home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

После горячки боя, когда он порой действовал по первому велению сердца, но отнюдь не разума, имея время на размышления, Володя понимал, что поступал порой не самым лучшим образом. Раздавая приказы о действиях после сражения он имел возможность временно отвлечься от не очень приятных размышлениях. Возможно именно поэтому он пока и не стремился остаться в одиночестве, ходя по недавнему полю битвы, наблюдая как конвоируют пленных, как складывают тела погибших. Володя остановился у аккуратно выложенных в ряд тел защитников Тортона и минут пятнадцать стоял и рассматривал трупы, словно стараясь запомнить каждого. Никто отвлечь его не посмел.

Тяжело вздохнув, мальчик отвернулся и понуро побрел дальше. Но тут его внимания привлек смех, показавшийся ему жутко неуместным на этом поле брани. Обогнув какую-ту кучу бревен и мешков мальчик замер, пытаясь понять, что происходит. Оказывается несколько ополченцев, которых привлекли к разбору мертвых, оттащили один из трупов врагов в сторону и теперь тренировались на нем в ударах копьями. Один из них, судя по всему заводила, который и явился инициатором, уже примеривался топором, чтобы отрубить голову.

Это оказалась для мальчика последней каплей. Он и так уже находился на грани срыва, а тут… Волна ярости накрыла его с головой и дальше он уже плохо помнил, что произошло. Помнил только как налетел на этих вояк с ходу отвесив несколько ударов, потом свалил на землю заводилу и несколько раз со всей силы пнул, стараясь чтобы удары причиняли как можно больше боли.

— Вы… вы… — перемешивая русские и локхерские слова он высказал все, что думает об этих вояках и их происхождении.

— Но милорд, — посмел кто-то слабо пискнуть. — Это же враг…

— Враг?!!! Враг?!!! Это! — Володя ткнул пальцем в сторону тела. — Это уже не враг!!! Враги там, за стеной! А вы!!! Вы, которые даже не участвовали в бою, простоявшие в резерве… Вы теперь вздумали показывать свою храбрость тому, кто уже и ответить не может?!!!

Вокруг уже собралась толпа, кто-то смотрел заинтересованно, кто-то испуганно. Чуть в стороне стояли и пленные родезцы. Володя заметил их.

— Так, я гляжу у всех вас высокий боевой дух, силы девать некуда, бросаетесь с копьями даже на мертвых. Полагаю, вам стоит потешиться. Вон там пленные стоят, можно дать оружие и тогда сразитесь на равных. Что притихли? С живыми не так безопасно воевать как с мертвыми?! Ну!!!

Володя уже немного успокоился, но ярость еще продолжала клокотать в нем. Ополченцы испуганно пятились. Мальчик прикрыл глаза, вздохнув несколько раз и выдохнув.

— Кто ваш командир?

Вперед несмело вышел какой-то дядька в летах.

— Теперь вы рядовой. Дела передайте заместителю и считайте, что легко отделались. Остальным участникам сего храброго действия по двадцать ударов плетей. Этому зачинщику пятьдесят. Все!

— Милорд, — попытался кто-то возразить. — Пятьдесят…

— Исполнять!!! — Володя развернулся к наказанному и сощурившись, изучил его с ног до головы. — Хочешь избежать наказания? Могу отменить. Но при одном условии. Впереди еще много битв и не факт, что после одной из них ты останешься живым. Так вот, с твоим трупом поступят так же, как ты сейчас поступал с этим. Согласен?! Что же ты так?

Володя развернулся и зашагал по улице, уже мало внимания обращая на окружающих.

— Пятьдесят ударов плетьми… Милосерднее было повесить, — вдруг услышал Володя за спиной шепот охраны. Те явно не хотели, чтобы милорд их расслышал, но как раз в этот момент на мгновение наступила тишина и мальчик все прекрасно расслышал. Позади испуганно замерли, ожидая новой вспышки гнева и новых наказаний.

Володя замер, словно на столб налетел. Пятьдесят… Что он вообще знал о наказании кнутом? Даже не видел ни разу. Знал только, что его применяют, но сколько ударов много, а сколько мало. Значит пятьдесят — это равносильно смерти… или нет… Скорее это равносильно инвалидности для наказанного, что, собственно, в этом мире равносильно смерти, только более отдаленной. Что же делать? Что? Отменить наказание? Смягчить? Володя прикрыл глаза. Отменить… Но смена решения командиром… после этого его никто слушать не будет. Что за командир у которого семь пятниц на неделе и которые свои решения меняет каждые пять минут.

— Кто-нибудь, — попросил Володя не оборачиваясь. — Сходите передайте, чтобы удары были не в полную силу — защитники городу еще понадобятся. Пусть на стенах отработают свою вину.

Судя по раздавшемуся за спиной топоту кто-то отправился исполнять приказ. Володя вздохнул и зашагал дальше. Как он добрался до магистрата и до кабинета, где обычно проходили все совещания он помнил плохо. Долго сидел за столом, разглядывая какую-то точку над дверью. Потом вспомнил, что Конрон всегда где-то тут прячет кувшины с вином. Минут десять ушло на то, чтобы разыскать их, хлебнул из одного. Вопреки надежде облегчения это не доставило, наоборот.

— Что, феодалом себя возомнил?! — вопросил Володя с яростью у самого себя. — Уже казнить и миловать начал?

Володя говорил еще много, с каждым словом распаляясь все сильнее и сильнее. Понимал, что надо остановиться, понимал, что такое его состояние чревато бедой, но с ужасом сообразил, что остановиться уже не может. Он метался по кабинету, расшвыривая попадающие по пути скамейки и стулья. Заглянувший в комнату Филлип едва не схлопотал кувшином с вином по голове. Хорошо промахнулся и кувшин разбился выше головы, окатив вассала вином. Тот поспешно выскочил за дверь.

