home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9


Сумеречный свет размывал края недавно расчищенной лесной дороги, прохладный вечерний бриз наполнял воздух сладким ароматом цветущих деревьев. Эльфейм казалось, что они попали внутрь картины, нарисованной акварелью. Она непроизвольно начала расслабляться. Здесь, в лесу, девушка дружелюбно болтала с Бренной и Бригид о событиях дня, и ей было трудно поверить в то, что буквально несколько минут назад она разговаривала с духом вождя клана, умершего больше ста лет назад. Не потому, что Эльфейм сомневалась в том, что видела, просто до этого дня с ней никогда не происходило ничего подобного. А сегодня она говорила с духами камней и со своим давно умершим предком, и все это за один день. Эль решила, что находится в шоковом состоянии, потому что она могла идти и болтать с подругами, вместо того чтобы замереть, раскрыв рот. Девушка едва сдерживала почти истеричное хихиканье. Наверное, это определение не было таким уж преувеличением.

Она услышала свое имя и рассеянно кивнула в ответ на какое-то замечание Бренны.

— Чудесно! Видишь, Бригид, я говорила тебе, что это хорошая мысль.

— А что ты об этом думаешь, Эльфейм? Вопрос охотницы ворвался во внутренний диалог Эль с самой собой, и она очнулась.

Бренна улыбнулась ей и продолжила разговор с Бригид:

— Конечно, она согласится. Ты говорила, что там не будет достаточно большой купальни для тебя, но смотри, внизу есть ручей. Думаю, в него ты поместишься.

Эльфейм взглянула туда, куда указала Бренна. Вниз ярусами уходил скалистый склон, заросший соснами. Туда, перепрыгивая с одного уровня на другой и пенясь тремя водопадами, уверенно сбегал ручей, протекавший возле дорога. Сквозь стволы было видно, что вода собиралась на нижнем ярусе в озерцо, откуда вытекала на другую сторону и исчезала в лесу.

Эльфейм перевела взгляд на знахарку, пытаясь не показать свое изумление. Бренна хочет, чтобы они искупались там? В озерце? Втроем? Она никогда не делала этого вместе с чужими, не позволяла даже служительницам храма находиться вместе с ней в купальне. Неужели она сможет раздеться перед посторонними?

Это звучало, словно они хорошие подруги, то есть... нормально.

— Я думаю, что это хорошая идея, — решительно сказала Эльфейм.

Чтобы не передумать, она сошла с дорожки, спустилась вниз, обходя валуны, и свернула к озерцу. Девушка слышала, как сзади с шумом спускались Бренна и Бригид.

«Я могу сделать это! — сказала она себе. — Если я требую, чтобы ко мне относились как к обычной женщине, то придется вести себя как все».

А «обычные» женщины купались вместе. Ей было известно об этом с самого детства, когда она на неуверенных ножках пробиралась в постоянно занятую материнскую купальню. Жрицы, подруга и знакомые — все, кто посещал Возлюбленную Эпоны, — рано или поздно присоединялись к ней в роскошном бассейне с минеральным источником и купались вместе. Скромность Эльфейм была для Партолоны скорей исключением, нежели правилом.

Она остановилась на краю озерца, ожидая, пока к ней присоединятся Бренна и Бригид. Озерцо было намного больше, чем казалось сверху. Три водопада весело шумели, сбегая со скал, отполированных потоками, и были похожи на жидкие кристаллы.

— Похоже, здесь довольно глубоко, — сказала Бренна.

— Кажется, она холодная, — буркнула Бригид.

— Вот и хорошо, — сказала знахарка, расстегивая простую застежку, которая скрепляла ее закрытое платье на правом плече. — Значит, мы неплохо освежимся после долгого трудного дня.

Она расстегнула лиф и выскользнула из него, затем стала развязывать узлы, которые надежно удерживали на талии юбку, похожую на килт.

