home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



17

Стоя в дверях офиса, Дебби смотрела, как Рэнди разыгрывает спектакль. Когда она вошла, он поднял глаза, придал им правильное выражение — одному удивленное, другому — радостное. Она даже представила, как изображает это на сцене. Затем он зафиксировал этот взгляд. После чего сардонически вскинул одну бровь — именно это слово пришло ей на ум. Первое означало — наверное, мне привиделось. Второе — верить ли своим глазам? И вот он утробно засмеялся и начал покачивать головой. Теперь его брови говорили: «Все-таки не могу поверить». И наконец, выражение стало серьезным: «Но я, кажется, рад ее видеть». Последнее неожиданно тронуло ее. Конечно, он притворялся, ну и что? Ей все равно было приятно. Придавало уверенности в себе.

Она смотрела, как он встает, обходит стол и раскрывает ей навстречу объятия. Предполагалось, что она бросится в них. Но она прошла мимо него и села на стул лицом к столу. А Рэнди, тот попятился назад за стол, приподнял правую ногу и положил бедро на столешницу, нацелив промежность на Дебби — внушительная выпуклость говорила о том, что он до сих пор набивает себе ширинку. Когда они жили вместе, она однажды застала его — они как раз собирались ложиться в постель — за вытягиванием из трусов пары носков. И сказала тогда по глупости: «Отличный фокус». А он вскинул голову и подмигнул.

Она проговорила машинально:

— Ты по-прежнему думаешь, что это производит впечатление?

И тут же мысленно обругала себя: зря дала ему понять, что заметила.

Рэнди ухмыльнулся, совсем как прежде, посмотрел на нее томно и произнес:

— Ты соскучилась по мне, правда?

Она тут же решила, что самым лучшим будет говорить напрямик.

— Нет, Рэнди, не соскучилась. Я поддала тебе по заднице «бьюиком-ривьера».

Сказала так, как привыкла говорить на сцене. А этот сукин сын ответил невозмутимо:

— Разве? Что-то не помню, чтобы ты ездила на «бьюике». Мне помнится, это был «форд-эскорт».

Это страшно разозлило ее, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться.

— Как тебе не надоест придуриваться? — сказала она. — Кто ты теперь — гангстер? С кругосветным путешествием уже покончено? Ты всегда кого-то изображал, и меня хотел заставить думать, что у тебя есть какая-то тайная жизнь. Это на время удалось, впрочем, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты уезжал на несколько дней, я спрашивала — где ты был, а ты отвечал: «Прости, куколка». Ты так и не понял, как я ненавидела, когда ты называл меня куколкой. Я, видишь ли, не куколка, Рэнди.

— Почему же ты мне не сказала, если тебе это было так неприятно?

— По глупости. Я тогда думала, что влюблена в тебя.

— Может быть, ты и до сих пор влюблена? Глубоко в душе?

— Оставь это. Ты отвечал тогда: «Прости, куколка, в настоящее время я не могу рассказать тебе всего». Подразумевалось, что ты сотрудничаешь с ЦРУ. Почему ты не можешь просто оставаться самим собой?

— Я — это я, кто бы я ни был, — сказал Рэнди многозначительно. Он, как никто другой, умел вывести из себя.

— Бред собачий, Рэнди, — отрезала она. — Если хочешь казаться умным, так лучше помолчи. Я серьезно говорю. Нельзя строить всю жизнь на обмане.

В ответ на ее слова он посмотрел на нее своим исполненным искренности взглядом и сложил руки на колене.

— А почему тебя это волнует?

Можно было подумать, что он тоже решил говорить серьезно. Она продолжала, помня, однако, об осторожности:

— Неужели тебе нравится быть задницей?

Не проймет ли его это?

Он тяжело вздохнул в характерной для него манере, сохраняя серьезное выражение лица.

— Я жалею о том, как с тобой обошелся. Я говорю правду. Когда ты доверила мне свои деньги, я, наверное, впервые в жизни испытал укол совести.

— Но ты взял деньги!

— Ну да, взял, — не стал отказываться Рэнди, сокрушенно потупив взгляд.

— Так, может быть, ты вернешь мне их?

— Я думал об этом, — сказал Рэнди. — Правда, не в больнице, страдая от боли, но потом, когда выписался.

— Пока я сидела в тюрьме, — заметила Дебби.

— Я в самом деле хочу с тобой помириться, — сказал он.