— А я тебя предупреждал, — невозмутимо заметил Джером, сидящий на подоконнике и что-то рассматривающий во дворе. На звук захлопнувшейся двери он глянул на солдата и хмыкнул. — Считай, что повезло.

— Что на него нашло? — поинтересовался он, стряхивая вино с волос и одежды. Выглядел он несмотря на происшедшее не сердито, а скорее растерянно.

— Да кто ж их благородных поймет? Он уже пришел в таком состоянии. Дальше только хуже. Будто специально себя накручивает. Думал успокоится немного погодя, но, похоже, только хуже становится. А мне ведь еще о пленных поговорить надо. Еще какой-то офицер на меня наседает, говорит, что милорд отдал какой-то приказ по поводу пленных… Тут еще Рокхон к милорду рвался, хотел получить дальнейшие указания. Приходил и тир Роухен. Чуть ли не мечом у меня перед носом размахивал. А что я могу сделать?

Филлип опасливо покосился на дверь.

— Так не пойдет, я тоже не ради развлечения пришел. Джером, постарайся упокоить милорда.

— Я похож на самоубийцу? — возмутился он. — Если так хочешь иди и успокаивай.

Филлип нервно прошелся по коридору, потом остановился рядом с Джеромом и тоже выглянул в окно. Тут, опасливо косясь на них, показался какой-то слуга, подошел к двери. Филлип открыл было рот чтобы предупредить его, но Джером в последний момент удержал его и стал с интересом прислушиваться к тому, что происходит в комнате.

Слуги не было уже минуты две и все оставалось спокойно.

— О! — Джером поднял палец и шагнул к двери, но та вдруг распахнулась перед ним, и недавно вошедший слуга кубарем выкатился ему под ноги. — Мда, — Джером вздохнул и вернулся к своему наблюдательному посту у окна.

— Слушай, да не мельтеши ты, уже голова кружится.

Филлип замер и гневно посмотрел на Джерома.

— А ты, я гляжу очень спокойный?

— Я думаю.

— И как успехи? — ядовито осведомился солдат.

— Придумал. Не хотелось бы прибегать к этому средству, но видно другого выхода все равно нет.

— Э-э-э… ты сейчас о чем?

— О том, как вернуть нашему господину разум. Вот что, оставайся тут и никого к милорду не пускай… ради их же блага. Я скоро буду.

Не слушая возражений Филлипа Джером поспешно удалился. Отсутствовал он минут сорок. За это время Филлипу с трудом удалось отбиться от офицеров, стремящихся получить какие-то новые приказы.

— Милорд думает и просил пока никого его не беспокоить.

— Что значит не беспокоить? — напирал кто-то.

— А вот так, — раздался вдруг спокойный голос у всех за спиной.

— Ну наконец-то, — облегченно вздохнул Филлип и растерянно замер. Рядом с Джеромом, держа его за руку стояла Аливия и растерянно оглядывалась по сторонам. Испугавшись такого количества шумных людей, она старательно пряталась за спиной Джерома. Еще дальше топтался растерянный Руперт.

— А этого-то зачем припер? — поинтересовался Филлип, уже сообразив в чем заключается план Джерома.

— А он отказался отпускать сестру со мной почему-то, — Джером хмыкнул.

— Удивительно почему, — буркнул Филлип. — Ладно. Э-э-э… девочка, иди к милорду.

— Ты всегда умел обращаться с детьми, — хмыкнул Джером. Он присел рядом с девочкой. — Аливия, твоему другу сейчас нужна помощь и я думаю, что кроме тебя ему никто не поможет.

Девочка несмело кивнула, а потом осторожно открыла дверь.

— Какого… — попытался один из офицеров возмутиться. — Вы хотите сказать, что мы войти не можем, а какая-то девчонка…

Аливия слушать не стала, а просто вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Кого там еще несет?! — услышала она разъяренный голос, в котором с трудом узнала голос Володи. Первый ее порыв был убежать, но с трудом поборов страх, она все же шагнула дальше.

— Это я, Володя.

— Я… Кто я? — Мальчик с трудом выбрался из-за стола. — Ленка? — изумился он. — Ты откуда здесь?

Аливия вздохнула — некоторые вещи совершенно не меняются.

— Опять ты мое имя путаешь.

Мальчик потряс головой, потом испуганно покосился на какую-то доску в руке, которую уже приготовился запустить в вошедшего… к счастью сдержался.

— Э-э… Аливия, ты что тут делаешь?

— Меня Джером привел. Сказал, что я тебе нужна.

— Хм… трус несчастный. — В голове прояснилось и гнев куда-то исчез. Володе неожиданно стало стыдно. Стыдно за то, что предстал в таком виде перед Аливией, да еще и наорал на нее. Господи, до чего дошел! Самому противно. Он уже по новой взглянул на девочку, испуганную, но отчаянную, стоявшую сейчас напротив него… непонятного чудовища от которого неизвестно что ждать.

Володя плюхнулся на стул и устало протер глаза.

— Опять я тебя напугал и опять предстал в не лучшем свете. И куда делась моя знаменитая невозмутимость, которая так поражала всех на Базе… — Мальчик устало плюхнулся на стул и опустил голову. — Как же это все выматывает…

Аливия осторожно подошла к нему, подлезла под руку и забралась на колени.

— А ты сказку расскажи.

Володя нервно хмыкнул, потом расхохотался.

— Ох, Аливия, ну ты молодец. Слушай, ты бы слезла, тяжелая все-таки.

Девочка надулась.

— Хочешь сказать я стала толстой, да?

— Что? — Володя снова расхохотался. — Нет, я хочу сказать, что ты стала взрослой.

— Ага, значит, я тебе нравлюсь? Ты возьмешь меня в жены, когда я совсем стану взрослой?

— Эй, это откуда у тебя такие мысли? Поверь, ты найдешь мужа намного лучше меня. Но все, слезай давай, все ноги мне отсидела.

Аливия перебралась на соседний стул и сочувственно повздыхала.

— Устал, наверное?

