home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



КНИГА ПЯТАЯ

Повесть о Габрокоме и Антии

окинув Египет, Габроком, однако, не достиг самой Италии. Противный ветер, гнавший корабль, сбил его с намеченного пути и привел к берегам Сицилии. Путники высадились в городе Сиракузах, обширном и прекрасном. Попав сюда, Габроком решил обойти весь остров и в надежде узнать здесь что-нибудь об Антии стал всех расспрашивать о ней. Юноша поселился недалеко от моря у старика Эгиалея, рыбака по ремеслу. Этот Эгиалей был беден, приехал в здешние места издалека и едва мог прокормиться своим промыслом; однако он принял Габрокома ласково, относился к нему, как к родному сыну, и очень полюбил.

Как-то раз, когда оба уже привыкли друг к другу, Габроком поведал старику свою историю—рассказал об Антии, об нх любви, о долгих скитаниях. В ответ Эгиалей начинает свою повесть.

„Я, дитя мое, — сказал он, — не сицилиец и не из этих мест родом, а спартанец и родился в Лакедемо- не; там я принадлежал к самым знатным людям и был очень богат.

В ранней юности я полюбил девушку спартанку по имени Телксиноя, и Телксиноя отвечала мне взаимностью. Однажды, во время ночных торжеств, мы встретились с ней—обоими нами руководило божество— и вкусили того, ради чего встретились. Довольно долго мы виделись тайно и часто клялись принадлежать друг другу до самой смерти. Но, видно, кто-то из богов позавидовал нашему счастью. Я был еще эфебом, когда родители решили отдать мою Телксищэю в жены молодому спартанцу Андроклу, который уже любил ее. Вначале девушка под разными предлогами откладывала брак, а потом, когда нам опять представился случай встретиться, она согласилась ночью бежать со мной из Лакедемона. Телксиноя, как и я, надела мужское платье, и я обрезал ей волосы; в самую ночь двадьбы мы покинули город и пустились в путь по дороге к Аргосу и Коринфу, а затем сели на корабль и отплыли в Сицилию. Сограждане, узнав о нашем бегстве, приговорили меня с Телксиноей к смерти.

В Сицилии мы жили бедно, но были счастливы: нам всего хватало уже потому, что мы были вместе. Здесь же моя Телксиноя недавно и умерла, но я не схоронил ее; она попрежнему со мной, и я, как прежде, обнимаю ее и целую". С этими словами старик ведет Габрокома во внутренний покойчик и показывает Телк- синою, уже состарившуюся женщину, которая ему, Эгналёю, все еще казалась молодой и прекрасной. Тело ее он набальзамировал по египетскому способу, ибо был знаком и с этим искусством.

„С ней, дитя мое, Габроком, я, как с живой, веду беседы, с ней возлежу и с ней разделяю трапезы. Когда, усталый, я возвращаюсь с рыбной ловли, ее вид меня утешает. Ведь не такой, как тебе, видится она мне; я вспоминаю, дитя, как красива она была в Лаке- демоне, как хороша в дни нашего бегства, вспоминаю ночные торжества, вспоминаю наши клятвы".

В конце рассказа Габроком стал плакать: „Обрету ли, злосчастнейшая Антия, тебя когда-нибудь, хотя бы мертвую? Эгиалею дано великое утешение в жизни— тело его Телксинои. Теперь я вижу, что смерть не полагает предела истинной любви. А я блуждаю по морям и землям и до сих пор не могу ничего узнать о тебе. Увы, злосчастное пророчество! Сжалься, Аполлон, возвестивший нам небывалые беды и тяготы, яви конец предреченных мук!"

2. Габроком оставался в Сиракузах, непрестанно тоскуя; старик ободрял его как мог, и вскоре юноша даже занялся вместе с Эгиалеем его ремеслом.

Гиппотой тем временем значительно пополнил свою шайку и решил оставить Эфиопию и взяться за дела покрупнее: мало уже ему было нападать на одиноких путников, оставляя в покое деревни и города. И вот, собрав людей и погрузив всю поклажу (у него было много вьючного скота и немало верблюдов), Гиппотой покинул Эфиопию и выступил в Египет, по направлению к Александрии, снова помышляя о Фппикин и Сирии. Антию он считал умершей. А влюбленный в Антию Амфином (тот самый разбойник! который сторожил ее у ямы) не в силах был расстаться с ней. Охваченный страстью и состраданием к девушке, он не последовал за Гиппотоем. Разбойников было так много, что он сумел незаметно остаться в пещере, захватив припасы, какие удалось собрать. Ночью, когда шайка Гиппотоя напала на египетскую деревню Арею, Амфином отваливает бревна, закрывавшие яму, освобождает Антию и уговаривает ее ничего не страшиться. Девушка все же напугана и полна подозрений; тогда Амфином клянется солнцем и богами Египта блюсти ее чистоту до той поры, пока она сама не пожелает уступить его просьбам. Антия верит клятвам и идет за Амфиномом. Собаки сопровождают ее; став смирными, они привязались к девушке.

Амфином с Антией приходят в город Копт; здесь они решили переждать несколько дней, пока шайка не уйдет вперед. Заботились они и о том, чтобы собаки были накормлены.

Товарищи Амфинома, напав на деревню Арею, перебили многих жителей, подожгли дома и отправились назад другой дорогой—по Нилу. В окрестных селениях они захватывают все челноки и лодки и, погрузившись на них, отплывают к Схедии...1, затем, выйдя на берег, проходят по остальной части Египта.

3. Между тем префект Египта получил известие о нападении на Арею, о шайке Гиппотоя и о том, что разбойники пришли из Эфиопии. Снарядив большой отряд, он поставил во главе его Полиида, одного из своих

'.Текст в оригинале испорчен.

