home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

Володя неторопливо брел по лесу, опираясь на посох, и внимательно осматривался по сторонам. Несмотря на поразительную схожесть с Землей, это все-таки другой мир, надо быть осторожнее. Мальчик шел не очень быстро, часто останавливался, чтобы оглядеться. В этом случае он перекидывал веревку через сук ближайшего дерева, подвешивал на нее рюкзак и подтягивал повыше — от зверей, птицам же плотный материал рюкзака не прорвать, после чего уходил осматриваться. Ближе к вечеру он доставал топор и отправлялся за дровами, ставил палатку, разжигая перед ней костер. Огонь — самая лучшая защита от зверей. Володя садился перед ним, изредка подбрасывая дрова и думал, за каким лешим его понесло зимой в лес… Хотя ясно зачем…

Кризис наступил в день его рождения. Этот праздник мальчик решил отметить по всем правилам, тем более и повод был — как раз вчера закончил ставить баню. Баню, в отличие от дома, за небольшим исключением, пришлось строить исключительно из местного материала. Полтора месяца мальчик заготавливал бревна, подбирая деревья примерно равной толщины, на месте той же бензопилой очищал стволы от веток, распиливал их, потом цеплял небольшим каром и тащил к дому, где очищал и шкурил. Володя торопился, пока еще оставалась солярка для инструментов. Подготовил фундамент, выбрав из справочника ту баню, которая ему понравилась, и стал готовить бревна, чтобы поставить сруб. Саму баню он закончил за месяц, когда солярка уже подходила к концу. Последние сорок литров Володя решил оставить на крайний случай, и даже разобрал один из дизель-генераторов. Надо бы его утопить в озере, но рука не поднялась: вдруг пригодится еще зачем-то? Мальчик упаковал его, хорошенько смазал и закопал в лесу. Та же участь постигла и кар, на который просто не хотелось тратить бензин: самую тяжелую работу вроде бы сделал, а больше ничего таскать не нужно. Даже колонку поставил, пробурив скважину примерно на тридцать метров.

Утром в день своего рождения мальчик первый раз затопил баню и с наслаждением попарился, впервые как следует вымывшись. Красота! Не то, что та пластиковая бадья с нагретой водой. Да разве что-нибудь может сравниться с настоящей баней?!

В дома Володя накрыл стол, достал бутылку красного вина…

— Вино мы тебе тоже положим, но пока тебе не исполнится шестнадцать, пей его только по особым случаям…

Володя грустно усмехнулся, вспомнив Александра Петровича. Так и не понял, шутил полковник тогда или нет. Скорее всего, шутил.

Мальчик расставил несколько приборов, в каждую кружку плеснул вина и с каждой же чокнулся.

— Ну что ж, вот мне и исполнилось четырнадцать. Всем спасибо за поздравления… — Володя чуть отхлебнул, нацепил на вилку сыр и начал медленно его жевать, уставившись куда-то вдаль. Потом резко поднялся, смахнув все со стола, в том числе и приготовленный по торжественному случаю торт, и выскочил из дома. Сегодня температура опустилась ниже нуля, и морозец немного остудил разгоряченного мальчика. Он устало прислонился к косяку и так постоял минут десять. Вернулся в дом, накинул куртку и отправился на озеро.

Возможно, ему не было бы так тоскливо, отличайся этот мир от Земли. А так… Те же растения, животные, даже Луна та же. Да, попадаются иногда непонятные растения или странные звери, ну и что? Да если он на Земле отправился бы в тропики, там больше встретил бы непонятного и незнакомого, чем здесь. Когда впечатления от новизны схлынули, мальчик перестал понимать, действительно ли он в другом мире, или его просто выбросили где-то в тайге, и он проходит очередной экзамен на выживание.

— Глупо, — решил он, вернувшись с озера. — И чего я сорвался? Теперь убираться…


Володя вздрогнул, оторвавшись от воспоминаний, и поспешно добавил дров в костер. Вроде бы на ночь должно хватить… На всякий случай притащив еще одну найденную корягу, он водрузил ее прямо в центр костра и с чистой совестью отправился спать.

