home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



I


Этот остров не понравился мне с самого начала. Я прибыл сюда с материка и добирался из столицы по извилистой, каменистой прибрежной дороге, которая петляла, огибая скалы, скудно поросшие елями и соснами. В баке моего "свитцера" уже заканчивалось горючее, когда в сумерках показалась паромная переправа. Похожий на язык лавы бутовый берег выдавался далеко в маслянистое заиленное море, и на грязно-желтой поверхности воды то и дело появлялись и лопались зловонные пенистые пузыри.

Когда мой вездеход въехал на металлическое покрытие причала, я заметил, что перила на пристани покрыты ржавым налетом. На берегу бесформенной кучей валялись отжившие свой век бочки из-под горючего, напоминая одновременно кожуру гигантского фрукта и панцирь чудовищного песчаного краба.

Поднимался ветер, гоня из открытого моря холодные клочья ядовито-зловонной пены, и испещренная резко очерченными желтыми, бурыми и черными полосами громада острова маячила в двух милях от берега. Я посигналил, но никто так и не вышел из покрытой пылью стеклянно-стальной конторы, которая явно нуждалась в уборке и покраске.

Я немного подождал и снова нажал на клаксон "свитцера"; резкий звук вспугнул эхо, и стайка птиц с подбитыми крыльями, ковыляя, кинулась врассыпную. Я просигналил еще раз и сдался: не стоило зря сажать аккумуляторы.

На причале меня должен был встретить Рорт. Перед выездом я воспользовался видеосвязью и сообщил, что приеду около шести. Шел уже восьмой час, и народ на острове наверняка начал волноваться. Мне сказали, что в ближайшие две недели условия для проведения эксперимента будут просто идеальные, и я горел желанием поскорее начать. В бухте было пока спокойно, а вдали на поверхности уже возникали белесые буруны среди желтой ряби; плескалась о берег зловонная вода, и ветер шуршал по растрескавшейся деревянной обшивке причала; на несколько мгновений донеслось ленивое жужжание метеовертолета, летевшего в южном направлении.

Я и не ожидал, что будет работать паром, это было бы уже чересчур; однако Рорт сообщил, что у них есть мощный катер, на нем-то меня и доставят вместе со всем оборудованием и пожитками. Придется рискнуть и оставить "свитцер" на пристани под брезентом; стаи прожорливых грызунов, расплодившихся в последнее время на побережье, могли, конечно, напасть на машину, но я сильно сомневался, что они справятся с его колесно-гусеничной частью, единственной неметаллической деталью, которая может показаться съедобной. Тем не менее я снял с машины все, что можно. С топливом, по-видимому, тоже могла возникнуть проблема.

Сумерки заметно сгущались; скалы и отдаленный остров постепенно поглощала тьма; причал сотрясался от напора волн снизу; со свалки сбоку от пристани доносился писк и скрежет, что меня отнюдь не радовало. Ходили слухи о том, что гигантские крысы нередко нападали на людей, да и песчаные крабы в последнее время становились все более опасными.

Я прошел в конец причала и посигналил фонариком в сторону моря, потом выгрузил ящики с оборудованием и личными вещами. Закрепляя прорезиненный брезент вокруг "свитцера", я услышал пронзительный рев мотора и немного спустя разглядел смутные очертания турбокатера, приближавшегося со стороны острова. Должно быть, это Рорт.

Шум ветра усилился, и волны выплескивались на грязный берег, закручиваясь водоворотиками среди хлама и мусора, скопившегося вдоль кромки воды. Да, печальное наследство мы получили, подумал я, не мир, а развалюха: последствия всеобщей агрессии долго и с натугой придется исправлять тяжким трудом нескольких упорных и самоотверженных мужчин и женщин, вынужденных обходиться примитивными и изношенными инструментами.

В темноте послышался хруст, и я направил туда луч фонарика, выхватив из тьмы серую пасть, исходившую слюной от вожделения, глаза с белыми зрачками, обведенными красной каймой, и нос с длинными щелями ноздрей; все это принадлежало карикатурному подобию зайца" и это кошмарное существо, клацая когтями, прыгало среди консервных банок. Я направился к "свитцеру" и спугнул там еще какую-то тварь. На траках виднелись следы острых зубов в тех местах, где грызуны пытались сорвать покрытие. Я опрыскал все пространство вокруг вездехода сильнодействующим ядом, найденным на складе, надеясь, что он отпугнет по крайней мере большую часть вредителей. За исключением самых голодных и настырных.

К тому моменту, когда я закончил с опрыскиванием, шум мотора заполнил все пространство бухты и тут же затих: кто-то приглушил движок, сбавив обороты. Я подошел к краю пристани и разглядел знакомый катер Министерства, покрытый облупившейся серой краской и помеченный знаком Центрального Комитета. Из рулевой рубки вышел Рорт.

– Прости, что заставил ждать. Я вышел пораньше, но пришлось вернуться. Они начинают беспокоиться, если меня долго нет. Это единственное транспортное средство на острове, которое связывает его с внешним миром, и только Грядущее знает, какие твари таятся в море.

Рорт, высокий, худой человек, заросший неопрятной щетиной, был исследователем в одной из бесчисленных групп, созданных Центральным Комитетом, и его отобрали для выполнения спецзаданий. Он всегда отличался нервозностью, но теперь, перетаскивая с его помощью мое оборудование на катер, я заметил, что он нервничает сильнее обычного. Я приписал это удаленному расположению острова и гнетущей атмосфере в этой части побережья.

