home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXVI

Реймонд, не отрываясь, смотрел на бубновую даму — верхнюю карту в аккуратно сложенной колоде. Мать говорила, обращаясь к нему:

— … а потом Чанджин даст тебе советскую снайперскую винтовку, раскладывающуюся на две части. Винтовка отлично поместится в специальном чемоданчике — точь-в-точь таком, с каким обходят своих пациентов доктора. Возьмешь ее с собой в отель в Ньюарке. Наконец-то, мой милый Реймонд, мы подходим к финалу этого ужасного пути. После долгих лет и бесконечных страданий скоро, совсем скоро, мы сможем отдохнуть. Власть в наших руках — и теперь, когда это произошло, пришла их очередь бояться. Теперь, мой дорогой, мы можем отомстить им за все, что они сделали с тобой, со мной и с твоей красавицей Джози.

Непосредственно перед этим сеансом мать Реймонда ввела в вену изрядную дозу, и как говорится, «хорошо пошло». Когда она говорила, ее магнетические, расположенные на идеальном расстоянии друг от друга голубые глаза сверкали. Гибкая, литая фигура смотрелась еще лучше благодаря безупречной осанке. На ней был китайский халат нежного, идеально контрастирующего с глазами оттенка. Вытянув длинные ноги совершенной формы, она расположилась в шезлонге, и любой мужчина — кроме сына и мужа — видя сокровище, которым она обладает, и зная, что ее великолепное сорокадевятилетнее тело есть не более чем футляр для бесполой и бесчувственной энергии, разрыдался бы, сокрушаясь над бессмысленностью такой растраты.

Ее голос, обычно с металлическими нотками — голос женщины, которая ни перед чем не остановится ради достижения цели, — сейчас заметно смягчился. Элеонор молила, и в этих мольбах проскальзывали новые для нее обертоны самообмана. Все годы, прошедшие со времени возвращения Реймонда из армии, когда один шок следовал за другим, та часть ее личности, которая отвечала за сохранение здравого ума и сейчас выбивалась из сил, чтобы помочь ей простить, а через это и спасти саму себя — так вот, все эти годы эта ответственная за самосохранение часть ее самой делала все возможное, дабы оттянуть день, когда придется дать Реймонду объяснения в надежде получить его прощение.

— Я знаю, дорогой, что ты никогда до конца этого не поймешь, и знаю, что ты сейчас в таком состоянии, что с моей стороны это все равно что разговаривать шепотом с собеседником, находящимся на далекой звезде. И все же я должна это сказать, ради собственного душевного спокойствия. Реймонд, поверь: я не знала, что они собираются сделать с тобой. Я им служила. Я думала за них. Я стала для них в этой стране такой точкой опоры, о которой они могли только мечтать. И вот как они отплатили мне — забрали твою душу. Я сказала им, что мне нужен убийца. Такой, который будет повиноваться приказам мгновенно и безотказно. И они сделали это с тобой, потому что считали, что таким способом еще крепче привяжут меня к себе. Когда я, ожидая увидеть этого идеального убийцу, вошла в палату санатория Свардона и обнаружила, что этот убийца — мой сын, с измененным, перелопаченным мозгом, и все мосты сожжены… Но теперь конец близок, и настала наша очередь изменить их завтрашний день, потому что точно так же, как прежде всего я мать, я еще, во-вторых, американка, и, взяв власть в свои руки, я сотру их в порошок, втопчу в грязь за то, что они сделали с тобой, и за все остальное, что они сотворили, пренебрегая мной и недооценивая меня. — Взяв сына за руку, она вдруг в порыве поклонения стала целовать его безучастные пальцы. Потом обхватила лицо Реймонда ладонями и с нежностью посмотрела ему в глаза. — Как ты похож на моего папу! У тебя такие же красивые руки, ты с таким же достоинством, гордо держишь свою красивую голову. А как ты улыбаешься! Улыбнись, мой дорогой.

Повинуясь приказу, Реймонд улыбнулся, естественно и обаятельно. Элеонор тяжело задышала.

— Когда ты улыбаешься, мой любимый Реймонд, в эти мгновения я опять становлюсь маленькой девочкой, и возрождается чудо любви. Пусть бы так было всегда. Улыбнись еще раз, любимый. Да. Да. А теперь поцелуй меня. По-настоящему, по-настоящему поцелуй.

Ее длинные пальцы зарылись ему в плечи. Мать притянула Реймонда к себе на шезлонг, и, распахивая левой рукой китайский халат, вспоминала своего отца, и звук дождя на чердаке — тогда, когда она была еще девочкой, — и вновь обрела мир наслаждения, утраченный много, много лет назад.


предыдущая глава | Маньчжурский кандидат | XXVII