home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

После вынужденного соглашения о перемирии с Келли Монах Истмен стал искать выход своему неугомонному духу, лично участвуя в различных избиениях, которыми раньше занимались его люди. Не прошло и трех недель после сражения на Райвингтон-стрит, как Истмен и двое его гангстеров отправились на улицу Фрихолд, дом № 1, где напали на Джеймса Мак-Махона, извозчика, нанятого Дэвидом Ламаром, известным финансистом по прозвищу Волк с Уолл-стрит. Мак-Махон должен был в суде давать показания против Ламара, но, когда он входил со своими юристами в зал суда, Истмен и его головорезы набросились на них и так свирепо избили Мак-Махона, что тот оказался не в состоянии давать показания, и дело закрыли. Гангстеры скрылись, уехав в кебе, но через несколько часов их схватили и посадили в тюрьму Фрихолд, где Истмен на этот раз назвал себя Уильямом Делани.

Монах известил своего помощника Кида Твиста, и тот мгновенно собрал 50 вооруженных до зубов гангстеров и отправил их в колонне фургонов, намереваясь взять штурмом тюрьму Нью-Джерси. Но не успела колонна еще даже подъехать к условленному месту на улице Кристи, как на нее налетел инспектор полиции Мак-Клуски с группой вооруженных полицейских и после ожесточенной борьбы заставил головорезов отступить. Тогда Кид Твист уведомил «Таммани-Холл», и на следующее утро двое самых лучших юристов отправились во Фрихолд. В ход пошли скрытые политические механизмы, были получены нужные свидетельские показания, и, когда Истмену и его людям было предъявлено обвинение в умышленном нападении, их освободили. Они вернулись в Манхэттен с триумфом, и Монах организовал у себя прием в честь спасения от правосудия.

Перемирие между «истменами» и «бандой Пяти Точек» тщательно соблюдалось обеими сторонами на протяжении нескольких месяцев, но зимой 1903 года один из бандитов Истмена по имени Хурст забрел в кабак на улице Бауэри и втянулся в спор с одним из людей Пола Келли, неким Фордом; темой спора стало обсуждение бесстрашия и отваги их главарей. Дебаты закончились дракой, в которой Хурст был покалечен; говорят, Форд сломал ему нос в двух местах и оторвал ухо. Монах Истмен немедленно сообщил Полу Келли, что Форд должен ответить жизнью, в противном случае «истмены» вторгнутся в его район и без промедления отомстят. Как выразился Монах, «мы сотрем твоих парней с лица земли». Келли на это ответил, что Форд уже ждет «истменов», если они, конечно, смогут его взять. Обе стороны стали готовиться к войне. Но вмешались обеспокоенные политики, и была устроена еще одна встреча между Истменом и Келли, которые не давали никаких обещаний, но согласились обговорить вопрос в присутствии нейтральных людей. В сопровождении вооруженных телохранителей главари опять встретились в «Палме». Они официально пожали друг другу руки, а затем, оба с огромными сигарами в зубах, положив руку на револьвер, сели за стол и приступили к обсуждению способов и средств сохранить свою честь и одновременно удержать своих приверженцев от того, чтобы вцепиться друг другу в горло. Они признали: что-то надо делать, так как политики предупредили их – если столкновения между бандами будут продолжаться, защита кончится и полиции будет предоставлена свобода действий. А очень многие полицейские только и ждали возможности разделаться с бандитами, от чьих рук честные блюстители закона так долго страдали.

После долгих переговоров сошлись на том, что вопрос о первенстве должен быть решен боксерским поединком Истмена и Келли; проигравший подчиниться победителю и должен будет довольствоваться той территорией, которая ему давно принадлежит. Однажды вечером гангстеры, каждый в сопровождении 50 своих лучших бойцов, отправились в старый амбар, находящийся в самой дальней части Бронкса. Преимущество Келли состояло в том, что он был знаком с профессиональным боксом, однако Истмен превосходил его весом и свирепостью. Они дрались два часа без перерыва, но никто из них не выигрывал. Все это продолжалось до тех пор, пока они оба не свалились друг на друга, все еще пытаясь бороться. Их люди загрузили своих главарей в коляски и повезли их каждого в свой квартал – одного в Ист-Сайд, другого в Пять Точек. Результат боя был объявлен ничейным, а как только Монах и Келли пришли в себя и их травмы зажили, они принялись готовиться к войне, несмотря на все протесты политиков.