— Устал? Хм… Физически нет. — Володя встал и подошел к окну, долго что-то высматривал на улице. — Я скорее разозлился. На себя разозлился, а потом сорвал злость на других. Стало намного хуже. Впервые приговорил человека практически к казни… пятьдесят ударов плетей. — Володя снова вздохнул и посмотрела через плечо на Аливию. Та слушала внимательно, стараясь не пропустить ни слова. Перебивать или как-то комментировать услышанное она явно не собиралась. Мальчик отвернулся. Как ни странно, но оказалось, что именно такого вот слушателя ему и не хватало. Человека, которому можно, грубо говоря, поплакаться и который не осудит и всегда поддержит. Не перед подчиненными же душу выворачивать? Вот только нужен ли девятилетней девочке такой груз? Но та решила все сама. Встала, подошла сзади к Володе и обняла.

— Ты хороший.

— Хороший? — нервно хмыкнул Володя. — Оказывается все, что я могу — так это только других поучать. Как умно я рассуждал, что командир должен находится в стороне от боя чтобы вовремя подмечать все нюансы и перемещать резервы. И что я сделал в первом же бою? Носился по всем оборонительным сооружениям как сумасшедший. Каким мудрым себя чувствовал, заметив прорыв и вовремя подведя туда резервы… Только позже сообразил, что если бы я не носился по укреплениям, то заметил бы его намного раньше и намного раньше сумел бы направить резервы. Сейчас вот думаю сколько по моей вине погибло там…

Вряд ли Аливия много понимала из того, что говорил Володя, но это и не требовалось. Мальчику нужен был просто сочувствующий слушатель чтобы выговориться, а девочка могла его подбодрить и не понимая всего того, что ей рассказывают. Она всем сердцем чувствовала, что сейчас важно не то, понимает она что-либо или нет, а её поддержка и сочувствие.

— А ну хватит хныкать! — вдруг заговорила девочка, понижая голос. — Что значит, не получается? Конечно, ты ошибаешься! Но если хочешь всегда не ошибаться, то и не делай ничего.

Володя замер, потом развернулся и подхватил девочку на руки. Рассмеялся.

— Уела! Ну уела. Надо же, запомнила, что я тебе тогда сказал. Я ведь думал мимо ушей пропустила как обычно.

— Я ничего не пропускаю мимо ушей, — надулась девочка.

— Знаешь, ты права… Только вот цена моих ошибок человеческие жизни. Это тяжелее всего принять. — Володя подошел к столу и усадил девочку на него. — Тем не менее, ты права. Можно забиться в угол, испугавшись, а можно усвоить урок… Спасибо тебе, Кнопка. Опять ты меня спасла… вправила мозги старому идиоту.

— Какой же ты старый? — удивилась Аливия.

— Ну… я подумал, что быть идиотом молодым совсем уже обидно. И откуда у тебя столько мудрости?

— Ты научил, — бесхитростно отозвалась девочка, доверчиво глядя на него своими пронзительно синими глазами.

Володя поперхнулся и поспешно отвернулся, замахал руками.

— Кнопка, прекрати меня смешить. Вот помру сейчас от смеха, что делать будешь?

— Позову на помощь дядю Джерома.

— Дядю… Гм… с каких это пор он тебе дядей стал? Ой, не отвечай! Это был риторический вопрос.

— А что такое ри… рито… рита… ну этот самый вопрос?

— Такой вопрос, ответ на который не требуется.

Аливия задумалась.

— А зачем тогда его задавать?

— Вот и я над тем же думаю. Вот что, иди-ка пока вон в тот угол и посиди тихонько. Я тут сейчас быстро закончу и попрошу что бы… хм… дядя Джером тебя обратно отвел. Как только он перестанет мне быть нужен.

— А со мной еще брат пришел.

— Вот как? Великолепно.

Володя выглянул за дверь.

— Руперт! Зайди на минуту. — Вот что, когда юноша вошел, Володя махнул в сторону Аливии. — Забирай это сокровище и отвези домой, Филлип обеспечит охрану. — Володя выглянул снова в коридор. — Филлип, найди кого, чтобы проводили Аливию и Руперта до дома, а сам займись тем, что я просил. Остальных тоже касается: сегодня вечером совещание. Все! Все вопросы к тиру Роухену! Меня до вечера нет! Джером, заходи, ты мне нужен.

Дождавшись, когда все разойдутся, Володя закрыл дверь и повернулся к Джерому.

— Говори.

— Обыскали дома всех выявленных шпионов. Золото, как и договаривались, забрали себе люди Крейса, а все бумаги и книги как вы и приказали, свезли к вам в дом. Все прошло тихо.

— Хм… И почему в сутках так мало часов? Похоже сегодня до совещания я не успею переговорить с ними — надо для начала с пленными разобраться… обещал тут одному офицеру… Но вот с Раймондом переговорить придется. Кстати, Гирона не видел?

— Гирона, милорд?

— Хм… да, ты его не знаешь. Куда же он пропал?

Тут в дверь осторожно постучали.

— Ага, наверное, это он. Гирон, ты?

— Я, милорд.

— Ну так заходи.

Гирон вошел слегка пошатываясь с рукой на перевязи. Володя минуту изучал его, поморщившись.

— Плохо. Очень плохо, Гирон. У вас все преимущества были, и вы умудрились дать себя ранить. Погибшие?

— Слава богам, нет, милорд, — офицер опустил голову. — Виноват, милорд. Мы не ждали такого сопротивления.

— Кто-нибудь ушел?

— Нет. Мы взяли всех.

— Что ж, значит хорошо, но подготовка ваших солдат оставляет желать лучшего… неделю на исправление. Потом проверю. А сейчас что нашли в домах?

— Как вы и предполагали, милорд, оружие. В основном арбалеты… и очень неплохого качества. Множество болтов для них, копья.

— Хм… То есть это все не для профессиональных солдат готовили. Ну мы знаем, кому предназначалось оружие — арбалеты для них в самый раз. Куда дели?

