home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

Дебби позвонила Фрэну из кухни. Ей хорошо был виден Терри, который стоял у стеклянной балконной двери в гостиной и смотрел в темноту. Он повернулся и произнес:

— Столько пространства, и ничего не растет. Здесь можно было бы посадить целый акр кукурузы.

— Здесь трехуровневое поле для гольфа, — сказала Дебби. — Девять лунок.

Тут Фрэн взял трубку. Она говорила с ним меньше минуты, не спеша, но и не затягивая беседу. Когда она положила трубку, Терри вошел на кухню.

— Что он сказал?

— Он сказал: «Да?..» Я сказала, что отвезу тебя после того, как мы выпьем кофе, или ты останешься, если захочешь. Фрэн ответил: «Ты уверена, что у тебя там есть где разместиться?»

— Кому он не доверяет — тебе или мне?

— Поскольку он уверен, что ты дал обет безбрачия, и знает, что я уже давно не была предметом мужского восхищения, то, видимо, считает, что я попытаюсь тебя соблазнить.

— И мечтает оказаться здесь, на моем месте.

— Без комментариев, — откликнулась Дебби. — Нас с Фрэном связывают исключительно деловые отношения. Хочешь послушать, как мы стали работать вместе?

— Он говорил, что встретил тебя в окружном суде, где ты часто выступала свидетелем.

— Да, и он показался мне порядочным парнем. Дело было вот в чем: я видела, как носильщик в аэропорту уронил чемодан на ногу одной женщине, и привела ее к Фрэну. Он возбудил иск против Северо-Западной компании, тогда как раз все в Детройте ненавидели эту авиалинию. Они уплатили, и с тех пор мы дружим.

— Ты учишь людей, как надо хромать? — спросил Терри.

— Как это делать наиболее убедительно, — уточнила Дебби, приготовляя коктейль. На стойке на подносе лежали кусочки льда, стояли в ожидании «Джонни Уолкера» и «Абсолюта». — Но мы еще не разобрались с тобой. Скажи, почему твоя мать считала, что ты учишься в семинарии, когда ты был в Калифорнии?

— Потому что всю мою жизнь она уговаривала меня стать священником. Я все никак не мог понять — почему меня, а не Фрэна.

— У тебя такой проникновенный взгляд, — сказала Дебби. — Как у святого Франциска. Проникновенный и в то же время ускользающий. Думаю, она пыталась повлиять и на Фрэна, ты просто не замечал.

Они неторопливо потягивали свои коктейли.

— Возьмись моя мать за тебя, ты тоже могла бы сделаться кармелиткой, как сестра. Я не шучу. Она не оставляла меня в покое, даже когда я окончил школу и стал помогать отцу красить дома. Потом я бросил это дело и начал продавать страховки.

— Что скорее подошло бы Фрэну.

— Да. Мне это быстро опротивело.

— Контрабанда тоже не стала твоим призванием?

— Когда у меня больше не осталось друзей, которые соглашались приобрести страховой полис, я перебрался в Лос-Анджелес. Мама в каждое письмо вкладывала открытку религиозного содержания или молитву святому Антонию, помогающему обрести себя, или святому Иуде, главному святому по безнадежным ситуациям. Ну я и сказал ей: «Твоя взяла, поступаю в семинарию». И заказал почтовую бумагу с оттиском: «Миссия Святого Дисмаса».

— Это не тот, кого распяли вместе с Христом? — спросила Дебби.

— Он имел репутацию удачливого вора.

— Ты оказался смышленым парнишкой.

— Я считал себя гением! Письма маме я всегда подписывал так: «Твой во Христе, Терри».

— И все это время жил с девицей?

— Не все время. Джил Сильвер — она была здешней уроженкой, поэтому мы и познакомились, — сыграла в массовке в «Скрипаче на крыше» и вздумала стать актрисой.

— И стала?

Терри допил виски и налил новую порцию.

— Только после того, как увеличила размер груди. Но может быть, это было простым совпадением. Я убеждал ее, что маленькая грудь выглядит более стильно. Как-то она возвращается с проб и говорит: «Угадай, какая у меня новость! Мои новые сиськи добыли для меня роль». Может быть, все дело в этом. Месяц спустя она уже жила с режиссером.

— Дело скорее всего в этом, — проговорила Дебби. — Я сама подумываю о том, чтобы сделать подтяжку.

— Чего ради?

— Ради самоутверждения, а то зачем же еще?

— Джил получила роль стюардессы-наркоманки. Она колется в туалете и проливает кофе на пассажиров. Другую стюардессу играла настоящая звезда, не могу вспомнить ее имя.

— А ты чем занимался в это время?

— Страховками, ни в чем другом я не смыслил. Рассматривал иски. В основном это были пожары и оползни.

