home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



18

— «У Тони Амильи обнаружен рак простаты, — прочитал Терри, раскрыв газету. — Но диагноз был поставлен вовремя, и, принимая во внимание его возраст, можно будет обойтись без операции. К тому времени, как болезнь убьет его, он уже умрет от чего-то еще. Так что если его осудят, от тюрьмы его это не спасет».

— И все-таки я думаю, что он увильнет: получит условный срок или откупится. Десять лет назад он привлекался практически по такому же самому обвинению, но отвертелся.

Они сидели у Фрэна в библиотеке и просматривали воскресное приложение к «Ньюс». Специальный раздел был посвящен судебному процессу, в сносках освещался жизненный путь обвиняемых и история организованной преступности в городе Детройте со времен «Багровой лиги» начала двадцатых.

— А ты знаешь, что эта банда состояла из одних цветных? — спросила Дебби.

— Знаю только, что они не были связаны с мафией. — Терри оторвался от газеты, чтобы взглянуть на Дебби, которая сидела на другом конце дивана по ту сторону разделявшей их газеты. — А откуда взялось это имечко — «Багровая лига»?

— Их называли «многоцветными», и кто-то окрестил их багровыми — по цвету гнилого мяса, и это прижилось. — Она пытливо взглянула на него. — Как твоя спина?

— На самом деле трудновато разогнуться.

— Как удачно ты сказал Рэнди, что кто-то словно вонзил тебе в спину нож.

— Мы сумели его убедить.

— Но он все-таки никогда не раскошелится на двести пятьдесят, он знает, что эту сумму нам через суд не получить.

— Он считает, мы должны возбудить иск против Вито Геноа.

— Как же — против киллера мафии!

— Если только он на самом деле киллер, — заметил Терри. — В кино обычно киллеров вызывают из Детройта, словно бы они сидят тут и ждут звонка. Вот парень снимает трубку: «Киллер у телефона, чем могу помочь?» Я только что видел что-то похожее в газете. — Он пробежал глазами страницу. — Вот, три человека найдены убитыми и обезглавленными. Два киллера, уличенные в преступлении, приехали к нам из Сан-Диего. Если уж они неизбежны в нашем обществе, зачем их выписывать из-за границы? — Он опустил газету на колени. — Джонни побеседовал с тем парнем, которого принял за вышибалу. Это телохранитель Рэнди, ты о нем упоминала, это его зовут Дуб. Он сказал Джонни, что считается кем-то вроде киллера, — убил троих и сейчас ему заказали четвертого.

— С чего это он разоткровенничался с Джонни?

— Джонни тоже удивляется. Можно рассказать о таком сокамернику, но не парню, который подсел к тебе в баре. Джонни нужен был всего лишь телефон той рыжей девицы. Ее зовут Анджи.

— Ну и что — он узнал телефон?

— Да, но мне не говорит.

Дебби не стала смеяться и снова уставилась в свою газету. Ночь они провели на королевском ложе Фрэна и Мэри Пэт, и все в этот раз у них было серьезнее и темпераментнее, чем в прошлые ночи. Когда он сказал: «А ты просто профи, солнышко», она обиделась и ответила: «Большое спасибо». Он попытался загладить оплошность, сказав, что она неправильно его поняла. «Я хотел сделать комплимент». Она снова придвинулась к нему со словами: «Я лучше, чем профи, Терри, я подключаю чувства». Опыт, который он получил в постели с Дебби, стал для него бесценным приобретением на всю оставшуюся жизнь. Был даже момент, когда он испытал прилив необычайной нежности — увидев ее лицо в мягком свете утра, он едва не сказал ей, что любит ее.

— Я вот что подумал, — сказал Терри. — Если этот Дуб и впрямь так глуп, как говорит Джонни, и если ты уже прочитала записанный телефонный разговор двух бандитов в машине…

— Я еще не дошла до него.

— Даже их адвокат считает их олухами. Он сказал судье, что они усвоили подобную крутую манеру говорить, насмотревшись фильмов типа «Крестный отец».

— А так они честные, славные парни!