родичей, юношу красивого и храброго, и приказал выступить против разбойников. Приняв командование, этот Полиид встретился с разбойниками под Пелусием; тут же на берегу завязалась битва, и многие пали и с той и с другой стороны. С наступлением ночи разбойники обратились в бегство; большая часть их гибнет от руки воинов, лишь некоторые попадают в плен. Один только Гиппотой, бросив оружие, бежал под покровом темноты и добрался до Александрии, а там, никем не узнанный, сел на корабль и двинулся дальше. Все его помыслы были направлены на Сицилию; там, по его расчетам, было всего безопаснее и легче добыть средства к существованию; ведь он слышал, что остров обширен и богат.

4. Полиид, однако, не удовольствовался одержанной победой и решил двинуться дальше, чтобы очистить Египет от разбойников, в надежде, что ему удастся найти самого Гиппотоя или кого-нибудь из его товарищей. И вот, взяв с собой часть отряда, а также пленников, которые бы указали на своих, если кто- нибудь из них будет обнаружен, он поплыл вверх по Нилу, разыскивая разбойников в городах и собираясь дойти до самой Эфиопии.

Отряд Полиида прибывает в Копт, где находились Антия и Амфином. Девушка была дома, а Амфинома пленные разбойники видят на улице и доносят на него Полинду. Амфинома схватывают, и во время допроса он рассказывает об Антии. Выслушав Амфинома, Полиид велит привести девушку и расспрашивает ее, кто она и откуда родом. Антия не говорит ни слова правды, а уверяет, что она египтянка и была похищена разбойниками. Полиид с первого взгляда полюбил девушку страстной любовью, хотя в Александрии у него была жена. Влюбившись же, он на первых порах старался добиться ее любви щедрыми обещаниями, а потом, по пути в Александрию, когда они остановились в Мемфисе, сделал попытку овладеть Антией насильно. Девушке удалось бежать; она укрылась в храме Исиды и стала взывать к богине: „О владычица Египта, спаси и ныне меня, ведь ты столь часто приходила мне на помощь! Пусть Полиид пощадит ту, которая благодаря тебе сохранила себя чистой для супруга Габрокома".

Полиид, охваченный страхом перед богиней, лю- 'бовыо к Антии и состраданием к ее участи, один, без слуг входит в храм и дает клятву никогда не посягать на Антию и ничем не обижать ее, но соблюдать ее чистоту так долго, как она того пожелает. Ему, влюбленному, казалось теперь, что достаточно хотя бы видеть Антию и говорить с ней. Антия поверила его клятвам и покинула свое убежище, а когда было решено остановиться в Мемфисе на три дня и отдохнуть, она отправилась в храм Аписа.

Это самое почитаемое святилище Египта, и божество дает там прорицания всякому желающему: когда кто-нибудь, войдя в храм, станет молить и просить бога, а потом снова выйдет, дети, находящиеся перед святилищем, иногда в прозе, иногда в стихах предрекают ему будущее.

Антия входит в храм и припадает к статуе Аписа. „О человеколюбивейший из богов,—говорила она,— милосердный ко всем чужестранцам! Сжалься и надо мной, злосчастной, и дай неложное прорицание о супруге моем Габрокоме. Ибо если мне еще суждено увидеть и обрести его, я буду жить, а если он погиб, то и мне надлежит расстаться с этой постылой жизнью". Сказав так и залившись слезами, она вышла; в это время дети, игравшие перед храмом, закричали в один голос:

Антия вновь обретет Габрокома, любимого мужа.

Девушка воспрянула духом и возблагодарила богов.

Вскоре отряд Полиида выступил в Александрию.

5. Между тем жена Полиида узнала, что он влюбился в какую-то девушку и везет ее с собой, и испугалась соперничества чужестранки. Она, однако, ничего не говорит мужу, размышляя в тиши, как бы отомстить той, которая, как ей казалось, угрожает ее благополучию.

Полиид тем временем, отчитываясь перед префектом Египта и занимаясь другими делами, находился при своем отряде. В его отсутствие Ренея (так звали жену Полиида) посылает за Антией, находившейся в доме, разрывает на ней одежду и жестоко бьет ее, приговаривая: „Низкая разлучница! Не на радость себе ты приглянулась Полииду, и красота не пойдет тебе впрок! Ты, может быть, умела завлекать разбойников и валяться с пьяными, но тебе не удастся безнаказанно опозорить ложе Ренеи!" С этими словами она обрезает Антии косу, надевает на нее оковы и, отдав преданному рабу по имени Клит, приказывает посадить девушку на корабль, увезти в Итадию и продать там своднику. „Теперь,—говорила она,—эта красавица повеселится вдоволь".

И вот Антия идет за Клитом, горько сетуя и обливаясь' слезами: „О гибельная красота, о злосчастная прелесть! Зачем вы непрестанно приносите мне горе? Зачем становитесь причиной стольких бед? Неужели недостаточно ни гробницы, ни убийства, ни оков, ни разбойников, и я должна стоять теперь перед домом сводника, и он заставит меня запятнать чистоту, хранимую для Габрокома. Не предавай меня этому позору,—взмолилась Антия, обняв колени Клита,—убей лучше своей рукой. Я не вынесу жизни у сводника! Поверь мне, Клит, я женщина целомудренная". Такими словами Антия умоляла его, и Клит почувствовал к ней состраданиё. Тем не менее он повез Антию в Италию, а Ренея, когда вернулся муж, сказала, что девушка убежала из дому, и Полиид, помня случай в Мемфисе, легко этому поверил.

Клит привозит Антию в италийский город Тарент н здесь, боясь ослушаться госпожи, продает своднику. А тот, увидав такую красавицу, какой ему прежде никогда не приходилось встречать, решил, что она принесет ему немалую выгоду. Поэтому он позволил Антии, ослабевшей после трудного плавания и побоев Ренеи, несколько дней отдохнуть. Кл::т же вернулся в Александрию и дал обо всем отчет своей госпоже.