На следующее утро пошел снег, которому Володя обрадовался как настоящему другу. Все-таки правильно он сделал, что отправился в этот поход. Новые впечатления прогнали тоску, а легкое чувство опасности — чай, не городской парк тут — заставили собраться. Возможно, именно этого Володе не хватало, вот и расклеился. Когда он мечтал отправиться в новый мир, он размышлял о том, как здорово быть одному. Никому ничего не должен, и тебе никто не должен; ни ты не зависишь от других, ни от тебя никто не зависит. На Земле эти невидимые связи давили и угнетали его, заставляя в ужасе просыпаться среди ночи. А вдруг случится то же, что случилось с родителями и сестренкой? А Гвоздь? Лучше уж не иметь ни родных, ни друзей… зато и не потеряешь их, не придется потом испытывать боль. Стремление к такому полному одиночеству заставляло его первое время в этом мире испытывать настоящую эйфорию. Но постепенно она испарилась, остались только будни. Пока была работа, позволявшая ни о чем не думать, еще можно было делать вид, что все хорошо, но как раз ко дню рождению самые важные дела оказались закончены. Тут мальчик и понял каково это по-настоящему быть одному. Впервые осознал, что ему в его жизни действительно во многом везло, несмотря на смерть родных. Ведь не оттолкни его тогда отец и лег бы он вместе с ними. А потом? Гвоздь! Какие шансы были у него встретить такого как Гвоздь? И ведь встретил. И он действительно заботился о нём. По-своему, но заботился, лупя без жалости его, когда застал с сигаретой, или Мишку, предложившего торговать наркотиками. Потом встреча с Александром Петровичем, благодаря которой весь их беспризорный отряд нашел кто новых родителей, а кто дело по себе. Даже его мечта сбылась… А когда сбылась, он уже не уверен, что ему нужно именно это. Но жалеть о чем-либо — занятие совершенно бессмысленное.

Как ни странно, но придя к такому выводу, Володя совсем приободрился. Раз проблема ясна, можно найти и способ ее решения. Впрочем, с этим как раз тоже никаких проблем — пора выходить к людям. Хотя бы в ту деревню, за которой наблюдал. Вот снег сойдет, и можно будет на несколько дней туда прогуляться, возможно, сделать какие-то покупки. Тут мальчик резко замер и насторожился. Прислушался. Показалось?

На этот раз волчий вой раздался так отчетливо, что никаких сомнений не осталось. С волками Володя был знаком не понаслышке, приходилось сталкиваться в тайге. Обычно они даже зимой предпочитали не связываться с человеком, если не были совсем уже голодны, но пару раз приходилось пускать в дело оружие. Здешние волки могли отличаться от земных, но, судя по всему, совсем недалеко что-то происходит.

Мальчик покосился на палатку, потом быстро подбросил дров в уже почти потухший костер, подхватил лук, закинул колчан за спину, посох и, стараясь соблюдать тишину, отправился на разведку. Чуть отбежав, он недовольно покосился на лук, вот за каким фигом его взял? Машинально схватил. Ну да ладно, все равно с ним надо тренироваться. Володя закрепил посох за спиной и приготовил стрелу. Судя по всему, до места действия оставалось недалеко. Володя определил направление ветра и осторожно стал заходить с подветренной стороны, чтобы волки его не почуяли. Скинул мешающий ему посох и прислонил к дереву, а сам осторожно выглянул из-за ствола клена и замер.

Позже Володя много раз думал, что бы случилось, если бы он не взял с собой лук, если бы не растерялся в первое мгновение и сумел правильно оценить ситуацию. Возможно та женщина осталась бы жива… Но сейчас мальчик на миг опешил, на крохотную долю секунды, и этого хватило — пистолеты он уже достать просто не успел. В момент опасности он действовал скорее на инстинктах, вколоченных годами тренировок, потому едва волк прыгнул на жертву, растерянность отступила, Володя моментально сообразил, что не успеет достать пистолеты, раньше надо было… Или сразу… не будь у него лука, он так бы и сделал, но лук был и теперь стрелять приходилось из него. Выстрел оказался точным, и волк рухнул на землю. Володе удалось выстрелить и второй раз, убив еще одного, однако здешние волки, по-видимому, еще не знали, что человек — царь природы. Для них люди такое же мясо, как любое другое, только более опасное. Зарычав, сразу несколько зверей бросились на него — мальчик только и успел взять посох, который в ближнем бою годился лучше лука. Первого же волка он принял на обитый железом конец и в тот же момент, крепко зажав середину посоха, повернул верхнюю часть, выпуская острейшее и прочнейшее лезвие, сделанное из того же композита, что и его мечи. Волк заскулил, когда лезвие пронзило его, но тут же затих. Мальчик снова заставил клинок спрятаться и откинул волка, перехватил посох, выпустил второй клинок из нижнего конца и перерубил второго зверя, потом кинулся на защиту женщины, но элементарно не успел… если бы он с самого начала достал пистолеты… если бы…

Разобравшись с волками, он мельком взглянул на лежащую женщину и помрачнел — волк чуть ли не вырвал у нее ключицу, удивительно, что женщина находилась в сознании, похоже еще не успела почувствовать боль. Кажется, она поняла, что умирает, поскольку побледнела и прикрыла глаза. Если бы они находились у него на острове, Володя мог бы попытаться обработать и зашить рану, но даже в этом случае она скорее всего умерла бы от потери крови. А сейчас… Даже будь у него с собой «набор юного хирурга», как он называл свой хирургический несессер, проводить операцию в лесу…

Тут женщина вдруг что-то сказала, Володя уловил только «дочь» и имя Аливия. Мальчик присмотрелся и едва не ахнул, заметив, кого женщина прикрывает собой. Теперь понятно, почему она не бежала, почему не попыталась увернуться и так упала — она закрывала маленькую девочку, лет семи… столько было его сестре, когда… Володя нагнулся и дотронулся до неё, едва не ахнув второй раз — все тело девочки горело, температура, наверное, под сорок. Женщина снова что-то сказала.

