметил Танзани, когда очередная волна наступающих откатилась назад и больше попыток штурма не предпринимала. — Герцог не ожидал такого сопротивления. Рассчитывал, что мы как и прежде быстро отступим. Вот и полез без подготовки. Больше этой ошибки он не сделает.

Володя кивнул.

— Значит этим временем надо воспользоваться правильно.

Топоры стучали всю ночь. Люди работали до изнеможения, таская нарубленные колья и собирая частокол на валах. В этих работали были заняты практически все не боевые части, как инженерные, так и обозные. А вот солдат всех отправили спать. Людей не хватало, но Володя решил, что в бой люди должны идти отдохнувшими.

Враг в очередное наступление двинулся с рассветом, но наткнувшись на гораздо более мощные чем вчера укрепления, растерянно замер. Инженерные части и их помощники совершили настоящее чудо, за одну ночь построив укрепления.

Володя в бинокль видел. как из вражеского строя выехало несколько всадников и стали рассматривать укрепления. Вот они о чем-то заспорили. Князь глянул на часы, потом на солнце.

Ну когда же? Уже должно начаться… Уже должно… Танзани обернулся к нервничающему князю, открыл рот для вопроса… к вражеским всадникам пробился какой-то гонец и что-то начал объяснять. Те явно занервничали и принялись оглядываться в сторону реки, оставшейся у них за спиной.

— Началось, — вздохнул Володя. — Ну, граф… с Богом… или как у вас говорят, да помогут нам Возвышенные Боги.

— Что началось? — удивился граф.

— Операция по принуждению к миру началась… Может я и не Кутузов, но повторить его маневр, надеюсь, получится.

Дорейн вел свой отряд из пятисот тяжелых латников и двухсот лучников по не очень широкой дороге обратно к мосту. Приказ князя был предельно прост, но чтобы исполнить его нужно было основательно потрудиться.

— Думать, а не мечом махать, да? — Дорейн смахнул пот со лба и яростно пришпорил коня, разгоняя его сильнее.

План князя стал предельно ясен Дорейну сразу, как только Вольдемар объяснил его задумку. Замысел был настолько прост, что даже закрадывалось сомнение в его реализуемость. Все настолько очевидно, что противник просто обязан догадаться о ловушке… Судя по всему не догадался.

Переждав ночь в стороне от боевых действий, Дорейн четко отловил момент, когда сам повел бы наступление на обороняющихся врагов, преградивших путь и именно в этот момент нанес удар по обозу, оставленному на другой стороне реки. Обозники, в большинстве своем не солдаты, разбежались сразу, как только заметили несущихся на них латников. Незначительное охранение попыталось оказать сопротивления только ради приличия и вскоре тоже разбежались.

— Быстрее!!! — заорал Дорейн. — Все к мосту!!!

Следующее прикрытие было сметено мощной атакой и вот они у моста… Лучники открывают ураганный огонь по охране, буквально сметая всех. У седел всадников два кувшина с нефтью и маслом… сорвать и в мост их… в сторону, дать дорогу другому. Сразу следом летят зажигательные стрелы, мост медленно разгорается, но пока еще слабо. Летят новые кувшины с маслом, солдаты противника пытаются переправиться с того берега, уже понимая, что им грозит в случае разрушения моста.

Латники спешиваются, копья вперед, удар, солдаты летят в воду или падают в огонь… сквозь дым плохо видно… лучники занимают позицию на фланге и стреляют прямо в дым — им видеть врагов не надо, тут трудно промахнуться, мост слишком тесен. А огонь уже сильнее… Кто-то из солдат сообразил пригнать к мосту телегу. Ее подожгли с разбегу затолкали на мост, сшибив вражеских солдат в воду. Костер вспыхнул ярче, огонь побежал по доскам моста, охватывая его почти целиком. Противник пытался его тушить, но под обстрелом это не так-то легко сделать, а стрел, хвала князю, у них в избытке, а скоро и еще телеги должны подойти — на всех хватит.

