home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Г.ИЖМСК

7-3-4

262—69 (I)

Со 6 е ржан и е

ДРОСИЛЛЫ и Харикла здесь содержатся Побег, скитапья, бури, грабежи п плен, Враги, тюрьма, пираты, голод и нужда, Темницы мрак ужасный, даже солнечным 5 Лучам в нее проникнуть запрещающий, Ошейник, из железа крепко скопанный, Разлуки тяжкой горе нестерпимое, Но после все же бракосочетание.

Книга первая

ЕДВА лучи владыки светозарного, Омытого струями океанскими, Из нижнего блеснули полушария И озарили кручи гор окрестные И все равнины, далеко простертые, Как бросились парфяне к Барзе-городу, Не для осады вовсе или приступа, Не для того, чтоб рушить стену камнями, Бросая их орудьями осадными, Иль чтоб тараном с медным наконечником, Зубцы ломая верхние, по башням бить (Ведь трудно было взять им город, скалами Повсюду окруженный неприступными), Но чтоб людей барзийских захватить врасплох, Какие попадутся им вне города, Со всем добром, какое тут случится взять.

И разбрелися всюду, тихо крадучись От стен подальше городских, разведчики Парфянского отряда, неожиданно Начав и красть и грабить всё в окрестностях. Потом к воротам все сбежались варвары И, как мисийцы, на добычу бросились. Тех, кто, бедняги, недругам противились, Всех тотчас же пронзили и прикончили,

25 Других, связав им руки, увели с собой. Деревья сокрушали все без удержу, Хоть видели на них плоды обильные; Тащили тут же коз они с коровами, Какие скрыты не могли быть в городе; 30 Хватали женщин вместе с их младенцами. Вопили в голос матери несчастные, И горько с ними вместе дети плакали И тщетно грудь сосали материнскую: Не сок стекал ведь из сосков питательный, 35 А капли крови лишь по груди капали.

Колосья были сжаты там до жарких дней, Чтобы пойти на корм парфянской коннице; И виноград обильный весь до времени Был там истоптан лошадей копытами, 40 Пока опустошали все окрестности Парфян иноязычных орды дикие.

Чего же больше? А вот те, кому вне стен Пока еще случилось избежать мечей, Те сами шею под ярмо подставили, 46 Покорно отдаваясь в тяжкий плен, увы, Свою оплакав сами участь горькую, А те, кто поспешили скрыться в городе И убежали от меча парфянского, Взбежав на стен твердыню безопасную, 80 Рыдали горько все над злополучными Своими земляками, в плен попавшими.

— О, что за участь — восклицали — злобная Родных жестоко так разъединить могла? Эриния, Аластор, иль Судьба, увы, 65 Свободных отдала на рабство варварам? Кого теперь оплакать надо горестней? Мечом убитых? Или тех, кто взяты в плен? Жен овдовевших? Незамужних девушек? Толпу детей, несчастья не изведавших?

00 Иль нас самих? О, беды непомерные!

Вот так страдали все они от бедствия, И поднимался громкий, тяжкий плач кругом: Мужи стенали, жены, девы, юноши. А варвары беспечны вовсе не были 5 И собирали всю добычу тщательно.

Ведь враг жестокий, грубый, необузданный Всегда считает лучшим удовольствием Напасть внезапно на людей беспомощных. И лишь оковы наложив на взятых в плен, 70 Враги решили пировать и пьянствовать.

Здесь необычных было двое пленников, Узлом, как и другие, крепко связанных И жалобно рыдавших вместе с прочими: Харикл с Дросиллой, всех других красивее. 75 А на равнине, где расселись варвары И принялись за пищу там стоявшую, Посередине был лужок прелестнейший, Весь окруженный лаврами цветущими, Платанами, дубами, кипарисами 80 И деревами среди них плодовыми. Цвели и розы там в траве и лилии, Служившие лужайке украшением; А все бутоны этих роз закрытые, Или, скорее, лишь едва дышавшие, 85 Лелеяли цветок, как новобрачную. Причиною же этого, наверное, Лучи сочтем мы Светоносца жаркие: Когда они во время подходящее Во глубь бутонов, пламенно вторгаются, 90 То розы испускают благовоние.