6. Гиппотой, благополучно окончив плавание, достиг берегов Сицилии, но попал не в Сиракузы, а в Тавро- мений и стал здесь искать удачи.

Габроком, прожив в Сиракузах уже довольно долго, впал в отчаяние и тоску, страдая от того, что до сих пор не смог отыскать свою Антию и вернуться в Эфес. И вот он порешил опять отправиться в Италию, а если и там не найдет ту, кого ищет, совершить печальный возвратный путь на родину.

Давно уже родители Антии и Габрокома, а с ними все сограждане горевали о молодых людях, так как от них не приходило ни письма, ни вести. В разные стороны уже были посланы рабы на поиски.

Сломленные горем и старостью,- родители лишили себя жизни.

Габроком направляется в Италию. Левкон же и Рода, слуги Габрокома и Антии, когда господин их в Ксанфе умер и оставил им большое-наследство, решили после стольких бед на чужбине плыть в Эфес, надеясь, что молодые люди уже давно благополучно возвратились. Погрузив на корабль все свое имущество, они отправились в путь и через несколько дней достигли Родоса; услышав там, что Габроком и Антия еще не возвращались, а родители их умерли, они решили задержаться здесь, пока не узнают чего-нибудь о своих господах.

7. Сводник, купивший у Клита Антию, вскоре потребовал, чтобы она стояла перед его домом и завлекала посетителей; для этого он надел на девушку'красивые одежды и золотые украшения. Ангия громко жаловалась. „О мои горькие беды,—восклицала она,—ужели недовольно прежней неволи, оков и разбойников, что теперь я должна торговать своим телом? О красота моя, караемая по заслугам, зачем ты, безжалостная, неотступно преследуешь меня? Но что же я плачу и не помышляю о новой хитрости, которая поможет мне сохранить не попранную до сих пор верность супругу?" С этими словами она продолжала путь, а сводник то ласково ее уговаривал, то принимался грозить.

Когда они пришли и Антия заняла свс? место перед входом, со всех сторон стал стекаться народ, восхищенный ее красотой, и многие готовы были купить ее любовь за большие деньги. Девушка же, попав в тяжелую беду, находит средство к спасению. Она неожиданно падает на землю, словно не в силах держаться на ногах, и прикидывается одержимой болезнью, которая называется священной. Страх и сострадание охватили присутствующих, так что они оставили свои намерения и поспешили на помощь. А сводник понял, что его расчеты не оправдались (он поверил в болезнь Антии), отнес девушку в дом, уложил и сам'стал за ней ухаживать; когда ему показалось, что Антия, наконец, пришла в себя, он начал расспрашивать о причине ее недуга.

Девушка отвечала: „Давно уже, господин мой, я хотела тебе во всем признаться и рассказать о том, что некогда произошло со мной|. но стыдилась. Теперь ничто не мешает мне, раз ты сам все знаешь.

Однажды, еще ребенком, во время ночного праздника я потеряла своих и очутилась у могилы человека, который умер незадолго до этого. Кто-то поднялся внезапно из могилы и попытался меня схватить. Я закричала и побежала прочь. Призрак был страшен на вид, а голосом своим испугал меня еще больше. Наконец, перед рассветом, он отпустил меня, ударив в грудь и сказав, что вселяет в меня эту болезнь. С той поры я от времени до времени ею страдаю. Но прошу тебя, господин мой, не сердись, ибо я ни в чем не виновата. Ты ведь снова можешь продать меня, не потеряв на этом ни обола".

Сводник был раздосадован, но не сердился на* девушку, так как был уверен, что она в своей болезни неповинна.

8. Антия, которую считали больной, была окружена заботой в доме сводника. Габроком между тем покинул Сицилию и остановился в италийском городе Ну- керии. Денег у него не было, и он не знал, что делать, но тем не менее начал поиски, ибо Антия была целью его странствований и смыслом всей жизни. Так как старания его были безуспешны (ведь девушка жила у сводника в Таренте), Габроком нанялся в каменотесы. Это был непосильный труд для юноши, тело которого не было привычно к грубой и тяжелой работе. Габроком пал духом и непрестанно оплакивал свою горькую судьбу. „Вот, Антия,— говорил он,— твой Габроком стал последним человеком и обрек свое тело рабству. Если бы я имел хоть малейшую надежду отыскать тебя и больше не разлучаться, это послужило бы мне величайшим утешением. Теперь же я, злосчастный, может быть, напрасно изнуряю себя тяжелым трудом, а ты уже умерла на чужбине в тоске по своему Габрокому. Но я верю, любимая, что ты не забыла меня даже в смерти".

Так он горевал, едва перенося непосильную работу.

А Антии в Таренте снится сон. Ей привиделось, что она снова с Габрокомом, прекрасная с прекрасным, и это первые дни их любви. Потом будто бы появляется другая женщина, тоже прекрасная, и увлекает ее Габрокома, а он кричит и зовет: .Антия!" На этом сон кончается.

Девушка, проснувшись, залилась слезами, считая все увиденное правдой. „Увы мне,— говорит она,— я терплю беды и переношу, злосчастная, всевозможные страдания и измышляю цепосильные женскому уму хитрости, чтобы сохранить верность супругу. А ты, Габроком, может быть, уже любишь другую, ибо мне об этом говорит сон. Зачем же я живу, зачем печалюсь? Лучше умереть и расстаться с этой постылой жизнью, уйти от этого позорного и горького рабства. Пусть Габрокома, даже если он нарушил клятвы, не покарают боги. Я верю—он сделал это не по своей' воле. Мне же должно сойти в могилу незапятнанной".

Так она в тоске говорила и искала способа умертвить себя.