Атака противника с тыла произошла настолько удачно для локхерских войск, что другого такого момента трудно было подобрать. Враг уже выстроился в боевой порядок и готовился атаковать засевших в обороне Володиных войск. Вперед вышли все самые боеспособные части… в этот момент и пришло известие об атаке оставшегося лагеря с обозом и моста. Резервов почти нет, войска разворачивать на виду у противника… тут такая кутерьма начнется. Пока герцог Нарский решал что делать стало уже поздно — мост пылал вовсю и языки пламенны стали видны и отсюда. И в этот момент по сбившимся в кучу войскам ударили требуше, заряженные множеством булыжников. Промахнуться даже без пристрелки трудно — все на виду и в куче. Послышались крики раненных… новый залп и тут в дело вступили лучники… стреляя практически на пределе дальности, они засыпали врагов стрелами. Герцог Нарский благоразумно отдал приказ отойти, что бы оценить новую ситуацию.

Дорейн, убедившись, что мост не потушить, тут же отдал приказ готовиться к обороне. К берегу стали свозить захваченные телеги вражеского обоза, в берег торопливо вбивали колья — пусть теперь попробую на лошадях переплыть. Мало того, что течение быстрое, так еще и на берег не выйдешь. Пленных тоже привлекли к работам, заставив свозить телеги и освобождать их от груза. Все продовольствие сложили в одну кучу и обложили сеном — если удержаться не удастся, так хоть уничтожить запасы, пусть на голодный желудок повоюет. Но у Дорейна почему-то крепла уверенность, что удержаться получится. Да, у него не очень много людей, всего восемьсот, но зато позиция хорошая — обрывистый берег, быстрая река… тут и в спокойной обстановке проблемно переправиться, а если мешать, так задача вообще не из легких. К тому же и противник замер в растерянности, не зная что предпринять, а каждое лишнее мгновение — это дополнительный кол, вбитый в берег реки, дополнительная телега на берегу, лишние метры с подходящим обозом с запасом стрел и подкреплением… пусть небольшим, но так нужным. А чуть выше по течению саперы уже начали работу по наведению временной переправы, чтобы связать два берега и получить возможность оперативно перебрасывать солдат с берега на берег.

Люди выбивались из сил, потому пришлось привлечь и солдат, но обстановка медленно менялась в пользу обороняющихся, чему помогала странная пассивность герцога Нарского.

К обеду в лагере появился Джером, когда Володя уже извелся, пытаясь понять, что же задумал этот корвийский герцог, какую хитрость. Напрасно граф Танзани пытался убедить его, что такая медлительность в духе герцога… и вообще в духе военных.

— У них же запасов продовольствия почти нет, все на той стороне в обозе. Чем дольше они медлят, тем слабее становятся! — чуть ли не орал он. — Герцог же не идиот, чтобы не понимать это. Через два дня его солдаты траву жрать начнут! И вы пытаетесь меня убедить, что он просто думает столько времени? Он не видит, как мы укрепляемся на позициях? Не видит, как устанавливаются «скорпионы» и спрингалды?

Джером сначала просто слушал эти слова, а потом кинул перед князем письмо.

— Вот, сегодня перехватили. Решил лично доставить. Да вы, ваша светлость, и сами велели поскорее присоединяться к вам.

Володя обрадовался Джерому как родному, но быстро взял себя в руки и взял лист.

— Вот как, — пробежал он глазами текст. — Герцог ругается с Играндом за право командования… Игранд заявляет права на руководство в связи с тем, что именно он законный герцог Торенды, а герцог Нарский только помогает ему вернуть законное владение… Он что, идиот? — Володя повернулся к Джерому.

— Горяч очень, — пожал тот плечами. — Считает, что мир вокруг него вертится. Как я понял, Октон приказал герцогу действовать в согласии с Играндом — он их основная фигура, но герцог Нарский уже взвыл от этого и дошел до того, что пишет королю с просьбой разрешить действовать по своему. — Джером кивнул на письмо.

— Хм… Как бы то ни было — пусть ругаются. Это нам на руку. Тем не менее герцог не может не понимать ситуации, а значит атака будет.

Атака началась через два часа. Похоже корвийцы пытались прощупать оборону, атакуя сразу несколько точек. В обычной ситуации это может быть принесло какой-то результат, но предыдущие бои и бесконечные тренировки уже спаяли армию в единый организм и офицеры даже без подсказок перебрасывали резервы на угрожаемые участки, умело применяя разработанные звуковые сигналы. Только в двух местах врагу удалось добиться относительного успеха, но подоспевшие арбалетчики смели прорвавшихся врагов, а остальных скинули вниз.

