home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



зло и власть. Гл. IV


…Все здание иудео-христианства опирается на одно: сознание греха, которое передается через метафору о первородном грехе и провозглашается основой цивилизации. В свете фактического господства этого постулата у еретических сект есть только две возможности: отринуть его целиком и тем самым обрушить основы морали в целом или объявить неполным и требовать возврата к источнику религиозных посланий, взывая к ригоризму «правоверных». В обоих случаях торжествует грех; этот отказ и призыв к возмездию обуславливают осуществление духовной власти, и таким образом снова правит Люцифер. Там, где царит террор, правит и власть: именно поэтому парадокс в том, что у официальных религий основным инструментом подавления является зло; именно поэтому во всем мире империи создаются лишь силой; именно поэтому проблема зла — вопрос политический, и посему само существование проблемы зла нам снова указывает на то, что в этом мире торжествует Сатана.


— Убийца или убийцы быстро справились с делом, — подытожил Пьетро. — Быстро, но весьма эффективно, следует признать.

Перепуганный дож, казалось, несколько подрастерял свою обычную сдержанность.

Пьетро, Эмилио Виндикати и Антонио Броцци сидели перед его светлостью в зале Коллегии. За окном по-прежнему бушевала буря, и в помещении горели все люстры. Броцци то и дело поднимал взгляд к фрескам на потолке.

Доктору совершенно очевидно хотелось находиться где-нибудь в другом месте. Слишком большое напряжение вредило его сердцу.

— Это невозможно, невозможно! — твердил Франческо Лоредано.

Дож помотал головой и в конце концов треснул кулаком по подлокотнику трона.

— Если подробности смерти Марчелло Торретоне можно было утаить от общественности, то в этом случае вся Венеция в курсе! Дело будет неизбежно представлено Большому совету, Эмилио. Вас самого и представителей Уголовного суда вызовут для дачи объяснений о ходе следствия! Вам надо подготовиться… И, кстати, я не удивлюсь, если это убийство осуществлено средь бела дня именно для того, чтобы вынудить нас включить в игру Большой совет! Мы рискуем в очередной раз оказаться в опасных водах, пробираясь между нашими маленькими секретами и общественным обсуждением! Если мы хотим продолжить тайное следствие, которое ведет Виравольта, Совет десяти и Уголовный суд должны предоставить свой вариант. Но из всего этого мне ровно никакой пользы, Эмилио! Совсем никакой! Вы поставили меня в положение, которое мне совершенно не нравится. Нам необходимы результаты, в Большом совете состоят далеко не глупцы. Они быстро почуют: что-то происходит вне их поля зрения. А что мы имеем на данный момент?

— След «менуэта теней» никуда не ведет, — взял слово Пьетро. — Признаюсь, что задавался вопросом, не является ли этот Вергилий одним из эмиссаров Эмилио, но он заверяет меня в обратном. Значит, существует все же связь между убийством Марчелло, отца Каффелли и той малоприятной сценкой, к которой меня направили в доме Контарини. Если, как я полагаю, Марчелло и Каффелли были любовниками, то, вполне возможно, оба представляли реальную угрозу для того или тех, кого мы разыскиваем… Но больше всего меня тревожит, что кому-то уже известна возложенная на меня миссия! К тому же, когда я ехал на Мурано, у меня было ощущение, будто за мной следят. Священник сказал: «Враг повсюду». И если никто из нас не проболтался — простите, что вынужден рассматривать все возможности, — то, вероятно, проговорился Каффелли перед смертью или кто-то из труппы Сан-Лука, более прозорливый, чем другие… Или Лучана Сальестри, чью брошь мы нашли в этом самом театре.

— Священник из Сан-Джорджо… — проговорил дож. — Боже правый! Какое несчастье для его добрых прихожан!