Мальчик встал и с тоской посмотрел на нее. Женщина умрёт, и он здесь ничего сделать не может, но умрет не сразу, еще час или два проживет — чтобы оценить состояние женщины его знаний хватало. С другой стороны, если немедленно не доставить девочку домой, она тоже не выживет. Оставлять ее зимой на улице — преступление. Значит, надо хватать ее и бежать назад, но как быть с женщиной? Не оставлять же ее здесь умирать? Или оставить?

Женщина вдруг зачем-то потянулась к его бедру… мальчик удивленно смотрел на нее, но когда она достала «катран», попытался отобрать. Женщина вздрогнула и отодвинулась. Чего она хочет? Володя растерялся, а женщина вдруг резко взмахнула рукой с зажатым ножом, мальчик отшатнулся, но нож пронзил вовсе не его сердце.

— Спаси дочь… — на этот раз он понял все отчетливо. Мальчик вздрогнул и закрыл глаза. Потом резко встал, одним движением выдернув свой нож из тела мертвой женщины. С каким-то непонятным для него самого ожесточением несколько раз вонзил его в снег, очищая от крови.

Он сразу понял поступок женщины. Она знала, что умирает, и знала, что умирать будет долго. И так же знала, что дочери нужна помощь, помощь как можно скорее, а спасатель здесь только один, который при всем желании не сможет нести двоих. Также она видела его нерешительность — не мог он вот так хладнокровно бросить умирать кого-то, даже понимая необходимость этого. И она решила за него все сомнения …

Володя, разом успокоившись, встал и склонил голову. Постоял секунды две, размышляя… надо бы похоронить, но земля мерзлая, сколько провозишься, а девочка… он тряхнул головой и решительно нагнулся, стащил женщину с девочки, наклонился над ней и уже внимательней осмотрел. Девочка, кажется, начала бредить. Володя встал, носком сапога подбросил посох и перехватил его, закрепил за спиной на ремнях, подобрал лук и колчан, потом поднял девочку и понес ее к палатке, стараясь идти как можно быстрее. Там он расстелил шерстяное одеяло и уложил ее, смастерил из снега и платка компресс и положил на лоб девочке. Со всей возможной скоростью сложил палатку и уложил вещи, глянул на получившийся тюк, покачал головой и привязал его к веревке, подняв повыше на дереве, привязал как можно прочнее, после чего сориентировался по карте и компасу, огляделся, запоминая ориентиры. Вернулся к ребенку и старательно укутал его в одеяло, соорудив такой тюк, чтобы удобно было нести за спиной — он видел по телевизору, что так носят детей в какой-то стране в Африке, но там подобным образом носили детей поменьше. Ладно, выбора все равно нет.

Этот путь Володя вспоминал потом часто, как он, почти падая от усталости, чуть ли не бегом шел по лесу, возвращаясь к себе. Как периодически останавливался, чтобы поменять холодный компресс на голове девочки. Ну что ему мешало взять аптечку? Точнее аптечку-то он взял, но там лежали лекарства только против травм: резиновый жгут, противошоковое, бинты, антисептик — все это никак не могло помочь сейчас. Ну почему он не догадался положить что-нибудь жаропонижающее? Конечно, кто мог предполагать, что всё так обернется?

Прорвавшись сквозь ветки, мальчик выбрался на берег озера и рухнул у воды, тяжело дыша. Дошел! За четыре часа дошел, а ведь вчера почти сутки потребовалось. Однако отдыхать некогда. Аккуратно уложив девочку и закутав ее в одеяло, он отправился доставать спрятанный плот. Потом еще задержка, понадобившаяся для разминирования. Сбросив все мины в сарае, он занес девочку в дом, затопил печь, а потом принялся ее раздевать. Одежда, похоже, уже совершенно не грела, судя по всему, она вчера где-то промокла и теперь вода застыла, превратившись в лед. Володя выбросил все это в угол, потом достал бутылку спирта и начал старательно растирать девочку до тех пор, пока руки не стали гореть, а к ней не вернулись краски. После этого мальчик достал аптечку и замер… проклятье, а вдруг организм местных все-таки отличается? Вдруг эти лекарства не помогут, а убьют? Володе хотелось выть от отчаяния, но он быстро взял себя в руки и старательно закутал спасенную в несколько одеял, после чего отправился запускать дизель-генератор и принести медицинский диагност. Полное обследование он, конечно, провести не мог, но получить основные данные вполне возможно, тем более, есть заключение ученых базы по местным животным, которые оказались вполне себе нормальными. То есть ничего необычного в их строении не обнаружили, значит и люди здесь с обычным составом крови и набором хромосом. Последнее, конечно, проверить имеющимися средствами нельзя, но вот состав крови вполне.