С перерывами атаки продолжались до самого вечера, но выдержать такого накала борьбы противник не смог. Его потери были ужасающие под продолжительными обстрелами лучников и полностью установленных спрингладов, «скорпионов» и требуше. Пусть их скорострельность оставляла желать лучшего, но они были и они стреляли и их стрельба решительности вражеским войскам никак не добавляла. И каждая минут боя давала времени закрепиться Дорейну на другом берегу. Войну нервов, выдержки и дисциплинированности герцог Нарский проиграл. К вечеру его войска буквально отползли на исходные позиции и было ясно, что новое наступление они смогут начать еще нескоро.

— Опять он недооценил нас, — граф Танзани с силой вонзил меч в землю и вытащил, очищая его от крови. Вложил в ножны и устало опустился на землю. Сам он тоже был весь в крови… судя по всему в чужой, и без коня. На немой вопрос князя только рукой махнул. — Куда там конному лезть? Рубка страшная… Выдержали. Теперь долго не полезут. А ты, князь, ложись отдохни. Почти сутки не спал.

Володя отмахнулся и протер красные от недосыпа глаза.

— Иди! — граф чуть ли не приказывал. — Без тебя справятся, а атаки ночью точно не будет. А если и будет — разбудим.

Володя попытался было отбрыкаться, но его увели чуть ли не силой под одобрительными взглядами всех присутствующих. В приготовленном для него шатре он уснул сразу, как только голова коснулась подушки.

Суть плана князя стала ясна даже последнему солдату, когда стали распространяться новости о сожженном мосте. Эта новость словно влила в людей дополнительные силы и еще несколько минут назад падающие от усталости рабочие теперь присоединились к общему веселью и сразу же с удвоенной энергией принялись за работу.

Причина медлительности герцога Нарского оставалась загадкой и для Танзани. Об этом он и размышлял, наблюдая с не очень надежной и возведенной на скорую руку наблюдательной вышки за вражеским войском. Те отошли к лагерю и теперь солдаты бродили по нему занимаясь непонятно чем. Граф вытащил бинокль, немного виновато осмотрел его со всех сторон… не очень красиво получилось, почти стащил его у князя, но тому он ведь пока не нужен, а ему пригодиться. К тому же у спящего трудно спрашивать разрешение, а так князь точно разрешил бы… не в первый раз же.

В бинокль наблюдать за вражеским лагерем намного удобнее… Ага, а вот и шатер герцога… и Игранд тут как тут. О чем-то спорят… интересно, а у князя есть какая-нибудь штука, которая позволила бы слышать о чем говорят на таком расстоянии?

Тут герцог вместе с Играндом и еще каким-то мужчиной вошли в шатер, вот еще один вошел… ага, кажется, собираются совещаться. Граф стал смотреть за своим лагерем — тут, в отличие от корвийцев, работа кипела вовсю и никаких праздношатающихся людей видно не было: усиленное охранения на валах, лучники на местах, требуше и «скорпионы» наготове, рабочие инженерных батальонов усиливают укрепления, даже рыцари и тиры, забыв про гордость благородных занимаются делом, помогая готовить ежи и колья. Да уж, умеет князь увлечь и про спесь забыли все эти рыцари, вместе со всеми занялись работами, что позволило часть людей перебросить на строительство переправы, а ниже по течению уже перебросили просмоленный канат, натянув его поперек реки… так, на всякий случай. Ни лодок, ни даже материала, чтобы сделать подобие плотов у корвийев не было — лес за валами, а тех деревьев, что оказались внутри оборонительных позиций локхерцев и в пределах доступности намного не хватит. Застрял неприятель тут, похоже, крепко и сейчас в своих совещаниях упускал последнюю возможность на прорыв — граф видел с какой скоростью шли работы на валах, а корвийцы занимались чем угодно, кроме дела. Даже предыдущие попытки прорыва носили разрозненный характер, что позволяло локхерцам довольно оперативно реагировать на угрозы. Однако было ясно, что долго так продолжаться не будет.