— При таких темпах наше расследование скоро перестанет быть тайным, — продолжил Пьетро. — Я с вами согласен, ваша светлость: этот самый «некто» хочет вынудить нас действовать открыто, вызвать грандиозный скандал и поставить в затруднительное положение. Дело ведется умело, и от ловушки, в которую мы угодили, сильно разит политическим расчетом… А в совокупности с драматической постановкой этих показательных убийств очень даже подтверждает подозрения Эмилио: мы связаны с хитрым игроком, отлично знающим интимные привычки тех, кого он замучил. Возможно, это кто-то из наших патрициев… Или иностранец вкупе со специалистами по грязным делишкам, ваша светлость… Такое уже бывало.

— Кто-то, кто-то… Но кто?! — тревожно вопросил дож. — Венецианский нобиль, иностранный шпион, посол враждебной державы? Этот Минос, чей след вы отыскали в амбарных книгах стеклодува и который, судя по всему, заказывает у нас под носом целые корабли стеклянных линз для неизвестных нам целей? Это же полная бессмыслица… И наконец, к чему все это, Виравольта?

— Взбаламутить республику, пошатнуть наши устои… Откуда мне знать? Ни Марчелло, ни Каффелли, совершенно очевидно, не были политическими целями; но Марчелло работал на Совет десяти и, как и священник, слишком много знал, это-то уж достоверно.

Дож, несколько успокоенный, потер лоб и поправил шапочку. Затем поднялся и подошел к окну. Дождь заливал стекло, за которым виднелась серая поверхность лагуны.

Когда Лоредано обернулся, в небе сверкнула молния.

— За фасадом гниль! Грех! Разложение! А что же скрывается в душах людей? Господи… Нет-нет, так не годится. Мы продвигаемся слишком медленно.

— Давайте подходить к делу прагматично, ваша светлость, — поднял руку Виндикати. — Не поддаваясь мудреным действиям противника и не считая его более ловким, чем он есть на самом деле. Даже принимая во внимание степень опасности. Я отправил агентов проверить регистрационные книги Спадетти и гильдии. Как раз сейчас стеклодувов допрашивают, в первую очередь Спадетти. Он утверждает, что ничего не знает. Мы ему пригрозили, но он молчит как рыба. У нас нет доказательств его причастности к этому делу. Он не отрицает, что заказ реальный, но говорит об ошибке в ведении регистрационных записей и якобы сильно об этом сожалеет. Проблема в том, что информации об этом загадочном заказчике линз нет, а я не могу вечно держать Спадетти под замком и нарушать работу его мастерской. Гильдия уже всполошилась и шумит об остановке всего производства… Меня просто удивляет, что дражайший Совет десяти не отреагировал раньше, учитывая состояние регистрационных книг старшего мастера; вот этой ошибке я объяснений не вижу. Коль Спадетти придется выпустить, не будем терять его из виду. Установим слежку, попробуем разговорить. Но на данный момент не могу сказать, что удается выяснить с этой стороны. Огненные птицы, надписи, предположительно библейского содержания, на туловище Марчелло и за картиной в Сан-Джорджо — вот, что требует прояснения.

— Да… Лично меня больше всего занимает брошь Лучаны Сальестри и ее связь с сенатором Джованни Кампьони, — добавил Виравольта. — По-моему, это единственный ощутимый след. Мне необходимо переговорить с Кампьони, но при этом я автоматически посвящу в дело одного из самых видных членов сената, а его влияние в Большом совете известно. Мне нужны вы, ваша светлость, или посредничество Эмилио, чтобы подготовить почву. И мы должны выработать совместную стратегию. Кампьони — первый подозреваемый, даже если — не стану от вас скрывать — это представляется чересчур очевидным.

— Безусловно, — кивнул Броцци. — Такое впечатление, будто нас хотят навести именно на него. Золотую брошь, найденную в Сан-Лука, могли специально оставить возле тела Марчелло. Это может быть очередной манипуляцией. Но коль уж все пути ведут к сенатору Кампьони, пойдем к нему! И посмотрим, что Пьетро удастся из этого вытянуть.

Повисло молчание, нарушаемое лишь стуком дождя в окно.

Затем Франческо Лоредано тяжело вздохнул и изрек:

— Хорошо. Давайте им займемся.


Андреа Викарио, член Большого совета | Западня Данте | * * *