Первые тесты показали полное соответствие крови землян, удалось определить даже группу и резус. Володя обернулся к девочке, потом решительно достал таблетки — тянуть дальше значит убить ребенка, глянул на мечущуюся в бреду девочку и убрал их обратно, достав два одноразовых шприца. В набор положили и многоразовые — аналитики вполне резонно полагали, что одноразовых шприцов тут ему не достать, когда закончатся эти, а вещь они полезная. Из аптечки взял две ампулы, сверившись с названием, быстро подошел к кровати, вколол жаропонижающее, антибиотик и снова укутал девочку. Теперь оставалось только ждать. Он подтащил к кровати стул, сходил на улицу и принес полный таз снега, куда положил несколько марлевых повязок. Изредка он снимал со лба девочки холодный компресс и клал новый. Главное, чтобы у нее не началось воспаление легких.

К счастью скоро жар спал, хотя температура оставалась высокой, но её Володя решил пока не сбивать, пусть организм сам борется с инфекцией, зато вколол еще витамина «С». Тут вспомнил о работающем генераторе и выскочил на улицу останавливать. Лампа, теперь работающая от аккумулятора, чуть поблекла. Все-таки давно пора уже собрать паровой двигатель… Мальчик достал медицинский справочник и углубился в чтение, к счастью девочка бредить перестала и теперь спала, периодически стараясь сбросить одеяло. Володя вколол еще одну дозу антибиотика и отправился готовить завтрак. Оставалось надеяться, что местные микробы не знакомы с такой прелестью цивилизации, как антибиотик и еще не научились с ним бороться.

К обеду девочка открыла глаза, хотя вряд ли понимала, где она и что с ней.

— Мама, — прошептала она. Мальчик понял и пододвинул стул поближе. Взял ее за руку. Девочка схватила его руку ладошкой, крепко сжала и тут же заснула. Володя попытался высвободиться, но девочка заворочалась и сжала его ладонь сильнее, прижав к себе. Мальчик смирился и остался сидеть. Ближе к вечеру он все-таки сумел вытащить ладонь и приготовить чай, всыпал в него аскорбиновую кислоту и разбудил девочку.

— Пей, — Володя старался говорить медленно, чтобы она его поняла.

— Где я? — девочка захныкала. — Где мама?

— Она… она вышла… — Мальчик с трудом подбирал слова, тратя некоторое время, чтобы вспомнить нужные. — Просила пить… пей.

Девочка быстро утомилась, послушно проглотила таблетки и выпила чай, после чего снова заснула.

Проснулась Аливия только утром и не сразу сообразила, где находится. Она совершенно не помнила, как сюда попала. Помнила как они бежали с мамой по лесу, потом ночевали на дереве… утром у нее закружилась голова, она видела волков… или они ей приснились… Однако сейчас она чувствовала себя хорошо… если не считать того, что ужасно хотелось есть.

Аливия огляделась, рядом с кроватью на стуле спал какой-то мальчик старше нее, белобрысый… странный. Рядом с ним на полу валялась настоящая книга, а чуть в стороне на другом стуле аккуратно свернутое лежало ее платье. Девочка даже задохнулась от возмущения. Путаясь в одеяле, она торопливо подбежала к платью и стала поспешно одеваться, после чего с кулаками бросилась на мальчишку.

Володя за предыдущий день так утомился, что заснул, едва только опустился на стул, хотя до этого честно хотел понаблюдать за пациенткой. Разбудили его самым неожиданным образом, заехав полотенцем по макушке, а потом набросившись на него с кулаками. Володя опрокинул стул и отчаянно заморгал, пытаясь сообразить, кто здесь и что вообще происходит. Откатившись в сторону, он перехватил полотенце и с удивлением обнаружил ту самую девчонку, которую притащил домой и которая теперь, что-то гневно крича, пыталась отколотить его своими кулачками. Мальчик ухватил девочку, завернул ей руки за спину и прижал к себе. Та дернулась пару раз, но поняв, что противник сильнее, вырываться перестала, но кричать нет. Володя не настолько понимал язык, чтобы разобраться, что она говорит, уловил только что-то про платье, про кровать, про… Сообразив, наконец, что так возмутило девчонку, он покраснел, а потом расхохотался. Не удержался и даже сам растерялся… от неожиданности замолчал. С момента смерти родителей он никогда так не смеялся… так искренне… Последний раз, когда они с сестрой подрались, она так же вот кидалась на него с кулаками. Правда, он был меньше, чем сейчас, и досталось ему сильно.