9. Гиппотой в Тавромении первое время сильно бедствовал, пока в него не влюбилась одна старуха. Он женился под влиянием нужды и прожил с ней очень недолго. Вскоре старуха умерла, оставив ему в наследство большое состояние: множество рабов, богатые одежды и дорогую утварь.

После ее смерти Гиппотой решил отправиться в Италию, чтобы купить там красивых рабов и все прочее, что подобает иметь богатому человеку. Он постоянно вспоминал Габрокома и стремился его отыскать, так как мечтал разделить с ним жизнь и все свое достояние. И вот, покинув Тавромений, он прибыл в Италию; его сопровождал мальчик по имени Клисфен, сицилиец благородного происхождения, который пользовался богатством Гиппотоя, потому что был красив.

Сводник, как только счел Антию выздоровевшей, решил ее продать; он привел девушку на рынок и выставил напоказ. В это время Гиппотой ходйл по городу, покупая все, что ему нравилось. Он видит Ан- тйю, узнает ее, удивляется встрече и спрашивает сам себя: „Не та ли это девушка, которую я в Египте, в наказание за убийство Анхиала, велел бросить в яму на съедение псам? Что за перемена?! Как она спаслась? Каким образом убежала? Что за удивительное избавление?" С этими словами он подошел словно обычный покупатель и, остановившись возле девушки, спросил: „Не знаком ли тебе Египет? Не попадала ли ты там в плен к разбойникам? Не испытала ли ты в этой земле других несчастий? Говори смело, ибо я тебя знаю".

При слове „Египет" Антия вспомнила Анхиала, нападение разбойников и страшную яму; она застонала и залилась слезами, а потом, взглянув на Гиппотоя (однако не- узнавая его), говорит: „Много ужасного пришлось мне вынести в Египте, о чужестранец, и я действительно томилась в плену у разбойников. Но откуда,—продолжает она, —тебе известны мои беды? Скажи, как ты можешь знать меня, злосчастную? Мне действительно довелось претерпеть необычайные и удивительные приключения, но тебя я вижу впервые".

После этих слов Антии Гиппотой окончательно уверился в том, что он не ошибся, но продолжал хранить молчание. Он покупает девушку у сводника, ведет ее к себе, ободряет, говорит, кто он такой, напоминает обо всем, что было в Египте, рассказывает о том, как он спасся бегством и разбогател. Тут девушка стала молить о прощении, объясняя, что убила Анхиала за его дерзость, и рассказала Гиппотою о своем заточении в яме, о помощи Амфинома, о приручении псов и о неожиданном избавлении. Гиппотой почувствовал к Антии жалость и больше не стал расспрашивать, кто она. Частые беседы с девушкой приводят к тому, что разбойник в нее влюбляется, желает сделать своей наложницей и обещает щедрые подарки. Антия поначалу противится, ссылаясь на то, что она, рабыня, недостойна ложа господина; наконец, когда Гиппотой становится настойчивее, девушка, в тяжелом затруднении, предпочитает открыть ему правду, чем нарушить данные Габрокому обещания.

И вот она рассказывает Гиппотою про своего супруга, про жизнь в Эфесе, про любовь и клятвы, злоключения и разбойников и безутешно плачет по Габрокому. Гиппотой же, узнав, что это Антия, жена его возлюбленного друга, обнимает ее, уговаривает не терять надежды и рассказывает о своей дружбе с Габ- рокомом. Из любви к юноше Гиппотой оставил девушку у себя в доме и Окружил ее всяческой заботой^ Сам он тем временем повсюду пытался разыскать Габрокома.

10. А тот некоторое время оставался в нукерий- ских каменоломнях, а когда выбился из сил, решил сесть на корабль и отправиться в Эфес. И вот как-то ночью он пришел к морю и, застав в гавани готовый сняться с якоря корабль, отплыл снова в Сицилию, чтобы, миновав Крит, Кипр и Родос, вернуться на родину. За время долгого пути он надеялся узнать, наконец, что-нибудь об Антии.

С несколькими оболами юноша сел на корабль и благополучно добрался до Сицилии. Своего прежнего друга Эгиалея он уже не застал в живых; Габроком совершил на его могиле возлияния, оплакал старика и снова пустился в путь.

Оставив позади Крит, он несколько дней пробыл на Кипре, почтил молитвой богиню и поплыл дальше, к Родосу, где и поселился неподалеку от гавани. Теперь, когда он был так близко к Эфесу, его охватили воспоминания о пережитых нгсчастиях, о родине, родителях, об Антии и верных рабах. Он застонал и воскликнул: „Увы мне! Я вернусь в Эфес один и предстану перед родителями без моей Антии, и суждено мне совершить плавание несчастное и поведать повесть, которой никто, пожалуй, не поверит, ибо я лишился всех, кто разделял мои страдания. Но мужайся, Габроком, и, вернувшись в Эфес, все-таки живи, воздвигни гробницу своей Антии, оплачь ее и соверши возлияния; лишь после этого соединись с возлюбленной".

С такими мыслями он бесцельно бродил по городу, опечаленный отсутствием вестей об Антии, опечаленный своей горькой бедностью.

Тем временем Левкон и Рода, жившие на Родосе, поставили в храме Гелиоса, рядом с золотым оружием, которое некогда посвятили богу Антия и Габроком, стелу и на ней золотыми буквами сделали надпись в ^есть Габрокома и Антии; были указаны также имена лсертвователей—Левкон и Рода.

