home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




— КРУГ ДЕВЯТЫЙ —

Предавшие родных, родину, единомышленников, друзей и сотрапезников, благодетелей, предатели величества Божиего и человеческого. Все вмерзли в лед, А наиболее виновных пожирает Люцифер.


Пьетро потер голову. Он думал о Марчелло. Актере, распятом между красными занавесями театра Сан-Лука. Об исповеднике из Сан-Джорджо, подвешенном к капители на фасаде церкви в разгар грозы. Виравольта тяжело вздохнул. Интуиция его не подвела. Сейчас он прикоснулся к чему-то запретному. Но Пьетро чувствовал, что им манипулируют, и ио мере того, как осознавал это, в нем все сильнее росла подспудная и мрачная тревога. Дьявол привел его сюда, как твердая рука простую марионетку. Черная Орхидея дергался на веревочках кукловода, и его независимый характер не желал с этим мириться. Не стоит тешить себя иллюзиями: основной принцип построения сей загадки базируется на «Аде», но в этом открытии нет его заслуги. Это плод чужой сильной воли, приглашавшей Пьетро сыграть в игру, решить ребус с тухлым запашком. И вот это Виравольте ничего хорошего уже не сулило. Его глаза с напряженным вниманием изучали строки рукописи. Марчелло распяли…

В круге первом, в лимбе, Данте описывает схождение Христа в ад.


«Теперь мы к миру спустимся слепому, —

 Так начал, смертно побледнев, поэт. —

 Мне первому идти, тебе — второму».


Пьетро снова испытал шок, получив окончательное подтверждение тому, что его подозрения были более чем обоснованными.


«Я был здесь внове, — мне ответил он, —

Когда при мне сюда сошел Властитель,

Хоруговью победы осенен».


Значит, больше уже никаких сомнений. Именно эти стихи были вырезаны на теле Марчелло! Броцци подумал, будто это какие-то библейские строфы, но точного источника указать не смог. Сенатор Джованни Кампьони, в свою очередь, тоже был уверен, что где-то их читал, но вот где?.. Ответ лежал у Пьетро перед глазами. В «Аду» Данте. Эти слова были вовсе не из Библии, а из литературного памятника периода гуманизма, откуда и черпал вдохновение их враг. И как это он, Пьетро, до сих пор не додумался?

В круге первом Данте встречает Гомера, Горация, Овидия и античных поэтов. А также императоров и философов: Сократа и Платона, Демокрита и Анаксагора, Фалеса, Сенеку, Евклида и Птолемея. Великих деятелей искусства и науки, единственный грех которых в том, что они не крещены. Христос снизошел к ним, ненадолго, в промежутке ме> ду своей смертью и воскрешением, задержался среди грешников. Его называли Властитель, поскольку в аду имя Его неназываемо. Осененный хоруговью победы, Он пришел возвысить Авеля, Моисея, Авраама и Давида и увести Израиль с собой на небеса.

«Христос в аду».

Пьетро откинулся в кресле, задумчиво поглаживая губу.

Теперь смысл инсценировки в Сан-Лука был ему ясен. Потому что именно картинку приготовил противник: картинку, навеянную воспоминаниями о Дантовом круге первом. Все непонятные доселе детали обрели смысл. Марчелло, великий деятель искусства и известный актер, был виновен в том, что предал свою религию, променяв на самую что ни на есть низменную деятельность: разве не являлся он осведомителем, доносчиком, шпионом… и одержимым сексом с мужчинами? Пьетро словно опять услышал слова Каффелли… «Марчелло был… потерянным человеком. Он… отказался от своей веры. Я помогал ему вновь обрести ее». И его распяли посреди театральной сцены. Последняя роль, последнее представление для Марчелло, великого актера труппы Гольдони! Марчелло отчаявшийся, измученный, двойственный! Одержимый грехом и загадкой собственной натуры… Марчелло, которому в наказание вырвали глаза.

Обреченный вечно искать Бога и никогда Его не лицезреть…


Пьетро покачал головой.

С его исповедником, Козимо Каффелли, та же история. В песне пятой людей вроде него уносит адский ураган, вместе с Тристаном, Семирамидой, Дидоной, Ланселотом и Клеопатрой… Священник из Сан-Джорджо, беспомощный флюгер во власти небесного гнева. Кара, предназначенная сластолюбцам.