Девочка, кажется, никак не ожидала такой реакции и растерянно замолчала. Потом, воспользовавшись тем, что захват ослаб, вырвалась на свободу, но тут же села прямо на пол — задор пропал и теперь дала себя знать слабость от болезни и голода.

— Ну, — Мальчик поднялся. — Я рад, что с тобой все в порядке, а сейчас мы отправимся есть. Однако платье придется снять — оно еще не высохло, я его только вчера постирал.

Девочка растерянно моргнула, не понимая, о чем ей говорят. Володя вздохнул и, подбирая слова, попытался перевести. Та сжалась и испуганно заморгала — похоже, сказал что-то не то. Володя вздохнул и раскрыл шкаф, достал свои самые маленькие брюки, рубашку, куртку и все это швырнул на кровать. Потом ткнул в её платье.

— Пе-ре-о-де-вай-ся.

Девочка растерянно моргнула, встала и подошла к кровати. Мальчик взял ее за руку и заставил пощупать платье.

— Мокрое. — Потом махнул на улицу. — Там холодно. Выйдешь — снова заболеешь. Лечить больше не буду. — Слов не хватало, часто приходилось останавливаться, чтобы подобрать нужное. Видно, что девочка понимала его с трудом, но все же понимала. Мальчик снова ткнул в одежду на кровати, на ее платье и вышел готовить завтрак.

Когда через полчаса он вернулся, то обнаружил девочку, растерянно стоявшую посреди комнаты в длинных брюках, собранных в гармошку у колен, чтобы ноги все-таки вылезли из брючин, а вот рукава рубашки держаться никак не хотели. Володя, при виде этой картины, снова рассмеялся, а потом из нижнего ящика шкафа достал моток веревки, сел на стул и пододвинул к себе девочку. Та возмущенно дернулась, но тут же под его строгим взглядом угомонилась. Володя размотал веревку, достал нож и быстро отрезал несколько кусков, которыми и принялся подвязывать штанины, чтобы не падали, рукава. Закончив, он отодвинул девочку подальше и оглядел дело своих рук.

— Да-а. Ладно, что-нибудь придумаем. Так, а почему босиком? Хотя понятно почему… — мальчик достал пару обычных носков и пару шерстяных, все это натянул на девочку и заставил ее обуться в его ботинки, в которых она и утонула. Да, он маленький, но все же больше семилетней девчонки или сколько ей там… точно не больше восьми, а обуви меньшего размера ему не дали. Больше — сколько угодно, а меньше нет. В конце концов, на Базе были уверены, что он станет расти, но никак не уменьшаться, а на такую вот гостью никто не рассчитывал. Вздохнув, Володя укутал ее сначала в платок, потом натянул ей куртку и снова подвязал рукава, а напоследок надел шерстяную шапочку. В таком виде и вынес на улицу, поскольку несчастный ребенок в своём наряде не смог сделать и шага. Вот еще головная боль — во что ее тут одевать? А платье мало того, что не высохло, так еще и изорвано все, как и ее теплая зимняя курточка. Не рассчитывал никто, что в этих вещах будут по лесу бегать.

Девочка вертелась на руках как юла, пытаясь все рассмотреть. Володя с трудом донес ее до кухни, где в плите уже вовсю горел огонь, двойные же стенки купола с прослойкой из воздуха хорошо удерживали тепло. Мальчик снял с нежданной гостьи теплую куртку, а вот платок разматывать не стал и с облегчением усадил её на стул.

— Сиди.

— А где мама?

Мальчик замер. По правде говоря, он надеялся, что этот вопрос возникнет позже. Его теперешних знаний языка не хватит, чтобы все объяснить и утешить. Но и не отвечать нельзя. Он вздохнул, пододвинул второй стул и сел рядом, пытаясь подобрать нужные слова, но словарного запаса катастрофически не хватало. Он сердито махнул рукой, встал и вытащил из шкафа сумку, которая была у женщины, положил ее на стол и сел рядом.

Девочка растерянно потрогала ее.

— Мамина…

— Я не успел спасти… Волки… Она защитила тебя…

Слово «волк» в его словарном запасе отсутствовало и пришлось назвать зверя по-русски, изобразив его жестами.

— Волки? — переспросила девочка.

