home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая. Драгоценности меняют владельца

Мастера-краснодеревщика Калныня Голдбаум встретил в продовольственном магазине. Друзьями они не были, но считались хорошими знакомыми. При встрече обменивались несколькими словами и шла каждый по своим делам.

— Как дети?

— Спасибо, здоровы. Сын уже с меня ростом.

— Работает?

— Учится. В седьмом классе. На месяц взял к себе на завод, пусть знает, что отец делает, может, пойдет по моим стопам. Соображает не быстро, зато руки ловкие.

— А вы знаете, что у вашего сына есть бриллиант, который стоит десять тысяч?

Старший Калнынь с минуту остолбенело глядел на ювелира.

— Вы шутите, что ли?

— Ничуть. С неделю тому назад он мне сам его показал и поинтересовался, сколько такой может стоить.

— Спасибо, что сказали. Здесь какое-то недоразумение.

Отец Ивара повернулся и широченными шагами зашагал обратно к дому. Моросило. Девочки, примостившись около кухонного стола, мастерили для кукол одежду. Ивар, пристроившись на углу, с жадностью поедал все, что оставила мать.

— Что за бриллиант?

Вопрос отца прозвучал для Ивара словно гром среди ясного неба.

— Какой бриллиант? — Ивар попытался изобразить неведение.

— Не притворяйся! — рассердившись, крикнул отец. — Голдбаум мне все рассказал. Мы с матерью всю жизнь честно трудились и, слава богу, все сыты и одеты. Никогда в жизни я не прикоснулся к чужим вещам. А сынок легкой жизни, видишь ли, захотел, ворованных драгоценностей!

— Я не воровал.

— Скрывать краденое — то же самое, что украсть самому. Дай сюда этот камень!

— Не дам! Он не мой!

В гневе Калнынь ударил кулаком по столу. Малышки испуганно посмотрели на отца. Их добрый папа, похоже, и вправду рассердился.

Ивар молча встал, порылся в своих книгах, достал спрятанный между ними спичечный коробок и положил перед отцом. Ни слова не говоря, Калнынь достал камень и долго держал его в своих натруженных руках, удивляясь про себя, за что люди платят такие огромные деньги.


Таинственная находка

Иева первая заметила сверкающее стеклышко на отцовской ладони.

— Это наше стеклышко, Ивар не воровал. Мы ему подарили, — подтвердила Инта.

На мастера Калныня смотрели две пары таких же голубых, как у него, глаз. Ивар сидел мрачный, опустив голову. Он нарушил клятву, разболтал тайну, предал своих друзей.

— Где вы его нашли?

— «Разряженный» вытащил его из старой кровати.

— Что еще за разряженный?

— Гирт Заринь, — неохотно сказал Ивар.

— Тот, что у нас на заводе работает учеником, полировщицы Зарини сын?

— Он. Понимаешь, папа, я не могу тебе всего рассказать, я обещал молчать. Мы уже неделю как напали на след, мы почти нашли владельца, — просительно произнес Ивар.

— Кто такие «мы»?

— Юные друзья милиции — Атис с улицы Приежу, Уна Лея, Магдалена и другие ребята.

У мастера Калныня отлегло от сердца. Значит, не вор его сын. Он ведь и сам активный дружинник, хорошо знает Яниса Кляву и прошлой зимой охотно разрешил сыну ходить на улицу Приежу. Стрельба, радиодело, дзюдо, право и другие вещи, которым их там обучали, в жизни всегда пригодятся. Единственное отцовское условие — занятия в школе юных друзей милиции не должны отразиться на учебе — сын неуклонно соблюдал. В табеле неудовлетворительных оценок не было, правда, и пятерка одна единственная — по труду.

— Пап, пока это должно остаться тайной, только пока! — просяще произнес Ивар.

— Бриллиант этот дай-ка мне на хранение! — Отец уклонился от ответа. — Десять тысяч — немалые деньги. Выбросит кто-нибудь случайно спичечный коробок — что тогда?

Хорошо, что Ивар не догадался, о чем думал в ту минуту отец.

— Все сидите дома! — распорядился отец, надевая плащ. — На улице дождь, нечего шастать вокруг. Скоро из магазина вернется мама, скажите ей, что я задержусь. У меня дежурство.

Ивар подождал, пока отец уйдет, и сказал:

— Мне тоже надо быть в штабе ЮДМ. Ты, Иева, старшая, смотри, чтоб дома было все в порядке!

Стукнула дверь, дробно прозвучали шаги по лестнице, и девочки остались одни.