Там по лужайке чистый протекал родник. Холодный и прозрачный, меда сладостней. Колонна возвышалась над источником Внутри искусно сделанная мастером,

05 С большой трубой водопроводной схожая; И била кверху в ней струя высокая К орлу, который принимал ее в себя (Орел чудесно изваян из меди был) И лил из клюва своего он воду вновь. 100 Стоял там круг и статуй белокаменных У водомета этого прекрасного, И статуи работы были Фидия, А также и Зевксида и Праксителя, Ваятелей искусных и прославленных. 105 В другой же, правой части парка этого За загородкою, из бревен срубленной, Сооружен был Дионису жертвенник. Справляли праздник здесь мужи барзийскне, Когда толпою нечестивой варвары 110 Напали неожиданно на жителей,

Вне укреплений городских сошедшихся С детьми своими вместе и супругами И Дионису-богу поклонявшихся, Торжественно пируя всем сообществом 115 Под кровлями палаток там раскинутых.

На этот праздник и Дросилла юная С ровесницами — девами, невестами, Немедля стены городка оставивши, Пошла наладить пляску хороводную. 120 Была подобна дева небу звездному

В плаще, сиявшем золотом и пурпуром, Накинутом на плечи ради праздника; Статна, изящна и с руками белыми; Румяна, словно роза, губы алые; 125 Глаз очертанье черных совершенное; Пылают щеки, нос с горбинкой, волосы Блестят роскошно, тщательно уложены; С бутона губ, как будто бы из улья, с них ГЛсдияпые сочатся речи милые;

,зи Земли светило, неба роза яркая. Пряма и соразмерна шея стройная; Все восхищает: и дуга бровей ее, И свет румянца, щеки озаряющий Огнем, переходящим в отблеск бледности, 135 На лике белоснежном этой девушки; А локоны прекрасных золотых волос, В прическу ею скромно заплетенные, Благоухают, словно золотистый мед; И выя и ланиты блещут прелестью, 140 Уста же нектар источают сладостный; Росы на персях девы капли утренней; Подобен кипарису молодому стан; Нос выточен изящно; ровный ряд зубов Сверкает белоснежной нитью жемчуга; 145 Бровей изгибы, словно лук натянутый, Грозят стрелой Эрота, полной радости; И молоком, как будто в смеси с розою, Подобно живописцу, все раскрасила Природа это тело совершенное. 15о На удивленье хора соучастницам Была она у храма Дионисова. На пальцах и на кончиках ушей ее Горели, словно пламенем, карбункулы, Кругом оправленные чистым золотом; 155 И золотом сверкали руки белые, И серебром сияли ноги стройные. Такой была Дросилла, дева юная, Во всей красе природной свежей прелести. Когда ж вином упились все разбойники, 160 Пируя до заката и до сумерек

И радуясь добыче, им доставшейся (Ведь варвары привыкли напиваться всласть, Любезны кутежи им и распущенность, И особливо коль легко удастся им

105 Добра награбить вдоволь у чужих людей), То прекратили наконец они свой пир Лишь для того, чтоб тут же завалиться спать. Но вот К рати л, который был вождем парфян, Немного протрезвев от опьянения, 170 К сатрапу Лисимаху обратился так:

— Теперь, когда мы досыта наелись все И допьяна мы вволю напились вина, Глаза у нас смыкает непробудный сон. Так вот уже настало время нам, сатрап, 175 Всем этим насладившись, крепко выспаться; Но ты, по правде, око недреманное, Из нас один не должен погружаться в сон: Ты, взяв с собой из войска лучших воинов, Верхом объезди наших пленных связанных, 180 Смотря и наблюдая, обходя кругом,

Чтоб не удрать им как-нибудь тихонечко И нас не одурачить неожиданно, Или, пожалуй, даже не напасть на нас, Пока лежим мы, здесь покоясь сладким сном. 185 Сатрапа Лисимаха эти строгие Вождя распоряженья тотчас подняли, И он, встряхнувшись и о всяком сне забыв, Немедля стражу учредил над пленными.

Когда же свет из колесницы солнечной 100 Повсюду землю озарил блестящими Лучами и веселый, ясный день явил, То тут же сразу пробудился вождь парфян И, восхищенный стражей Лисимаховой, Почтил сатрапа радостным приветствием, 195 Богато обещаясь одарить его,

И посулил еще и бывшим вместе с ним Он большую добычи часть, промолвив так: «Ведь те, кто больше прочих перенес трудов, Достойны непременно больших почестей».