ел вблизи оружие и громко засте- нал. „О я, злосчастнейший,— говорил Габроком,—я приближаюсь к пределу жизни и вспоминаю все свои бе!ды и горести. Вот это оружие мы вместе с Антией принесли в дар Гелиосу, и вместе с нею я покинул Родос. Теперь же я возвращаюсь сюда один. Если эта стела поставлена нашими рабами в честь нас обоих, почему же я здесь один? Где я найду тех, кто мне дорог?" Говоря так, он лил слезы. В это время в храм входят Левкон и Рода, чтобы, по своему обыкновению, совершить молитвы; они замечают Габрокома, склонившегося у стелы и не спускающего глаз с оружия, однако не узнают его и удивляются тому, что чужой человек так долго не отходит от принесенного ими да^а. Левкон обращается к нему: „Юноша, зачем ты проливаешь слезы и стенаешь у надписи, которая не тебя касается? Чем она тебя заботит и печалит? Разве ты знаешь тех, чьи имена здесь написаны?" Габроком отвечает ему: „В мою,—говорит,—в мою честь это приношение Левкона и Роды, которых я, злосчастный Габроком, желаю видеть почти так же, как Антию".

Услышав эти слова, Левкон и Рода замерли и лишились дара речи. Мало-помалу придя в себя, они по лицу, по голосу, по речам, по тому, что незнакомец упомянул об Антии, узнают Габрокома; тогда они падают к его ногам и рассказывают о себе: о пути в Сирию из Тира, о ярости Манто, о ее замужестве, о том, как она продала их в Ликию, о смерти своего господина, о полученном наследстве, о возвращении на Родос. Затем они берут Габрокома за руки, ведут в дом, где они жили, отдают все свои богатства, заботятся и ухаживают за ним, уговаривают не терять надежды. Но для Габрокома не было ничего дороже Антии, и он безутешно плакал по ней.

11. И вот он оставался на Родосе у своих рабов, раздумывая, что ему делать дальше.

А Гиппотой решил сам отвезти Антию из Италии на родину и возвратить родителям, рассчитывая хоть что-нйбудь услышать там о Габрокоме. Погрузив все свое имущество на большой эфесский корабль, он взошел на него вместе с Антией и, благополучно закончив плавание, через несколько дней прибыл ночью на Родос. Он останавливается недалеко от гавани у одной старушки (звали ее Алфея), отводит Антию в комнату хозяйки, а сам спокойно засыпает. На следующее утро они хотели продолжать путь, но было большое торжество: родосцы всенародно справляли праздник в честь Гелиоса—было пышное шествие, жертвоприношение, улицы полны ликующих горожан.

Левкон и Рода тоже присоединились к толпе, хотя и не стремились принять участие в общем торжестве, а искали случая узнать что-нибудь об Антии.

Гиппотой отправляется в храм и берет с собой Антию. Девушка, взглянув на оружие, которое она вместе с Габрокомом посвятила Гелиосу, вспомнила обо всем происшедшем и воззвала к богу: „О ты, Гелиос, всех призревающий, только мною, злосчастной, пренебрегающий! Некогда, в блаженные дни, я посетила этот храм, и возносила к тебе молитвы, и жертвовала жертвы вместе с супругом, и слыла счастливой. А теперь я из свободной женщины превратилась в рабыню, сменила на плен желанный брак и сирой должна вернуться в Эфес и прийти в родительский дом без моего Габрокома". Так она говорит, горько плачет и просит Гиппотоя позволить ей срезать с головы локон, посвятить его Гелиосу и сотворить молитвы за Габрокома. Гиппотой соглашается на ее просьбу. И вот Антия, отрезав большую прядь волос и дождавшись часа, когда в храме никого не было, приносит ее в дар, написав такие слова:

„В честь супруга Габрокома Антия посвятила Гелиосу свои волосы".

После этого она произносит молитвы и уходит вместе с Гиппотоем.

12. Между тем Левкон и Рода, присоединившись к торжественному шествию, входят в храм. Здесь они замечают новое приношение, читают имена своих господ, целуют волосы Антии и громко плачут; словно видят ее самое. Потом они снова бродят по городу в надежде где-нибудь отыскать Антию (ведь родосцы помнили молодых людей по прошлому их приезду).

В этот день поиски Левкона и Роды не увенчались

успехом; они вернулись домой и рассказали Габрокому обо всем, что видели в храме. Юноша, потрясенный неожиданной вестью, воспрянул духом, надеясь, что найдет, наконец, свою супругу.

' На следующий день Антия опять приходит вместе с Гиппотоем в храм Гелиоса (море не влагоприятство- вало их отплытию) и склоняется над стелой со слезами и вздохами. Тут появляются Левкон и Рода (Габроком оставался дома, снова во власти своей печали). Они видят девушку и не узнают ее, но, приглядевшись к ее влюбленному лицу, слезам, принесенной в дар пряди волос, именам, начертанным на стеле, догадываются, что это Антия, и, упав к ее ногам, долго лежат безмолвно. А она была в удивлении, не понимая, что это за люди и почему они лежат у ее ног: Антия ведь'давно потеряла надежду когда-нибудь свидеться с Левконом и Родой. Те же, придя в себя, воскликнули: „Госпожа наша Антия! Мы твои рабы, Левкон и Рода, которые разделяли с тобой скитания на чужбине и плен. Какая судьба привела тебя сюда? Но радуйся, госпожа, Габроком жив и находится здесь, постоянно проливая по тебе слезы". Девушка была поражена этими словами. Постепенно овладев собой, она узнает Левкона и Роду, заключает их в объятия, целует и, наконец, слышит правду о Габрокоме.

13. Тем временем народ, при вести что Антия и Габроком отыскались, стекается к храму. В толпе был и Гиппотой, Левкон и Рода узнали его без труда, а он догадался, кто они такие. Все были счастливы, и только одного не хватало: Габрокому еще ничего не было известно. И вот Левкон и его спутники поспешили домой.

А Габроком уже успел услышать от кого-то счастливую весть и бросился бежать как безумный через весь город с криком: „Антия!" Он встречает подругу у храма Исиды. За ним следом—целая толпа родосцев.