Сестренки включили телевизор, поудобнее устроились на диване и стали смотреть мультипликационные фильмы.

Янис Клява, как и мастер Калнынь, впервые держал в руках бриллиант. Отец Ивара рассказал обо всем подробно, упомянул и Голдбаума, и Гирта Зариня. Имя Гирта звучало в этой комнате уже не в первый раз. Сюда же приходила и встревоженная мать Гирта за советом и помощью.

Именно в это время, когда Ивар мчался в штаб, а Янис Клява и мастер Калнынь направлялись к Голдбауму, Гирт переживал мрачные минуты. Мало того, что в понедельник утром, когда голова трещала с похмелья, мать разбудила его в семь утра, словно пацаненка, отвела в сборочный цех и передала с рук на руки тому вредному старику, эксплуататору Гобе, так весь день ему пришлось клеить какие-то дурацкие кухонные табуретки на трех ножках. Раб он им, что ли? Табуретки, вишь ты, понадобились! Пусть на руках сидят, коль больше не на чем! Да еще эта вонь ацетона, столярного клея и еще какой-то дряни. Голова разламывается, спина болит! Так хоть бы мать его, рабочего человека, встретила горячим обедом! Куда там! Лицо, как у прокурора, и вместо того чтобы поздороваться, сразу же мораль читает — она, мол, надеется, что сегодня он трезвый. Такое начало ничего хорошего не сулит.

— Скажи честно, откуда у тебя драгоценности? — вопрос матери прозвучал словно пушечный выстрел. — Не ограбил ли ты вместе с шайкой Бубнового Туза магазин? От работы отлыниваешь, на воровство потянуло! Так вот, знай, этот номер у тебя не пройдет.

Напряжение спало. Значит, точно ей ничего не известно, только то, что выболтал по пьянке.

— Чего спьяну не сболтнешь!

— А деньги? — не отступала мать.

— Какие деньги?

— Ну, те девяносто рублей.

— Ах, эти? Выиграл в спортлото. Угадал четыре цифры.

Сначала мать засомневалась, верить сыну или нет. А потом подумала, может, зря поторопилась рассказать все Кляве?

— И не смей больше связываться с этим прохвостом и его компанией! — предупредила мать.

Гирт счел за лучшее на сей раз матери не перечить.

— Мам, отдай мои вещи! — стал он приставать. — Я тебе куплю другие бусы, еще лучше. Ну, получилось так, что в тот раз за душой не было ни копейки, а Джек тот, с английского парохода, отчаливал. И под рукой ничего подходящего не оказалось.

— Смотри, чтоб слова не разошлись с делом! — сдалась мать и принесла от соседки сверток.

— Нашел чем гордиться, для одного обноски, а для тебя невесть какой наряд!

Гирт удивленно смотрел, как тщательно мать собиралась, аккуратно причесала пышные волосы, надела новое платье, надушилась. И Гирт увидел, что его мать еще молодая женщина. Дома она ходила в старом, вылинявшем халате, волосы повязывала платком. Сын даже не замечал ее, мать она и есть мать.

— Я уйду ненадолго, — сказала она. — Сиди дома и не шляйся вокруг.

Надежности ради заперев дверь на ключ, Гирт выложил на стол все свои сокровища.

Это кольцо с голубым глазком он подарит Антре. Она помешана на синем. Может, какой пустячок подарить и матери? Да нет, лучше не надо, начнет еще допрашивать. Драгоценности, которые он собирался продать, Гирт всыпал в пустую пачку из-под сигарет, остальные спрятал в тайник и направился к Иванову. В почтовом ящике он заметил письмо.

«Гирту Зариню. Улица Плиедеру, 2, квартира 37» — адрес был напечатан на машинке.

«Драгоценности, которые ты нашел в старой кровати, не твои. Отнеси их в ближайшее отделение милиции, потому что они принадлежат государству, иначе окажешься за решеткой за присвоение чужой собственности (статья 94 Уголовного кодекса)».

Колени у Гирта подкосились, и он опустился на ступеньки. Проклятье! Его сокровищам грозит опасность! Но они принадлежат ему, и только ему. Он честно нашел! И будет бороться за них до последнего. Хорошо, что деньги и драгоценности припрятаны в надежном месте, не только мать, ни одна ищейка не найдет. И все же — кто мог сообщить о находке? Антра? Ювелир? Нет, они видели только кольцо и один камень. Мать? Может, он по пьянке все выболтал? Нет, мать просто сказала бы, не стала бы писать письмо. Но кто же тогда? Надо срочно все загнать. Деньги — дело другое. Положить на книжку и тратить помаленьку. Деньги есть у каждого, без них вообще дух испустишь. Жевать нечего станет и — конец. На время ему с лихвой хватит. Об этом позаботится зубной техник.