В этот период произошло несколько незначительных стычек, но конец правления Монаха Истмена был уже близок, да и для Пола Келли начинались тяжелые деньки. В три часа дня 2 февраля 1904 года Истмен с Крисом Уолласом, направляясь по Шестой авеню на избиение человека, мешавшего одному из заказчиков главаря, увидели хорошо одетого юношу, судя по всему пьяного. Позади него следовал неряшливого вида человек, который, по мнению гангстеров, ждал, когда пьяный упадет, чтобы ограбить его. Истмен и Уоллас подскочил к молодому человеку, чтобы схватить его, но оказалось, что он из богатой семьи, а тот неряшливо одетый человек – детектив из агентства Пинкертона, нанятый для охраны юноши.

У работников агентства Пинкертона было правило – сначала стрелять, а потом уже задавать преступникам вопросы, и, как только Истмен и Уоллас сунули юноше револьверы под нос и запустили проворные пальцы в его карманы, детектив сразу же выстрелил. Удивленные гангстеры стали отстреливаться, затем побежали вниз по Сорок второй улице, время от времени поворачиваясь, чтобы послать пулю в направлении преследующего их детектива. Но на пересечении Бродвея и Сорок второй улицы, напротив гостиницы «Никербокер», они натолкнулись на полицейского. Уолласу удалось убежать, а Истмен попал под удары дубинки, придя в сознание, он обнаружил, что находится в камере в полицейском участке на Тридцатой улице и что его обвиняют в разбойничьем нападении. Ему очень быстро было выдвинуто обвинение, и, хотя сначала Истмен смеялся над попытками окружного прокурора предать его суду, он впал в неистовство, когда «Таммани-Холл» проигнорировал его просьбу о помощи. Близкие друзья тоже бросили его; не успев сообразить, что произошло, Монах предстал перед судом, его признали виновным и приговорили к 10 годам лишения свободы в тюрьме Синг-Синг. Пол Келли выразил глубокое сожаление, услышав о несчастье своего соперника.

«Монах был мягким, покладистым парнем, – сказал Келли. – Он связался с бандой баб и трусов, умеющих только воровать втихую. Но сам он был фартовым. Сражался во всех битвах. Я бы отдал 10 тысяч долларов, чтобы увидеть его на свободе».

Политики, однако, не дали и 10 центов, и поэтому Истмена заковали в кандалы, и какую-либо власть в преступном мире он потерял навсегда. Измученные жители Ист-Сайда надеялись, что с заключением Истмена в тюрьму война между бандами прекратится, к этому же приложили все силы и полиция, и власть. Пола Келли удалось образумить, так как политические деятели прямо сказали ему, что в случае продолжения беспорядков у него возникнут большие проблемы; в частности, они угрожали закрыть его кабак «Нью-Брайтон», который был не только источником больших доходов, но и личной гордостью Келли. В течение года или около того происходило очень мало столкновений, так как арест Истмена деморализовал его банду, а его главные помощники Кид Твист и Ричи Фицпатрик были заняты, пытаясь удержать власть над собственными гангстерами. Они во многом преуспели, но между ними возникло неизбежное соперничество, потому что оба претендовали на опустевший трон Монаха. Кид Твист, чье настоящее имя было Звейбак или Звербак, убил шестерых, и Истмен поручал ему очень много важных дел; Ричи Фицпатрик тоже был отъявленным головорезом и не собирался сдавать свои позиции.

Кид Твист в конце концов предложил созвать сходку, чтобы уладить все разногласия и решить, кто будет править группировкой; Фицпатрик по глупости согласился, хотя отлично знал о предательской натуре Твиста. Они встретились ночью в потайной комнате кабака на улице Кристи, но, едва началось собрание, свет неожиданно погас и раздался выстрел. Когда прибыла полиция, в комнате не было никого, кроме убитого Ричи Фицпатрика, который лежал на полу с пулей в сердце и руками аккуратно скрещенными на груди. Детективы попались на сфабрикованные улики, которые свидетельствовали против Кида Дали, хорошего друга Кида Твиста; Дали сразу же арестовали. Но его так же быстро и освободили, так как он представил железное алиби. Твист послал цветы на похороны Фицпатрика и украсил свой рукав черной лентой, соблюдя таким образом все приличия, а затем возглавил банду Истмена. Теперь было необходимо вознаградить Дали за арест, и Кид Твист положил глаз на казино на Саффолк-стрит, принадлежавшее Бутылочнику, кличка которого давала исчерпывающую характеристику владельцу, члену «банды Пяти Точек». Бутылочник был плохим бойцом, но зато гениальным мошенником, и его игорный дом стал одним из самых процветающих в Ист-Сайде. Пол Келли гарантировал ему защиту взамен регулярных отчислений на нужды банды.