Не уверенный, что правильно понял, мальчик кивнул.

— Ее нет больше, — пробормотал Володя, понимая, что говорит не так и не то, но не в силах сказать что-то другое — всё-таки простое наблюдение за поведением людей давало мало информации по языку. Точнее, слов-то он уже выучил много, а вот их перевода не знал, не мог еще соотнести слово и следующее за ним действие. О чем-то догадывался, о чем-то подсказывал лингвоанализатор. В результате словарный запас из трехсот слов — разговор на уровне племени тумбо-юмбо вести можно, а вот рассказать о чем-то значимом — нет.

Девочка затихла, сжавшись на стуле. Мальчик обнял ее за плечи и прижал к себе.

— У меня тоже нет мамы… и папы.

Ребенок вдруг прижался к нему и заревел. Володя плакать не мешал, ласково поглаживая девочку по голове. Наконец она затихла, но отстраняться не стала — сидела, хлюпая носом. И то слава богу, мальчик опасался гораздо худшей реакции, а объяснить он ничего не мог.

— А ты кто? — вдруг спросила она.

— Прохожий, — только и смог ответить со своим знанием языка.

Девочка слабо улыбнулась, похоже, сам того не зная, он сказал что-то очень забавное.

— А сейчас мы будем кушать, — попытался объяснить он, путая русские слова и местные. Девочка, похоже, поняла и недоуменно огляделась, спрыгнула со стула и подошла к плите. Володя облегченно вздохнул, радуясь детской непосредственности: увидела новое и о слезах забыла, и о смерти матери. Понятно, что об этом она еще вспомнит, но сейчас новая и необычная обстановка вокруг завладела ею целиком.

Мальчик достал перловку, залил в котелок воду и поставил на плиту. Закрыл отверстие конфорки, подбросил дров и прислушался к гудению, раздавшемуся из плиты… и еле успел перехватить руку неугомонной девчонки, которой захотелось потрогать вытяжную трубу. Она хоть и сделана из огнеупорного пластика, но нагревалась ничуть не хуже железной.

— Бо-бо. Больно будет. — Володя жестами изобразил, что будет, если кто-то попытается дотронуться до трубы: протянул руку, сделал вид, что дотронулся и запрыгал, тряся рукой, якобы от боли. Девочка расхохоталась, захлопала в ладоши, Володя же обиделся, он что, тут клоуна изображает? Но тут же обругал себя, нашел на кого обижаться. И кто тут старший в этом случае? Однако эта девчонка по своему вредному характеру очень уж напоминала сестру, с которой он дрался чуть ли не больше, чем с мальчишками в школе… еще в то счастливое время, когда он ходил в обычную школу.

Непонятно каким образом, но девочка уловила изменение настроение своего собеседника, подошла к нему и заглянула в лицо.

— Что-то случилось?

— Ничего… — И опять ведь не расскажешь того, что хочется. — Давай кушать.

Вода уже закипела, и мальчик высыпал туда перловку, посолил, чуть поперчил и поймал удивленный взгляд девочки, которая разглядывала специи. Долго нюхала перец и что-то быстро-быстро начала объяснять. Володя опять уловил только несколько слов, что-то о травах, о том, что они очень дорогие и еще какие-то вопросы. Мальчик растерянно улыбнулся и развел руки, показывая, что ничего не понял. Девочка надулась, потом вернулась к стулу и сидела там, нахохлившись, наблюдая за готовкой.

Володя чуть приподнял крышку и заглянул внутрь. Вроде бы нормально. Достал банку говядины, привычным движением вскрыл ее ножом и целиком вытряхнул содержимое в котелок, старательно все перемешав.

— Ну вот, будет у нас сегодня перловка с говядиной, но для начала лекарство. — Володя обернулся, но девочки на стуле не обнаружил. Вот неугомонная! Он огляделся и заметил ее около плиты, с недоумением разглядывающую консервную банку из-под говядины. Володя поспешно отобрал ее и, предварительно помыв, выбросил в ящик, куда складывал тот мусор, который в будущем еще мог для чего-нибудь пригодиться: целлофановые мешки, консервные банки, например.

— За стол! — он отнес девочку на место и поставил перед ней тарелку. — Сиди.

Вытащил из кармана приготовленные таблетки и заставил их проглотить и запить водой. Девочка долго опасливо косилась на непонятные кругляшки, пока Володя не заставил их съесть. Девочка попыталась отбрыкаться, но безуспешно.

— Горькое, — сморщилась Аливия.

— Зато полезное. А сейчас завтракать. — Володя никак не мог понять, откуда у девчонки взялось столько энергии. Только-только лежала чуть ли не при смерти, два дня ничего не ела, а скачет так, что и не поймаешь.