— Именно. Ничего не поделаешь — они взяли свой имидж из кино, а люди теперь пугаются. Кстати, отчасти это может быть правдой, стоит послушать запись. ФБР поставило им «жучок» в автомобиль и записало беседу. Они остановили автомобиль на Мичиган-авеню у спортивного магазина. Владельца они называли верблюдом — он, видимо, со Среднего Востока — и собирались разбить ему витрину: хозяин им задолжал. Но шел дождь, и никто из них не хотел вылезать из машины. Один из них и говорит: «Сможешь пальнуть отсюда?» Другой отвечает: «На улице до черта народу. Гляди, так и мельтешат. Какой это козел сказал, что улицах Детройта небезопасно?»

Потом они поехали в восточный округ и заблудились. «Где эта сраная Девяносто шестая? Должна быть где-то здесь». В таком духе. Еще они поговорили о Тони Амилье: что случится, если его засадят. Они походили на двух младших школьников, которые играли в гангстеров.

— Так они выстрелили из окна или нет?

— В тот раз — нет. Кое-кто из барыг, которых вызвали свидетелями в суд, утверждал, что угрожать они угрожали, но дальше этого дело не пошло. Не то что нью-йоркская мафия.

— Их называют «тихой группировкой», — пояснила Дебби. — Тони Амилья прежде не состоял под судом, он человек семейный, имеет пятнадцать внуков, щедро жертвует на благотворительность, тихо живет в Гросс-Пойнт, занимается льняным бизнесом. Я только что рассматривала фотографию его дома. — Она полистала страницы и передала газету Терри.

— «Проезд Виндмилл-Пойнт», — прочел Терри. — Там на озере дома стоят не меньше миллиона. Сейчас, наверное, даже больше. Дальше вдоль берега идет Гросс-Пойнт-Парк, потом Гросс-Пойнт-Фарм, потом Гросс-Пойнт-Вудз, а по ту сторону скоростной автострады — Харпер-Вудз. Я вырос в этих местах. А за Харпер-Вудз — это я знакомлю тебя с восточным округом — находится район Копленд, где живут в основном детройтские копы. По словам Фрэна, поговаривают о том, чтобы изменить правила и позволить им жить и за чертой города. Большинство же гангстеров, кроме Амильи, живут к северу от всех этих пойнтсов, в районе Клинтон и Сент-Клэр.

— Суд, наверное, приговорит их к конфискации, — предположила Дебби. — Машины точно конфискует и все то, что они приобрели за последние десять лет или больше. Всего собственности на двадцать миллионов. Судя по этому, рэкет не столь уж прибыльное дело.

— Пара миллионов в год — разве плохо? — спросил Терри.

Дебби ответила:

— Тони снимает все сливки, но что остается его людям? Пусть даже их всего десять-двенадцать человек, как утверждают. Я читала, что в самые золотые их времена, в тридцатых годах, в группировке состояло не больше двадцати трех человек.

— Вот что в самом деле непонятно, — сказал Терри. — Почему они из кожи вон лезут, чтобы заниматься своим нелегальным бизнесом в городе, где он всегда был легален? Всегда у нас были автодромы, даже когда лотерея была государственная, и казино существует официально. Какая разница?

— Но в гангстеры идут плохие парни, — заметила Дебби. — Ты разве не знаешь?

— Правильно, но есть и почтовые клерки, и даже школьники, которые стреляют в своих товарищей. Я вовсе не оправдываю деяния группировок, но они, как правило, ведут себя тихо и их практически не замечаешь. Ты что-то сейчас сказала интересное о Тони Амилье, — продолжал он. И добавил после паузы: — Любопытно, получится ли у нас нанести ему официальный визит?

— Зачем?

— Я подумал: а не могла бы ты устроить это с помощью своего друга-адвоката? Как его — Бернацки? Сейчас я поясню, что у меня на уме. Тебе понравится. Думаю, ты не откажешься с ним повидаться.

Дебби подошла к окну, взглянула на серенькое утро и снова повернулась к нему.

— Ты хочешь побеседовать с главарем мафии?

— Который активно занимается благотворительной деятельностью.

— Ах, так ты представишься ему отцом Данном!

— Ну разумеется!

— Непременно расскажи ему о маленьких сиротках из Руанды, — напомнила Дебби.