— Ну и что это значит?

Но тут в дверях появился чертов метрдотель!

— Мистер Морако здесь!


Они приступили к закуске, не дожидаясь Дебби: Джонни обмакнул в пикантный соус свою королевскую креветку, а Терри взялся за устрицы. И тут он услышал, как Джонни сказал:

— Иисусе, это же Винсент Морако.

Терри поднял глаза.

— Который?

— Тот коротышка, под руку с женой.

— Это не она нам платила!

— Платила его подружка. Она называла себя миссис Морако, чтобы с ней не спорили и не пытались мухлевать. Понял? А то будете иметь дело с самим Морако. Я слышал, что полиция ищет ее, но она словно испарилась.

— Они тебя вызывали?

— Меня нет, но другие парни, которые занимались тем же делом, получили повестки.

— А второй кто?

— Вито Геноа. Телохранитель. Человек мистера Амилья.

— Они смотрят сюда, — сказал Терри.

— Вижу. Лучше не смотри на них.

Но было поздно. Терри кивнул троице новоприбывших и улыбнулся. Морако и Вито Геноа, которым что-то говорила подошедшая старшая официантка, не улыбнулись в ответ. Появился метрдотель и сам заговорил с ними с высоты своего положения, увлекая их к бару.

Джонни сказал:

— Помнишь, как мы катались на санях в Болдак-парке? Геноа тоже приходил туда и вел себя так, словно он — царь горы.

— Он учился в нашей школе?

— Нет, он из Гросс-Пойнт. Он однажды хотел натереть мне лицо снегом, но ты бросился на него. Нам было по десять, а ему двенадцать или тринадцать, а на вид и того больше.

— Он тогда меня отдубасил, — припомнил Терри.

— А я получил сотрясение мозга, да только он больше уже не лез к нам.

— Откуда ты знаешь, что это он самый и есть?

— Его фамилия Геноа. В старших классах играл в городской футбольной команде, и его снимок напечатали в газете. С тех пор он набрал фунтов пятьдесят, — прикинул Джонни.

В этот момент вернулась Дебби, и он встал, чтобы пропустить ее на место.

Она опустилась на банкетку со словами:

— Я почти победила! Он сказал, что собирается помириться, но тут вошел этот долбаный метр. Вон он, Рэнди, идет вдоль стойки бара. Видите его? Ну и каково впечатление?

— Он выглядит, как типичный владелец ресторана, — сказал Терри. — Хорошо упитан. Костюм сидит на нем в обтяжку.

— Он прибавил в весе, — признала Дебби, — но манеры прежние. Все тот же позер.

Они смотрели, как он подходит к Морако и Вито Геноа, заговорив на ходу, берет миссис Морако за руку, не переставая говорить, и вызывает у нее улыбку. Ее спутники, впрочем, не выказали особой радости. Рэнди принялся энергично жестикулировать, качать головой, изображая бессилие.

— Мы сидим в их кабинете, — догадалась Дебби. — А он говорит, что ничего не смог с нами поделать.

— Может, час назад это и был их кабинет, — сказал Джонни, — но не сейчас. В ресторанах вечером заказанный столик держат пятнадцать минут. Если ты опоздал, вставай в очередь, так всегда водится.

Они увидели, как Морако отвернулся от Рэнди и бросил несколько слов Геноа, после чего этот тип двинулся прямо к ним. Дебби подтолкнула Джонни локтем:

— Повтори все этому мужлану.

На что Джонни пробормотал:

— Вот дерьмо, — не вкладывая в свои слова особенного смысла.

Терри увидел, как Геноа остановился перед Джонни, положил ладони на стол и навис над ним. Затем взял одну из королевских креветок из морского коктейля Джонни и положил себе в рот. Джонни не проронил не звука. Терри же сказал:

— Вито? Я отец Данн. — Геноа повернул голову, убрал руки со стола и выпрямился. — К какому приходу ты принадлежишь, Вито?

Геноа не ответил, видимо пойманный врасплох, или же впервые задумался над ответом на этот вопрос. К какому он в самом деле принадлежит приходу?

— Помню, когда мы были детьми, ты принадлежал, как мне кажется, к «Путеводной Звезде». Я не ошибаюсь?

Геноа по-прежнему молчал. Наверное, пытался уразуметь, что тут происходит и кто такой этот священник.