200 Сказавши это, он, не медля, с ложа встал, И поднялося с ним все племя варваров, Спеша скорее в путь обратный двинуться.

И вот они, собравши врозь разбредшихся Коров и коз и вместе с ними узников, 205 Кратилу повинуясь предводителю, Погнали прямо их к себе на родину. А лишь вернулись все домой в шестом часу, В темницу тотчас заключили пленников, Смешав их вместе с прежде заключенными — 210 Несчастною добычей, раньше взятою. Они, давно страдая там в узилище, Колени охватив и павши на землю, Свою оплакивали участь горькую И называли только тех счастливыми, 215 Кто под меча ударом кончил дни свои, Лишь смерть одну считая благодетельной: Душе ведь часто не мила бывает жизнь, Когда ее безмерно мучат бедствия. Дросиллу же, свирепо и безжалостно 220 Судьбой плачевной тут разъединенную

С Хариклом, нареченным ей в супружество, К жене Кратила, варваров начальника, Хрисилле взяли в помещенье женское. Харикл же, в мрачном находясь узилище, 225 Стенаньями уныло оглашал его:

— О царь Олимпа, Зевс, какой Эринией Уведена Дросилла и оторвана Теперь от рук Харикла злополучного? И снова с громким воплем восклицал Харикл: гзо __ Увы, Дросилла, где ты? Где скитаешься? Какое рабство терпишь ты насильное? Какого зверя стала ты добычею? Иль теныо бледной жизнь влачишь унылую? Жива? Смеешься? Плачешь? Иль погибла ыт?

Томишься? Рада? Или страшен меч тебе? Побои терпишь? Как ты переносишь их? Начальника какого ты наложница? Кто господином стал тебе из недругов? Кто кубок принимает из руки твоей? 24о чт0 если, позабывшись в опьянении, Ударит варвар грубым кулаком тебя, Коль ты, о горе! как-нибудь толкнешь его? Иль ты Кратилу, может быть, приглянешься, И он не стерпит нашего супружества? 245 Но только раньше кубком яда смертного Тебя Хрисилла изведет из ревности. О Дионис, сын Зевса, что ж ты мне давно Дросиллу обещался дать в супружество, Когда за это жертвоприношеньями 250 Почтил тебя я многими зловещего?

А ты, Дросилла, в сердце сохраняешь ли Мысль о Харикле, о своем возлюбленном, Об узнике несчастном, горько плачущем? Нет, бога Диониса позабыла ты 255 И то, что он с Хариклом обручил тебя, В своей неволе и тяжелой участи, В плену претерпевая долю жалкую,

Когда Харикл Дросиллу так оплакивал, Выдумывая всяческие ужасы, 200 Приблизился тут некий добрый юноша

С лицом открытым и с приятным голосом, Такой же узник, так же в плен попавшийся, Который, сев к Хариклу, поспешил его Скорей утешить в их взаимном бедствии. 205 — Харикл,— сказал он,— прекрати рыдания; Меня послушай и поговори со мной, Чтоб нашею беседой дружелюбною Ты облегчил тяжелый гнет уныния: От всякой скорби речь лекарство верное.

270 Душе никак ведь не под силу жгучее Унынья пламя затушить жестокого, Коль не откроешь ты скорбей и мук своих Другому, кто утешить может в горестях. —Ты прав, Клеандр, конечно,—отвечал Харикл,^ 275 И может только речь твоя приветная Мои страданья усыпить тяжелые. Но, как ты видишь, наступила ночь уже, И надо, друг мой, ночи нам покорствовать. Позволь же наконец мне успокоиться, 280 Коль мне удастся, в кратком сне сомкнув глаза, Забыть, хоть ненадолго, все несчастия. А завтра рано утром, только ночь пройдет, Узнаешь о невзгодах ты Харикловых. Пока Харикл старался позабыться сном, 283 Дросилла, лежа у Хрисиллы в девичьей, Стонала горько и немолчно плакала. И девой овладеть не в состоянии Был сладкий Сон, излившись на глаза ее: — Харикл,— она взывала,— о душа моя, 200 Харикл, супруг мой милый, нареченный мой, Ты спишь себе в темнице и, наверное, Ты о своей Дросилле и не думаешь, Но позабыл, конечно, в бедах нынешних И обрученье наше добровольное, 205 ц что богом я давно дарована