Пройдя через двор, Гирт зашел в дом, выходящий на улицу, и позвонил в квартиру № 5.

— Кто там? — раздалось за дверью.

На душе у Гирта отлегло — дома. Хозяин долго возился с замками, отпирая двери, и ввел, наконец, гостя в комнату. Ну и ну! Ковры и хрусталь, картины в позолоченных рамах, шикарная мебель! В одном углу комнаты торчит икона в тяжеленной золотой раме. Лица богоматери и младенца словно живые. Гирт даже рот открыл от удивления — такой роскоши видеть ему еще не доводилось.

— Это от прежнего владельца осталось, — пояснил Иванов. — Мебель и другие тяжелые вещи в Израиль не увезешь. Он мне родственником приходился со стороны жены, перешло по наследству.

Как только за Гиртом закрылась дверь, Айвар бросился к будке телефона-автомата.

Когда в штабе раздался звонок, Уна и Атис спорили, верно ли поступила Уна, отправив Гирту письмо.

— Гирт у толстяка, наверняка пришел продавать драгоценности. Что делать?

— Продолжай наблюдение! Мы сейчас, — приказал Атис.

А у зубного техника торговля в это время шла полным ходом.

Гирт выложил на стол тяжелое золотое кольцо с изумрудом.

— Сколько дадите?

Иванов повертел кольцо в своих толстых, как сардельки, пальцах.

— Сто.

— Смеетесь, дяденька! Сто пятьдесят.

Кольцо стоило вдвое дороже, Иванов это прекрасно знал.

— Ладно. А бриллиант?

— Восемь кусков.

— Ты говорил — пять.

— Я не знал настоящей цены.

Повертев камень перед светом и убедившись, что он безупречен, зубной техник спросил:

— У тебя еще есть?

— Есть. И белые, и зеленые, голубые и красные.

— Показывай!

— Прежде покончим с этим. Так как?

— Шесть.

— О’кей! — согласился Гирт и показал остальные драгоценности.

— Цветные камни полудрагоценные, — заметил Иванов.

— Ясно.

«Ничего тебе, парень, не ясно, — усмехнулся про себя Иванов. — Ты даже не знаешь, как они называются. Не плохой у меня улов нынче».

— Рубин этот с трещиной, почти никакой ценности не представляет. Двадцатка, и ни копейки больше, — предложил он.

— Идет.

Бирюзовый камень редчайшей красоты переливался всеми оттенками синего цвета. Искусный ювелир придал ему овальную форму, каждая грань, освещенная светом лампы, рассыпала синие искры.

— Сорок. На Урале его добывают тоннами.

— Пятьдесят, — пытался сопротивляться Гирт, но Иванов, почувствовав, что у парня земля горит под ногами, не уступал.

За смехотворную цену Иванов приобрел гарнитур с изумрудами — кольцо, серьги и кулон, массивный мужской перстень с инициалами.

Иванов вышел в другую комнату и вскоре вернулся с деньгами. На столе росла гора сто и пятидесятирублевок, и казалось, они только-только из типографии. Впервые в жизни Гирт держал в руках такую огромную сумму. Вот ведь проклятье! Чтобы заработать эти денежки, ему пришлось бы батрачить на заводе десять лет!

— У тебя, может, еще найдется? — уже на пороге спросил зубной техник, выпуская Гирта. — У меня есть денежный покупатель.

— Кое-что найдется.

— Заходи в четверг!

— А завтра? — Гирту хотелось как можно скорее сбыть найденное.

— Завтра вечером и в среду меня не будет дома.

— Ладно. Видно будет.

Двери закрылись. Уна, Атис и Айвар стояли площадкой выше и слышали последние слова.

— Все пропало, прошляпили, не уберегли! — Айвар чуть не плакал. — В четверг он принесет последнее, и ищи тогда ветра в поле!

— Во всем виновата Уна, — рассердился Атис. — Своим письмом она спугнула Гирта. Я предупреждал, что так и случится.

— Тихо ты! Не бубни!

Но Гирт даже не оглянулся на подростков, которые, споря, шли за ним следом. В магазине он купил самых дорогих конфет и бутылку шампанского и, подняв воротник нейлоновой куртки, направился по улице Плиедеру в сторону порта. Сыщики неотступно следовали за ним.

— Ясно, что к Антре, куда же еще! Чертовски не хочется торчать на мокрой липе, — признался Айвар.