— Ты помнишь отца Собесски, твоего пастора? Он долго проработал на одном месте. А я работал в нашей миссии в Африке, Вито. В Руанде. Я был там как раз тогда, когда за какие-то три месяца были убиты полмиллиона людей. Одних застрелили, но большинство были зарублены мачете.

Он замолчал. Геноа тоже молча смотрел на него.

— На следующей неделе, — снова заговорил Терри, — я буду в «Путеводной Звезде», с призывом от имени миссии. Удастся ли мне собрать денег, чтобы накормить сотни маленьких сирот, матери и отцы которых были убиты во время геноцида? Их маленькие личики все время стоят у меня перед глазами.

Вито Геноа наконец-то заговорил. Он произнес следующее:

— Если вы сейчас не встанете сами, святой отец, я волоком протащу вас по всему этому долбаному столу.

Терри представил, что если его протащат по столу, то это сильно попортит его новый костюм — его придется отдать в чистку. Но с другой стороны, если этот тип исполнит свою угрозу на глазах у множества свидетелей, у них будут все основания предъявить Рэнди иск. Ему предоставлялась возможность выбора. Придется отказаться от желания встать и дать собеседнику по носу. Его нынешняя роль была ролью жертвы. И он сказал:

— Вито! Неужели ты поднимешь руку на человека, который возведен в сан священника церковью, к которой ты принадлежишь?

— Во время поста я не посещаю церковь, — ответствовал Вито. — Я вообще отложил это дело до тех пор, пока не соберусь сыграть в ящик. Ладно, тогда я пользуюсь случаем, каюсь в грехах и заранее прошу отпущения.

— Ты самонадеян, сын мой, а самонадеянность — это большой грех. Тебе не одержать победу, Вито.

— Тебе тоже. Выходи.

— Я предпочитаю остаться на месте, — сказал Терри и приготовился, что сейчас его протащат по столу.

Но Вито обошел стол кругом, приблизился к Терри, положил руку ему на плечо и сильно сжал пальцами мышцу между плечом и шеей. Острая боль пронзила всю руку Терри. Он попытался вывернуться, но пальцы негодяя держали его железной хваткой.

Дебби вскрикнула:

— Отпусти его! — и попыталась оторвать руку Вито от Терри. Тогда тот схватил Терри за лацканы пиджака и вытащил из-за стола. После чего похлопал Терри по плечу, одернул на нем костюм и спросил:

— Я был не слишком груб, правда?

Терри был вынужден согласиться, что да, не слишком. Ему требовалось более решительное нападение и свидетели. И он сказал Вито негромко, приблизив свое лицо к его лицу:

— Ты щиплешься, Вито? Не потому ли, что ты вонючий итальяшка, пидор без намека на яйца?

Сказав это, он получил то, что хотел, — удар в солнечное сплетение. Вито двинул его кулаком со всей силы. Терри пошатнулся, у него перехватило дыхание, он согнулся пополам и схватился на живот. Дебби пронзительно завизжала. А Вито ударил его коленом в грудь, а бедром в лицо, и Терри рухнул на спину и лежал, судорожно хватая воздух ртом.

Он увидел рядом Дебби, которая расстегивала ему воротничок. Это мало помогло. Над ним озабоченно склонился Рэнди, затем выпрямился и сказал кому-то:

— Об этом узнает Тони. Уведите его отсюда.

Парень, стриженный под ежик, — кажется, тот самый вышибала, который сказал Джонни, что проститутка в баре его жена, — расстегнул на Терри пиджак, ослабил ремень, оттянул брюки на талии, приподнял его и велел вдохнуть и выдохнуть несколько раз, часто и коротко.

— А знаете, вы попали в точку, — сказал он.


Они вошли в ярко освещенный кабинет Рэнди. Дебби осторожно помогла Терри сесть в кожаное кресло, обращенное к столу. Рэнди пристально наблюдал за ними.

— Я хочу знать, что он сказал Вито Геноа.

Дебби, стоя к нему спиной, наклонилась к Терри и быстро погладила его по волосам, по щеке. Терри спросил тихо, не ввязался ли Джонни в драку? Она ответила, что нет, он остался за столиком. Это хорошо, откликнулся Терри и запрокинул голову на спинку кресла. Дебби выпрямилась, села под Супи Сэйлс и достала сигареты. Рэнди, явно нервничая, остался стоять. Он повернулся к ней:

— Он сказал что-то такое, отчего Вито взбесился.

— Ты считаешь, это достаточный повод, чтобы ударить священника, служителя Господа?