Штурм начался едва рассвело, хотя сам Танзани приказал бы атаковать еще в темноте… тут он поймал себя на том, что начинает мыслить как князь, пытаясь построить наилучшую стратегию и сделать что-то, что удивит противника, заставит его растеряться. Эта же атака была предсказуема и потому совершенно не опасна. Разве что штурм на этот раз носил согласованный характер, так ведь и оборону за ночь укрепили так, что с ходу и не взять без приспособлений — штурмовых лестниц, катапульт. Но если осадные машины у корвийцев были, хоть и немного, то с лестницами полный завал и материала нет, из которого их можно наделать в достаточном количестве. Да и сами осадные машины они не применяли, даже попытки не сделали собрать их. В отличие от корвийцев свою технику Вольдемар приказал поставить в первую очередь и места для них он выбирал с инженером так, чтобы они могли обстреливать любую точку обороны где бы ни начался штурм. В результате уже на этапе подготовки штурмующие понесли серьезные потери от обстрела требуше, «скорпионами» и спрингалдами.

— Даже если прорвутся им придется отступить.

— Может и так, — согласился Володя с графом, — но тогда о мире придется забыть. Мне не нужна победа сама по себе. Нужно заставить противника начать переговоры.

— Послать парламентера? — поинтересовался граф, заметив, что натиск стал ослабевать — противник явно выдыхался, не в силах выдержать таких потерь. Сегодня, несмотря на подготовленность, врагу нигде не удалось прорваться и никаких серьезных угроз не возникло.

— Не нужно. Они должны сделать первых шаг. Они не должны понять, что переговоры нам нужнее. Граф…

— Да?

— Наверное, вам придется вести переговоры.

— Мне? Почему?

— Потому что вы представитель короля и именно вы можете говорить от его имени. Я буду разговаривать с герцогом Нарским, но только как с соседом, а вот говорить о мире между королевствами я не могу.

— Но и герцог Нарский вряд ли обладает такими полномочиями.

— Все в порядке. Джером, оказывается, сумел завербовать кое-кого в окружении Игранда. Сейчас к Октону отправился гонец с сообщением об окружении армии герцога. Думаю, он тоже не заинтересован в ее гибели.

— Э-э… ты отправил известие еще до того, как мы укрепились и армия корвийцев действительно была окружена?

— Ну да. Ведь ничего страшного не произошло бы если бы у нас не получилось, но зато сейчас у нас полная инициатива. Даже в переговорах с королем Корвии.

— Ты страшный человек, — хмыкнул граф. — Всегда просчитываешь ситуацию?

— Надо будет научить вас играть в шахматы. Очень занимательная игра. Как раз она и учит аккуратности в мышлении и развивает умение считать на несколько ходов вперед. Здесь, похоже, корвийцам понадобиться еще некоторое время чтобы прийти в себя. Давайте обсудим условия, на которых будем договариваться о мире и как поведем переговоры…

После утреннего неудачного штурма противник еще два раза пробовал прорвать окружение, но безуспешно — слишком большой перевес был в лучниках, а так же благодаря осадным машинам все они были отражены.

— У них перевес в силах, но не настолько большой, чтобы это стало проблемой. — Володя посмотрел на часы. — Скоро начнет темнеть.

— Думаешь, будут атаковать ночью? — поинтересовался подошедший Лигур.

— Вряд ли, — ответил вместо князя граф Танзани.

— Хорошо бы. Мои люди на пределе.

— Твои люди хотя бы нормально ели и сейчас могут поесть, а вот у корвийцев с этим большие проблемы, — отозвался Володя. — Надолго их не хватит. Если они не попросят переговоры сегодня, до завтра к вечеру наверняка.

Герцог Нарский оказался упрям и о переговорах не попросил не только сегодня, но и на следующий день. Вместо этого два новых штурма. Причем всем было видно, что вражеские солдаты действуют на пределе своих сил. От перебежчиков, которых становилось все больше и больше было известно, что есть во вражеском лагере вообще нечего — последнее доели перед вторым штурмом и сейчас в котлах варили чуть ли не траву. Попытка вернуться на другой берег тоже провалилась — средств переправы было слишком мало, лошади с трудом выгребали против течения и солдатам приходилось скидывать доспехи, чтобы переправиться, но что они сделают без доспехов на том берегу утыканном кольями и под обстрелом лучников? К тому же наведенная переправа позволила быстро доставить на ту сторону подкрепления.

Последний шанс на прорыв окружения исчез на третий день, когда солдаты от голода уже и передвигались с трудом. На четвертый день герцог Нарский отдал приказ забивать коней.