Володя наложил кашу в две тарелки, налил компота, ради такого случая даже достал неприкосновенный запас. Девочка недоуменно посмотрела на тарелку, облизнулась, есть ей явно хотелось, но к незнакомой еде прикасаться опасалась. Мальчик нарезал хлеба, эх, не очень свежий, три дня назад пек, а свежий сделать не успел, но ладно, сегодня надо будет тесто поставить, а завтра с утра испечь.

Хлеб девочка схватила моментально, а вот на кашу все еще подозрительно косилась, но голод победил, она схватила ложку и неуверенно попробовала. Судя по всему, каша ей понравилась и дальше только за ушами трещало.

Володя изредка посматривал на девочку, но решил ничего пока не говорить. Сам он ел медленно, тщательно пережевывая пищу. Аливия, наконец, заметила, что хозяин не торопится и недоуменно огляделась.

— Еще? — Полагая, что его могут не понять, он кивнул на котелок с кашей и зачерпнул половником. Девочка неуверенно покосилась на свою тарелку, потом на котелок и кивнула. На это раз она ела неторопливо, первый голод прошел и сейчас пыталась запасти еду впрок, с трудом проталкивая кашу в рот.

Володя, ухмыляясь, наблюдал за ее мучениями, но опять не вмешивался. После завтрака он снова заставил ее лечь в кровать и достал стетоскоп, однако чтобы послушать ей легкие пришлось выдержать настоящий бой — девочка никак не хотела снимать рубашку, а Володя никак не мог объяснить чего он хочет. Напрасно показывал стетоскоп — Аливия просто не понимала, что это за штука. В конце концов, мальчик уложил ее в кровать, прижал, а свободной рукой стащил с неё рубашку, та сразу попыталась натянуть одеяло, но Володя не дал, тут же приставив к груди стетоскоп. Девочка растерялась, не понимая, чего хочет этот мальчишка.

— Не дыши.

— Это как?

Мальчик печально вздохнул, потом попытался объяснить:

— Дышу. — Он шумно задышал. — Не дышу. — Он сделал вздох и замер. — А теперь ты. — Дыши.

Девочка, подражая, часто задышала, косясь на непонятную штуку, которая вставлялась в уши, а какой-то кругляш постоянно касался ее груди то в одном месте, то в другом.

— А теперь не дыши.

И снова кругляш то тут коснется, то с другой стороны. А мальчишка вдруг перевернул ее на живот и теперь своим кругляшом уже елозил по спине и опять: дыши, не дыши.

— Ладно, вроде бы нормально.

Аливия с трудом понимала, что хочет сказать этот странный человек. Мама всегда говорила, что мужчина не должен видеть девушку без одежды до замужества, а этот… словно не знал очевидного. Да еще с каким-то странным приспособлением непонятно чего хочет. И говорит непонятно. То знакомое слово скажет, а то как зачастит на неизвестном языке. Но вроде бы он ничего плохого не делает, только какими-то странными предметами ее изучает. Некоторые из них походили на лекарские штучки, а потому Аливия догадалась, что этот мальчишка ее лечит. Он лекарь? Эта мысль показалась ей настолько смешной, что она засмеялась.

— Смеешься? Значит, действительно поправляешься, — пробормотал Володя, пытаясь с помощью ложки посмотреть ей горло. Неугомонная девчонка вертелась ужом, махала руками и со смехом уворачивалась.

— Да когда же ты угомонишься?! — в сердцах буркнул он, наконец, прижав девочку к кровати, и как только та раскрыла рот, чтобы закричать, тут же сунул ей ложку и прижал язык.

— А-а-а! — завопила девчонка.

— Правильно, — согласился Володя. — А я уже просить хотел. — Он вытер ложку полотенцем и отложил, после чего уткнулся в аптечку, выкладывая лекарства и просматривая названия. Какие возвращал обратно, а некоторые оставлял. Встал и зачерпнул из стоящего у двери пластикового бочонка воды и принес девочке, которая уже натянула на себя одеяло и теперь сердито поглядывала на него. Мальчик вытащил из упаковки таблетки и протянул гостье.

— Ешь. Это полезно. — Он изобразил, как глотает их и запивает водой. Девочка замотала головой. Некоторое время он честно попытался ее уговорить, а потом вдруг протянул руку и зажал девочке нос. Та возмущенно открыла рот… мальчик тут же сунул ей таблетки и закрыл его своей ладонью, чтобы не выплюнула. Девочка задергалась, но мальчик не отпускал, пока она не проглотила лекарства, после чего вручил ей кружку с водой. Аливия поспешно схватила ее, сделал несколько глотков, в глазах слезы и обида.

— Ну-ну. — Володя всплеснул руками. — Ну как я тебе еще объясню, что лекарства надо пить, и что тебе они нужны для выздоровления? Ложись-ка отдохни немного.