— Помолчи. Я хочу знать, что он такое сказал.

— Спроси у него сам.

— Кто он вообще такой? Что ты делаешь в компании священника?

— Он — очень дорогой мне друг.

— Ты никогда не говорила мне, что знаешься с попами.

— Очнись, Рэнди, я же ходила в католическую школу. Говорю тебе, это отец Данн, миссионер, недавно вернувшийся из Африки. — Она перевела взгляд на Терри. — Святой отец, как ваш живот? Все еще болит?

Терри медленно повернул голову.

— Не слишком. Но стоит мне шевельнуться — ох! Словно кто-то вонзает мне нож в спину. В то место, которым я ударился об пол. Кажется, завтра мне не удастся отслужить мессу.

Прекрасно! То, что надо! Дебби хотелось расцеловать его, но приходилось сохранять на лице выражение сострадания. Она произнесла:

— По-моему, вам следует поехать в больницу, отче.

Рэнди купился на это. Он повернулся к ней и пробормотал:

— Черт! — И забегал по кабинету. В течение нескольких секунд он что-то напряженно обдумывал и, наконец, сказал: — А тот второй — кто он?

— Друг отца Данна, по имени Джонни. Они вместе служили алтарниками в приходе «Богородица — Царица Мира». — Она снова взглянула на Терри. — Рэнди спрашивает, что вы сказали тому типу?

Терри слабо повернул голову.

— Я спросил, к какому он принадлежит приходу? Он не ответил, но я решил, что это может быть «Богородица — Путеводная Звезда». — Он со стоном закрыл глаза. — О боже, никогда еще мне не было так больно.

— Ему надо домой, — сказал Рэнди. — Где он остановился?

— У брата в Блумфилд-Хиллз.

— Вот как? Его брат, видимо, преуспевает?

— Он адвокат, занимается оскорблениями действием.

— Черт, вот черт, — снова забормотал Рэнди.

— Можно уладить все прямо здесь, — предложила Дебби.

В глазах Рэнди промелькнула догадка, он прищурился.

— Так вот почему вы заняли кабинет! Все было подстроено заранее!

— Точно, — сказала Дебби. — Я узнала, что кабинет заказали гангстеры, и мы заняли его, рассчитывая, что они разозлятся и нанесут телесное повреждение доктору Данну. — Она помедлила. — В надежде, что не слишком серьезное.

— Исусе! — воскликнул Рэнди. — И давно ты водишься со священниками?

— В тюрьме, Рэнди, я увидела свет и обрела спасение. Ты знаешь, что мой теперешний босс — Еврейский Плотник.

— Исусе, — повторил Рэнди.

— Наш Господь и Спаситель, — подхватила Дебби. — Ты знаешь, Рэнди, что у тебя в баре сидел популярный телеведущий? Его показал нам Карло. Билл Бондс с супругой. Ты его конечно же знаешь. Карло сказал, что он пил только «Перье» и видел все, что произошло. Да все, кто сидел в ресторане, видели, если только они не слепые. Так как — мы договоримся или ты предпочитаешь суд?

Рэнди задумался. Дебби надеялась, что он вполне отдавал себе отчет в случившемся. В его ресторане совершено нападение на духовное лицо. Он, разумеется, понимал, что она права, и спросил:

— О какой сумме идет речь?

— О двухстах пятидесяти тысячах.

— И ты утверждаешь, что это все не подстроено?

— Клянусь, Рэнди, это наш Спаситель позаботился о нас.

— Хорошо. Если твой защитник — Плотник, веди его в суд. — Рэнди помедлил, и его взгляд снова стал настороженно-хитрым. — Ты сказала — позаботился о нас? Какое отношение его падение — возможно, в состоянии опьянения — имеет к тебе?

— Отец Данн и я действуем заодно, — сказала Дебби. — Названная сумма включает шестьдесят семь тысяч, которые ты украл и, по твоим словам, хотел бы мне вернуть.

— Когда это я говорил, что что-то тебе должен?

— Рэнди, постарайся хотя бы минутку помолчать. Я хочу объяснить тебе, каким образом ты сможешь дать нам двести пятьдесят тысяч долларов, не испытывая при этом сожаления, и списать всю сумму на убытки.