— Да и смысла нет, — согласился Атис. — Пошли ко мне.

— Приехала мама, — сообщила Уна. — Как всегда не вовремя. Почти все время молчит, видно, не удалось разобраться с иконами.

— Повезло тебе с родителями! — вздохнул Айвар. — Такая мама! Детективы и читать не надо, мама расскажет.

— Да ты что?! Мама дома и словечка не проронит. Это же служебная тайна. Я по телефонным разговорам догадалась, что речь идет об иконах. Банда какая-то появилась под Архангельском, грабит церкви — золотые и серебряные алтарные принадлежности, иконы. Коллекционеры на такие вещи не скупятся. — Уна вздохнула и вернулась к волновавшей всех теме: — Итак, операция «Таинственная находка» зашла в тупик. Ведь сами слышали, что в четверг Гирт принесет последнее — и на этом конец. Двери Иванова для нас закрыты — зубные протезы нам пока не нужны. Может, написать еще одно письмо? — несмело предложила она.

— Попробуй только! — пригрозил Атис. — Сайта видишь, что из этого вышло. Теперь главное — не спускать глаз с Гирта и Иванова. За Гиртом следить проще простого, но что делать с зубным техником? В поликлинике с ним рядом не постоишь и за машиной не побежишь.

— За границей есть миниатюрные подслушивающие аппараты. Был бы у нас такой, мы бы спрятали его в машине и в квартире Иванова….

— Ивар, миленький, не увлекайся, — перебила его Уна. — Атис, дашь мне фотографию Иванова, я покажу маме. Здорово, если бы его можно было задержать!

Ребята расстались, так ничего и не решив, договорились встретиться во вторник вечером, а если произойдет что-нибудь чрезвычайное — созвониться. Магдалена должна дежурить у телефона. Атис передал Уне фотографию Иванова.

— А что ты сама будешь делать? — спросил Атис.

— Я кое-что должна уточнить, — уклончиво ответила Уна.

После ужина Уна показала маме фотографию Иванова. Он был снят в профиль и с тем же огромным портфелем в руках, который служил ему по сию пору.

— Дай-ка, это лицо я где-то видела, — сказала она. — Где вы его сфотографировали?

— Возле дома Вилцанов. Николай Иванов живет неподалеку. В «Доме стражника», квартира пять. Работает в поликлинике зубным техником, по вечерам принимает пациентов дома.

Мать на оборотной стороне снимка записала все данные.

На другое утро Атиса разбудил злобный лай Динго.

— Заткни своему чудовищу глотку! — сердито крикнул Айвар из-за забора.

— Динго, фу!

Пес замолчал, словно в глотку ему сунули кляп. Атис привязал его на короткую цепь возле гаража.

— Сколько сейчас?

— Без десяти восемь, — Айвар посмотрел на часы. — В семь тридцать Гирт в сопровождении маменьки поплелся на работу. До семнадцати я свободен. Найдется у тебя чего пожевать? Не успел позавтракать.

Атис заглянул в холодильник.

— «Туристский завтрак». Будешь?

— Спрашиваешь!

По-братски разделив зачерствевшую горбушку, мальчики позавтракали.

— Послушай, чтоб ты сделал, будь у тебя, скажем, десять тысяч? — жуя, спросил Айвар.

— Не знаю, — откровенно признался Атис. — Как-то и не представляю. Меня кормят и одевают. Закончу школу, поступлю на юридический, стану следователем, как Унина мама. А что бы ты стал делать?

— Ого! Я перво-наперво наелся бы шоколада так, что из ушей полезло. Раз. — Айвар такую возможность продумал во всех подробностях. — Купил бы законный ножик с двумя лезвиями, ножницами и ложкой — два. И еще лодку с мотором — спуститься вниз по Гауе.

— На моторках по Гауе запрещено.

— Ну, так можно и по другой реке — Даугаве или Венте. И палатку бы польскую купил, с верандой, и спальные мешки для себя и для всех ребят. И мы бы уехали из города и жили, как индейцы, — удили рыбу, пекли бы ее на костре.

Атис подумал, что именно так живут сейчас в Карелии его родители и брат. На мгновение он испытал сожаление. «Надо было поехать с ними. Все равно драгоценности не найдем. Надоело каждый день выслеживать да прятаться, словно воришки какие-то. Сегодня схожу в последний раз и — баста!»

Но тут события стали развертываться с такой быстротой, что Атис и думать позабыл о несостоявшейся поездке.


Глава седьмая. Она так любила белую сирень | Таинственная находка | Глава девятая. Бубновый туз начинает действовать