— Вот упрямец!! — ругался Володя, слушая очередной доклад Джерома после того, как тот допросил перебежчиков и пленных. — Ведь понимает, что все равно шансов нет… Вот что, закупите где-нибудь мяса побольше и давайте жарить на кострах… — Володя засунул палец в рот, потом поднял повыше, определяя направление ветра. — Ага, вон там. Пусть запах во вражеский лагерь несет.

— А ты жестокий человек, — рассмеялся граф. — Но мне кажется, что герцог не просто так упрямится.

— Ждет подкрепления? — Володя нахмурился. — Наши разведчики далеко ездили, вроде бы нигде вражеских войск нет.

— Нет. Он ждет, что мы первые попросим о переговорах.

— Ах вот оно что, — князь понятливо кивнул. — Ну нет. В переговоры не вступать. Ждем парламентера от них.

Прошло еще два дня… в последний день враг уже и не пытался идти на прорыв, понимая бессмысленность этого, но и парламентеров не слал. Володя уже смирился с этим «ослиным упрямством» герцога, как он это называл и практически все время проводил среди солдат, наблюдая за их тренировками.

— Гонец! — к Володя подскочил запыхавшийся Джером.

— От герцога Нарского? — с надеждой спросил князь.

— Нет, — Джером затряс головой. — От короля Октона. Тот прислал своего доверенного представителя «дабы разобраться в происходящем и разрешить ситуацию к обоюдной выгоде».

— Ах вот оно что. — Володя рассмеялся. — Отлично. Разыщи Танзани и предупреди его. Что ж, примем посла короля.

— Он просит разрешения на проход к герцогу Нарскому.

— Ну нет, мы первые с ним поговорим. Пусть ждет. И, Джером, о прибытия посланца короля ни одна собака не должна узнать. Не хочу, что бы об этом корвийцы там, — Володя махнул рукой в сторону осажденных, — узнали. Надо усилить караулы.

Посланников заставили прождать часа два прежде, чем в шатер вошел одетый в самые роскошные одежды граф Танзани. Рядом с ним в своем неизменном сером плаще герцог Торенды казался слугой для мелких поручений. Не успели корвийцы и рта раскрыть, как в шатер тут же вбежали слуги с подносами и принялись выкладывать на стол горы разнообразной еды.

— Вы устали с дороги, проголодались, наверное? — радушно поинтересовался граф. — Давайте сначала поедим, а потом уже дела. — Я тоже, признаться, проголодался.

Граф, изображая радушного хозяина, самолично подкладывал гостям еду и подливал вино. Володя, с видом примерного ученика, сидел рядом и молча неторопливо ел, аккуратно отрезая ножом по небольшому кусочку мяса, накалывал его на вилку, макал в соус и отправлял в рот. Манера еды столь непривычна для гостей, что те вовсю смотрели за этим невысоким пареньком, гадая кто он вообще такой и что тут делает.

В этот момент в палатку зашел Лигур. Сразу бросалось в глаза его волнения. Оглядевшись, он подошел к Вольдемару, наклонился к его уху и что-то зашептал. Гости недоуменно покосились на графа, ожидая что тот как-то отреагирует, но тот, хотя ему и было любопытно, хранил полнейшую невозмутимость.

Володя выслушал сообщение и улыбнулся, потом ухватил Лигура за воротник и заставил его склониться так, что его ухо оказалось рядом с ним. Что-то шепнул ему и отпустил. Лигур чуть поклонился и исчез.

— Продолжайте, граф, — разрешающе махнул рукой Володя. — Очень интересно с чем к нам при были гости его величества Октона. Мне еще интересно узнать, что его вассал — герцог Нарский забыл в земле, ему не принадлежащей. Неужели хочет поддержать мятежника, который нарушил клятву своему королю? Не боится ли, что когда его вассал выступит против него, то его величество Артон тоже поддержит его? Стоит ли поощрять предателей?

Граф понял, что шутки закончились и пора переходить к делу, гости тоже сообразили, но никак не могли взять в толк как себя вести с этим непонятным юношей. Танзани понял их затруднения, но не спешил ничего прояснять пока не дождался кивка от Володи.

— Разрешите представить — новый герцог Торенды Вольдемар Старинов, назначенный королем вместо мятежника.

Володя приподнялся со стула и чуть поклонился.

— Приятно познакомиться, господа.