Эльфейм не могла отвести взгляд от обнаженного тела Бренны. Кожа на левой стороне ее тела была безупречно гладкой, но справа, как и на лице, все было по-другому. Шрамы, которые уродовали эту сторону, не заканчивались на шее. Они спускались вниз, покрывая плечо и верх груди. В вечернем свете знахарка была похожа на красивую изящную восковую статуэтку, которая начала таять.

Бренна подняла глаза и посмотрела на Богиню и охотницу, которые молча разглядывали ее. Внезапно на ее лице появилось испуганное выражение. На какое-то время она совершенно забыла о своих ужасных шрамах, торопливо отвела взгляд, притворившись, что не может развязать узел, и надеясь, что в сумерках они не увидят ее слез.

— Прости, — тихо проговорила Эльфейм. — Я не хотела смотреть.

Не поднимая глаз, Бренна глухо сказала:

— Извиняться незачем. Все смотрят.

Эльфейм глубоко вздохнула, расстегнула застежки, скреплявшие лиф, затем быстро размотала с талии полосу материи, бросила ее на землю, наклонилась и сняла маленький треугольник материи, закрывавший лобок. Полностью раздевшись, она выпрямилась и стояла не шелохнувшись, чтобы Бренна и Бригид могли изучить каждый дюйм ее обнаженного тела.

— Я точно знаю, что ты имеешь в виду. Вот почему я извинилась.

Бренна подняла взгляд, и ее глаза широко распахнулись от удивления. Впервые в жизни знахарка не могла отвести взгляд от кого-то другого. Но тело Эльфейм было не человеческим, а совсем другим. Верхняя часть была прекрасно сложена, ей могла позавидовать любая женщина. Тонкая талия переходила в крутые крепкие бедра, которые сужались книзу, к тому, что казалось мускулистыми передними ногами породистой лошади. Ниже талии она была покрыта гладкой темно-рыжей шерстью, лоснящейся от здоровья и молодости. Насколько могла разглядеть Бренна, внешние половые органы Эль были сформированы совсем как ее собственные, на лобке треугольником росли курчавые темно-рыжие волосы.

Громкий топот, раздавшийся сзади, заставил обеих девушек подпрыгнуть. На краю озерца стояла Бригид и методично била передним копытом о камень, который от ударов пенился и пузырился.

— Мыльный камень, — объяснила она. — Я решила сделать что-нибудь полезное, пока вы там рассматриваете друг друга.

Она наклонилась и просеяла кусочки сквозь пальцы.

— Думаю, измельчены вполне достаточно. Бригид расшнуровала жилет и аккуратно разложила его на сухой скале.

— Почему ты не смотрела на нас? — спросила Бренна охотницу.

— Меня учили, что все люди — странные, уродливые существа, поэтому вы обе кажетесь мне совершенно нормальными, — сказала она с саркастической усмешкой и ринулась в воду.

— Я понимаю, что она вряд ли хотела сделать нам комплимент, но ее отношение — это хороший признак, — вслух подумала Бренна, глядя вслед охотнице.

— Да, конечно, — согласилась Эльфейм и улыбнулась своей новой подруге. — Так что, мы закончили осматривать друг друга?

— Думаю, да. Хотя мне хотелось бы потрогать твой мех, если ты не против, — торопливо добавила она.

Эльфейм подняла ногу и протянула ее знахарке.

— Ничего особенного. Правда, я считаю это шерстью, а не мехом.

Бренна провела пальцем от колена Эльфейм до скакательного сустава и, поколебавшись, дотронулась до блестящей черной поверхности копыта.

— Ой!.. Она такая же мягкая, какой кажется.

Затем верх взяла любознательность знахарки.

— Твою кожу легко порезать, или она крепче человеческой? А как ты реагируешь на обжигающие растения, например на ядовитый плющ или дуб?

— Если твой брат приедет сюда и найдет нас троих голыми, то я знаю как минимум двоих, кому при этом будет очень неудобно, — крикнула Бригид с середины водоема.