— Я пока приказал все свести в тюремные склады под надежную охрану.

— Что ж, хорошо. Потом подумаем кого этим вооружить и выпьем за здоровье его величества Эриха, снабдившего нас таким хорошим оружием. Кстати, его ведь наверняка привезли в город задолго до начала осады, скорее всего на каком-нибудь корабле. Видно этот удар по Тортону планировался уже давно. Но раз оружие бандитам не досталось, значит, восстания можно не опасаться… пока. — Володя снова задумчиво оглядел офицера, стоявшего перед ним. — С заданием вы справились, хотя я и не скажу, что великолепно. Тем не менее за одного битого двух небитых дают. Надеюсь, урок вы усвоили. Вот что, офицер, с сегодняшнего дня вы будет исполнять кое-какие специфические поручения, вроде недавнего. Соответственно тренируйте людей штурмовать дома и сражаться в тесных помещениях. Учтите это в тренировках, я потом более подробно объясню, что от вас требуется. Наберите человек пятнадцать ловких парней, умеющих обращаться с коротким оружием. Учтите сегодняшний печальный опыт, уясните ошибки и занимайтесь. С Конроном я, как и обещал, переговорю.

Гирон поклонился, потом медленно пятясь, покинул комнату. Володя еще минуту изучал закрывшуюся за офицером дверь, покачал головой.

— Не знаю, выйдет ли из этой затеи что-нибудь, но подготовленный отряд для штурма домов иметь под рукой не помешает. Потом можно расширить их деятельность. По крайней мере в будущем не придется обращаться за помощью к разного рода бандитам… не очень-то мне это по душе.

Закончив разговор с Джеромом и отдав ему новые распоряжения Володя спустился вниз, где столкнулся с Нинроном Вартом.

— Милорд, — с ходу начал он, — я выполнил ваше распоряжение, но держать благородных в тюрьме когда я им пообещал относительную свободу и сохранение оружия…

— Вот как раз этим мы сейчас и будем заниматься. Я сейчас к воротам, а потом в тюрьму. Вы сейчас вот что сделаете… идите сразу в тюрьму и разыщите палача, пусть он там все приготовит. Я как освобожусь, сразу подойду.

— Палача?!

— Не волнуйся, работать ему не придется. Послушай, Нинрон, давай не будем спорить? Я же обещал, что не будет ничего, что противоречило бы условию капитуляции. Да, еще отыщите несколько бочонков вина. Сколько там благородных в тюрьме у нас оказалось?

— Около сорока человек. Остальные простые солдаты.

— Хорошо. Вот и приготовьте два бочонка лучшего вина… полагаю на сорок человек их должно хватить.

— Вина? Палача?

— Нинрон, полагаю, нам не стоит тут выяснять что и для чего нужно. Просто сделайте как я говорю.

— Да, милорд!

У ворот по-прежнему царила неразбериха, хотя и относительно организованная. Сновали врачи, площадь постепенно очистили от убитых и теперь кровь засыпали песком, благо его тут в мешках было море. Стену тоже начали потихоньку разбирать. Володя встал чуть в стороне и наблюдал за работой людей, выискивая кого-нибудь из старших руководителей. Первым ему на глаза попался Вайнер Розен. Послав за ним одного из охранников, Володя отошел еще дальше в сторону и стал терпеливо ждать. Вайнер ждать себя не заставил.

— Вы хотели меня видеть, ваша светлость?

— Я вас не задержу надолго, вижу, что много работы. Хотел выяснить о потерях, хотя бы приблизительных. Точные-то я узнаю вечером.

— У нас около сорока убитых, — пожал плечами Розен. — родезцев много больше, но это и понятно — их расстреливали как куропаток. Человек двести уже снесли в сторону и все еще носят.

— А сколько всего прорвалось в город?

— Около пятисот.

— Хм… выходит погибших у них половина.

— Примерно да. А вот благородных погибло каждые восемь из десяти… — Розен вздохнул. — Настоящее побоище для офицеров Эриха.

Володя вспомнил свой приказ лучникам на башнях и кивнул. Что ж, по крайне мере эти поработали на славу.

— А барон?

— Вы имеете в виду барона Розентерна? Пройдемте со мной, — пригласил Розен.

Володя кивнул и зашагал следом. Долго идти не пришлось, Розен привел его к небольшой телеге, стоявшей чуть в стороне, подошел к ней с боку и откинул мешковину. Под ней лежал мужчина лет сорока с пробивающейся уже сединой в волосах в великолепных латах, правда изрядно помятых. Его рука крепко сжимала меч, не выпустив его даже после смерти.

— Это Розентерн?

— Да, милорд. Мы нашли его среди тех погибших, что атаковали нашу оборону в лоб. Он лежал под грудой тел недалеко от катапульты. Похоже он погиб одним из первых — выпал из седла, или его выбило, завалило телами и барон задохнулся. По крайней мере я так думаю, поскольку не вижу серьезных ран или повреждений. Латы помяты, но вроде бы ничего опасного.

Володя подошел ближе и минут пять изучал лицо погибшего. Потом аккуратно закрыл тело мешковиной.

— Вайнер, распорядитесь, чтобы тело доставили в ближайшей храм… в общем, сделайте как положено. Среди родезцев наверняка есть жрецы, разыщите кого-нибудь.

— Вы хотите…

— Он был воином, Вайнер. Думаю, он заслуживает нормальных похорон.

— Конечно, милорд. Я распоряжусь…

— А вообще знаете… не спешите его хоронить, если есть такая возможность. Возможно тело удастся передать его товарищам и те захотят доставить его на родину и похоронить там.

— Тогда придется бальзамировать, милорд.

— Ну так сделайте это.

Вайнер с плохо скрываемым удивлением от последних распоряжений поклонился.

— Все сделаю, ваша светлость.