Однажды жарким летним вечером Твист и Дали встретились с Бутылочником и заявили ему, что отныне Дали будет его партнером по бизнесу и все доходы будут делиться между ними поровну. Бутылочник запротестовал, но ему пришлось согласиться с этим условием, в противном случае ему грозила смерть, и он знал, что убьют его задолго до того, как Пол Келли пришлет своих людей на помощь. Несколько недель Бутылочник и Кид Дали делили доходы казино между собой, а затем Кид Твист заявил Бутылочнику, что его доля от игорного бизнеса будет отдана Нэйлеру, который оказал главарю банды небольшую услугу и заслуживает вознаграждения. Бутылочнику дали понять, что ему придется искать новую кормушку, но, осмелев от отчаяния, тот забаррикадировался в доме и поклялся, что будет защищать свое казино. Кид Дали немедленно осадил здание, но, пока он ходил туда-сюда, размахивая револьвером и злобно вызывая Бутылочника выйти и умереть, вмешалась полиция; на следующий день Дали оштрафовали на 5 долларов за нарушение спокойствия. Такой же штраф был наложен и на Бутылочника за то, что он послужил причиной этого нарушения.

Гангстеры серьезно задумались о Бутылочнике, и было решено, что только кровь смоет оскорбление и неповиновение, проявленное по отношению к банде и власти ее главаря. Но полиция была осведомлена обо всех обстоятельствах дела, и поэтому и Кид Твист, и Кид Дали понимали, что присутствовать при убийстве Бутылочника было бы крайне опасно. Тогда Кид Твист послал в Бруклин за Ваком Льюисом, он же Циклон Луи, профессиональным силачом, который иногда появлялся на Кони-Айленде и поражал туристов, сгибая железные прутья и оборачивая их вокруг рук. Луи Циклон согласился убить Бутылочника во имя старой дружбы, было назначено время убийства. Когда оно должно было произойти, Кид Твист находился в полицейском участке на улице Деланси, споря с дежурным полицейским, чтобы тот освободил гангстера, который специально для этого угодил под арест, а Кид Дали сидел в ресторане на улице Хьюстон и ругался с владельцем. Пока эти двое обеспечивали себе алиби, мужчина в шляпе, натянутой на глаза, зашел в казино, подошел к Бутылочнику и дважды выстрелил ему в сердце в присутствии 20 человек; когда же появились полицейские, там был только мертвый Бутылочник. Через несколько дней, когда игорный дом вновь открылся, владельцами его были уже Кид Дали и Нэйлер. Кид Дали громко оплакивал смерть своего партнера и даже повесил траурный креп на дверь игорного дома.

Пока Кид Твист устраивал дела, касающиеся Бутылочника, а другими словами – утверждал свое положение в качестве преемника Монаха Истмена, рок определял судьбу Пола Келли и в конечном счете выбрал Бритву Рили и Битка Эллисона своим орудием, которым следовало низвергнуть короля Пяти Точек. Эллисон впервые появился в гангстерских кругах Нью-Йорка в качестве вышибалы в кабаке Фата Флина на Бонд-стрит, где и получил свое прозвище. Позже он перебрался в кабак на улице Кристи и привлек к себе всеобщее внимание, когда избил полицейского до потери сознания бутылкой пива, а затем и прикончил его. Причина неприязни, которая со временем появилась между Келли и Эллисоном, точно неизвестна, хотя некоторые детективы предполагают, что Келли когда-то отказался взять Эллисона на почетную должность вышибалы в «Нью-Брайтоне», которая стала вакантной после того, как Джек Мак-Манус получил по голове куском свинцовой трубы. Но какова бы ни была причина, уничтожение Пола Келли стало навязчивой идеей Битка Эллисона. Рили Бритва питал к главарю такое же чувство ненависти, как и Биток, за то, что когда-то Келли лично вышвырнул его из «Нью-Брайтона», чего Рили так никогда ему не простил.