Джонни остался сидеть за столом, сохраняя невинный вид. Он и в самом деле тут ни при чем. Все это затеяла Дебби. Он помахал официантке и попросил свой обед. Но официантка возразила: она полагает, что он хочет дождаться остальных. И поскольку Джонни неприятно было оставаться объектом всеобщего внимания, он прошел в бар, около которого отирался его знакомый вышибала — он оглядывал зал, облокотившись о стойку. Джонни сел рядом.

— Ты видел, что тут произошло?

— Еще бы нет.

— Как же ты позволил ему ударить священника? Разве ты не вышибала?

— Я телохранитель мистера Эгли. Это один из этих двоих, что были тут, отдал меня в его распоряжение.

— Так ты тоже из них, из братвы?

— Я уже сказал тебе, чем занимаюсь.

Дуб поднял руку, чтобы взглянуть на часы, и Джонни увидел на его костяшках наколку «ГРОМ».

— Ты сам это наколол?

Дуб снова поднял руку.

— Вот это? Нет, мне сделали. Я был боксером.

Наколка была не слишком аккуратной, и Джонни это навело на одну мысль.

— Наверное, твой сокамерник?

— Мужик из соседней камеры. А ты откуда знаешь?

— Я знаю, что говорю. Я свою сделал в гребаном Джексоне, самой большой тюряге в Штатах. А ты?

— В Южном Огайо.

— За что сидел?

— Завалил одного мужика. Со ствола.

— Так ты, стало быть, киллер?

— Можно сказать и так.

— Иди ты! И скольких положил?

— Троих пока что. Одного водилу, одного падлу в тюрьме и одного цветного.

— Но ты не макаронник?

— С какой стати?

— Как же ты связался с этими парнями?

— У меня было письмо от одного большого человека…

— С зоны?

— Да. И он писал, чтобы мне дали работу.

— Как они тебя зовут?

— В основном Дуб.

Джонни ему поверил: парень, кажется, был не слишком башковитым.

— Меня зовут Джонни, — произнес он. — Пять лет назад я тоже на них работал. Доставлял сигареты из Кентукки.

— И что-то с этого имел?

— Так, кое-что. А ты видел самого босса, старика Тони?

— Возил его какое-то время. Но сюда он не заходит.

— Но прибыль от ресторана получает? — Дуб пожал плечами. — В Джексоне я знал одного киллера. Он получал десять кусков за выстрел.

— Я имею побольше.

— Наверное, ты большой профи в этом деле. Ты какое оружие предпочитаешь?

— Какое придется.

— Так говоришь, что мочканул одного водилу, урку и еще одного парня?

— Араба. Он отказывался платить мзду.

— Урку ты едва ли мог застрелить.

— Его я на перо посадил.

— Значит, застрелил ты только двоих?

— Да. Но скоро, возможно, будет третий.

— Да? А тебе шофер не пригодится?

— Едва ли.

— Тот киллер в Джексоне всегда работал с водителем. — Джонни подозвал бармена и попросил: — Дай-ка на минутку ручку.

Дуб сказал:

— Я подумывал, чтобы сделать это у него в доме.

Джонни записал свой телефонный номер на салфетке и повернулся к Дубу.

— Я бы не стал. Там могут быть люди, жена этого типа. Или ее ты тоже хочешь завалить? Всякие соседи пялятся в свои гребаные окна. — Он протянул Дубу салфетку. — Вот возьми. На случай, если захочешь со мной связаться.

Дуб уставился на телефонный номер.

— Зачем?

— Чтобы встретиться и потрепаться, — сказал Джонни. — Ты разве в тюрьме не трепался с парнями, не слушал их истории, за что они сели, на чем прокололись? В Джексоне один мужик мотал срок за сотню вооруженных ограблений. Он рассказывал, где это было, сколько бабла он брал, когда по глупости напортачил, в какие попадал переделки. Мы его слушали развесив уши, забавный такой был мужик, умел рассказать и заставить всех уржаться. Парни просили его: «Роджер, расскажи-ка, как ты грабанул универмаг на Сейфвей». Сами уже раз десять это слышали, но не важно, все равно было смешно. — Джонни улыбался во весь рот, и Дуб тоже скупо улыбнулся. — Словно бы мы снова на долбаной зоне.

— Когда я сделаю следующего, об этом напишут в газетах, — сообщил Дуб.

— И как скоро?

— В ближайшие два дня, я думаю.

— Вот интересно, — сказал Джонни, — еще кому-нибудь ты говорил об этом?


предыдущая глава | Деньги - не проблема | cледующая глава