Габроком и Антия узнали друг друга с первого взгляда, ибо к этому стремились их души, и, обнявшись, они упали на землю. Они были охвачены одновременно болью, радостью, печалью, опасениями, воспоминаниями о былом, страхом перед грядущим. А народ славословил и ликовал, призывая великую богиню Исиду. „Снова, — восклицали родосцы, — мы видим прекрасных Антию и Габрокома".

Молодые люди, очнувшись и поднявшись с земли, вошли в храм. „Тебе,—говорили они,—о великая богиня, мы приносим благодарность за наше соединение; с твоей помощью, благая Исида, мы обрели друг друга". Сказав так, они преклонили колена и припали к жертвеннику. После этого все отправляются в дом Левкона, куда перебрался и Гиппотой со своим имуществом; вскоре все были готовы отплыть в Эфес.

После жертвоприношений за трапезой начались длинные и удивительные рассказы: каждый вспоминал, что он претерпел и что совершил. Пир затянулся, ведь долгая разлука предшествовала встрече. Ночью гости расположились, как им было угодно: Левкон возлег с Родой, Гиппотой с красавцем Клисфеном, тем самым сицилийским отроком, который сопровождал его в Италию, Антия же разделила ложе с Габрокомом.

14. Когда все уснули и в доме воцарился глубокий покой, Антия обняла Габрокома и в слезах ему сказала: „Супруг и повелитель! Прежде чем обрести тебя, я долго скиталась по морям и землям, избегла разбойников оскорблений, пиратов злоумышлений, сводников покушений, спаслась от оков и темницы, от костров, ядовитых зелий и могилы. Но я возвращаюсь к тебе, владыка моей души, Габроком, такой же, какой впервые рассталась с тобой в Тире. Никто не осквернил моей чистоты: ни Мирид в Сирии, ни Перилай в Ки- ликии, ни в Египте Псаммид или Полиид, ни Анхиал в Эфиопии, ни сводник в Таренте. Я оставалась целомудренна, измышляя хитрость за хитростью. Ответь, милый, сохранил ли и ты верность, или предпочел мне другую? Может быть, тебя заставили забыть меня и наши клятвы?" Так она говорила и непрестанно целовала супруга. И Габроком ей отвечает: „Клянусь тебе этой желанной и после стольких мук обретенной встречею, что ни одна—ни дева, ни жена—не пленила моих глаз, и ты получаешь своего Габрокома таким же, каким оставила его в тирийском узилище".

15. Так они всю ночь уверяли друг друга, что соблюли клятвы, и обд верили, ибо желали верить. А наутро Антия, Габроком, Левкон и Рода погрузили на корабль свое имущество и отплыли, напутствуемые добрыми пожеланиями родосцев. Вместе с ними отправился и Гиппотой, захватив с собою все богатства и юношу Клисфена. Вскоре они благополучно достигли Эфеса.

Весь город уже знал об их счастливом спасении. Едва сойдя с корабля, Антия и Габроком направились в храм Артемиды. Там они долгой молитвой возблагодарили богиню, принесли жертвы и посвящения и среди прочего—надпись, рассказывающую обо всем, что они претерпели и совершили на чужбине. Только после этого молодые люди вернулись в город, воздвигли достойные гробницы своим родителям (те давно умерли от старости и горя) и зажили друг с другом счастливо.

Левкон и Рода разделяли с ними все радости.

Гиппотой тоже решил навсегда остаться в Эфесе. Он. поставил на Лесбосе большой памятник Гиперанту, усыновил Клисфена и поселился в Эфесе вместе с Габ- рокомом и Антией.

Конец

повести Ксенофонта Эфесского о Габрокоме и Антии.

ПРИМЕЧАНИЯ

Перевод сделал по изданию О. ОаЬпеуйа (ХёпорЬоп сГЁрЬёзе, Ьез ЁрЬё51аяие$, Рап$, 1926).

Стр. 17. В Эфесе ...—Эфес—крупнейший греческий город на западном побережье Малой Азии.

Обычными упражнениями.—Ионические греки в равной мере обращали внимание на физическое и духовное воспитание; перечисленные занятия Габрокома рассматривались как необходимые для свободного гражданина его возраста.

Даже самого Эрота... —Эрот.— бог любви. В романе он рисуется мощным, почти грозным божеством,'владыкой всего живого.

Стр. 18. Любовных пагуб... — В послеклассический период Эроту нередко приписывались свойства и черты его матери, богини Афродиты. Последняя владела искусством при помощи различных средств (волшебного пояса, стрел и т. д.) внушать и гасить любовь; она была также богиней любовных приворотов. Под любовными пагубами подразумеваются эти средства любовного колдовства.

Праздник Артемиды Эфесской.—Артемида Эфесская, первоначально азиатская бопшя природы, отождествленная впоследствии с греческой богиней Артемидой. Город Эфес был центром ег культа.

В семи стадиях,—Стадий—мера длины, равная примерно одном пятой километра.

•• Стр. 18. Эфесские девушка и эфебы.—Эфеб—юноша восемнадцати лет, достигший гражданского совершеннолетия, то есть права жениться, являться в суд и т. д. Обычно—синоним понятия .молодой человек".

А юношам—невест— Греческие девушки вели гаремный образ жизни и редко покидали свои дома.

Тело ее цвело...—Непередаваемая игра слов; имя .Антия* связано с греческим глаголом .цвести". Авторы романов любили подобным образом обыгрывать имена своих героев.

Собака бегут.—Антия выступает в костюме Артемиды

Стр. 19. Прекрасного бога—ю есть Эрота.

Стр. 20. Если ты. сам не пожелаешь. — Вероятно, отзвук сто- , рческого учения о свободном подчинении человека обстоятельствам.