— А телесные повреждения?

— Изредка.

— Ты мог распознать, если они были сфабрикованы?

— Только если клиент начинал нервничать и предлагал мне войти в долю.

— И ты соглашался?

— Если сочувствовал парню.

— Значит, — констатировала Дебби, — сочувствие сказывалось на твоем заключении! Даже если ты помогал этому парню сжульничать.

— Можно взглянуть на это не как на взятку, а как на чаевые, — заметил Терри. — Клиент выигрывает процесс и готов отблагодарить. Это все равно как если выигрываешь в блек-джек. Ведь даешь же ты деньги банкомету, хотя бы он ничем тебе и не помог.

— Кажется, это называется область неопределенности, — бросила Дебби.

— Именно. Я как-то обратился к Фрэну по поводу одной такой ситуации. Он даже не стал ее обсуждать. Понимаешь, что я хочу сказать? Фрэн не любит риска.

— Фрэн сам и есть область неопределенности, — сказала Дебби. — Если только повреждение не стопроцентно доказанное, лучше ему не говорить. И он сам не станет спрашивать. Значит, он знал, что ты не учишься ни в какой семинарии?

— Не знала только мать.

— Но он считает тебя священником!

— Это из-за дяди Тибора. Дядя сказал матери, что я рукоположен.

— Он соврал ради тебя?

— Все было не так просто…

— Подожди. Сначала ты вернулся из Лос-Анджелеса…

— Это был безрадостный этап моей жизни, — признался Терри. — Я снова взялся помогать отцу. Я пил тогда… больше, чем обычно. У меня не было денег. Не было цели. Как-то вечером я сидел в «Лили» и слушал джаз — кажется, это были «Зомби Серверс», когда туда вошли братья Пиджонни.

— Твои закадычные друзья.

— Не скажу, чтобы мы так уж дружили. Вместе играли в школьной футбольной команде. Иногда даже дрались — они донимали Фрэна из-за его имени.

— В ресторане мне пришло в голову, что это имя должен был носить ты, — ввернула Дебби. — Я говорила, что ты мне напоминаешь святого Франциска?

— Ты хочешь сказать, что представляешь его таким, как я? Если бы меня назвали Фрэнсисом, я бы уже умер или стал инвалидом, потому что драться пришлось бы постоянно. Знаешь, что самое плохое в кулачном бою? Очень долго потом заживают руки.

— Значит, покончив с сигаретным бизнесом, ты уехал в Руанду с тридцатью тысячами или более того, — подвела итог Дебби.

— Ты хочешь знать, остались ли у меня эти деньги?

— В основном это интересовало Джонни. Я бы не хотела задолжать ему даже десять штук, не имея чем расплатиться.

— Я поговорю с Джонни. Не стоит тебе беспокоиться.

Она усомнилась про себя, что это будет так легко, и решила пойти дальше.

— Вернемся к дяде Тибору. Он сказал твоей матери, что ты стал священником…

— Знаешь, зачем я поехал туда? Не только потому, что никому в голову не пришло бы искать меня там. Я был очень привязан к Тибору. Я знал его с детства, он подолгу жил у нас. Мне хотелось чем-нибудь ему помочь: покрасить дом, подстричь газон, сделать что-то приятное. Но когда я приехал, он сказал: «Мне не нужен маляр. Или ты будешь служить мессу, или ты мне здесь ни к чему».

— Твоя мать сказала ему, что ты учился в семинарии, — догадалась Дебби.

— Да, и я не стал его разуверять. Ведь я с детства хорошо был знаком с литургией.

— Хотя и не силен в теологии.

— Какой от нее прок? Большинство людей там говорит только на киньяруанда, и очень мало кто немного знает французский. Тибор готов был немедленно рукоположить меня. У этого восьмидесятилетнего старика было больное сердце, он перенес несколько инфарктов и предчувствовал, что ему недолго осталось. Он сказал, что поговорит со знакомым епископом, чтобы меня посвятили в духовный сан. Я подумал, даже если епископ и произнесет надо мной положенные слова, это все же не сделает меня настоящим священником. Если я сам не пожелаю им стать. Ты понимаешь? Это будет только для проформы. Хотя все и станут считать меня священником.

— Вот еще одна область неопределенности!

— Но прежде чем это было устроено, с Тибором случился сердечный приступ, и я повез его в Кигали, в столицу. Я ему сказал: «Дядя Тибор, на всякий случай, может быть, вы напишете Маргарите, это моя мать, пока вы в состоянии, и сообщите ей, что я наконец-то священник. Это известие из ваших рук сделает ее счастливее. Напишите письмо, а я его отправлю сразу, как только меня посвятят».

— И он написал письмо, — догадалась Дебби.

— Да.

— И умер.

— Не сразу.