Из круга второго.

В памяти Пьетро снова всплыли слова священника:

«Дьявол! Не слышали о нем? Я совершенно уверен, что Большой совет и сенат в курсе и вздрагивают при одном упоминании об этом. Дож наверняка вам о нем сообщил, не так ли? Дьявол! Он в Венеции!»

Да, в его ушах будто опять зазвучал испуганный голос Каффелли…

Противник срежиссировал свое второе преступление, использовав грозу как очередной намек… В мозгу Пьетро промелькнул и «менуэт теней», как черная гондола в лагуне: «Следуй за мной, Виравольта! / Тогда ты увидишь, / Насколько плоть слаба…»


Как и предчувствовал, Пьетро легко отыскал в круге втором странную эпиграмму, обнаруженную ими позади картины «Снятие с креста» в Сан-Джорджо. Эти стихи были из другого пассажа, менее очевидного.


«Я там, где свет немотствует всегда

И словно воет глубина морская,

Когда двух вихрей злобствует вражда.

То адский ветер, отдыха не зная,

Мчит сонмы душ среди окрестной мглы

И мучит их, крутя и истязая.

Когда они стремятся вдоль скалы,

Взлетают крики, жалобы и пени,

На Господа ужасные хулы.

И я узнал, что это круг мучений

Для тех, кого земная плоть звала,

Кто предал разум власти вожделений».


Пьетро с глухим стуком захлопнул книгу. Нисхождение в ад. Адский ураган. Значит, как он и предполагал, Тень действовала отнюдь не наугад. Она покрыла обескровленное тело Марчелло и стену в Сан-Джорджо надписями, оказавшимися не чем иным, как цитатами из «Ада». Тело и стена были всего лишь результатам этих стихов, насыщенных ароматом смерти, колеблющихся между проклятием и искуплением, страданиями и воскрешением. Что до Миноса, судьи, великого определителя судьбы душ, то он тоже появляется в песне пятой, в начале круга второго. Он выбирает место, куда в глубинах ада должны пасть души грешников: «Хвост обвивая столько раз вкруг тела, / На сколько ей спуститься ступеней». Стенающие толпы жмутся к нему — О, Минос! Приют боли! — и он определяет участь каждого согласно прегрешениям, под замогильное ворчание и сентенции. И это в очередной раз доказывало, что тот таинственный заказчик с Мурано связан с этим делом. А если этот Минос замешан в вырисовывающемся заговоре, стеклодув Спадетти снова становится важным персонажем. Но от Пьетро не ускользнула и ирония ситуации. Предоставляя ключ, Дьявол или Химера бросал ему вызов, предлагая угадать грядущие картинки.

Им всем предлагалась дуэль, и в особенности ему, Пьетро Виравольте. Теперь он был в этом совершенно уверен.

«Да, только вот в Дантовом аду девять кругов».

Пьетро не удержался и выругался.

«Это игра. Ребус. Он распределяет убийства, как Минос проклятые души в аду, согласно их прегрешениям. Он хочет меня вести… Вести, как Вергилий провел поэта, от одного круга к другому — пока не завершит свой шедевр!»


В круге девятом, где появляется сам Дьявол, прослеживался переработанный вариант первой строки знаменитого гимна Фортуната, исполняемого во время литургии в Великую пятницу. И эта строка гласила:

«Vexilla regis prodeunt inferni.

Близятся знамена владыки ада».


Черная Орхидея подобрал ожидавшего его возле виллы Викарио Ландретто и шагнул в гондолу.

— Все нормально, хозяин?

— Это полное безумие, Ландретто, уж поверь. И мы имеем дело с эстетом…

— Нас дож желает видеть. Он ждет нас во дворце. Пьетро уселся, тщательно проследив, чтобы широкие рукава рубашки не помялись при соприкосновении с влажным деревом гондолы. Одернул камзол и поправил шляпу на голове.

— Ну что ж, его весьма удивит мой рассказ.


— КРУГ ВОСЬМОЙ — | Западня Данте | Силы зла и царство Дьявола