Бренна побледнела и торопливо обернулась в сторону дороги.

— Ты права. Это было бы ужасно.

— Идем, — сказала Эльфейм. — Можешь спросить меня позже.

— Ладно, — улыбнулась Бренна.

— Возьмите с собой кусочек мыльного камня, — крикнула Бригид.

Бренна поспешно опустилась на колени и взяла горсть мыльных камешков. Сделав глубокий вдох, она вошла в озерцо, поскользнулась на гладких камнях возле берега, упала на спину и задохнулась, когда холодная вода неожиданно покрыла ее тело.

Эльфейм усмехнулась и нерешительно опустила в воду кончик копыта.

— Ты все еще думаешь, что это хорошая идея? Бренна лязгала зубами, тем не менее воодушевленно кивнула.

— Когда привыкаешь, все не так уж плохо.

— Не беспокойся, госпожа. Меховая шкура защитит тебя, — сказала Бригид, затем смешливо скривила губы и добавила: — По крайней мере, часть тебя.

— Звучит не очень обнадеживающе, — хмыкнула Эльфейм, но продолжала улыбаться.

Они подтрунивали друг над другом легко и просто, словно были знакомы много лет. У нее появились друзья.

— Не беспокойся, я иду.

Но перед тем как ступить в воду, она замешкалась, ощутив затылком какое-то неудобство. Это чувство было слишком хорошо знакомо Эльфейм: мурашки по спине, безотчетное ощущение того, что за ней наблюдают. Сделав вид, что просто решила переложить одежду, она незаметно окинула взглядом окружающий лес, но не увидела чего-то необычного. Среди деревьев не скрывалось ничего подозрительного, там не прятался никто, кроме щебечущих птиц.

Но девушка продолжала ощущать покалывание в затылке.

По-видимому, ее воображение, разыгравшееся за весь этот необыкновенный день, никак не хотело успокаиваться.

— Знаешь, чем дольше простоишь, тем холоднее покажется вода, — сказала Бренна.

Эльфейм вернулась к озерцу. Губы знахарки посинели, но она выглядела вполне счастливой, втирая в волосы мыльный камень.

Не обращая больше внимания на непонятные ощущения, Эльфейм схватила горстку мыльного камня и с визгом погрузилась в холодную воду.


Когда она сняла одежду, Лохлан понял, что должен отвернуться или хотя бы отвести глаза. Это было бы правильно и честно. Но он не мог. Она гипнотизировала его. Фоморианец упивался ее наготой.

Иногда во сне он касался ее кожи или целовал в губы, но эти сны всегда были яркими и короткими, заставляя его вожделеть еще больше. Теперь Эль была здесь, совсем близко. Его темные крылья дрожали, отражая нарастающее желание. Ему было одновременно жарко и холодно. Смотреть на нее оказалось сладкой мукой.

Когда Избранная отвернулась от воды и стала внимательно осматривать лес, Лохлан замер, спрятавшись в тени деревьев, но в висках его сильно застучало. Она чувствовала, еще не зная его, но ее душа уже поняла, что он здесь.

Потом Эль вошла в воду, и лес наполнился ее смехом. В его видениях она никогда не смеялась. Он только иногда видел, как она улыбалась своему брату-воину или родителям. Сейчас ее неожиданный смех стал подарком, утолившим его жажду, но он продолжал так же сильно желать ее, чувствовал, как изгибаются его губы. Эльфейм должна смеяться чаще. Он хотел видеть ее счастливой, думал, что может сделать ее такой.

Если бы только был какой-нибудь способ...