Еще до отправления он успел мне кое-что поведать. Вокруг вспухала маслянистая жидкость, которая прежде, когда землю и воду еще не пропитали ядохимикаты, была бы белыми барашками на волнах. Как только мы отчалили, я уселся рядом с ним в штурманской рубке. Рорт явно был не в себе, но в ответ на мои расспросы только пожимал плечами, как будто ему нечего было сказать. Все же об одном происшествии он мне рассказал, и оно, видимо, являлось причиной его беспокойства. Несколько недель назад, разгружая оборудование, привезенное одной из групп, он поскользнулся на сходнях, и ящик с аккумуляторами для радио ушел на дно – а это был весь их запас.

Это означало, что придется беречь энергию и предельно ограничить передачу данных эксперимента. Да и горючее для катера было на исходе. Спасательный вертолет появится не раньше чем через месяц; значит, через неделю-другую возникнут проблемы со связью. Я принялся расспрашивать Рорта об острове. Он нехотя откашлялся, что у него служили признаком неудовольствия, насколько мне было известно, потом поразил меня рассказом о чем-то вроде поселка, образованного на месте старой деревни, на берегу бухты со стороны открытого моря. Поселок располагался у дальнего отрога горы, которая увеличивалась в размерах по мере нашего приближения к острову.

Рорт сообщил, что там живет человек шестьдесят: пятьдесят мужчин и несколько особей женского пола; они влачат жалкое существование, выращивая овощи на привозной, незараженной почве и занимаясь рыболовством, для чего приходится выбираться как можно дальше в море. Разумеется, до стерильной чистоты там далеко, но они разработали вполне сносную систему мер безопасности. Их рацион время от времени пополняется стараниями Центрального Комитета, и я, вспоминая виденное раньше, подумал, что их опыт можно было бы рекомендовать во многих местах.

Во всяком случае, они охотно приветствовали появление исследовательской группы и жаждали помочь рабочей силой и материалами из своих скудных запасов. Им казалось, что исследования, хотя и рассчитанные на короткий период и с ограниченными возможностями, немедленно изменят их жизнь к лучшему; впрочем, если посмотреть на положение с точки зрения долгосрочной перспективы, их ожидания были не вполне беспочвенны. Исследовательские группы, организованные Центральным Комитетом, передвигались с места на место вслед за ходом тучи, и, несмотря на то что результаты не приносили ничего нового, все же оставалась надежда на перемены к лучшему еще при жизни одного поколения.

Но все это само по себе не могло служить причиной беспокойства. Не было оно вызвано и плачевным состоянием окружающей среды, к которой приближал нас каждый новый оборот двигателя. Когда я сформулировал эту мысль более или менее четко, Рорт ответил не сразу. Потом он распрямил плечи, стоя за рулем.

– Не знаю, – сказал он. – По-моему, в самом воздухе здесь таится смертельная опасность. Можешь смеяться сколько угодно, но ведь ты не жил с нами все эти бесконечные недели. Погоди, ты еще поймешь, что я имею в виду.

Я все еще переваривал этот невразумительный ответ, а мы уже подходили к причалу. Галька на берегу была черной и губчатой, как вулканический пепел, и катер противно проскрежетал по ней днищем, когда Рорт выключил мотор и позволил волне медленно вынести нас на берег. Он выровнял судно, ухватившись за покрытый ржавчиной поручень, свисавший с бетонированного эллинга. Мы сгрузили оборудование и втащили катер еще дальше на берег.

Едва мы отошли от кромки моря, как на нас внезапно обрушился ветер, как будто ринулся с вершины горы, скрытой в густеющих сумерках над нашими головами. Мы скользили и спотыкались, продвигаясь вперед по желтой глинистой тропе, петлявшей между скользкими черными валунами, покрытыми отвратительно пахнувшим налетом, а один раз прямо у нас из-под ног выскочила желто-черная светящаяся тварь, похожая на жабу, и неуклюже запрыгала вниз по склону, оставляя за собой след красной слизи.

Я запыхался задолго до того, как мы поднялись на нижний уступ горы; ветер здесь вроде утих, и, глядя вниз, я различил смутные очертания катера возле причала, а дальше – беспокойное серое море, как обычно постепенно менявшее цвет на призрачно-зеленый но мере того, как сгущались сумерки. К моему громадному облегчению, Рорт внезапно свернул с тропы в сторону и направился между двумя влажными камнями направо.

Я неохотно двинулся за ним; местечко было еще то: под ногами хлюпало, вокруг щетинились угрюмые камни, источавшие влагу, а над головой нависали скалы, все теснее смыкаясь до тех пор, пока не образовали арку, один вид которой вызывал головокружение. Вначале мы освещали дорогу фонариками, но вскоре скалы расступились, и мы вышли на холмистое плато, поросшее желтым, красным и черным лишайником, порой достигавшим трех-четырех футов в диаметре. Мы пересекли овраг, снова поднялись вверх по склону, и Рорт наконец остановился. Он жестом указал на проход между чахлыми, низкорослыми деревьями. Передо мной открылась исследовательская станция К-4.


Хлюпперы | Монстры - антология | cледующая глава