— Но письмо ты отправил сразу.

— Чтобы оно не затерялось.

— Ты поехал в Руанду и прожил там пять лет, чтобы отделаться от матери, — подвела итог Дебби.

— Я остался там не из-за нее.

Дебби открыла шкафчик и достала коробку печенья.

— Знаешь, на что это похоже? Ты ждал, пока она умрет, чтобы вернуться домой.

— Я не думал об этом.

Она вынула из холодильника сыр.

— Ты вернулся, но на похороны опоздал.

— Мне нужно было кое-что сделать перед отъездом.

Дебби положила нож рядом с сыром.

— Пять лет в африканской деревне…

— Фрэну требовалось время, чтобы обработать прокурора.

— Понимаю, но Руанда! Разве ты не мог поехать куда-то еще? Например, на юг Франции.

— Я там бывал, — сказал Терри. — Фрэну понравилось, что я занял место дяди Тибора. Семейная традиция и все такое. И еще больше это понравилось прокурору.

— Ты сказал, что выслушивал исповеди, — вспомнила Дебби, протягивая ему крекер с сыром. — Это правда?

— Один раз в неделю, — ответил он, откусывая кусочек.

— Неужели?

— Тебе рассказывают о грехах, ты велишь им не забывать о Боге и больше так не делать. И накладываешь епитимью.

— Тот парень, что украл козу, был на самом деле?

— Он уроженец Нундо.

— А убийца?

— О нем я тоже позаботился.

— Только не говори, что ты служил мессу.

Она смотрела, как он кладет на крекер ломтик сыра и отправляет все в рот.

— В первый раз… — Тут он остановился, чтобы прожевать и проглотить. — Я навещал Тибора в больнице. Некоторое время уже ходили слухи о возможном геноциде. И вот мы услышали по радио, что он начался. Так называемая милиция хуту, состоящая сплошь из головорезов, вооруженных «Калашниковыми», мачете, дубинками, убивает всех тутси подряд. Тибор велел мне ехать домой и собрать всех в церкви, и побыстрее, там они будут в безопасности.

Святилище неприкосновенно. Дебби читала о таком в «Соборе Парижской Богоматери».

— Мы собрались в церкви. Люди были напуганы до смерти и попросили меня отслужить мессу. Я решил, что мы можем просто помолиться. Но они хотели настоящую мессу и причастие. «Потому что мы все равно все умрем». Так они говорили. Они уже смирились, и никакие мои слова не имели значения. Я надел облачение и выглядел в нем как настоящий священник. Я знал, как служить мессу, и приступил к ней. Когда я добрался до освящения Даров, в церковь ворвались хуту. Началась стрельба, они размахивали мачете… Я стоял и смотрел, как они убивают всех подряд, даже детей. Младенцев они хватали за ноги и били головой о стену. Матери пронзительно кричали…

— Они не защищались? — проговорила Дебби.

— Им было нечем. И они знали, что все равно умрут, и приготовились.

Они молча стояли рядом у стойки. Дебби смотрела, как он допивает содержимое своего бокала. Она взяла сигарету и предложила ему тоже. Но Терри покачал головой. Дебби долила ему виски и бросила кубик льда. Он не сразу взял бокал. Она закурила сигарету. Тогда и он достал одну сигарету из пачки, и Дебби снова щелкнула зажигалкой, которую купила в лавочке у араба. Терри затянулся и положил сигарету на край пепельницы.

— Я ничего не сделал. Просто смотрел.

— Разве ты мог что-то сделать? — Он не ответил. — И теперь ты все время об этом вспоминаешь?

— Да, я об этом думаю.

— Поэтому ты там и остался? Ты ничем не помог им и это тебя угнетало? Ты чувствовал себя виноватым?

Эти слова, кажется, несколько его удивили, словно он не думал ни о чем подобном.

— Зачем надо было торчать там целых пять лет?

— Я уже сказал.

— Тебе казалось, что если ты уедешь…

— И что?

— То это будет бегством?

Он покачал головой:

— Нет… не могу сказать, что вынашивал планы мести. Но я все никак не мог осознать, что видел, как убивали всех этих людей. Большинство из них были зарублены собственными соседями, друзьями, даже родственниками. Хуту получили приказ убивать тутси, они послушались и старались, как могли. Как это все понять и на чью сторону встать, если сам ты не принадлежишь ни к тем, ни к этим? Даже когда мне представился шанс что-то сделать, это не было спланировано или обдумано заранее.

— Что же ты сделал?

Он отпил из бокала и поставил его на стол.

— В день отъезда я убил четырех молодых ребят, хуту. Тогда, пять лет назад, они были в церкви. Убил я их потому, что один из них хвастался этим и обещал, что скоро все повторится. Они сидели за столом в пивной и пили банановое пиво. И я застрелил их из пистолета моей экономки.