— Хорошо. Если я зачем-то понадоблюсь срочно — я в тюрьме. Полагаю, пока вражеские солдаты не очухались от поражения сейчас самое время побеседовать с ними.

Володя развернулся, вскочил в седло и не оглядываясь направился в сторону огромного серого зданий — городской тюрьмы.

У ворот его встретил Нинрон Варт в компании могучего человека. Володя соскочил с коня и уперся этому человеку взглядом в живот. Поднял голову и оглядел здоровенную фигуру, попятился.

— Гм… э-э-э… с кем имею честь? — немного растерянно поинтересовался он, судорожно размышляя не перебежал ли он где дорогу этому человеку. Вроде бы нет — такую гору он бы точно не забыл.

— Я местный палач, ваша светлость. Господин передал, что для меня есть сегодня работа.

— Ах вот оно что… — Володя отошел чуть назад и снова оглядел человека с ног до головы. — Однако… Нет, работать вам сегодня не придется. Вы нужны скорее для создания нужной психологической атмосферы.

Палач наморщил могучий лоб.

— Простите, ваша светлость?

Володя вздохнул.

— Будут находится в… как там эта комната называется? Пыточная? Так вот, будете находится у себя в пыточной и пока я буду разговаривать с вражескими солдатами перебирайте инструмент, калите металлические прутья… В общем делайте вид словно готовы по первому требованию приступить к работе. Нинрон, будете со мной и подыщите пару охранников телосложением вот как этот господин. Будут в дверях стоять. И еще пару мелких клерков для поручений. Гм… Кстати, как вас звать? — Тыкать этому богатырю Володе почему-то совершенно не хотелось, хотя уже привык к местной манере говорить «ты» всем, кто ниже по социальной лестнице.

— Все зовут меня Бортон, ваша светлость.

— Хм… Вот что Бортон, проводите нас в свой… гм… рабочий кабинет.

Чтобы дойти до пыточной пришлось спуститься в подвал, а потом долго идти по коридору с трудом освещаемым факелами. В каменном подземелье было сыро и промозгло. Предусмотрительный Нинрон протянул Володе теплую куртку. Мальчик благодарно кивнул ему, снял накидку и надел куртку, после чего снова пристегнул её. Нинрон недоуменно покосился на мальчика, но ничего не сказал.

В пыточной, оказавшейся весьма просторной комнатой с высоким потолком, их дожидались два помощника палача, хотя и не такие гиганты, как их начальник, но вполне ему под стать. Володя глянул на разложенные на столах инструменты, поежился и поспешно отвернулся. Глянул на горн, в котором ревело пламя, покосился на лежащие в нем щипцы разных размеров. Ага, а вот и стол для следователей. Очень удобно — в стороне, чтобы не мешал палачу, но в то же время расположенный так, чтобы следователь мог видеть все, что происходит в пыточной. Мдя… с точки зрения следователей может и удобно, но Володя предпочел бы не видеть всех этих инструментов и механизмов. Чего только не придумали люди чтобы искалечить себе подобных.

Володя заглянул под стол.

— А где вино?

— Сейчас принесут, милорд, — отозвался Нинрон. — Я велел захватить еще кружки.

— И пусть бумагу принесут и чернила.

У Володи были и свои чернила, но их он предпочел приберечь для других случаев. А здесь и местные сойдут. А вот ручку он предпочел использовать свою — основа из твердого пластика и железное перо — намного удобнее гусиных перьев, не говоря уже о долговечности. И править периодически не надо.

— Уже здесь, ваша светлость. — Подскочивший к столу невзрачный человек положил перед мальчиком целую стопку листов и банку с чернилами.

— Хм. Спасибо. А вы кто?

— Я писарь, ваша светлость. Писарь допросной канцелярии. Веду допросные листы. Я узнал, что вызвали палача для работы и поспешил сюда…

— Вот как? Отлично. В таком случае занимай свое место и записывай. Полагаю твои записи лишними не будут — я их потом перечитаю.

— Конечно, ваша светлость.

— Нинрон, где вино?

— Сейчас узнаю, милорд…

— Ладно, оставь. Пошли кого-нибудь узнать, а сам садись. Все равно вино пока не нужно — мы начнем с солдат. — Володя повернулся к одному их служащих тюрьмы. — Давайте кого-нибудь из рядовых. Когда я с ним разговор закончу — отправите его в лагерь, где всех пленных собирают.

— Не в камеру, милорд?

— Нет, конечно, они же военнопленные, а не преступники. Камеры нам для других пригодятся. Ну давайте первого.

Первым оказался латник первой десятки, как он сам ответил… когда чуточку пришел в себя. Едва войдя в пыточную, он первым, кого увидел, был палач с огромными щипцами. Нервно сглотнув, он осторожно поднял взор, встретился с ласковой улыбкой Бортона и плавно осел на пол. Володя дождался когда не в меру чувствительного солдата приведут в чувство и приглашающее махнул на стул.

— Ну не стоит так переживать, — подбодрил его Володя. — Уверяю, что сей очень добрый господин, который вас так напугал, не имеет к вам никакого отношения. Вы же военнопленный, а не шпион какой-нибудь. Ну а то, что с вами здесь беседуют… так я человек занятой, а допросить многих надо. Так что перетерпите немного.

В этот момент Бортон загремел своими инструментами и печи, после чего солдат счел за лучшее со всем согласиться и клятвенно заверил, что готов ответить на все вопросы.

— Ну-ну. Поверьте, я человек чести, поэтому не буду призывать вас нарушить вашу клятву верности. Просто хотелось бы кое-что уточнить… внести ясность. Вот вы говорите, что служили в первом десятке, а что это значит? Этот десяток первый в смысле по счету, или первый — потому что лучший?

— Наш десяток был всегда лучший! — возмутился солдат, даже о палаче забыв и о том, где находится.

— О! — Володя чуть привстал и кивнул. — Очень рад приветствовать такого храброго солдата. А как вы определяли, что именно ваш десяток лучший? Вы у себя соревновались?