Отличительной чертой «гоферов», свойственной и Рили, было то, что они в любое время были готовы взяться за работу по разрушению или деморализации другой банды. И вот в результате как-то зимним вечером Эллисон и Рили, оба полупьяные, сидели за столом в кабаке у Ниггера Майка Солтера на Пелл-стрит и обсуждали, как бы осуществить налет на «Нью-Брайтон». Чем больше они пили, тем привлекательней становилась эта идея, так как они предполагали, что такое дерзкое предприятие даст им шанс не только убить Пола Келли, но и прославиться. Где-то за полчаса до полуночи они покинули кабак Ниггера Майка и пошли сквозь мягко падающий снег вдоль по Бауэри к Грейт-Джонс-стрит, а затем в «Нью-Брайтон», где собиралась бандитская элита.

Когда Эллисон и Бритва Рили вломились в кабак, Пол Келли сидел за столом в глубине зала и разговаривал с Биллом Харрингтоном, Хоганом и любовницей Харрингтона, которая была известна под именами Золотая Кора и Блондинка Кора. Секунду ворвавшиеся постояли в дверном проеме, а затем, сжав револьверы в руках, стали ломиться к танцплощадке; музыка резко прекратилась, а танцующие разбежались кто куда, так как намерение убить явственно читалось в тяжелых взглядах бандитов и подчеркивалось холодным блеском их оружия. Когда они подошли к Полу Келли на 20 футов, Харрингтон предостерегающе вскрикнул, в ответ на что Бритва Рили повернулся и прострелил ему голову. Пуля из револьвера Эллисона прошла через рукав пиджака Пола Келли; гангстер нырнул под стол, выскочил с другой стороны с револьверами в обеих руках и из обоих стволов открыл огонь по Рили и Эллисону. Кто-то выключил свет, и около пяти минут выстрелы гремели в темноте; гангстеры же, не участвовавшие в сражении, и их дамы улепетывали из «Нью-Брайтона» через двери и окна. Только спустя полчаса появились полицейские. В кабаке, где совсем недавно царило веселье, теперь не было никого, лишь мертвое тело Харрингтона лежало на полу. Ни Рили, ни Эллисон не пострадали, а вот в Пола Келли попали три пули. Друзья вытащили его на улицу и поспешили на север, в Гарлем. Там он месяц лежал в одиночестве, пока в действие приводились политические механизмы обеспечения его безопасности. Потом Келли сдался полиции, но его так и не вызвали в суд, поскольку его оправдания о самозащите были приняты.

Рили Бритва сбежал в «Адскую кухню» и умер там от пневмонии до того, как полиция нашла его, а Биток Эллисон уехал в Балтимор. Его поймали только в 1911 году, когда он рискнул появиться в Нью-Йорке, и сразу же признали виновным, приговорив его к восьми годам лишения свободы с отбыванием срока в тюрьме Синг-Синг, но задолго до окончания срока он превратился в развалину как в физическом, так и психическом плане. После налета Рили и Эллисона «Нью-Брайтон» был закрыт, вместо этого, оправившись от ран, Пол Келли открыл другой кабак, назвав его «Маленький Неаполь». Однако его продолжали преследовать неудачи, и новое предприятие пришлось не по душе реформаторам и было закрыто в 1906 году. С тех пор численность «банды Пяти Точек» постепенно сокращалась, и влияние Келли потихоньку шло на спад, хоть он и сохранял власть над самыми лучшими головорезами и меткими стрелками преступного мира еще несколько лет; все, кто находился в его подчинении, готовы были сделать что угодно, лишь бы заслужить его благосклонность. Не последним в своих амбициях был Луи Пиоджи, также известный под именем Болван Луи, вступивший в «банду Пяти Точек» в 1906 году; в то время он был щеголеватым молодым человеком, слишком щуплым для своих 17 лет, а два года спустя он стал важной фигурой, потому что именно ему выпало отомстить за несчастного Бутылочника и завершить развал бывшей банды Монаха Истмена.