Я же под строгим надзором.—Положение женщины в Греции было близко к положению женщины на Востоке. Она была строго охраняемой затворницей, почти не общавшейся с внешним миром и обитавшей в особой женской половине дома, куда посторонним мужчинам был закрыт доступ.

Стр. 21. Храм Колофонского Аполлона.-- Имеется в виду одно из крупнейших в Малой Азии прорицалищ Аполлона; храм находился вблизи города Колофона (северо-западнее Эфеса), в Кларе.

Мужей, промышляющих морем—то есть пиратов.

Богине священной Исиде.— Исида — египетская богиня животворящих сил природы. В эпоху создания романа в связи со слиянием греко-восточных культов и религий культ Исиды, претерпев значительные изменения, слился с культом Артемиды. В романе обе богини представлены главным образом как богини-покровительницы чистоты и девственности, и поэтому судьба Антии из рук Артемиды передается в руки Исиды.

Стр. 22. Гименей — свадебная песнь.

Эроты Афродит9 прислуживают.— Позднейшая литературная традиция наряду с богом любви. Эротом, создала множество маленьких шаловливых существ—эротов, прислуживающих богине любви Афродите. Воробей—священная птица Афродиты.

Стр. 23. Оросим слезами венки.—Венки—необходимая принадлежность греческого быта; ими украшали голову во время религиозных церемоний, общественных и семейных праздников, во время Пира.

Стр. 24. Творя возлияние. — Возлияние — одна из многочисленных форм бескровного жертвоприношения. В случаях возлияния за удачу того или иного предприятия обычно пользовались несмешанным вином.

Стр. 25. Самоса, священного острова Геры. — Самос, большой остров в Эгейском море вблизи берегов Лидии, был одним из главных центров культа Геры.

Богом, подарившим нас...—то есть Эротом.

Миновав Кос и Книд...—Кос—остров в Эгейском море у побережья Карии (юго-западная часть Малой Азии); Книд — город в Карии; Родос—большой остров в Эгейском море.

Стр. 26. Храм Гелиоса.— На Родосе находился известный храм бога солнца, Гелиоса, которому был посвящен остров.

ники, ткани, статуэтки и т. д., во множестве скапливавшиеся в храмах; дар обычно снабжался посвятительной надписью.

В море, называемое Египетским.— Египетское море—юго-восточная часть Средиземного моря, омывающая северное побережье Африки.

Триера—судно с тремя ярусами скамей для гребцов.

Стр.31. Здешние варвары. — Греки называли варварами все иноязычные народы, то есть всех негреков, не обязательно вкладывая в это слово оттенок уничижения.

Стр. 32. Но душа моя осталась свободной.. — Единственное место в романе, где стоические принципы принимаются положительно и всерьез,— потому, вероятно, что мысль о возможности при любых условиях- сохранить внутреннюю свободу — в такой же мере достояние стоической этики, как и ходячей житейской философии.

Стр. 33. Таблички.— В частной переписке греки пользовались грамматидием, то есть соединенными шарниром деревянными навощенными табличками, на которых писали острой палочкой; затем таблички складывались, перевязывались шнурком и запечатывались восковой печатью.

Злоумышлял он и против тебя.— Манто имеет в виду, что любовь раба к дочери своего хозяина является посягательством на то. чтобы нарушить границы, отделяющие свободного от раба.

Стр. 35. Охраняющими нас богами. — Имеются в виду духи- покровители человека, сопутствующие ему со дня его появления на свет.

Становится человеком. — В отличие от вещих с;юв в других греческих романах этот сон сбывается лишь частично: Габроком находит Антию, которая, очевидно, подразумевается под кобылицей, но уже ае застает в живых отца. Вероятно, это результат сокращения романа.

Стр. 37. Киликийских купцов.— Киликия — приморская область в юго-восточной части Малой Азии.

Стр. 38. Иранарх— выборная полицейская должность в восточных провинциях Римской империи.

Стр. 39. В Каппадокию и Понт. —Каппадокия—восточная часть Малой Азии; Понт—северо-восточная часть Малой Азии.

Стр. 37. Родом я из Перинта.— Перинт — город на западном берегу Мраморного моря.

В гимнасии. — Гимнасий — место для гимнастических упражнений.

Стр. 41. Не стал завидовать.— По представлениям древних греков, божество не терпело слишком большого благополучия человека и в таких случаях, испытывая к нему .зависть', обрушивало на него несчастия.

Из Византия,— Византий—город на берегу Босфора, впоследствии Константинополь.

Стр. 42. Лесбос — остров в Эгейском море у беретов Малой Азии.

—области Малой Азии.

Стр. 43. Хоть несколько человек,— Передвижение по дорогам восточных провинций Римской империи было небезопасным: повсюду бродили шайки разбойников.

Стр. 45. Не споря,—Со времени Гиппократа врачи давали клятву отвечать отказом в тех случаях, когда у них будут просить яд.

Двадцать мин... — Мина — греческая монета; двадцать мин — большая сумма денег.

Факелы.— При свете факелов невесту провожали к дому жениха.

Возлежал на пиру. — Согласно древнему греческому обычаю, невеста не должна была присутствовать на брачном пиру.

Стр. 46. Закрыл Антию в гробнице.— Ксенофонт точно описывает греческий похоронный обряд: вынос происходил рано утром; покойника одевали в лучшие одежды и украшали драгоценностями, клали на погребальное ложе и хоронили в могиле или склепе. После похорон приносились заупокойные жертвы.

Стр. 47. Ему ничего не удалось узнать,— Здесь очевидная сюжетная неувязка: в 3-й главе, где в последний раз упоминались приключения Габрокома, сообщалось, что он вместе с Гиппотосм решил возвратиться из Каппадокии в Киликию, чтобы там искать

Антию. Между тем глава 9-я рисует события, имевшие место вблизи города Тарса. Представляется поэтому несомненным, что части романа, повествовавшие о том, как Гиппотой снова сделался главой разбойничьей шайки и вместе с Габрокомом добрался из Ма- заки до Тарса, выпали при сокращении.