— Да. У нас всегда проводили соревнования.

— Вот как? Интересно-интересно. А в чем заключались эти соревнования?

Казалось бы невинные вопросы, но ответы постепенно проясняли для Володи структуру и организацию родезской армии. Причем сами вопросы были настолько невинные, что солдат никак не мог понять зачем этот милорд тратит время и интересуется такими пустяками? Он то думал его будут выспрашивать о каких-то секретах, которые он знать не знает, а тут… Искренний интерес к соревнованиям, к тем приемам, которые лучше всего получались именно у него. Странный милорд даже попросил кое-что продемонстрировать, после чего восхищенно цокал языком. Спрашивал чем и как они питаются. Согласился с ним насчет воров-интендантов и что им надо руки рубить. Ну и дальше в таком же стиле. После получаса такой беседы солдата отпустили. Володя минут пять что-то писал, выделяя главное. Те выводы, к которым он пришел, но которые еще требовали уточнений помечал вопросительными знаками. Если вывод был важным и требовал обязательного уточнения ставил еще восклицательный знак.

Тем временем ввели очередного солдата, и все пошло по новой, разве что времени на него Володя затратил меньше. Снова кажущиеся невинные и бессмысленные вопросы, беседы на отвлеченные темы, уточнения, заданные вроде бы не в тему.

— Значит, гонцы были часто? Ну это ведь понятно. Что? Вам непонятно? Ну как же, такой хороший солдат и не можете сделать элементарного вывода. Вы же ведь всего лишь авангардом были… Вы знали об этом? Тогда почему удивляетесь? Ведь ваш командир должен был получать команды от командующего. Ах, основная часть армии на кораблях плывет. Да, тогда действительно проблематично общаться с ними. Действительно загадка. Ну, думаю, это не важно.

Когда солдата увели, Володя выводил вопросы, которые надо было прояснить: «С кем в Родезии мог обмениваться депешами барон Розентерн, назначенный в эту экспедицию лично королем Эрихом? Вряд ли это были любовные записки».

Допросив в таком темпе около десятка солдат разных отрядов Володя велел звать офицеров, тем более что вино уже доставили.

Первый же вошедший, мало обратив внимания на палача, сразу начал с претензий к Нинрону:

— Значит так вы держите свое слово?! Мы сдались, надеясь на то, что вы держите слово как истинный благородный, но видно вы недалеко ушли от разбойников!

Володя поспешно поднялся.

— Господин…

— Граф Иртук Лорн!

— Граф, я приношу свои самые искренние извинение за это недоразумение. Поверьте, оно возникло по вполне понятной причине. У нас тут сами видите, что творится. Уверяю вас, никто не хотел умалить вашей чести. — Володя вышел из-за стола и самолично придвинул стул. — Прошу вас, присаживайтесь. — Когда граф сел, Володя достал из-под стола кувшин с вином и три кружки, разлил вино. Одну отдал графу, вторую придвинул Нинрону и одну поставил перед собой. — Знали бы вы, граф, какой тут у нас бардак творится — не удивлялись бы. Вот и меня заставили заниматься допросом наших мятежников… А, вы же не знаете ничего. Представляете, тут некоторые бандиты решили под шумок заняться грабежами, но в военное время, согласитесь, это сродни предательству.

— Сочувствую…

— Простите, не представился. Князь Вольдемар Старинов. Вообще-то я не из Локхера и в городе оказался совершенно случайно, но как истинный дворянин счел своим долгом оказать помощь в обороне приютившего меня города… А вместо этого… эх… Видите чем приходится заниматься? Да вы пейте. За здоровье короля Эриха. Признаться, я восхищаюсь им. Талантливый правитель и полководец. Если бы не снежная зима, погубившая вашу кавалерию, думаю, вы уже победили бы.

— Да. Зима была ужас. До сих пор вспоминаю ее с содроганием. — Граф залпом осушил стакан и Володя немедленно наполнил его снова.

— Что? Вы были там в эту зиму? Расскажите, пожалуйста! Знаете, когда я услышал, что после той зимы ваша армия еще могла сражаться и даже нанесла поражение Локхеру.

— А! — граф пренебрежительно махнул рукой. — Зима оказалась более страшным противником, чем локхерцы. Лезли без всякого толку. — Получив благодарного слушателя граф ударился в воспоминания о том, как они вошли в Локхер, о первых боях, о той страшной зиме, выпили за храброго боевого коня графа, который послужил в одну из зимних ночей как жаркое на столе графа и тем самым спасшим его от голодной смерти. Вообще Володя на самом деле не пил, а только прикладывался к кружке, впрочем граф не очень обращал на это внимания.

Володя сочувственно покивал.

— Что ж, тогда предлагаю еще тост за здоровье короля Артона. Конечно, он не Эрих, но он еще молод и потому не опытен. Полагаю, со временем необходимый опыт он приобретет. Так что за здоровье.

Граф не отказался. Выпили за Артона.

— А знаете, граф, если бы ваш барон выполнил первоначальный план и просто подготовил базу для приема основного контингента с кораблей у нас были бы большие проблемы.

— Да, — не стал спорить Иртук. — Я предупреждал барона, но он посчитал, что войска удобнее будет высаживать на причалах Тортона… И вот результат… Но не обольщайтесь, милорд — вы выиграли всего лишь сражение. Когда высадятся основные силы вы не сможете им долго сопротивляться.

— А зачем тогда шли вы, а не сразу войска перебросили на кораблях? — поинтересовался Володя.

— А чтобы сюрпризов разных избежать.

— Ну да и подготовить лагерь для солдат… Недаром же у вас в войске было столько рабочих. Я это сразу заметил — рад, что оказался прав в своих догадках.

— В общем, да, князь. Не надо было нам лезть в Тортон, а как планировали, начать осадные работы.