В комнате повисла тишина. Дебби выжидающе затянулась сигаретой.

— Это правда?

— Да, я в самом деле убил их.

— И это помогло?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты удовлетворен, что сделал что-то? Ответил ударом на удар?

— Это как бы не имело никакого отношения к тому, что случилось в церкви… — сказал он, чуть помедлив.

— Как же тебя не арестовали?

— У власти там сейчас тутси. Один из них помог мне уехать.

Он говорил очень серьезно, но казалось, что сделанное не слишком его тяготит. Дебби придвинулась к нему и коснулась его щеки.

— Считай это своей исповедью. — Она легонько провела пальцами по его щеке и снова взяла свой бокал.

— Есть идея, — сказал Терри, — объехать приходы, получить разрешение обратиться с воззванием на воскресной мессе. Фрэн достал мне епархиальный справочник, и я выписал приходы, которые хотел бы посетить, и имена пасторов. Начну с восточного округа, там я кое с кем знаком.

— Твои труды ни к чему не приведут, — заявила Дебби. — Соберешь сущие пустяки.

— У меня есть фотографии маленьких детей-сирот.

— Должно быть, душещипательные?

— Эти малыши совсем одни на свете, и они голодают. У меня есть снимки, на которых они роются в отбросах…

— Единственный способ добиться успеха, — сказала Дебби, — это достать список адресов католиков. Начини с округа в несколько тысяч. Разошли брошюру с описанием своей истории, поясни свою цель, приложи снимки голодных детишек, где по их личикам ползают мухи…

— Не уверен, что у меня есть снимки с мухами.

— Не важно, главное, чтобы они были душещипательными. И обязательно приложи конверт.

— Одни эти конверты обойдутся мне… — пробормотал Терри, но замолчал, потому что Дебби энергично замотала головой.

— На конверте будет надпись: «Ваша марка тоже поможет».

— Сколько все это стоит?

— Много. Но это сработает. Подожди. — Она потушила сигарету. — Надо сделать сайт в Интернете: «Дети-язычники. Точка. Ком».

— Язычников осталось не так много. Большинство так или иначе обратилось. Очень много адвентистов седьмого дня.

— «Сироты. Точка. Ком», «Миссии и миссионеры. Точка. Ком». — Дебби остановилась. — Сделать предстоит многое. Ты понимаешь? Много черновой неинтересной работы. Можно разузнать, какие сайты уже задействованы. Я, впрочем, не слишком люблю компьютеры, они какие-то… очень уж бездушные. — Она залезла в холодильник за новой порцией льда, повернулась к Терри и, снова подумав, что его лицо напоминает лицо святого, сказала: — Впрочем, о чем я? Ты же не для сирот собираешь деньги.

— Ты так думаешь? — спросил он.

— Ты их просто используешь, этих сирот.

— Мне не особенно по душе эта идея, но ты полагаешь, им не все равно?

Дебби высыпала лед из ячеек.

— Если тебе просто нужны деньги, чтобы встать на ноги…

— Я думал, — сказал он, — ты это понимаешь, коль уж лишила меня духовного сана.

Она насыпала лед в бокалы и проговорила:

— Это навело меня на одну мысль. — И снова замолчала, как будто мысль эта только сию минуту забрезжила в ее голове. — Вот если бы ты помог мне…

— Да?

— Ты выгадал бы намного больше, чем всеми своими проповедями.

— Помочь тебе добраться до Рэнди?

— А ты бы согласился? — ответила она вопросом. И увидела, как он улыбнулся и сочувственно покивал. Временами он казался совсем простодушным.

— Сделать так, чтобы на этот раз он сбил тебя? Я это уже предлагал.

— Да, но я не хочу пострадать серьезно и стать обеспеченным инвалидом. Несчастные случаи так непредсказуемы.

— Но ты в них настоящий спец. Ты, наверное, знаешь тысячу способов, как их устроить, чертенок.

Дебби никак на это не отреагировала. Она снова наполнила их бокалы и повернулась к Терри.

— Ты сказал: «Они сидели за столом в пивной и пили банановое пиво, и я застрелил их из пистолета своей экономки». Это твои точные слова. Вряд ли я их забуду.

Он отпил глоток из своего бокала.

— Тебе было страшно?

Он покачал головой.

— В воображении я сделал это еще до того, как вошел в пивную.

— Они… сопротивлялись?

— Я не дал им такой возможности.

— Ты вошел и сразу начал стрелять?

— Сначала мы обменялись парой слов. Я предложил им пойти и сдаться. Но я знал, что они не пойдут. Так что можно сказать, когда я входил туда, то уже знал, что убью их.


предыдущая глава | Деньги - не проблема | cледующая глава