Пророчество. Оно преследовало, мучило фоморианца. Как Лохлан мог выполнить его и жить с собой в мире? Но если он этого не сделает, то родной народ будет обречен на существование, полное боли, мучений и безумия. Нет! Он не мог думать о том, что произойдет, если поиски не увенчаются успехом. Его мать глубоко верила в любимую Эпону. Он до сих пор помнил ее лицо, освещенное воспоминаниями о том, как она исполняла ритуалы Богини и учила его обычаям Эпоны. Она верила так сильно, что смогла пережить жестокое насилие. Мать, больная и слабая от рождения, собрала таких, как она, чтобы приютить их детей-гибридов. Матери этих младенцев должны были умереть после их рождения. Им предназначалась роль инкубаторов для их дьявольских поработителей, захватчиков-фоморианцев, чьи жены по непонятной причине не могли рожать. Человеческие женщины не были бесплодны. Они должны забеременеть и явить на свет новое поколение фоморианцев. Неважно, что человеческие матери не могли пережить рождение своего ужасного потомства.

Но его мать пережила рождение сына, как и небольшая группа других женщин. Богиня не оставила ее. Сколько раз Лохлан слышал, как она говорила эти слова? Почти столько же, сколько Пророчество.

Решимость заполнила фоморианца, которого привели сюда мечты об Эльфейм. Ему оставалось только преодолеть множество трудностей, чтобы быть с ней. Он закрыл глаза и тяжело оперся о толстый ствол дерева, за которым прятался. Они с Эльфейм были похожи — смешение двух рас.

Женский смех и прохладный ароматный бриз пробудили в нем воспоминания. Ему показалось, что он видит мать, склонившуюся над ручьем, где они обычно стирали свою небогатую одежду. Она всегда много работала, получала скудные крохи, но в воспоминаниях ему сразу же представлялись ее улыбка и нежный смех.

— Ты мое счастье, — повторяла она сыну. — Однажды ты поведешь соплеменников в Партолону, чтобы найти там счастье и освободиться от боли и безумия.

Его мать была такой идеалисткой! Она верила в то, что Богиня ответит на ее молитвы и он исполнит Пророчество Эпоны. Вскоре Лохлан оставил попытки переубедить ее. Она хотела верить в то, что человеческие качества в этих детях окажутся сильнее, чем темные импульсы, впечатанные в их кровь фоморианцами. В конце концов добро восторжествует над жестокостью и безумием.

— Так и будет. Так должно быть, — прошептал он, чтобы услышать уверенность в голосе. — Я больше человек, чем демон. Мой отец изнасиловал мать и оставил в ней свое семя, но его расу победили войска Партолоны. Так и любовь матери превозмогла боль и ужас моего рождения.

Лохлан понимал, что нельзя думать только о прошлом. Неблагоразумно без конца вспоминать о тех, кого он оставил в Пустоши. Фоморианец должен был контролировать свои мысли, чтобы сосредоточиться на предстоящей задаче. У него заболела голова, но он сказал себе, что надо думать о боли как о старом друге. Наоборот, стоит бояться ее отсутствия, делать так, чтобы она появлялась вновь и вновь. Ее отсутствие говорило бы о том, что в нем все-таки победила темная кровь отца.

Он открыл глаза и присел так, чтобы еще раз увидеть Эльфейм. Женщины вышли из воды. Они отряхивались, смеялись и, дрожа от холода, бросились одеваться.

Он чувствовал, что его кровь кипит от ее близости.

«Пожалуйста, Эпона, помоги мне найти способ исполнить Пророчество, не причиняя ей вреда».

Он пылко молился Богине своей матери, хотя его терзало чувство вины. До него снова донесся смех Эльфейм, и он нашел в себе силы обуздать свое мятущееся сердце и закончить молитву.

«Дай мне шанс получить ее».

Если бы только Лохлан сумел найти способ поговорить с Эльфейм наедине. Это не было такой уж невозможной задачей. В своих грезах он часто видел, как она бегает. Обычно девушка делала это одна. Он потерпит.

Лохлан ждал ее больше ста лет, выдержит и еще несколько дней.



предыдущая глава | Влюбленная в демона | cледующая глава