Офис Эда Бернацки в Центре Возрождения выходил окнами на реку Детройт и канадскую границу. Самым ярким пятном на набережной было казино. Эд сказал:

— Вообще-то сегодня воскресенье. Откуда вы узнали, что я буду на месте?

Дебби объяснила: сначала они позвонили ему домой.

— На будущее мне придется быть осторожнее, давая свой домашний телефон, — проворчал Бернацки. Выслушав ее объяснения по поводу того, зачем им хотелось бы получить аудиенцию у мистера Амильи, он удивился:

— Только-то? Хотите знать мое мнение? Не уверен, что Тони согласится. Едва ли он решит, что ему это нужно. Он старательно избегает всякого рода огласки.

— Даже когда его выставляют в выгодном свете?

— Газеты в состоянии вывернуть все наизнанку, они заявят: ясно как божий день, зачем он это делает. Но я все-таки с ним поговорю. Может быть, Тони и согласится, хотя, повторяю, весьма сомнительно. В любом случае в своем доме он вас не примет. У него бывают только близкие соратники.

Дебби сказала: это все равно, где состоится встреча.

— Тогда подождите, — проговорил Бернацки и позвонил Тони Амилья в его особняк на Виндмилл-Пойнт, который раз в неделю тщательно очищали от «жучков».

Бернацки спросил у Тони, как он чувствует себя этим унылым зассаным воскресным утром, и ему ответил низкий глухой мужской голос:

— Забавно, что вы это спросили, Эд. Знаете, что я делал всю ночь? Ссал. Вставал четыре, пять раз. Не было сил терпеть, едва добегал до унитаза. Моча то капала, то переставала, то капала снова. Я так долго сидел в уборной, что Клара кричала: «Ты там в порядке?» Иногда моча шла двумя струями. Я все думал: «Что происходит, черт возьми?» Днем то же самое. Я перестал пить кофе по утрам, иначе залью весь зал суда. Это, впрочем, неплохая мысль. Показать им, что я думаю об их ссаном процессе. Эд, когда у меня позыв, я знаю, что проведу на унитазе минут двадцать. Моча выходит по капле. Я сказал Кларе: «Из меня выходит больше жидкости, чем я потребляю». Как вы это объясните?

— Ну, это симптом, — отозвался Бернацки. — Поскольку в простате опухоль, это мешает естественном отходу урины.

— Но почему я ссу больше, чем пью?

— Наверное, вам это только кажется.

— Иногда в моче появляется кровь. Мой уролог уверяет, что, мол, не стоит из-за этого тревожиться, чего же ожидать, мол, раз у вас рак? У этого парня такта, как у копа.

— Как мне кажется, вы больше озабочены вашим мочеиспусканием, чем процессом, — заметил Бернацки.

— Нассать мне на процесс! Этим судьям надо во что-то играться.

— Тони, я хотел поговорить с вами кое о чем, что обеспечит вам благоприятную прессу, сейчас нам это весьма на пользу. Один священник по имени отец Данн, из Африки, очень желал бы побеседовать с вами.

— Что, черный?

— Нет, белый, он миссионер.

— Все они приходят с протянутой рукой. Сколько ему нужно?

— Это предлог, — ответил ему Бернацки, — но тут есть любопытный нюанс. Идея может прийтись вам по вкусу.

— Хорошо, в чем дело?

— Я бы посоветовал вам выслушать его лично.

— Только по телефону.

— Вы же знаете, Тони, что они подключаются к кабелю. Почему бы не договориться с ним? Вместо того чтобы выслушивать это от второго лица, вы услышите все непосредственно от отца Данна. И лучше прямо сегодня, чтобы не думать долго над подходящей датой.

— Католический поп? Ну разумеется, ему нужны деньги, я уверен.

— Как я уже сказал, существует аспект, который может вызвать ваш интерес.

— Вы абсолютно уверены в этом типе?

— Тони, это служитель Господа, к тому же за него ручается человек, которому я безусловно доверяю.

— Хорошо, я сообщу вам о своем решении. Да, пусть захватит с собой своего освященного масла и соборует меня, чтобы покончить с этим заранее.


предыдущая глава | Деньги - не проблема | cледующая глава