Ошарашенным подобным преобразованием непонятного паренька, гости тоже поклонились.

— Ваша светлость…

— Ну теперь, когда мы все подкрепились, давайте продолжим разговор. Полагаю, будет лучше, если позицию его величества Артона изложит граф Танзани, представитель и доверенное лицо короля. — Володя поднялся и медленно, словно разминая конечности, прошелся по шатру, но так, что бы его путь пролег рядом с графом. — Герцог Нарский прислал парламентеров, — шепнул он, чтобы расслышал только граф. — Я велел чтоб ждали. — Володя отошел от графа, развернулся, снова прошел мимо и закончил: — Но долго ждать нельзя. Начинайте переговоры с посланцами короля, а я чуть попозже выйду по делам.

Граф едва заметно кивнул и приглашающее махнул гостям. Барон Турн — посланец и доверенное лицо короля Октона — важно опустился на место, его спутник последовал его примеру. Володя передвинул свой стул в сторону и сел там, словно зритель на представлении.

В течении получаса он был свидетелем занимательной дипломатической эквилибристики, где гости и хозяева наперебой пытались уверить друг друга в дружеских чувствах, но при этом каждый старался как-то подколоть другого, вытребывав что-то в свою пользу.

Володя быстро понял, что гости имели очень мало полномочий, чтобы с ними можно было всерьез обсуждать какие-то договоры. Их цель была только ознакомиться с ситуацией и постараться вытащить герцога из передряги. Похоже Октон не очень доверял дипломатическим талантам герцога, что, судя по собранным сведениям, было не удивительно, учитывая прямоту герцога Нарского. Он был слишком честен для разных хитрых игр. В будущих переговорах именно на это Володя и делал ставку.

Поняв, что обмен любезностями будет продолжаться еще долго, Володя поднялся и неторопливо покинул шатер. На его уход мало кто обратил внимания: Танзани знал, что князь собирается уходить, а гости не считали его значащей фигурой в переговорах.

Парламентеры от герцога ждали в другом шатре, приготовленном специально для этого случае — Володя понимал, что как не упрям герцог, но все равно рано или поздно вынужден будет вступить в переговоры, вот и приготовили для них все заранее.

Представившийся графом Турнским, парламентер удивления при виде Володи не выказал, более того, явно относился к нему без того высокомерия, свойственного старшим по отношению к младшим. Володя на миг задумался.

— Как поживает господин Раймонд? — поинтересовался он, когда обмен положенными любезностями завершился. — Последняя наша с ним встреча завершилась несколько… печально для него.

Парламентер на миг нахмурился, потом кивнул, словно с чем-то смирившись.

— Здоров вполне, много о вас рассказывал, ваша светлость. Но я пришел сюда чтобы обсудить условия, на которых вы согласились бы выпустить нас. Герцог готов заплатить любой выкуп…

— Ну что вы, — перебил Володя. — Какой выкуп? Мы же соседи… только вот ваш визит сюда с войском как-то не похож на дружеский и соседский.

Дальнейший обмен любезностями грозил повторить тот, что происходил в шатре между посланцами Октона и Танзани, но в данном случае граф Турнский не был расположен к такой потере времени, зная, что каждый потерянный час это чья-то возможная смерть от голода. Лишний же день грозил оставить герцога Нарского совсем без войска, а это чревато — другие соседи не прочь будут воспользоваться ослаблением конкурента. Король, конечно, вступится, но его величество далеко и когда это произойдет. Володя об этом прекрасно знал от Танзани и Джерома и потому удивлялся упрямству герцога, пославшему парламентера только когда терпеть дальше стало уже невозможно. Сам себе уменьшил сроки переговоров, а при спешке никогда ничего хорошего не получится. Это, судя по всему, знал и сам парламентер и также он знал, что об этом знает сидящий напротив него юноша. Возможно он и молод, возможно не имеет опыта в дипломатических играх, но с такой позицией как у него сыграть может и самый неумелый игрок. Надо быть полным кретином, чтобы проиграть в такой ситуации, а этот новый герцог уже доказал, что дураком он не был.

Граф Турнский еще раз взглянул на нового герцога, вздохнул и решил выложить все начистоту, понимая, что все равно не сообщит для собеседника ничего нового.