Аливия испуганно сжалась, не зная, что еще может сделать этот страшный мальчишка. Только он начал ей нравиться, как вдруг взял и заставил съесть какую-то гадость. Она еще много что могла бы сказать, но вдруг почувствовала, как глаза закрываются словно сами собой. Она еще пыталась бороться со сном, но быстро сдалась и вскоре уже мирно посапывала, свесив с кровати руку. Мальчик осторожно вернул её на место, поправил одеяло и облегченно вздохнул. Наконец-то угомонилась, облегченно вздохнул он. Если так и дальше пойдет…

Володя достал ручную швейную машинку, свои самые маленькие наряды и разложил на полу платье девочки.

Когда Аливия проснулась, она обнаружила мальчишку на полу, деловито ползающего по ее платью и что-то замеряющего, потом он ползал по разложенной тут же рубашке и резал. Вот встал, отряхнул брюки и принялся шить с помощью какой-то интересной машинки, крутя ручку. То, что она именно шьет, Аливия догадалась сразу, самой частенько приходилось штопать свои платья в наказание, когда залазила в кусты шиповника или падала с дерева.

— Проснулась? На-ка, примерь, я тут тебе рубашку и штаны сделал. Надевай. — Он бросил на кровать одежду и вышел из дома, помня, что девочка отказывается в его присутствии переодеваться.

Когда он вернулся, Аливия крутилась в центре комнаты, пытаясь разглядеть себя со всех сторону. Мальчик подошел к ней и заставил повернуться, рассматривая, как сидит одежда. Немного великовата, но такой и делал — на вырост. Только вот рукава рубашки и штанины все же слишком длинные и не прошиты. Но, опять-таки, пока девочка спала, он не мог сделать точных замеров. Сейчас он подвернул штанины и наживил их булавками, то же проделал и с рукавами.

— Снимай, я зашью. Зашью, — он изобразил, как шьет иголкой. — Снимай, и можешь пока завернуться в одеяло.

На этот раз Аливия все поняла, быстро разделась и закуталась в одеяло.

— Всё.

Володя повернулся, взял рубашку и сел за машинку. Девочка топталась рядом, с восхищением наблюдая за получающимся ровным швом. Закончив, он встряхнул одежду и оглядел ее.

— Держи. Теперь тебе надо еще теплую куртку и что-то придумать с обувью. Впрочем, когда высохнут, твои сапожки подойдут.

Девочка снова нарядилась в костюмчик и завертелась. Володя немного понаблюдал за ней, потом стал складывать вещи. Та подскочила к нему и указала сначала на свою обновку, потом на платье. Володя улыбнулся.

— Извини, но платья я шить не умею. Перешить еще смогу, но сшить заново… да и выкроек у меня нет.

Кажется, девочка поняла. Надулась, но тут же села на кровать и натянула носки, после чего попыталась выскочить из дома.

— Ну нет! — Володя отловил ее у входа и водрузил на кровать. — Сегодня ты из дома не выйдешь. — Он показал на ее носки, на улицу и покачал головой. Потом махнул в сторону ее сапожек, стоявших у печи на специальной решетке для сушки, показал на курточку. — Курткой займусь завтра.

Девочка угрюмо уселась на кровать и стала пальцем дырявить подушку. Загрустила. Мальчик некоторое время хмуро наблюдал за ней. Вздохнул: нет, так дело не пойдет, сейчас начнет мать вспоминать, загрустит и опять сырость наведет. Он поспешно закончил уборку и сел рядом. Ну и что делать? Гвоздь обычно рассказывал свои истории, теперь мальчик знал, откуда он их брал, но он-то языка не знает, чтобы их рассказывать? А это идея.

— Скажи, Аливия, ты можешь помочь? Тебя ведь Аливия зовут?

— Аливия Рикерт Транхейм, — гордо поправила его девочка.

— Ух ты! Имя длиннее тебя, — восхитился Володя. — Тогда давай так, Аливия Рикерт Транхейм… я плохо знаю ваш язык. Ты поняла?

Девочка кивнула.

— Тогда давай ты будешь меня учить?

Аливия удивленно глянула на него, учить этого грубияна? Этого несносного мальчишку, ненамного старше ее? Хотя… девочка чувствовала, что по внешнему виду судить не стоит, но она все же была еще слишком мала, чтобы делать какие-то выводы. Потому бросила размышлять и согласно кивнула.

— Хорошо.

— Ну давай попробуем… — Володя положил перед собой лист бумаги и приготовился записывать. — Как будет шагать? — Мальчик встал и начал маршировать. — Шагаю!


Глава 7 | Князь Вольдемар Старинов | Глава 9