Стр. 49. Похитивших тело Антии.— Решение Габрокома искать похищенное из Тарса тело Антии в Египте абсурдно. Вероятно, в первой редакции романа отъезд в Александрию был чем-то мотивирован, может быть, даже оракулом^ который определенно говорил о встрече супругов в Египте.

До срока остается еще год. — Служители и последователи культа Исиды должны были соблюдать половое воздержание, сроки которого были различны.

Паралий—местность на восточной границе Египта.

Египетские пастухи.—Буколы, или египетские пастухи,— беднейшая часть местного населения, которая в римское время вела упорную борьбу против своих угнетателей.

Пелусий—торол Нижнего Египта.

Стр. 50. Агора—рыночная площадь, центр общественной жизни греческого города.

Префект Египта—римский наместник в Египте.

Стр. 51. Лаодикия— крупный сирийский город к юго-западу от Антнохии.

Гермополь — город на западном берегу Нила. Схедия — местность вблизи канала, соединявшего один из рукавов Нила с Александрией. Мемфис — город в Среднем Египте; в римское время был знаменит культом богини Исиды. Мендес, Леонтополь — города в дельте Нила. Копт — город Верхнего Египта (Ксенофонт ошибочно помещает его у границ Эфиопии). Маршрут Гиппотоя, с точки зрения географической, невероятен.

Стр. 52. Распятие на кресте — обычный для греко-римского мира вид казни, по большей части применявшийся к рабам.

О Гелиос... — Египетский бог солнца Ра, по представлению египтян, создатель земли, живых существ, растений и покровитель (владыка) Египта, назван здесь именем греческого бога солнца Гелиоса.

Стр. 57. В самую ночь свадьбы. — В сцене бегства Эгиалея и Телксинои сохранились следы древнего спартанского брачного обряда, состоявшего в том, что жених похищал невесту, переодевал ее в мужское платье и остригал ей волосы. Рассказ Ксенофонта, вероятно, надо понимать так: в ночь, когда Андрокл должен был похитить свою невесту, Эгиалей предупредил его в этом. Автору, очевидно заимствовавшему свой рассказ об Эгиалее из какого-нибудь более древнего источника, его детали были неясны, Й Ксенофонт пытается осмыслить их по-своему — как необходимую для бегства маскировку.

Стр. 57. Аргос—город в восточной части Пелопоннеса.

Приговорили к смерти.— За подобное преступление закон карал смертью еще в II! веке н. э.

Стр. 59. Укрылась в храме. — Преследуемые искали защиты у алтаря, так как это обеспечивало им неприкосновенность.

Стр. 60. Апис — египетское божество; его чтили в образе жилого быка, который содержался в знаменитом храме в городе Мемфисе.

Дети.— Египтяне считали, что детям свойственен дар пророчества. Выкрики детей, игравших перед храмами богов, считались вещими. Известно, что толпы мальчиков резвились и бегали вокруг священного быка Аписа, распевая ему хвалы до тех пор, пока не приходили в .пророческий* экстаз.

Стр. 61. Обрезает Антии косу.— Обрезать женщине косу, по понятиям грека, значило опозорить ее, поставить на одну доску с гетерой.

Перед домой ' сводника.—Женщины, попадавшие во власть сводника, стояли перед публичным домом на виду у прохожих, как товар на витрине.

Тавромений — город на восточном берегу Сицилии, ныне Таор- шшз.

Стр. 62. Уже были посланы,— О поисках, предпринятых родителями Габрокома и Антии, нам, вероятно вследствие сокращения романа, ничего не известно.

Лишили себя жизни.— Сообщение это находится в противоречии с тем, что рассказывается о судьбе родителей Антии и Габрокома в финале романа; это связано, повидимому, с работой второго автора, сокращавшего текст.

Болезнь, которая называется священной — эпилепсия.

Стр. 63. Обол— мелкая денежная единица.

В Нукерии.— Нукерия — городе Южной Кампании (Италия), ныне Ночера леи Паганн.

Стр. 66. Возлияния. — Возлияние смеси из воды, молока и меда—обычный обряд культа мертвых.

Почтил молитвой богиню.— Имеется в виду богиня Афродита, важнейшим центром культа которой был остров Кипр.

Воздвигни гробницу своей Антии. — Имеется в виду так называемый кенотаф (буквально .пустая могила"), то есть надгробный памятник, ставившийся в тех случаях, когда труп по каким-нибудь причинам нельзя было обнаружить.

Стр. 66. Стела—монумент с посвятительной надписью.

Стр. 68. Справляли праздник в честь Гелиоса.— Праздник в честь Гелиоса, бога-покровителя Родоса, справлялся на острове раз в четыре года.

Посвятить его Гелиосу.—Приношение волос в дар божеству— обычная форма посвятительной жертвы.

СОДЕРЖАНИЕ

Примечания С. Поляковой72

Ксенофонт Эфссский Повести о Габрокоме и Антии

Редактор С. Маркиш Художник Л• Кравченко Худож. редактор Л. Калитсвская Техкич. редактор В. Перцов Корректор Р. Гольдеиберг

<" хНй'/м —2.5 печ. л.-4,1усл.- леч. л. 3,89 уч.-изя. л. Тираж 30 (ХЮ вка. Заказ № 1197. Цена 2 руб.

Гослитиздат Москва, Б-66, Ново-Басманная, 19

Полиграфкомбинат Главного управления издательств и полиграфической промышленности Министерства культуры Арм. ССР. Ереван, ул. Теряна, 91.

ЦЕНА 2 Р.


КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ | Повесть о Габрокоме и Антии | Гослитиздат 1956