— Ваша светлость, вы ведь знаете о нашем положении. Оно по настоящему критическое. Количество смертей от голода еще не очень велико — есть и кони, можно продержаться какое-то время, но… Потому не хотелось бы терять время. Давайте начистоту. Какие ваши условия?

Володя на миг задумался, даже глаза прикрыл. Потом мысленно пожал плечами: почему бы и нет? Благодаря, опять-таки, упрямству герцога он имел возможность очень долго разговаривать с графом и они успели выработать все пункты будущего соглашения. Аккуратно переписанные на лист, их Володя и выложил на стол. Граф принял лист, нахмурился, читая.

— Как видите, собственно к герцогу у меня никаких претензий нет. Все что я хочу — быть ему хорошим соседом. Из-за мятежа в герцогстве и без войны много дел.

— Все так, — проговорил граф. Условия и впрямь были очень почетны, учитывая положение. С герцога не требовали ни выкупа, никаких условий, унижающего его достоинства. Позволялось уйти со всеми солдатами и при оружии. — Но вот эти пункты насчет мятежников…

— Вы считаете правильным поддерживать тех кто нарушает клятвы верности? Почему вы думаете, что они будут служить вашему королю вернее, чем служили моему?

Граф задумался. Выдать всех мятежников… В общем-то этого следовало ожидать, но герцогу этого хотелось избежать. И парламентера-то он отправлял с наказом соглашаться на любые условия, но попытаться выторговать жизнь доверившихся ему мятежников. Но с чем тут торговаться? Лично герцогу этот юноша, которого все называли почему-то не герцогом, а князем никаких условий не выдвигал. Можно прямо сейчас сниматься с лагеря и уходить. К тому же еще эти слухи о том, как поступили с пленными после штурма замка… Но этом сейчас лучше не говорить…

— Вы же понимаете, что я не могу принять такое решение. Я только посланец моего герцога.

— Как вы думаете, сколько времени займет обмен письмами?

Граф печально вздохнул — крыть нечем. Если бы переговоры начались раньше, но… герцог до последнего надеялся на что-то.

— Тоже верно, но…

— Я понимаю. — Володя встал. — Простите, что перебил. Давайте сделаем так — я готов через два часа лично встретиться с герцогом Нарским между нашими позициями. Если можно, пусть на переговорах будет тир Раймонд. Я приеду ровно со столькими же людьми, сколько будет у герцога…

Володя прекрасно понимал, что герцогу деваться некуда — либо согласие на такие переговоры, либо мотание парламентера, пока не утрясут все детали, а это может занять и сутки и двое. Выбор не из легких, но вполне очевидный. Потому Володя нисколько не удивился, увидев кавалькаду из пяти всадников, замерших метрах в двухстах от их позиций. Все то время, пока противник думал над предложением он просидел на валу, погруженный в свои мысли. Вид у князя был настолько печальный, что можно было подумать будто это ему предстоит сдаваться, а не корвийцам. В таком состоянии его и застал Танзани.

— Ни о чем не договорились пока, но я их дожму, — сообщил он. — Они видят реальную ситуацию. Пока же пусть отдыхают. Я их под охраной в домик отправил, чтобы не мешались с парламентером герцога общаться. Сослался на то, что они устали с дороги. Спорить не посмели. А ты чего такой грустный?

— Я не грустный… Просто думаю… — Володя поднял голову и оглядел небо. Граф нахмурился.

— Я видел однажды такое выражение у людей, которые готовились к смерти. Ты чего задумал?

Володя хмыкнул.

— А что? Это ведь решит многие ваши проблемы, граф. И думать ни о чем не надо будет. И мятеж усмирен.

Граф нахмурился сильнее.

— Что-то не нравится мне твой настрой.

Володя еще раз хмыкнул и перевел взгляд с небес на землю.

— Не переживайте, граф. Как говорят у меня на родине — не дождетесь. О, а вот и наши переговорщики. Пятеро. Граф, подыщите еще четверых и вперед.

Танзани проследил за спрыгнувшим с насыпи князем и покачал головой. Его настрой все меньше и меньше ему нравился. Что же он опять задумал? Действительно ведь словно прощался со всеми…

— Граф!

Таназни вздрогнул и посмотрел на князя, который уже сидел в седле.

— Да?

Князь смотрел твердо и требовательно.

— Вы помните, что обещали позаботиться об Аливии, если что?