— Да, теперь вашему флоту придется сложнее. Кстати, вы уже выбрали место высадки? Нет-нет, можете не говорить где… Да вы все равно не успели послать на корабли сообщение, так что это простое любопытство.

Ну и дальше в таком же стиле. Допросы шли один за другим — офицеры, солдаты, рабочие. Это только кажется, что рядовые ничего не знают. Они стоят на постах около палаток командиров, ловят бросаемые теми слова, что-то видят, о чем-то догадываются. Главное задать правильные вопросы и в правильном ключе. Каждому хочется почувствовать себя значимым и важным, похвастаться своей осведомленностью. А уж если о твоих подвигах слушает этот странный мальчишка-князь, восхищенно раскрыв рот… ну понятно, какому мальчишке не хочется услышать рассказы о славе и сражениях. Вот и хочется произвести на него впечатление, похвастаться. Кого-то можно было просто запугать палачом, кто-то отвечал и сам, не видя никакого смысла что-то скрывать. С дворянами Володя играл восторженного мальчишку, с солдатами по-разному. На кого-то он тратил не больше пяти — десяти минут, с кем-то беседовал по часу. Как бы то ни было, но когда помещение покинул последний пленный, у Володи накопилась целая кипа листов с замечаниями, комментариями и выводами. Теперь нужно время, чтобы все свести воедино. Володя потянулся, расслабляя затекшую спину и устало протер глаза — все-таки факельное освещение не слишком хорошая вещь для того, чтобы писать.

— Все?

— Все, — облегченно вздохнул Нинрон. — Вы же сами приказали не больше тридцати человек из пленных отвести в тюрьму из разных отрядов.

— Нет-нет, у меня нет никаких замечаний. Вы все правильно сделали. — Володя поднялся. — На сегодня остался только еще один человек, с кем надо побеседовать. Но тут я уж справлюсь один. Все могут быть свободны. Уважаемый писарь, сделайте копии всех ваших записей и пусть их доставят мне, я перечитаю завтра утром.

— Сделать копии до утра, ваша светлость?

— Желательно. Я не говорю, что копии должны сделать именно вы. Наверняка у вас есть ученик или помощник.

— Конечно, ваша светлость.

Дверь в камеру закрылась за Володей и мальчик встал напротив сидящего пленника, скованного так, чтобы он не смог себя поранить. Володя сел прямо на пол напротив. Раймонд поднял голову и посмотрел на гостя.

— Как вы догадались, милорд?

— Когда мне начинают врать с самого первого мгновения знакомства, согласитесь, это настораживает. Поскольку графиня жена одного из изменников, я предположил, что вы либо посланы её мужем, либо герцогом Торендским, либо Эрихом. Осталось только понаблюдать.

— Вы потому и предложили мне должность?

— Да. Тогда я уже понял кто вы, потому и предпочел, чтобы вы были рядом. Врага ведь всегда можно держать поближе. Очень удобно иметь возможность передавать вражескому командующему те сведения, которые хочешь ему передать.

Раймонд задумался, опустив голову.

— И чего вы добились?

— Авангард королевской армии попал в ловушку, поскольку был уверен, что в городе их не ждут. Разгром полный. Еще неизвестно, что с теми силами, что остались за городской стеной, но удирали они быстро. Не отступали.

— Понятно. — Раймонд снова задумался.

— Вы понимаете, что вас ждет?

— Ну как военнопленный я точно проходить не буду, — хмыкнул он.

— Верно.

— Скажите, князь… А зачем вам это все надо?

— Что именно?

— Ну зачем вы ввязались в эту войну? Вы же чужестранец. Вассальную клятву Артону не приносили, в своем выборе полностью свободны.

— Не знаю, поймете ли вы… В общем, я и не хотел встревать. Но я познакомился с Конроном еще раньше, потому счел своим долгом дать ему несколько советов. А потом заболела Аливия. Она не могла покинуть город до подхода ваших войск.

Раймонд нахмурился.

— Постойте, вы хотите сказать, что кинулись защищать город только потому, что эта… купеческая дочь не могла покинуть его и могла пострадать?

— Я же говорю, что вы не поймете.

Мужчина внимательно изучил лицо Володи, словно пытаясь что-то в нем разглядеть.

— Вы не влюбились, князь? — было видно, что Раймонд и сам не верит в это предположение.

— В девятилетнюю девочку? — рассмеялся Володя. — Она скорее для меня сестренка… она действительно очень похожа на Ленку. Характером.

— Но… мы могли бы договориться. Ни ее, ни ее семьею не тронули бы…

— Понимаете, Раймонд… или как вас там на самом деле… Возможно мы и могли бы договориться, но… так получилось, что все кого я знаю и с кем успел познакомиться за то время, что пробыл тут находятся на стороне Локхера. А вот на другой стороне я никого не знаю. Будем считать это причудой судьбы.

— Но вы же умный человек, князь! Вы же понимаете, что Локхер обречен! С нынешним королем он не сможет устоять. Вы даже Тортон еще не спасли. Всего лишь отсрочили падение.

— Намекаете на основные силы, которые плывут на кораблях? У меня есть некоторые идеи и относительно их. Насколько я понял из допросов пленных, у меня еще сутки или двое есть. Ну будем исходить из худшего — сутки. Кое-какие распоряжения я еще вчера отдал. Сегодня перед сражением тоже послал несколько гонцов.

— Если так, зачем тогда вы здесь? Чего вы хотите?

— Хочу, чтобы вы мне помогли. Раймонд, подождите, не надо возмущаться. Поймите, вы мне поможете в любом случае, хотите этого или нет. Просто если вы согласитесь — облегчите мне жизнь. И себе, кстати, тоже.

— Я никогда не был предателем!