Тебе, Хариклу, пусть лишь в обещании. А вот Дросилла о своем Харикле здесь, Не умолкая, слезы льет горючие, Судьбу кляня все- время и тебя за то, зоо что ты не помнишь о своей возлюбленной. Ведь так Судьба рукою смертоносною Тебя, Харикл мой, яростно преследует, Как и меня, Дросиллу, деву юную, Чтоб нашу связь с тобою неразрывную

305 Расторгнуть и не дать соединиться нам. Что ж ты, Судьба злодейка, не насытилась Хитросплетеньем всяких предыдущих зол Да и моими нынешними бедами, И не даешь с Хариклом мне в темнице быть? 310 Дороже света был бы мрак темницы мне, Коль нас вдвоем с Хариклом заключили бы И я вчера бы вместе с ним в тюрьму вошла. А коль уж гонит нас Судьба так яростно И разлучает, злобствуя, с тобой, Харикл, 315 Стараясь друг от друга отделить теперь И разлучить, увы нам, окончательно Влюбленных и взаимной клятвой связанных, Не след об этом забывать, отчаявшись, Но надо, крепким облачася мужеством, 320 Судьбе навстречу выступать безжалостной. Но спишь, а по Дросилле и не стонешь ты, Она ж стенает и богов в свидетели Зовет, что вечно у нее в душе Харикл. Смотри, как цепко к дубу привязался плющ: 325 Его он оплетает с самой юности, Он воплотился, будто, во единую С ним плоть и полон силой обоюдною. Так и Дросилла воедино связана С Харикл ом-мужем плотью, духом, мыслями. 330 Однако, лишь накрыт был стол вчера, Кратпл Глазами страсти жадной пожирал меня, Зачаровать желая нагло взглядами.

О мой Харикл, о имя мне желанное! Когда ж конец настанет нашим бедствиям? 335 А мне теперь, в разлуке горькой, кажется, Одной утехой было б хоть взглянуть, как ты Живешь под стражей в тяжком заключении; И, право, хоть узнать бы только как-нибудь, Как ты провбДйшь время, где сидишь, где спишь1

я4° Оставь же сон свой, коль еще ты можешь спат! Дросиллу вспомни: стонет, плачет горестно. Поплачь же вместе с нею, порыдай, горюй! Ведь не из дуба же, Харикл, ты твердого: Я верю, что ты стонешь, да и слезы льешь, 345 И спать глубокой ночью не способен ты, Все время о Дросилле юной думая. Приди же, Сон глубокий, обними меня, Коль я увижу в сладком сновидении Перед собою вновь Харикла милого! 350 Ведь часто и страдальцы и любовники, Хотя друг с другом наяву не видятся, Во сне ведут беседу задушевную.

Когда, печалясь, так Дросилла юная Вздыхала и рыдала, слезно жалуясь, 355 Забрезжил снова день, проникнув к пленникам, В темнице заключенным и страдающим. Но мрак таким глубоким был в узилище, Что побеждал он даже дня сияние.

Книга вторая

КОГДА же снова загорелся светлый день И от гиганта Солнца светозарного Едва пробился слабый луч в узилище, Проникнув через щели в глубину его, Один Харикл поднялся тотчас на ноги. И вот, увидя всех глубоко спящими, Вздохнул тут тяжко и со стоном тихим он Промолвил: — Спите вы, мои соузники, Но так и надо: просыпаться рано вам; Ведь сердце ваше тяжко не поранено Ни приворотным зельем, ни отравою Тоски любовной; душу не томит любовь. Что ж удивляться, коль вы сном охвачены С начала ночи вплоть до утра светлого? Эрот ведь большей частью по ночам привык В любовников вселяться, прилетая к ним, Когда влюбленный духом успокоится, Эроту злому целиком покорствуя. О если б только ты не заставлял страдать, Эрот могучий, тех, кто ниц повержены! Зачем ты счастья не даешь, а всячески Ты мучишь многих многими страданьями, Пока не достижимо им желанное?

Так потихоньку плакался себе Харикл ДмШЫ,1*ш^щщаВД*скорбно, слезы горькие:


ИЗДАТЕЛЬСТВО.НА У КА. Москва | Повесть о Дросилле и Харикле | Отрадны ведь Эроту многих слез ручьи, Пока нещадно он страдальцев мучает.