В привычку главарей банд и их более-менее значительного окружения вошло употребление алкогольных напитков и танцы в увеселительных заведениях Кони-Айленда, затем они возвратились в кабаки Бауэри и Чайнатауна. Вечером 14 мая 1908 года Кид Твист и Луи решили посетить остров, не зная, что встретятся там. Болван Луи какое-то время погулял по улице, а затем пошел на танцы, где работала очаровательная танцовщица Кэрролл Тэрри, хотя она и давала ему уже понять, что предпочитает более колоритного Кида Твиста. Луи потанцевал с ней и после настоятельных просьб убедил Кэрролл пообещать, что та вернется с ним в Манхэттен после ночной работы. Через полчаса Кид Твист и Циклон Луи зашли в танцевальный зал и сели за столик; вскоре к их компании присоединилась Кэрролл Тэрри. Они пили пиво, и тут подошел Болван Луи. Он заглянул внутрь, увидел их и выскочил в гневе, пылая ревностью, так как знал: теперь девушка не пойдет с ним, потому что пришел Кид Твист. Он забрел в салун на Серф-авеню и принялся пить неразбавленное виски так быстро, как только мог пропускать его через горло. Но не просидел он там даже нескольких минут, как в салун зашли Кид Твист и Циклон Луи. Они подсели к нему, не обращая внимания на сердитый взгляд Болвана Луи из-под нахмуренных бровей.

– Я только что видел Кэрролл, Луи, – сообщил Твист, усмехаясь. – И она сказала, что ты самый никудышный верзила, которого она когда-либо знала.

Болвана Луи аж передернуло, но он промолчал.

– Она сказала, что ты очень активный упрямец, – продолжал Твист, – и все время прыгаешь вокруг нее. Давай-ка посмотрим, какой ты активный, малыш. А ну-ка, выпрыгни из окна!

Луи заколебался, но тут рука Кида Твиста угрожающе поползла к карману, и Луи выпрыгнул. Он приземлился на четвереньки и, поднявшись на ноги, стоял какое-то время под окном, слушая смех Кида Твиста и Циклона Луи. Потом пошел на телефонную станцию. Он позвонил одному важному человеку из Пяти Точек и изложил тому суть дела. Луи должен был убить Кида Твиста, и немедленно, так как, согласно всем правилам мира гангстеров, его жестоко оскорбили и унизили.

– Мне надо замочить его! – сказал Болван Луи.

– Конечно, – ответил его собеседник. – Ты следуй за этими птичками, а я пришлю людей. Когда мальчики подойдут, выманивай их на улицу и мочи. А ребята позаботятся о «быках» Твиста.

С полдюжины боевиков из Пяти Точек поспешили на Кони-Айленд. Подъехав к кабаку, из которого с позором выгнали Болвана Луи, они увидели, что Кид Твист и Циклон Луи все еще сидят там за столом и посмеиваются в предвкушении того, как эта история станет известна всему Бауэри. Болван Луи, дико сверкая темными глазами, сидел в старом экипаже, который был припаркован у обочины. Главарь бандитов из Пяти Точек отрывисто поговорил с извозчиком, сунул ему деньги, и гангстер забрался на сиденье и взял вожжи в руки, а владелец купе растворился в толпе. Несколько минут спустя неизвестный Киду Твисту человек зашел в ресторанчик и робко подошел к бандитскому вожаку.

– Кид, Кэрролл Тэрри хочет видеть тебя. Она ждет на улице, – сказал он.

– Без проблем, – ответил Твист. – Сейчас приду. Пошли, Луи.

Они вышли на улицу и услышали окрик: «Кид, сюда!»

Твист повернулся и увидел врагов, которые окружили его со всех сторон. Но не успел он даже вытащить револьвер, как Болван Луи выстрелил ему в голову, а затем и в сердце, когда Твист свалился на тротуар. Циклон Луи бросился бежать, но парни из Пяти Точек открыли огонь, и продырявленное тело силача упало. Кэрролл Тэрри появилась на месте событий как раз вовремя – она получила пулю от Болвана Луи и тоже повалилась замертво.

Все это заняло всего несколько секунд; гангстеры разбежались, оставив своих жертв лежать на тротуаре. Болван Луи вскочил в экипаж, пробил пулей шлем назойливого полицейского, избавившись тем самым от погони, и отправился в Манхэттен. Там он и прятался до тех пор, пока проворачивались определенные политические махинации, а затем предстал перед судом и признал себя виновным в убийстве. Его приговорили к 11 месяцам в исправительной колонии в Эльмире, но это его не расстроило.

– Одиннадцать месяцев? – смеялся он. – Я столько и на голове смогу простоять.


предыдущая глава | Банды Нью-Йорка | cледующая глава