— Э-э… да… — только и смог пробормотать он. Потом очнулся и выругался сквозь зубы: — проклятый мальчишка… что он задумал? — Граф соскочил с насыпи и бросился к своему коню, стремясь поскорее догнать князя.

Десять человек замерли друг напротив друга. Двое с каждой стороны чуть впереди, двое сзади. И по одному солдату с каждой стороны чуть в стороне — держат лошадей. Грецог Нарский оказался крупным мужчиной с некрасивым лицом, но его открытый взгляд словно притягивал к себе. Очень необычно, когда глаза заставляют забыть об отсутствии красоты. Володе он понравился, только тот смотрел на него не очень дружелюбно. Может и из-за поражения, нанесенное «каким-то сопляком», но скорее всего из-за слухов.

Инициативу в переговорах взял на себя граф Танзани, Володя же просто стоял рядом, слушая их разговор краем уха, погруженный в свои мысли. Вот он поднял голову и оглядел тех людей, которые стояли позади герцога Нарского. Заметил Раймонад и вполне дружелюбно кивнул ему. Скорее всего это он привел сюда герцога и он же был инициатором переговоров Игранда с королем Октона — сам бы Игранд вряд ли до такого додумался. Сердился ли на него Володя? Скорее нет. За что? Он честно делал свою работу. Странное чувство. Попытался отыскать в свите Игранда, но не нашел. В лицо он его не знал — только описание, но тут и так все ясно, ведь Игранд его ровесник, а тут нет никого младше двадцати.

Володя покосился на герцога с графом, затеявшим очередной спор на тему судьбы мятежников, вздохнул и шагнул в сторону свиты герцога Нарского. Все разом замолчали и недоуменно посмотрели на него. Один из солдат неуверенно коснулся рукояти меча, но заметив, что этот странный мальчишка не пытается напасть, а просто идет к ним, оглянулся на командира, но тот тоже растерялся. Даже герцог с графом прекратили спорить.

Князь остановился рядом с Раймондом.

— Давно не виделись, тир. И опять обстоятельства не очень благоприятны для тебя.

Раймонд на миг замер.

— Вольдемар, я… поверь, я не имею никакого отношения к тому, что случилось с твоим парламентером. Я был далеко и узнал обо всем когда вернулся… Мальчишке захотелось показать свою власть и силу…

Володя удивленно покосился на него.

— Раймонд, остановись. Если бы я хоть на миг поверил, что ты приложил к этому руку, то не стал бы подходить к тебе. Я знаю, что произошло.

— Да?

— От вас было много перебежчиков…

— А ты умеешь добывать от них информацию, — Раймонд вздохнул. — Так и не удалось мне старого герцога убедить отнестись к тебе серьезно. А что там за дела в замке графа Иртинского? — Раймонд смотрел в этот момент не на князя, а почему-то на герцога.

Володя отвернулся. Потом не выдержал и высказал все, что думает об этом графе и где предпочел бы его видеть. Долго сдерживался, а тут просто душу отвел. Раймонд выслушал спокойно, только под конец пламенной речи рассмеялся.

— Вспоминая как ты носился с графиней Лурдской и ее дочерью… кстати, ее муж здесь в лагере… я тоже не очень поверил тем слухам.

Дальше вести разговор стало не просто невежливо, а уже верхом хамства, потому Володя развернулся и подошел к герцогу Нарскому.

— Как я понимаю, вся проблема состоит в том, что вы не хотите выдавать мятежников, которые находятся у вас из-за вашего слова, которое вы им дали. Нет никаких проблем подождать еще недельку, а там уже можно спокойно забрать и вас и мятежников… — Герцог нахмурился, но промолчал — крыть нечем. — Тем не менее этот вариант мне не очень нравиться. Мне бы хотелось в будущем видеть в вас доброго соседа, а не врага, но это будет трудно, если я заставлю вас нарушить ваше слово. Но и выпустить мятежников я тоже не могу, тут уже мой долг перед моим королем.

— Что ты задумал, — прошипел чуть ли не в ухо князю граф Танзани.

Володя отстранился и продолжил, словно ничего не произошло:

— В связи с этим у меня есть предложение, которое поможет вам сохранить вашу честь и не нарушить слово, а мне выполнить мой долг перед королем. Полагаю, оно вас устроит…


Глава 31 | Князь Вольдемар Старинов | Глава 33