— Так будете в любом случае. Вы вот не слушаете меня, а я сказал, что вы поможете в любом случае. Смотрите сами, в вашем доме нашли некоторые вещи, у меня в руках ваши письма и послания… зашифрованные. Думаете, сложно к ним подобрать ключ, имея на руках столько данных. Я внимательно не смотрел — некогда было, но на мой взгляд шифр не из сложных. Замена одной буквы другой. Вряд ли вы тут знакомы со сто двадцатью восьми битным шифрованием. Э-э… не обращайте внимания, это так, мысли вслух. Просто придется потратить некоторое время, которое тратить не пришлось бы. Согласись вы сотрудничать. Так что агент Эриха Раймонд по-прежнему будет передавать зашифрованные послания командованию осаждающей армии. Как вы думаете, кем вас будут считать, когда окажется, что все ваши послания были ложными?

— Ты… Ты!!!

— Спокойно, Раймонд! Вас ведь никто силком не заставлял начинать играть в эту игру! Так примите те правила, по которым она играется.

— Это… Это не честно!

— Шпионаж, господин Раймонд, вообще вещь не честная. Заметьте, я ведь ни словом вас ни попрекнул в том, что вы занимаетесь делом никак не совместимым с рыцарской честью. Наоборот, честно говоря, я даже восхищаюсь вами, не каждый ради дела согласится принести такую жертву. Все больше и больше начинаю уважать Эриха, который организовал такую разведывательную сеть в Локхере. Ваша беда не в том, что вы оказались неопытными. Просто я учился у людей, которые этими делами занимались несколько десятков лет. Причем разведывательная служба, в которой они работали, считается одной из лучшей в мире… в известном для нас мире.

— И вы тоже разведчик?

— Скорее вынужденный беглец. Вряд ли вы поймете, но у меня не было другого выхода.

— Вы убегали от этих ваших учителей?

— Нет, — Володя хмыкнул. — Раймонд, не надо гадать. Хотите что-то узнать — спросите прямо. Что же касается того, что вы так стараетесь узнать окольными путями — я не делаю из этого тайны. Я действительно учился в закрытой военной школе, которая, гм… находилось при службе безопасности Российской империи. Соответственно в разведывательной и контрразведывательной деятельности кое-что смыслю. Вполне возможно, что я в конце концов тоже поступил бы в разведку… или может быть стал бы военным. Трудно сказать. Однако судьба распорядилась иначе и чтобы спасти мою жизнь меня отправили к вам.

— Спасти жизнь?

— Сложно объяснить. Просто если бы я остался, я бы умер где-то через полгода. Скажем так, лекарство от моей болезни находилось только у вас, но дорога эта в один конец. Жизнь я себе спас, но вернуться назад уже не могу. А то, что я оказался в Локхере… как я уже говорил, зигзаг судьбы. Я мог высадиться и на побережье Родезии. Или еще где. Сейчас же просто пытаюсь найти свое место. Как видите, я предельно откровенен с вами.

— Потому, — усмехнулся Раймонд, — что либо я стану вашим союзником и тогда ваша откровенность будет вам на пользу, либо меня казнят как шпиона, а тогда уж тем более нечего опасаться того, что труп что-то кому-то расскажет.

— Ну о казни не мечтайте. Я вообще не сторонник всяких зрелищных шоу. Но в одном вы правы — из тюрьмы вы выйдете только в том случае, если согласитесь сотрудничать со мной. Если нет, будете жить только до тех пор, пока вы мне будете нужны живым. Когда вы мне перестанете быть нужным, вы просто не проснетесь однажды утром, а ваше тело закопают где-нибудь на тюремном дворе или за городом на пустыре, как умершего грабителя.

— Вы очень откровенны, князь.

— Сберегает время.

— И сколько у меня времени на размышление?

— Два дня. За это время я думаю разобраться со всеми вашими бумагами и донесениями. Когда я это сделаю — вы мне будете не только не нужны, но и опасны, поскольку в случае побега сумеете доказать, что все послания от вас ложные.

— А если я сбегу в эти два дня? Разве я не буду опасен?

— Попытайтесь, — пожал плечами Володя. — Опасны же? Нет. Вы порушите мне игру, но не более. Я же не буду писать письма от вашего имени зная, что вы на свободе. А вот если я игру начну и вы её разоблачите могут пострадать те, кто будет помогать мне. И их кровь будет на моей совести потому, что я не решился казнить вас. Так что не рассчитывайте на моё милосердие. Мне будет паршиво и очень плохо, но я все равно сделаю что должно.

— Все еще играете в откровенность?

— Играю? — Володя поднялся. — Вы так и не поняли, Раймонд. Я был с вами откровенен, да, но это совсем не игра. Кстати, не советую все же тянуть до конца. Ваша ценность для меня будет падать с каждым часом, и через два дня условия нашего с вами сотрудничества могут быть намного жестче тех, которые я вам предложил бы скажем через час.

— Хм… и почему же?

— Потому что вы мне сэкономите кучу времени и сил, помогая разобраться в своих бумагах. Если же я все сделаю сам, какая польза от вас?

— Что ж… логично.

— В таком случае спокойной ночи. Если примете решение, позовите часового, он передаст мне ваши слова. Я распоряжусь, чтобы у вашей двери дежурили, так что можете звать его в любое время суток.

— Скажите, князь, а вы не боитесь, что я соглашусь только для вида, а потом предам вас при первой возможности?

Володя остановился у двери и обернулся.

— Не боюсь. Как я уже говорил, вы мне поможете в любом случае. Но в одном вы для короля Эриха погибнете, а в другом станете предателем. Впрочем, если думаете, что сможете оправдаться за разгром авангарда барона и еще за некоторые ваши будущие «прегрешения», тогда попытайтесь. Мне даже будет интересно, как к этому отнесется ваш король. Нет-нет, Раймонд, не думайте ничего плохого, мне действительно будет интересно. Это даст мне очень хорошую возможность узнать его как человека. Информация всегда полезна.

Володя стукнул в дверь, дождался, когда её откроют и вышел. Отдал несколько распоряжений начальнику охраны и направился к выходу из тюрьмы. Вечерело…


Глава 1 | Князь Вольдемар Старинов | Глава 3